Часть 10. Му Цинфан
10 апреля 2023 г., 23:08
Примечания:
Если что, ПБ включена.
Как он достойный Наследник своего Наставника, будущий Повелитель Пика Цянь Цао докатился до этого?
Му Цинфан родился в семье богатого купца.
Однако он был не первым, не вторым и даже не третьим сыном. Он был четвёртым. И не успел он научиться ходить, как родились две его сестры близняшки (довольно энергичные девочки, которые были невероятно любимы их родителями, ведь были первыми после четверых сыновей).
И про него совсем забыли. И хотя он был сыном богатого купца, если бы он умер, никто бы и не заметил.
И оттого, что за ним никто не следил, будучи при этом совсем маленьким, он часто сбегал к городскому лекарю.
Тот был очень добрым старичком, чья жена рано умерла, так и не успев родить детей. Оттого он был очень рад учить такого старательного малыша. Хотя порой ему становилось тоскливо, так как он не смог бы вырастить ребёнка. Даже не из-за его семьи, а банально из-за собственной старости.
Поэтому, как только выдался шанс, он всё подготовил для того, чтобы после его смерти, малыш Дафан смог продолжить свое обучение.
Так когда-то Дафан, оказался на Пике Цянь Цао.
Хотя ему и предлагал Ван Кантин стать его учеником, он всё равно выбрал Цянь Цао.
И Му Дафан вскоре стал Му Цинфаном. Он вполне заслуженно гордился этим.
Но как он, достойный Преемник своего Наставника, будущий Повелитель Пика Цянь Цао, докатился до подслушивания?
Стоя вплотную к двери, Му Цинфан пытался услышать хоть что-нибудь из происходящего на той стороне (однако отчего-то он не мог ничего услышать).
Тут заходят (хотя вернее будет сказать, чуть ли не залетают) трое Повелителей Пиков, Шао Канцзе, Цзу Канчжэ и Гао Канчжи, а вместе с ними Ци Цинци и Лю Цинге.
— Ученик Му, объяснитесь, – спокойно потребовал Цзу Канчжэ (хотя внешнее спокойствие вовсе не гарантировало спокойствие внутреннее).
— Да, Цзу-Шибо. После того как очнулся, Юэ-Шисюн тут же поинтересовался, где находится Шэнь-Шисюн. Этот ученик тут же сообщил ему. Однако ожидаемых дальнейших расспросов не последовало, что удивило этого ученика. Вместо этого Юэ-Шисюн вдруг встал и направился прямо к Шэнь-Шисюну, и, в данный момент, они оба находятся в палате Шэнь-Шисюна, – тут же выложил всё Му Цинфан.
Цзу Канчжэ переглянулся с Шао Канцзе.
— Давайте пока подождём, – ответил на молчаливый вопрос Шао Канцзе.
То ли закончив разговаривать, то ли почувствовав присутствие Наставников, но через 3 фэня, Юэ Цинъюань вышел из палаты.
— Раз уж вы, наконец, всё уладили, я надеюсь, ты вернёшься в свою палату до своего полного выздоровления, Ученик Юэ, – строго сказал Шао Канцзе.
— Да, Наставник. Этот ученик так и поступит.
После сказанного Юэ Цинъюань направился в сторону своей палаты, за ним тут же последовали Му Цинфан, и, молчавшие ранее, Лю Цинге с Ци Цинци.
Как только они дошли до палаты, и Му Цинфан чуть ли не насильно уложил Юэ Цинъюаня в кровать, он ушёл за лекарственным отваром.
— Юэ-Шисюн… а вы с Шэнь… с Шэнь-Шисюном действительно помирились? – Немного не уверенно спросила Ци Цинци.
— Да, – словно не слыша её невысказанных сомнений, ответил с улыбкой Юэ Цинъюань. Он был удивительно неприлично счастлив, чтобы обращать сейчас на её неуверенность или бледность.
— Как себя чувствуешь Юэ-Шисюн? – спросил в свою очередь Лю Цинге.
— Я в порядке, благодарю за беспокойство.
Тут возвращается Му Цинфан с лекарством, которое Юэ Цинъюань тут же принимает.
— Может Юэ-Шисюну что-то нужно принести? – опять спросил Лю Цинге.
— Спасибо за беспокойство, но мне ничего не нужно, – и видя, что Лю Цинге готов начать спорить, тут же продолжает, — по крайней мере, на данный момент.
Лю Цинге тут же успокаивается.
— Тогда думаю, мы пойдём, в конце концов, тебе, Юэ-Шисюн, нужен отдых, тем более после таких резких прогулок, – произнесла Ци Цинци, прежде чем развернуться и уйти.
За ней с некоторой задержкой двинулся к выходу и Лю Цинге.
— Так, пока к тебе, Шисюн, не пришли ещё посетители я бы хотел обсудить твои необдуманные действия, – сказал грозно Му Цинфан.
И пусть Юэ Цинъюаню придётся выслушать сегодня не одну (и даже не две, и не три) поучительную лекцию от его Му-Шиди, это всё равно никак не могло омрачить его счастья.
