трепет агонии

Февральское утро для Захаровой начинается с тяжёлого пробуждения. Во снах ей хорошо, там есть всё, о чём она только может мечтать, но жизнь в реальности никто не отменял. Как же тяжело просыпаться, особенно зная, что тебе придётся идти в эту чёртову школу. Эта обыденная рутина уже совсем вымотала девушку. И почему же она не ушла после девятого класса? Только и задаётся этим вопросом, хотя ответ уже давно знает. На улице ужасающий мороз, как же хочется тёплого лета, а особенно каникул. Снег скрипит под ногами. Её он раздражает. Поэтому решает погрузиться в наслаждение музыкой. Приходится снимать тёплые рукавицы, чтобы разблокировать этот чёртов телефон. Пальцы трясутся, но оно того стоит. Мгновение, и в ушах слышится уже до корочки заученный плейлист. Тяжело вздыхая, продолжает свой путь. Воздух такой чистый и свежий, кажется, им невозможно надышаться. В густом небе ещё можно рассмотреть одинокие звёзды. Перед глазами разворачивается необыкновенное зрелище — ночь встречается со днём. Солнце уже потихоньку поднимается, а месяц ещё не покинул небосклон. Захватывающая картина, но никак не для Кристины. Её попросту бесит всё и все. Ну что уж поделать, такой она человек. Перебирает своими ногами и буквально молится: поскорее бы прийти в школу. Там тепло. Там Лиза. Её любимая соседка по парте. Такой занудой иногда бывает, но Кристине даже и молчать с ней приятно. Общение в последнее время вовсе не клеится. Андрющенко стала более закрытой, да ещё и язва лютейшая, говорить с ней невозможно, поэтому и приходится в основном молчать. К счастью, проблем с одноклассниками у брюнетки нет. Захарова позаботится обо всём ради её комфортного нахождения даже на конце света. Хотя Елизавета вовсе и не нуждалась в её помощи. Отпор она дать может как словесный, так и физический. Сильная личность, которую девушка выстраивала долгими, мучительными годами. Даже волосы свои обрезала в знак протеста. Почему им навязывают какие-то стандарты внешности? Захочет — вообще налысо пострижётся, кому какое дело до этого? Вот именно это и восхитило Кристину. Да и стрижка брюнетке чертовски шла. И когда Захарова успела заинтересоваться одноклассницей? Да она и сама не помнит. Лиза ей была интересна всегда, но гиперактивность бабочек в её животе началась только в классе девятом. Принять, что она лесбиянка, было сложнее всего, долго себе внушала, что ей нравятся парни, даже отношения начала с мальчишкой из параллели, и то, ради того, чтобы научиться целоваться. Целуя его, она думала только о ней. Он ей помог, спасибо. Дальше она как-нибудь сама. И забыть эту Андрющенко пыталась, но вот никак не получается. Только девушка покидает её голову, так в этот же день к ним в гости приходит Елена со своей дочерью. И угораздило их мам дружить с детского сада.

***

Проснувшись рано утром от приятного аромата, что доносился с кухни, Елизавета лучезарно улыбнулась. Любила она утро исключительно из-за прекрасных блинов на завтрак. Потому что они приготовлены с огромной любовью. Её мама — единственная причина жить в этом прогнившем мире. Ничего её не заставляет улыбаться, но стоит взглянуть на эту прекрасную родительницу, сразу все маски спадают, и желание жить будто вовсе не пропадало. В школу идти совсем не хочется. Учиться Андрющенко не любила, хотя по её оценкам так и не скажешь. Круглая отличница, гордость школы. Но какой ценой ей это даётся? Эмоциональным выгоранием, которое длится на протяжении нескольких лет. Ещё и Захарова на нервы капает со своими глупыми подкатами. Если раньше Елизавета это воспринимала как шутки, то сейчас полностью понимает всю серьёзность. Но что она может сделать, если её вовсе не привлекают девушки, а тем более Кристина, с которой они знакомы с пелёнок. Да и дружить у них получалось класса до седьмого точно. Но после Захарову начали интересовать компании постарше, и образ жизни был весьма не приемлем для Елизаветы. Но с тех пор изменилось многое. И сама Андрющенко поддалась власти зависимостей. В классе девятом в её жизни появились первые сигареты, а под конец учебного года и лёгкие наркотики. Наркотики — её поражение. Пусть и сейчас она празднует уже полгода чистоты, но подсознание ей подсказывает, что недолго она в завязке. И Кристину Лиза считает лучшей. Ведь как бы там ни было — "дурь" она никогда не употребляла и осуждает даже. Поражение Захаровой — алкоголь. Этим они и отличаются. Но общий интерес в виде курения их объединяет. Часто в компании друг друга ходят покурить на переменах в потрёпанный жизнью туалет, который был закрыт на ремонт лет пять назад точно. Отличное местечко.

***

Первый урок — зарубежная литература. Любимый предмет Андрющенко, на который она умудряется опоздать, что и подбешивает Кристину. Ну и где же её пунктуальность? Захарова пришла за полчаса, чтобы они покурили вместе, а что в итоге? Сидела как дура ждала, хотя могла бы ещё и поспать лишние тридцать минут. — Здравствуйте, извините за опоздание, — в спешке произносит Лиза в попытках отдышаться. — Здравствуй, Лиза, проходи, конечно, но больше не опаздывай, — мягко улыбается молодой преподаватель. Статный и галантный мужчина лет тридцати на вид, не больше. И что он только забыл в этой дыре, что носит название "школа". — Запала, что ли? — усмехается Кристина, увидев эту милую улыбку. Уж давно не лицезрела она её на лице у одноклассницы. — А тебе-то какое дело, — хмурится и даже немного теряется брюнетка. — Лизок, он староват для тебя, — продолжает докучать, ведь видела, что между бровями у Андрющенко появилась грозная вертикальная складка. Она всегда появляется, когда девушка злится. Захарова знает всё в ней наизусть. Для Кристины это шутки, а для её одноклассницы вовсе нет. Ведь она действительно влюблена в этого учителя. Он прекрасен во всём. А как говорит красиво... Только удивительно, почему он до сих пор холостой. Елизавета уже знает всё о нём. Где живёт, где время проводит в свободное от работы время, какой жанр ему больше всего нравится, даже знает, какой кофе постоянно покупает. И курить начала из-за него, ведь понимает, какое это безумие. Влюбиться в учителя. Он ей понравился сразу, как появился впервые в их классе. Украл сердце юной восьмиклассницы. Вот уже второй год идёт, а она до сих пор видит в нём мужчину своей мечты. Приятный у него голос, однако, проникновенный такой, тембр слегка вибрирующий, интонированный. Говор, как у профессионального манипулятора. Или жулика. Но девушка и этого не замечает. Для неё он — Бог. Сидит и любуется мужчиной, совсем не скрывая этого. Да и никто этого не замечает, кроме Кристины. Её это даже слегка напрягает. Не замечала раньше, чтобы Андрющенко так пялилась на него. — Лиз, проснись, уже урок закончился, — вырывает её из раздумий Захарова. — Пошли покурим лучше. — Ты иди, мне нужно кое-что у Игоря Викторовича спросить. — Спрашивай, я подожду, — Андрющенко сразу поднимается с места и идёт к учителю. Чтобы Кристину не заставлять долго ждать. Кристина внимательно наблюдает за их диалогом и пытается уловить каждое сказанное слово. Раньше она не придавала значения нескольким факторам, которые сейчас она смогла приметить. Она поняла, что учитель неосознанно повторяет жесты и движения Лизы, чтобы войти к ней в доверие. Так же бессознательно он постоянно употребляет в разговоре имя одноклассницы, хотя ко всем обращается исключительно по фамилии. Захаровой кажется, что его мозг с рождения знает, что самое сладкое слово для человека — его имя, произнесённое вовремя. Этому мужчине явно нужно что-то от Андрющенко. Только вот что именно? Наконец они завершают свою увлекательную беседу, и Елизавета с улыбкой до ушей идёт к своей парте. — Какая-то ты сегодня чересчур улыбчивая, — не может не сдержать улыбку Кристина. — Просто настроение хорошее, — жмёт плечами девушка. — Так что, курить идём? — Осталось пять минут до звонка. — А мы с тобой что, не успеем? — подмигивает, оголяя в улыбке свой клык Андрющенко. — Даже так? Ну, нам тогда и часа не хватит. — Да ну тебя, пошли уже, — раздражается Елизавета, не любит она такие шутки в свой адрес, особенно от Кристины. Хотя зачастую сама её и провоцирует. — Бабы, вы куда? — окликнула одноклассниц Малышенко. — Покурить, — отвечают в унисон девушки. — Мне похуй, я с вами, — расплывается в улыбке шатенка, не дожидаясь ответа, сразу направляется за ними. Никто из девочек и не был против. В полной тишине девушки поднимались на их любимый четвёртый этаж, который полностью закрыт на ремонт, никого лишнего. Детишки боятся, ведь им Захарова рассказала уйму страшных историй о этом злосчастном «четвёртом этаже». Ребята постарше попросту не ходят из-за того, что боятся Кристину. Запугала. Но это её мало волнует, главное, что никто туда свой нос не суёт. Сколько же оттуда воспоминаний, как минимум, для Захаровой. Первый поцелуй, но как жаль, что не с Лизой. Первые скандалы со старшеклассниками. Первые драки. Даже первую сигарету выкурила на подоконнике в их уже до боли родном туалете. Была бы их воля — они бы там проводили всё своё школьное время. Нет докучливых лиц учеников, да и учителей тоже. Просто сказка. — Нам уже на урок пора, — обращает своё внимание на звонок Елизавета, при этом подкуривает сигарету. — Ты можешь хоть иногда быть не такой правильной? — закатывает глаза Кристина. — Подкури мне лучше, все спички израсходовала! — И Елизавета приближается к её лицу так близко, от чего сердце в пятки уходит. Опасная близость для этих двоих. "Вот бы сейчас между нами не было этих никотиновых палочек, вот тогда мы бы точно поцеловались", — проносится в голове у Кристины, из-за чего она невольно улыбается и понимает, что пора бы уже отстраниться от Лизы. Как бы не хотелось этого делать. — Какой вообще сейчас урок? — прерывает нагнетающую тишину Виолетта. — Химия, — выдыхая дым прямо в лицо Малышенко, отвечает Кристина. — Ну не физика, уже хорошо. — А что на физике? — удивляется Андрющенко интересам к физике круглой двоечницы, которая на каждом уроке только и делает, что спит. — Силу трения люблю изучать, — издаёт смешок шатенка. — Ну, это, мне кажется, скорее к Захаровой, — улыбается едко, — это по её части. — Да, Вил, могу тебя прямо здесь взять и трахнуть, — переводит взгляд на Андрющенко, чтобы увидеть реакцию, а та даже мускулом не повела. Ей просто плевать. — Я же и не против, но давай когда один на один останемся, — ухмыляется, подходя впритык к светловолосой. — Стесняюсь, все дела, — шепчет прямо на ухо однокласснице, проводя своим горячим языком по ушной раковине Кристины. У Елизаветы сразу округлились глаза, она ожидала всего, но точно не этого. У Захаровой даже слов не нашлось. — А вообще круто было бы поебаться на учительском столе, — ехидно улыбается Виолетта. — Лиз? Что скажешь? — Да, было бы неплохо, — улыбается, ведь уже не один раз представляла эту картину перед сном. Кристина перевела удивлённый взгляд на брюнетку. Лиза? Потрахаться на учительском столе? "Устроим", — пронеслось в её блондинистой голове. — А кому бы ты дала? Мне или Захаровой? Это я так, чисто в теории. — Ни одной, ни другой, — сухо отвечает, не хочется ей даже думать об этом. — Я не лесбиянка. — А зря, знала бы ты, как я отлизываю отлично. Никакой мужик с лесбиянкой не сравнится, — улыбается во все тридцать два, ведь видит, как у брюнетки желваки на скулах заходили. — Даже спорить не буду, но это не для меня. — А что, если я тебя прямо здесь трахну? И поймёшь, каково это. — Блять, Вилка, это уже лишнее, — решает влезть в диалог Кристина, ведь знает, что Малышенко способна и не на такое. — Да шучу я, чего ты, — поднимает руки в жесте "сдаюсь". — Мы, так-то, уже на пятнадцать минут опаздываем, — тяжело вздыхает Андрющенко. Хотя сама была инициатором данного собрания в туалете. — Предлагаю вообще не идти на урок, что так, что так влетит, — жестикулирует руками Кристина. — Поддерживаю, — улыбается Малышенко, такой расклад её устраивает. — Вы как хотите, а я на урок, — не дожидаясь ответа, Андрющенко просто уходит. — Ну ты и зануда, Лизка, — вслед кричит Захарова. А Лиза и не слышит. Она идёт и больше ничего слышать не хочет. Почему они ей так яро навязывают свою ориентацию? Она же их не осуждает и не говорит, что мужчины куда лучше. Ей обидно, что они не уважают её выбор. Вот не тянет её к девушкам, что ей сделать-то теперь? К счастью, остальные уроки Андрющенко не донимали. Она быстро отпустила этот разговор с девочками. Ну не может она долго злиться на кого-то. Вот наконец зазвенел долгожданный звонок. Можно идти домой. Все суетятся, впихивают в свои рюкзаки эти проклятые учебники с тетрадями. Складывается впечатление, что наступает конец света. В кабинетах царит хаос. Куда они так торопятся? Будто опаздывают на последний трамвай. Елизавета спокойно складывает свои вещи и совсем не спешит. Кристина и Виолетта молча ждут её у парты, им стыдно. — Лиз, ну почему так долго? — закидывает свой портфель на плечо Малышенко. — Я вас не просила меня ждать, — желания разговаривать у Лизы совсем нет, просто не хочется. — Ты обиделась что ли? — Я просто устала, пошли уже, — Кристина и Виолетта переглянулись, но так и не решились ничего ответить. У школьных ворот одноклассниц поджидает их подруга из параллели — Мишель. — Ну наконец-то! — лучезарно улыбается девушка, заключая в объятия Елизавету. И несмотря на то, что брюнетка была не особо тактильна, она всё равно отвечает на объятия девушки. Это же Мишель. — Вам не кажется, что мы как-то давно не тусили? — завершив привычную рутину в виде объятий с подругами, начала диалог Гаджиева. — Кажется, — хитро улыбается Малышенко. — Да, я бы тоже где-нибудь зависла, — поддерживает подруг Кристина. — Лиз, что насчёт тебя? — улыбается Мишель. — Там и для тебя кое-что найдётся, — говорит загадками, чтобы поняла только Андрющенко. Никто, кроме Гаджиевой, не знает о её зависимости. — А знаешь... — задумавшись протянула девушка. — А я согласна, — на лице появляется больная улыбка, она уже не вывозит, и Мишель это видит. Пускай она потом об этом пожалеет, но сейчас ей это необходимо. — Тогда договорились. Сегодня в семь у меня, — кажется, улыбка с лица блондинки не сползает вовсе. — Лиз, нам нужно кое-что обсудить, — настраиваясь на разговор, произносит Кристина. А Лиза уже примерно понимает, о чём будет идти речь. — Давай только немного позже? Мне уже домой нужно, — лжёт. — Хорошо, тебя проводить? — с надеждой спрашивает. А Елизавета примечает потухший взгляд другой подруги. Виолетты. Она давно приметила, как Ви смотрит на Крис. И только сейчас сложила весь пазл. — Нет, не нужно, мне с Мишель сегодня в одну сторону, поэтому проводи Ви, пожалуйста, — положив руку на плечо одноклассницы, произнесла с надеждой, что та не откажет ей в просьбе. И Кристина не отказывает, соглашается. Ведь об этом Лиза сама попросила. А это многое для неё значит. Попрощались подруги, крепко обнимая друг друга. Только Андрющенко никогда не обнимает ни Крис, ни Вилку. Говорит, мол, не тактильная, но почему-то с Мишель она бывает очень даже тактильной. Захаровой придётся выяснять ещё и это. — Лиз, ты действительно сегодня будешь употреблять? — взяв подругу под руку, начала диалог Гаджиева. — Знала бы ты, как я устала... — тяжело вздохнула Лиза, горькие слёзы просились наружу, но девушка их подавляла до последнего. Только Мишель она может плакаться в плечо. — Эй, что случилось? Могу помочь? — обеспокоено заглядывает в глаза брюнетки. — Миш, да всё по-старому... — устало тянет, будто вовсе говорить не хочет. — Ты до сих пор не можешь "это" забыть? — дрожащим голосом спрашивает Мишель. Она знает. Всё знает. — Не могу, только я виновата, никто больше. Я и только я. — Психолог не помог? Уже столько времени прошло, я думала, ты это отпустила... — Я думала, что помог, но как оказалось — совсем нет. Я сама это не хочу забывать. Поэтому и психолог мне не поможет. Уже пройдено, — тяжело. Очень тяжело. — Лиз, всё, что ломает — делает сильнее. Ты справишься, я всегда с тобой, — обнимает крепко, а та дрожит. Ей больно. Она в одиночестве не справится с этой болью. — Спасибо... — судорожно шепчет и отходит от подруги. — Мне уже пора. До встречи, — уходит. Не дожидаясь ответа. Как всегда. Много факторов, которые могут сломать человека, ведь не стоит забывать, что человек — это живое существо, у которого есть свои эмоции. А если принимать всё близко к сердцу, то это может убить его. У Лизы держать всё в себе тоже получается очень тяжело, всё это со временем накапливается. Долго, тягостно, муторно. Накапливается, накапливается и перерастает в снежный ком под названием "депрессия". Мама. Единственное слово, которое не позволяет Лизе оступиться, как это было год назад. Тогда она не подумала о ней, о чём пожалела очень. Девушка больше никогда в жизни не сделает этого. Как бы не было больно, она дала слово. Больше брюнетка не сможет сделать это вновь.

***

Кристина уже проводила домой Малышенко и думала, очень много думала. Она, кажется, впервые увидела, как смотрит на неё Виолетта. Точно так же, как сама Крис смотрит на Лизу. И что теперь делать с горе-одноклассницей? Не хочется причинить ей боль, но и отказаться от своих чувств к Андрющенко она не может. Почему так сложно?... Она устала надевать эту чёртову маску и делать вид, что всё хорошо. Давно у неё уже нет ничего хорошего. Её предали, её уничтожили, её просто растоптали. Никому не расскажет. Никому не будет плакать в грудь или в плечо. Даже маме, ведь той тоже тяжко. Не хочется всё усложнять. Так будет проще. Молчать и много-много размышлять. Убивать себя этими мыслями. Ломать себя до талого. "Хотя куда больше?" — всё хочется задаться этим вопросом. Но ответа уже не найти. Она не знает. И знать ничего не хочет. Только Лиза может её спасти от этой утопии. Но это просто-напросто нереально. Ведь та одержима молодым перспективным учителем. Кажется, это видит только Захарова, и никто больше. Остальным вообще нет дела до этого. Им тупо плевать. — Мам, я дома, — снимая рюкзак с плеч, произнесла девушка. — Наконец-то, как ты, солнышко? Ты сегодня как-то долго, — выходит с кухни, мило улыбаясь, Жанна. Она любит свою дочь, а Кристина любит её. Кажется, для счастья ничего больше и не нужно. Кроме родительского тепла. — Всё хорошо, с девочками немного прогулялись, — целуя женщину в щёку, отвечает Кристина. — Ты как сама? Как на работе дела? — Да всё как обычно: документы, печати, подписи, надоедливые клиенты, — смеётся. Она никогда не устаёт от своей работы. Ведь обожает её. — Сегодня Лена должна зайти, посидишь с нами? Может, и Лиза найдёт время прийти. — Ма, мы сегодня с Лизой и девочками идём к Мишель в гости. Надеюсь, ты не против? — Ты же знаешь, я никогда не против. Всем девочкам привет, — мягко улыбается женщина. Кажется, она улыбается всегда. Все улыбаются всегда, но не Лиза. Она улыбается только ему. — Ты лучшая! — бросается на шею своей родительницы. Тепло. Уютно. Хорошо.

***

Елизавета стоит у подъезда в ожидании Кристины. Уже в предвкушении сегодняшнего вечера. Сегодня будет хорошо. Сегодня будет легко и просто. Сегодня можно забыть обо всём на свете. Уроки впервые за долгое время не будут сделаны. Стих не будет выучен. Она устала. Она не хочет ничего. Затягивается сигаретой, выпуская едко-сладкий дым, и ждёт. Ждёт эту чёртову Захарову, которая опаздывает уже на десять минут. Пунктуальность — явно не конёк Кристины. Но Лиза ждёт. Ведь пообещала. А обещания она сдерживает всегда. — Бу! — хватает сзади за талию девушку Кристина. И сразу же она получает удар с локтя в область живота. Больно. — Блять, ты ебанутая? — оборачивается Лиза. — Никогда так больше не делай, прошу. — Ты чего, Лиз? — обеспокоенно смотрит. Не понимает такой реакции. — Прости, это было слишком неожиданно. — Ладно, забей, пошли уже. Мишель заждалась небось, — улыбается, хоть и больно, но улыбается. — А Вилка будет? — Она уже на месте. Это же Малышенко, она всегда заранее приходит на такие мероприятия, — смеётся Кристина. — А ты почему умудрилась опоздать? — медленно перебирая ногами, интересуется Лиза. Ей действительно очень интересно. — Домашку решила по-быстрому накатать. — Ничего себе, даже я её не сделала. Удивляешь, Крис, — мягко улыбается Лиза. Улыбается не тому, что Кристина сделала уроки. Улыбается, ведь уже чувствует, как близко к её носу белая дорожка. Дико будоражит. — Ну стараюсь, — на лице Захаровой красуется румянец, который Елизавета не увидит. Темно. Да и взгляд её направлен прямо. Идёт к своей цели. Цель — забыться. Унять эту боль. Сломанные люди, и такие же их желания. — Лиз, ты же знаешь, что нравишься мне? — Знаю, Крис... — тяжело вздыхает. — Но и ответить тем же не могу, уж прости. Давай закроем эту тему хотя бы на сегодняшний вечер? — Хорошо, но мы ещё к этому вернёмся, — в ответ тишина. Тишина, которая говорит о многом. Кристина уже понимает, что Лиза отвергла её чувства. Но продолжает верить. Верит и ждёт, когда та полюбит в ответ. Она же полюбит? В полной тишине они продолжили свой путь. Наконец-то они зашли во двор Мишель. Считанные минуты остались до забвения. Такой момент волнительный, что аж вызывает покалывание в животе. Будто ты стоишь на своей первой линейке в первом классе и думаешь, как бы не забыть стих. Но ты уже далеко не в первом классе и забыть стих ты не боишься, а наоборот хочешь забыть всё и всех, а ещё желательно без последствий. Кристина не знает, что Лиза хочет от этого вечера. Только Мишель и знает, и поможет. Она поможет забыться. Поможет не думать ни о чём. Потому что она по-другому не может. Хочет, но не может. Если Лиза это не сделает с ней, сделает с кем-то другим. И кто знает, какие последствия будут. Захарова хочет утонуть в море разного алкоголя. Хочет, чтобы в её венах гоняла не кровь, а сплошной спирт. Он ей поможет забыться. Он её расслабит и прижмёт к себе, так трепетно и уже по-родному. И отпускать не будет, пока сама не поймёт, что эти объятия вовсе не спасают, а в открытую душат. Андрющенко хочет окунуться с головой в эйфорию. Ничего её больше не потревожит. Ей будет очень хорошо. Впервые за долгое время. Она только раз и всё. Больше не будет. По крайней мере, хочет верить в это. Они очень разные, но в то же время такие одинаковые.