трепет агонии

Андрющенко отлично проводит время в компании Ангелины, даже удивлена немного: она раньше и подумать бы не могла, что будет сидеть у неё дома, попивая горячий чай и мило беседуя обо всём. Это очень непривычно, но ей нравится, наконец она смогла понять Новосёлову, часть её тараканов, да и хорошенько искалеченную душу одноклассницы. — Ну рассказывай, что у тебя с Игорьком нашим, — ехидно улыбается, поправляя лямку топа, — что вы там крутите с ним? — Лиза в замешательстве, она не знает, стоит ли доверять новоиспечённой подруге. — Да нечего рассказывать, собственно, — мешкается, немного заливаясь розовой краской, — я даже не знаю, нравится ли он мне вообще, — жмёт плечами, опуская взгляд свой измученный. — Как можно не понимать, нравится он тебе иле же нет? Здесь всё просто, если он тебе нравится — то ты будешь уверена в этом, в обратном случае это что-то иное, — старается как можно доступнее изложить свою мысль Геля, Андрющенко в непонимании головой машет, мол, не знает она, ничего не знает. — Ну смотри, — внимательно вглядывается в глаза напротив Новосёлова, — ты его хочешь обнимать там, поцеловать? — на что получает отрицательный кивок головой, не более, — а хочешь с ним находиться постоянно рядом? Чувствуешь себя безопасно рядом с ним? — Нет, — словно провинившийся котёнок, смотрит в пол, взгляда не поднимая, — я немного побаиваюсь его, он очень резкий, я не знаю, чего можно ожидать от него, но рядом бы хотелось с ним находиться, говорить много, читать вместе, думаю, ты поняла. — Лиз, думаю, ты сама понимаешь, что здесь романтическими чувствами и не пахнет? — Я не знаю, Гель… — устало тянет, не хочет продолжать вести речь об этом, уже устала мусолить эту тему. — Можно я задам один личный вопрос? — аккуратно спрашивает, будто опасается, но получает одобрительный кивок от Елизаветы, — где твой отец? он присутствует в жизни твоей? Андрющенко связь поймать не может, как это всё связано, да и почему же речь резко зашла об её отце. Хотя имеются догадки. — В тюрьме сидит, не помню я его уже толком, — врёт, всё она помнит, вспоминает часто и опасается, вдруг выпустят его, и он в жизнь их вернуться захочет; тот роковой день вспоминает, отчего вздрагивает немного, веки прикрывая. Ангелина теперь, кажется, понимает, почему Лизу на взрослых мужчин тянет. Это вовсе не любовь, а травма в виде недостачи отцовской любви, вот и ищет она того, кто сможет его заменить, вылечить эту рану, но не понимает, какие последствия это может за собой понести. Но и сказать об этом она не может ей, ведь представить боится, какая реакция будет у Лизы. — Прости, я не знала, — тихо произносит, но свой вердикт так и не решается огласить, хотя возможно, это действительно помогло бы однокласснице разобраться в своих чувствах. — Всё нормально, ты прости, уже поздно, мне домой пора, — подводится Андрющенко, следом поблагодарив одноклассницу за её гостеприимство. Только в лифт заходит, и уже паника окутывает её, она-то понимала, к чему Геля клонит, в этом есть доля правды, но сейчас, кажется, сама начинает осознавать, почему она так помешалась на нём. Вздрагивает немного, пытаясь в себя прийти, и мысль проскакивает «Нет, я не такая». Хотя уже давно поняла, что такая, когда впервые увидела её.

***

Кристина опять свою душу терзает, хочется разбиться вдребезги, умереть, просто существование своё прекратить, лишь бы не чувствовать больше ничего, но самоубийство — это грех, самоубийцы никогда не встретятся с душой, которая сама себя не погубила, у них своё место, они не такие грешники. Это ей мама так всегда твердила, сама не особо в это верит, но боится больше никогда Лизу не увидеть, даже на том свете вместе они не будут. Это пугает. Тоску свою крепким алкоголем заливает, лишь бы отключиться ненадолго, лишь бы не мерещилась Андрющенко в толпе пьяных тел, которые ещё кое-как двигаться пытаются в такт какой-то попсе. Музыкой это сложно назвать. Настя видит эту вселенскую печаль в глазах голубых, прижимает девушку к себе, что-то на ухо шепчет, по светлой макушке гладит, и Кристина не выдерживает, ей так больно, неразборчиво говорит, но Наточий всё понимает, как бы ей хотелось избавить Захарову от мук неземных, как же она боится, что девушка не справится с этим. — Крис, пошли домой, — ласково произносит, как мама. — Я не пойду, — сонно отвечает, будто вот-вот уснёт, — мама расстроится… — Тогда ко мне сейчас поедем, мать в командировке, только свою предупредить не забудь, чтобы не волновалась. Кристине всегда хотелось, чтобы рядом были люди, на которых можно положиться. Всегда знала, что в трудной ситуации важна поддержка близких, которые подставят надёжное плечо и сделают всё, что от них зависит, чтобы помочь. Именно во всех трудностях обычно выясняется, кто тебе друг, а кто — человек, с которым судьба столкнула лишь случайно. И понимает, кто настоящий друг, кто не оставит её. Она так благодарна Кире и Насте, что готова им это вечно говорить. Они всегда её спасают, она не знает, что бы делала без них. В груди тепло разливается от чувства этого, такое оно приятное и трепетное, что вознестись охота. Крис всегда хотела, чтобы Лиза стала именно тем человеком, но жизнь распорядилась иначе, и она благодарна за то, что обрела целых двух настоящих друзей, они не предадут, по крайней мере, верить в это хочется. Что насчёт Андрющенко, то веру она теряет с каждой секундой, не смогут они быть вместе, это уже что-то из ряда фантастики будет, если у них хоть что-то получится выстроить. Но истерзанная душа всё ещё живой Кристины отчаянно верит, до последнего верит, что вместе они будут, что ещё не раз она сможет прикоснуться к этим губам заветным. Верит и ждёт. У Насти уютно дома, так тепло и по-домашнему, что растаять охота, как белый снег в плюсовую температуру. Рассматривает всё вокруг, хоть рассудок в помутнении, всё в таких светлых тонах, какие-то картины на стенах висят, отчётливо слышно, как часы кварцевые тикают, прямо в такт сердечному ритму. Долго она на них смотрит, время идёт, а ничего не меняется. — Ты чего стоишь? Проходи давай, — окликает её Наточий, которая очень знатно испугалась за подругу, такая странная в последнее время и такая потухшая. Кристина еле ноги перебирает, но идёт кое-как и утыкается в плечо подруги, стараясь слёзы сдержать, но всё напрасно, слёзы ручьём льются, как же давно она нормально не плакала, держала в себе, могла совсем пару для приличия пустить и всё. У Анастасии душа разрывается, она не знает, как ей помочь, была бы она не в себе, то точно бы к лучшей гадалке побежала бы, чтобы Лизу приворожить, чтобы Кристину та наконец полюбила. Но она не такая, да и о последствиях этих приворотов прекрасно наслышана. Ей кажется, что скоро вместе с Крис страдать начнёт из-за её любви неразделённой. — Поплачь, солнце, легче станет, — тихо шепчет, не хочет беспокоить подругу, — если поговорить хочешь, ты скажи мне, — так же тихо продолжает, иногда слыша, как шмыгает носом Кристина. — Насть, не могу я уже, просто-напросто не могу, — навзрыд кричит, действительно не может. — Всё ты сможешь, ты сильная у меня, — успокоить пытается, хотя не мастер в этом. — Я её так возненавидеть хочу, но не могу, сука, не могу, — она не говорит, она кричит, да так громко, что стены дрожат. Этот крик настолько отчаянный, что каждый живущий в этом ЖК вздрогнул и успел посочувствовать кричащей от безысходности. Настя девушку всё крепче в своих объятиях сжимает, боясь отпустить, словно, если сейчас отпустит, то уже всё, конец. Так оно и будет, но она рядом, и это бесценно. — Я так спать хочу, — уже тихо, да так, что расслышать невозможно, но Наточий всё слышит, аккуратно в комнату свою ведёт подругу, придерживаясь одной рукой о деревянный дверной проём, на мягкую постель укладывает, укутывая одеялом воздушным и таким тёплым, а Захарова посапывает уже, израсходовала весь свой запас энергии. Оставив мягкий поцелуй в висок, Анастасия уходит, тихо дверь прикрывая, она в гостевой сегодня ляжет, ей несложно помочь другу, она всегда будем рядом, если человек нуждается в этом. Она достойна быть счастливой, но у каждого свои травмы, и она не исключение.

***

Эту ночь Елизавета не спала вовсе, что-то терзало до колик в животе, её внутренний мир потихоньку рушится, как же много она хотела бы сказать Кристине. Все её мысли были только об этой девушке, переживала она за неё очень, будто чувствовала, как Захарова в собственных слезах захлёбывалась, связь между ними крепкая, как бы там ни было. Она долго рассуждала, как проложить путь над пропастью, которую сама и создала. Она боится, ведь Крис ясно дала понять, что слышать не хочет её. Кажется, весь мир настроен против неё, но справедливым считает, это ей по заслугам. В школу нехотя идёт, сегодня снова будет рядом сидеть, чувствовать аромат её, такой приятный, запах спелой черешни с нотами мёда, черешню она любит очень. Надышаться Захаровой невозможно, тщательно скрывает это, но себя-то не обманешь. Решается возле главного входа её дождаться, поговорить им нужно. Но увидев Крис в компании Наточий, сразу отступить решила, ей это не нужно. Не хочет влезать, хотя ревность пробирается под кожу. Возможно, они пара, тогда уже точно ничего не вернуть. Её проблема в том, что она вечно строит догадки, не узнав ничего. Кристина в школьный двор заходит, аккуратно приобнимая Настю за плечи, она так ей благодарна за всё, что девушка делает для неё, будто ангел к ней с небес спустился, который ни за что не даст в пропасть отчаяния рухнуть. — Ну как оно? — смеётся Наточий. — Сушит пиздец, — в достаточно приподнятом настроении отвечает, будто вчера не кричала от боли, будто вчера был самый обычный день. Но лицо помятое выдает её, да и алкоголь ещё полностью не выветрился с организма. — А я тебе говорила, завязывай уже, — сделав более серьёзное выражение лица, молвит Настя, поднимаясь по каменным ступенькам. — Я в процессе, честно, — издаёт смешок, хотя сама понимает: пора бы завязать уже с такими посиделками. — Хотелось бы в это верить, — гладит по макушке подругу, — всё, я побежала на урок, увидимся, — послав воздушный поцелуй Захаровой, она удаляется. Кристина подзадумалась на тем, что действительно пора бы жить продолжить, постараться хотя бы. Обещает, что в клуб сегодня последний раз идёт, пить даже не планирует, но сама себе не особо верит. В кабинете так тихо, будто вовсе не в тот класс попала, может, её одноклассники тоже с похмелья? Урок уже начался. Возле Андрющенко тихо присаживается, стараясь не разбудить, в догадках мечется, почему же Лиза чуть ли не на каждом уроке спит. Аккуратно к девушке подбирается, убирая пасму волос за ухо. — Что, Андрющенко, Игорь Викторович выспаться никак не даёт? — так ехидно и так по-змеиному шепчет она, — ну и как он в постели? — обдаёт горячим дыханием шею девушки. — Ты совсем ебанулась? Лечись, Захарова, — возмущается Лиза, так и не отлипнув от парты. — Это кому ещё лечиться нужно, солнышко, — последнее слово тянет так медленно, что у Андрющенко голова начинает кружиться от этого обжигающего и такого тяжёлого дыхания. — Ты можешь от меня отстать? — бубнит себе под нос, хотя ей даже нравится этот диалог, Крис явно ревнует, и это не может не тешить её самолюбие. — Я ещё не приставала, Лизонька, — Андрющенко почувствовала эту ядовитую усмешку, стало немного не по себе. — Так пора бы уже, — провоцирует, Захаровой нравится такой расклад. Кристина отстранилась от девушки, посмотрев на учителя, которому было явно плевать, что творится в классе, она решила немного поиграть, раз Лизе так захотелось. Её слова стали прямым призывом к действиям. В глазах Захаровой появились туман и мечтательность — такая, которая бывает у особенно наглых извращенок. Ловкое движение, и её рука уже аккуратно перемещена на ногу соседки по парте. Андрющенко в недоумении, пока рука старшей поднимается всё выше и выше. Ловкими движениями пальцев она ведёт по внутренней стороне бедра, да так, что Елизавета обратно голову на парту кладёт и кулак закусывает, стон еле сдержать пытается, но останавливать одноклассницу совсем не хочет, ей явно это нравится, Кристина ухмыляется победно. Таким же резким и напористым движением ляжку сжимает, да так, что Лизонька прыскает себе в кулак, а после с места подрывается, убегая с класса. Учитель взгляд на Кристину бросает, а та следом побежала, напоследок крикнув: — Ей плохо стало, посмотрю за ней, — учителю, по сути, крайне плевать, лишь бы не натворили ничего. — Печально, — он покачал головой и скорбно уткнулся в журнал. Крис на их любимое место бежит, пытаясь девушку догнать, за локоть в коридоре хватает, не боится, что спалят, этаж давно уже на ремонт закрыт. Лиза ошарашенно в глаза Захаровой смотрит, всячески пытаясь отдышаться, а светловолосая к стенке её прижимает, вот-вот вдавит её. — Куда же ты убежала, Лизонька, — тихо шепчет, обдав пылким дыханием шею брюнетки, — я же только начала, — всё тише и тише произносит, пока Андрющенко и слова молвить не может. — Отпусти, — единственное, что вырывается из уст Андрющенко. — Ты же сама этого не хочешь, так зачем просишь? — изводит бедную. Каждый нерв у Елизаветы испуганно натянулся, готовясь лопнуть в любой момент. — Заткнись, — всё, что может ответить, прежде чем сделать порывистый шаг навстречу Захаровой. Не выдержав, Лиза сама в особой спешке притянула её к себе и, мстя за нерешительность, прикусила её губы, но тут же сгладила боль, пройдясь по ней кончиком языка. Шумное дыхание Елизаветы взводило Кристину. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, она углубила поцелуй, в рот, скользя, вторгся её язык. Казалось, что в этот момент остановилось всё, Захарова так жадно и напористо целует свою одноклассницу, что той становится мало, она изводит Крис, неохотно отвечая на поцелуй, из-за чего чувствует вскоре, как крепко сжимает её бедра Кристина, будто вот-вот вдавит её в себя. Но Андрющенко не настолько глупа и в подходящий момент выскальзывает из объятий светловолосой. И поспешно спускается вниз по лестнице. — Я тебя убью, - вслед кричит Крис, которая вот-вот должна прийти в себя, - игра началась, - про себя говорит, азарт её будоражит. Она понимает, чего хочет эта чертовка. В класс она входит в довольно хорошем настроении, на Лизу искоса посматривает, которая всем видом подаёт, что ничего не случилось, будто это не она буквально три минуты назад целовала Захарову. — Ну и что ты вздумала, - подсаживаясь, шипит Кристина. — Да ничего не вздумала, конспект пишу, - с издёвкой отвечает, закусив губу. — Ты от меня никуда не убежишь. — Ты в этом уверена? - издевается. — Более чем. Однозначно Крис готова назвать этот день одним из лучших в её жизни, эта игра в холодно-жарко её привлекает, её это очень даже возбуждает, но теперь понимает, что потихоньку сдаётся Лизка. Теперь она уверена, что Андрющенко будет только её.