трепет агонии

Незаметно прошёл этот обыденный день. Девушки истощены занятиями и, кажется, вот-вот рухнут от бессилия. Наступает прохладный вечер, такой нужный и желанный. В это время становится по-особенному уютно, везде витает какая-то умиротворённость, спокойствие и соединение с природой. Кристина на набережную путь держит, наедине побыть охота, взвесить всё наконец-то, в который раз обещает себе с алкоголем завязать, хотя уже давно себе не верит. Она умереть хочет с Лизой вместе, чтобы они вдвоём и никого больше. Это был бы лучший исход всех событий, она устала страдать, но любить никогда не устанет, до последнего вздоха любить будет, эти чувства заставляют её дальше себя уничтожать, но это осознанное самоуничтожение. Думает, вот-вот уже конец, каждый раз ошибается, это только начало, каждый раз по новой. Давно пора отступить, но видит же, как Андрющенко интерес проявляет, и нет возможности, да и желания в целом, чтобы остановиться. Это замкнутый круг, где Кристина находится в эпицентре, не имея возможности даже двинуться в сторону, чтобы выбраться из этого омута уныния. Тёплый ветер поглаживает бледное лицо Захаровой, которая смотрит вдаль, морская гладь завораживает, людей с каждым днём всё больше и больше становится в местности этой, что не может не расстраивать Крис, это место особенное для неё. — Ты чего одна? - Кристина вздрагивает от внезапного лёгкого толчка в плечо. — Прогуляться вышла, - так холодно и отстранённо, сейчас видеть её хочется меньше всего, — ты что здесь забыла? - впервые за этот короткий диалог свой взгляд на неё переводит, улыбку сдерживает, она должна быть более сдержанной рядом с ней. — Тебя искала, - аккуратно подсаживается, стараясь не нарушать личное пространство Кристины. — Зачем? - так устало отвечает, трясущимися руками сигарету поджечь пытается. — Извиниться хочу, - более уверенно произносит Андрющенко. Крис смешок издаёт, словно насмехается над девушкой, возможно, так оно и есть. Сколько мучила её Лиза, изводила, вся уверенная такая, а сейчас тихая, словно серая мышь. Это забавно, её смелости хватает ровно до серьёзного разговора, может, стыдно, а может, такая натура. — Мне интересно, за что же ты прощение просить собралась? - тяжело вздыхает, она устала от этих пустых разговоров, которые не понесут никаких положительных последствий. — За всё, Крис, за всё, - чуть сдерживается, чтобы не заплакать, — когда я успела в такую мразь превратиться? Вот когда, сука, я стала такой? Скажи мне, пожалуйста? - эмоционально произносит, слёзы одна за одной скатываются по бледной коже её личика. Вздрагивает Захарова от этих всхлипов сбоку, она не переносит её слёзы, она не может смотреть на то, как больно её Лизе. — Лиз, может, хватит уже, мне так надоели эти игры, просто скажи, что тебе нужно от меня? - она больше не купится на эти дешёвые провокации, довольно с неё. Андрющенко воспринимает эти слова как контрольный выстрел, Кристина не простит. — Я просто хочу, чтобы всё было, как раньше... — Ты сама в это веришь? - вскидывает брови Захарова, показывая своё удивление, по её выражению лица сразу заметно, что она насмехается с этой детской наивности вроде бы уже такой взрослой одноклассницы. — Нет, но так хочется... - угнетающая тоска окутывает обеих. Захарова сейчас в полном замешательстве, она тоже хочет, так хочет, что сдавливает грудь до хруста ребер, будто оказалась в руках какого-то кукольника, а она - блядская марионетка, одно его неловкое движение - и она распадётся на части, как молекула на атомы. Болит так сильно, будто уже ничего не спасёт, это утопия, ужасающая и такая родная. Она думала, что свыклась с этой болью, но опухоль прогрессирует, ей не спастись, клиника. Она бы давно залилась крепким алкоголем, но он не лечит, только обжигает лёгкие, а после разливается неимоверным теплом по всей грудной клетке. Но тепло это временное, как и тепло Лизы. Это так сложно, но у Кристины уже всё решено, она чувствует, что близится к исполнению задуманного, уже поздно что-то менять. — Хорошо, пусть будет всё, как раньше, - тяжело вздыхает, понимая, что этого не будет,— что-то ещё? — Спасибо, - облегчённо вздыхает, ей нужно было это услышать, — ты не представляешь, насколько я тебе благодарна, - накидывается с самыми тёплыми объятиями на уже погасшую Кристину. Захарова чувствует аромат её, чувствует, как горячие руки Андрющенко обвивают её шею, но она не может и двинуться с места, даже тот тошнотворно любимый запах не вдыхает, в точку одну смотрит, задумалась о чём-то. О чём-то страшном, до колик в животе безумном. Сегодня она приняла остаточное решение. Руки её так и не потянулись, чтобы Андрющенко в ответ заключить в точно такие же тёплые объятия. У Лизы ком в горле от боли завязывается, она-то всё поняла, даже чувства свои возможно приняла. Решила сначала всё начать, и их историю с Кристиной, но хочет ли Захарова этого? Нужно ли ей вообще всё это? Немые вопросы так и не были озвучены. Проблема в молчании, оно может предотвратить многое. — Ты сейчас куда? - отстраняется от удушающих объятий Крис. — Мне к Игорю нужно, - взгляд опускает, увидев, как презрительно смотрит на неё Кристина, — но это не то, что подумала, я у него в кофейне свою книгу забыла, можем вместе пойти, - мягко улыбается. Захарова чувствует неладное, поэтому она обязана пойти, что-то произойдёт, и если это предчувствие связано с Лизой, то она себе не простит никогда. Она её будет оберегать до последних дней своих. — Пошли, - улыбается в ответ, почти искренне. На диалог настраивается. Они настолько были увлечены своим диалогом, что даже не заметили, как солнце закрыли огромные серые тучи, лучи будто пытаются пробиться, но тьма их полностью поглощает, ветер взимается, море бушует, очень мрачная погода, но так описывает настроение Крис в последние дни. Ей давно солнце прекратило светить и радовать своим теплом. Срывается дождик, весна так непредсказуема. — Давай сначала ко мне, дождь переждём, а потом сходим за книгой, - прерывает гробовую тишину Андрющенко. Крис одобрительно кивает, она уже устала от разговоров, ей бы просто немного опомниться, отсеять весь негатив, выбросить из памяти его, их недавнюю встречу, ту встречу, которая сломала её окончательно. Он её уничтожал всё детство, то, о чём она так мечтала забыть, но он решил напомнить об этом кошмаре. Олег. Одно упоминание этого имени вызывает дрожь по всему телу, страх окутывает такую сильную и независимую Захарову. — Кристина, давай быстрее, - возмущается Лиза, — промокнешь же, заболеешь, так нельзя, - в её словах слышится такое тепло, что хочется вскрыться и выть, как волк-одиночка в полнолуние, она слишком ласковая и добрая, как бы там ни было. Захарова считает, что не заслуживает такое сокровище. Она - её солнце, тот свет, который пытается отогреть и укутать своей любовью. А Кристина - луна, которая светит, но не греет. Луна, которая вот-вот исчезнет из этой солнечной системы, угаснет раз и навсегда. — Да иду я, иду, - дарит ей улыбку свою, полную искренности и любви. Лиза улыбается как ребёнок, такая наивная, но такая любящая, она любит Захарову, но, кажется, никогда в этом не признается. Уж довольно больное её прошлое. Ей сложно смириться с чувствами своими, но она пытается, пытается открыться Кристине наконец, вернуть всё былое, исправить. Вина угнетает её, хоть и прощение получила, что-то продолжает корить её. — Крис, а что ты любишь? - в который раз пытается завести диалог. Захарова улыбается, ведь её любит, но больше она этого не скажет. По крайней мере постарается. — Ты о чём именно интересуешься? — Ну чем заниматься любишь? - выкрутиться пытается, неловкость эта очень угнетает. — Книги читать люблю, - смеётся заливисто, смахивая со своего лица капли кристально чистого дождя. — Юмористка, что ли? - Лизе легче становится, барьер между ними немного трескается, дышать становится в разы легче. — Лиз, не знаю я, чем люблю заниматься, честно, вообще уже ничего не знаю, - действительно не знает, потеряла интерес ко всему уже давно, даже к футболу, который был огромной частью её жизни. Андрющенко поворачивается к ней, в профиль всматривается, красивая такая, волосы промокли уже насквозь, даже удивлена, ведь не заметила, когда она их распустить успела. Она убивает в себе всё женственное, эта кепка ей вообще ни к чему, хотя так чертовски идёт. Ей бы платье какое-нибудь белоснежное, лёгкие локоны накрутить, и будет не хуже диснеевской принцессы. Лиза удивлялась всегда, почему Крис скрывается под маской такой эгоистичной личности со всеми, но не с ней.   С ней она другая, ранимая, мягкая такая, словно ваза из чистого хрусталя, неловкое движение - и разобьётся вдребезги, но одного не замечает, что уже разбила. Сможет ли склеить обратно эти мелкие осколки? Остаётся только ждать. — Тебя что-то тревожит? - обеспокоенно смотрит, помочь ей хочет. Кристина останавливается буквально на секунду, смотрит на Лизу и сразу взгляд отводит, не может сказать, боится. Его боится. — Не выспалась просто. — Крис, я же вижу всё, поговори со мной, пожалуйста, - прямо молит её, она переживает очень, видит, как теряет её. Ей тоже больно. — Давай вечером об этом поговорим, пока не могу, - действительно не может, собраться с мыслями как-то нужно, но поделиться хочет, уже устала молчать, — расскажи лучше, что за книгу забрать нужно? Лиза смутилась немного, когда диалог о её книге зашёл, писать сама начала. О любви. Игорь её подтолкнул к этому после её доклада о романе «Мастер и Маргарита». Сказал, что у неё великое будущее в сфере писательства. И она верит, ведь живёт в своём вымышленном мире, где всё хорошо и беззаботно. Ей проще построить свой собственный вымышленный мир, чем жить в том, который уже давно пропитан гнилью и эгоизмом окружающих. Все думают, что они страдают, но это далеко не так, в первую очередь страдает наша атмосфера, всё живое, что человек продолжает уничтожать, но так кричит о глобальных проблемах человечества. Этот мир уже давно загноился, дальше только хуже. Андрющенко считает, что мы должны начинать с себя, а не акцентировать своё внимание на окружающих, мы не лучше, никто не лучше. Она устала жить в мире, где всё кишит болью, уничтожением всего живого, вечными войнами и апокалипсисами. Почему нельзя жить без вражды и вреда другим, таким же людям, как и все мы? Этими вопросами она задаётся всё чаще и чаще, желание существовать в этой вселенной пропадает с каждым днём. — Та свою книгу начала писать, отнесла ему на проверку, так сказать, - смущение ей к лицу, подмечает Кристина. — Почему именно ему? — Только он поверил в мои способности в сфере писательства, он сказал, что мне стоит попробовать, да и он единственный сможет конструктивно разобрать мою работу. — Ясно, а книга хоть о чём? — Как допишу, обязательно прочитаешь, - улыбается Лиза, ведь книгу пишет о ней. Обо всём, что гложет её, немного фантазируя о счастливом их будущем. Кристина в ответ дарит мягкую улыбку, она хочет прочитать её, но сможет ли? Сможет ли она дождаться этого момента? Они даже не заметили, как успели дойти до подъезда Елизаветы, всё-таки когда разговариваешь, время летит незаметно, а ты будто прекращаешь существовать в этом мире, всё отходит на второй план, и ты спокойно слушаешь своего собеседника, поддерживая прекрасные темы для беседы. На пороге их Елена встречает, её улыбка с лица спадает, будто увидела что-то слишком ужасное. — Вы же совсем мокрые, - охает женщина, — вы в своём уме вообще? - одно слово - «мама». — Мам, не начинай, - улыбается Андрющенко-младшая. — Я ещё не начинала, не, ну ты посмотри на них, ещё и не начинай, я сейчас такое начну, мало не покажется, - пытается сдерживать себя Елена, ведь самой смешно. — Каюсь и повинуюсь, больше такого не повторится, - склоняет свою голову Кристина, мол, провинилась, как самый замечательный котёнок. И все заливаются смехом. — Идите переодевайтесь, а я буду вас чаем горячим отогревать, я сегодня такую шарлотку приготовила, - смеётся женщина, восхищаясь собой и своей шарлоткой. Андрющенко одежду свою Захаровой даёт, а сама в ванную идёт переодеваться, с каких пор между ними такая неловкость - остаётся только гадать. Промокла Кристина насквозь, стягивая липкую футболку у неё, ощущает табун мурашек по коже. На своём обнажённом теле чувствует фантомные прикосновения, такие мерзкие и принуждённые. Захарова вспыхнула и снова ощутила дрожь собственного тела. Какая-то холодная волна страха окатила, принося душевную боль и страх. Её трясёт очень, а Елизавета, стоявшая в дверном проёме, облокотившись на него, пугается, очень пугается за подругу. Крис успокаивается, когда чувствует тёплые руки на своей талии, Лиза. Такая тёплая, словно солнце, солнце, которое наконец-то пробивается своими лучами через тёмные тучи. Она в безопасности, по крайней мере, сейчас. — Я рядом, всё хорошо, - тихий шёпот приятно обжигает кожу Захаровой, — я с тобой, - оставляет невесомый поцелуй в районе шеи. Кристина словно пылает синим пламенем, ей очень жарко, в одну точку смотрит, за окном дождь утихает. Сзади обнимает её та, о которой она мечтала очень давно, но что-то не то. Она не заслуживает Лизоньку. Но ладонями накрывает руки её, прижимая их к своему телу, словно больше не сможет прикоснуться, словно скоро их разлучат навсегда, и больше не будет всего того, чего она так хотела и ждала. — Мне одеться нужно, - со сбитым дыханием произносит, сама не хочет этого прекращать, но нужно, назад пути нет. — Хорошо, я пойду маме на кухне помогу, - отстраняется Андрющенко.

***

Вечер проходил в приятной атмосфере, Кристина даже успокоиться успела, будто ничего и не было, будто это всё - некий страшный сон. Но хорошего немного, и сейчас ей предстояла встреча с тем, кого она ненавидит больше жизни. — Можешь подождать меня возле кофейни, я быстро, - ласково просит Лиза, а Крис ничего не остаётся, кроме как согласиться, хотя тревога бьёт по всем фронтам. — Хорошо, если через пять минут не выйдешь, убью обоих, - смеётся, но в этом плане она полностью серьёзна. Елизавета спешит, ведь не хочет, чтобы Захарова долго ждала. На ресепшене её уже встречает Игорь, оголяя свои белоснежные зубы в самой приветливой улыбке. Женщина пожилая за стойкой покосилась на неё, собирая свои вещи. — Здравствуй, Лизонька. Я тебя ждал. — Привет, я ненадолго, - как можно отстранённее произносит она. — Проходи в мой кабинет, я сейчас подойду, левая дверь в конце. Лиза насторожена очень. Что-то тревожит, но списывает всё это на то, что за Крис переживает. Книгу свою на столе находит, сразу в портфель прячет. Кабинет рассматривает, фото на столе в рамочке стоит. Там Игорь, девушка какая-то и коляска с ребёнком, значит, есть у него семья, налгал. Но её это не волнует, уже плевать. — Сестра моя, с ребёнком, - появляется на пороге мужчина, дверь на замок закрывает. — Что ты делаешь? - недоумевает девушка. — Будешь кричать - будет хуже, - улыбка с лица исчезает сразу, это маска, такая фальшивая. Смысла кричать и нет, кто её услышит? В кофейне нет ни души, кроме уборщицы на ресепшене, но в тот момент она уходить собралась. Кристина за дверью. Единственное её спасение. Телефон хватает, судорожно сообщение набирает, пока они устроили хоровод вокруг его рабочего стола. — Не сопротивляйся, дура, говорю, хуже будет, - рычит, словно дикарь. — Я несовершеннолетняя, я заяву на тебя напишу, - дрожь в голосе появляется, и каждое слово всё сложнее и сложнее произносить. Он перехватывает её, пока она судорожно пытается отбиться, телефон отбрасывает и рвано целует. Лиза выбраться пытается из этих рук нахальных. Он сильнее девушку прижимает, стягивая кофту вместе с футболкой. Грудь сжимает с такой силой, что вскрикивает девушка, слёзы градом текут по щекам её, она задыхается. Пока она в истерике бьётся - он бесцеремонно продолжает оголять девушку, оставляя укусы и ужасно красные засосы, кровоточащие и удушающие. Она в слезах захлёбывается, пока он любуется молодым девственным телом. Кристина ждёт судорожно, держа телефон в руках, как вдруг сообщение приходит, такое краткое и страшное «Помоги». Она не раздумывая в кофейню влетает, каждую дверь проверяет снося всё на своём пути, одну за другой дверь открывает - нигде нет её девочки. Как вдруг раздаётся душераздирающий крик, а после - звук удара. — Лиза… - тихо произносит со слезами на глазах. К проклятой двери бежит, лишь бы успеть. Ручку двери смыкает, заперто, кричит, тарабанит, а её будто никто и не слышит. Стул хватает, двери пытаясь выбить, но без результата. Но усердно пытается, и дверь поддаётся. Она влетает, ничего не видя, пока не примечает его. Словно зверь, который ничего не видит, он стягивает с девушки бельё. Кристина не теряется, кровь застыла от ужаса, он её девочку раздевает. Она со спины бьёт его, да так сильно, что стул на части ломается, а Игорь падает, на Лизоньку её. Хватает его и бить продолжает, пока Андрющенко трясёт всю. Кулак за кулаком заносит, она не видит, куда бьёт его, пока тот хрипит от боли. А Лизу разрывает, она жить не хочет. Сама винит себя в этом. Захарова хватается и к ней бежит, обнимая как можно сильнее, трясёт обеих. Поцелуи невесомые оставляет по всему личику девушки, говорит, что всё хорошо, она рядом. Но уже ничего хорошего Лиза не хочет. Кристина одевает её сама, пока девушка в одну точку смотрит, словно не живая вовсе. — Лиз, давай вставай, - молит её со слезами на глазах, Андрющенко словно робот подводится, ничего не говоря. Они идут в полной тишине, Крис придерживает её, а девушку всё так же трясёт, да так, словно она провела месяц в морозильной камере. — Ты не виновата, слышишь меня, мы его посадим, всё будет хорошо. — Нет. Это я виновата, это я повод дала, понимаешь, я, - срывается на крик девушка. — Не говори такого, ты не виновата! - повышает свой голос на несколько тонов. — Ты не понимаешь, как это, ты ничего не понимаешь, - кричит, да так, что деревья содрогаются. — Я не понимаю? Меня с десяти лет отчим трахал, сука, и я не понимаю, блять, - кричит, задыхаясь в слезах своих, — я ахуеть как тебя понимаю, только ты этого никогда не видишь, - голос её становится всё тише и тише. Вот-вот рухнет от бессилия, — а теперь он в город вернулся, сука, я его видела, он мне жизни не даст, если я ему на глаза попадусь. — Прости, прости меня, Крис, я не знала, прости, почему ты мне не говорила? - плачет, больно ей за ту, которую полюбить посмела. — Смысл какой, Лиз? Что бы изменилось? — Прости меня, - тихое и безнадёжное. — Оставь меня. — А что, если нет? Я не хочу, понимаешь? — Проблема в этом, что ты всё делаешь, что хочешь, не думая о последствиях. Зачем ты опять в жизнь мою влезла? Ты же тогда дала всё понять. Зачем ты меня мучаешь? Блять, я не понимаю тебя! Скажи, когда ты меня целовала, это чтобы забыть о нём? - больно. А Лиза молчит, осмыслить пытается всё то, что заварила. Это молчание дало многое Кристине. Уходит. В этот раз навсегда. — Ты куда? - кричит вслед Лиза, — выслушай меня, - просит так тихо, что никто, кроме неё, и не услышит. Словно крик в пустоту. — Туда, где всё началось, - отвечает и бежит, чтобы не захотелось вернуться. Лиза понимает, всё понимает, бежит за ней, не позволит она ей этого, себе не простит. 

***

Кристина стоит на той крыше, где всё началось, где скоро всё закончится. Ветер раздувает её золотистые волосы, вокруг темень, она любит ночь. Луна светит, словно улыбается ей. Она завороженно смотрит. Осталось совсем немного. Лиза остолбенела, когда увидела её на краю, она вспомнила то, что так пыталась забыть.

***

Лера. Девчонка, которая до сих пор является ей во снах. Это первая девушка, которую полюбила юная Лиза, такая детская и наивная влюблённость её пугала очень. Она не могла понять, что любить девочку - это нормально. И Лера любила её, но Андрющенко оттолкнула, она не такая, это грязно, семья должна быть только с мужчиной и детьми. Навязанное обществом. Им было по тринадцать, слишком юные для любви, но одной из них теперь вечно тринадцать. В один вечер Елизавета на крышу пошла, где с Лерой время часто проводили, но последняя их встреча скандалом закончилась. Теперь она одна туда пришла, но когда увидела Валерию на краю, она ничего не смогла сделать, словно голос пропал, тело не слушалось, а она стояла словно вкопанная. Длинноволосая повернулась и посмотрела на неё в последний раз, а после сделала шаг, и мир Андрющенко рухнул, вина поглотила её за эти года целиком. Но Валерия покончила с собой не из-за Лизы, она подвергалась насилию в семье. Вечные ссоры и избиения довели девушку. Она устала от этого. Это был единственный выход, но Елизавета думала, что могла бы это предотвратить. Год назад, когда она стала замечать заинтересованность Кристины в себе, она испугалась, она не лесбиянка, хотя эти чувства изначально взаимны были. Это не правильно, всё не правильно. Решила переключиться на молодого учителя, как и большая часть её одноклассниц, она хотела быть, как все. Но эта игра слишком затянулась, она допустила слишком много ошибок.

***

— Кристина, остановись, - молит Андрющенко. Захарова оборачивается, улыбается ей так тепло. И делает свой последний шаг, который решил всё.