Потерянный в белом

--- В безоблачную ночь лунный свет беспрепятственно освещал водную гладь тихой ночью… слишком тихой. Ни птиц, ни рыбы, ни даже насекомых, которые в обычной ситуации издали бы шум, не было слышно. Зовётся такая тишина предвестницей чего-то, чего не должно было быть. И во всей этой прекрасной тишине были глаза юной девушки — глаза, полные слёз, отчаяния и страха за свою жизнь. Её ноги висели в воздухе, не касаясь земли, хотя земли под её ногами уже и не было: она была на другой стороне перил, а под ней — до ужаса леденящая ночная вода. Её рот застыл в безмолвном крике, а шею сдавливало так сильно, что даже воздух не проникал внутрь. Ощущение собственной смерти, которое держало её за шею, сопровождалось чувством собственного бессилия и идиотизма. Её руки отчаянно цеплялись за руку обладателя этих глаз. Под лунным светом глаза её палача окрашивались в пустой золотой цвет без зрачков. В отличие от её собственных глаз, глаза палача не выдавали ничего живого и человеческого. Сейчас она проклинала… проклинала себя за то, что позвала его, за то, что предложила встретиться, и за то, что сама выбрала это место. Но она даже не знала, что скоро будет проклинать себя и своего палача ещё сильнее. Когда проходящее мимо одинокое дрейфующее облако закрыло собой лунный свет, её руки безвольно упали по бокам, глаза закатились, а зрение начало мутнеть. --- 30 минут назад. Аянокоджи, уже надевший на себя чёрные брюки и свитер и накинувший сверху бежевое пальто, взял и надел пару чёрных перчаток. В чёрных туфлях он вышел из своей комнаты. Несмотря на то что солнце уже село за горизонт, а лунный свет освещал аллею перед общежитием. **Pov: Аянокоджи** Войдя в лифт, я нажал на нижний этаж и решил посмотреть на себя в зеркале. Я уверен, что я несомненно красив, несмотря на своё каменное лицо. Однако сейчас, когда моя душа бушует, мне хотелось изменений и экспериментов. Мои глаза цвета болота с пурпурными оттенками изменились на бледно-золотые глаза без зрачка и блеска в них. Вот только раздражало то, что в классе посчитают это странным. Но учитывая, что, как сказала Хорикита, у нас скоро проходные экзамены, все скорее всего не сильно обратят внимание. — Хмм… ну скажу, что это линзы. Всё равно не их дело, им и своих проблем хватает в нынешней ситуации. Они быстро отстанут. Двери лифта открылись, и я неспешно шёл в ту часть аллеи, которую не видно через окна общежития. Место она, конечно, выбрала неплохое для тайной встречи. Вот только это её и погубит. Я шёл рядом с перилами, наслаждаясь морским воздухом и красотой луны, которая сегодня словно сияла особенно ярко. Будь моя воля, я бы вечно наслаждался небом. Вот только сейчас есть дела поважнее. Я повернул голову в сторону одной скамейки, на которой сидела довольно улыбающаяся Кушида, махавшая мне рукой. Я подошёл к ней и кивнул, продолжая стоять перед ней. [Кушида] — Почему не садишься? Её приторно-сладкий голос был всё таким же, как до этого в классе. Улыбка не сползала с лица. Я лишь опёрся на перила и смотрел вдаль. [Аянокоджи] — Ты говорила, что разговор короткий, да и к тому же нехорошо долго говорить ночью — так и заболеть можно. Вот я и не собираюсь садиться. Так что за дело, в котором тебе нужна помощь «больного»? В меня самого в бок светил телефон Кушиды, где на видео записи Цукиширо передаёт мне чёрный кейс. [Кушида] — Да так, знаешь… мне стало интересно, как так получилось, что мой дорогой «больной», за которого я, конечно же, сильно переживаю, резко оказался полностью здоров и вечером вышел на улицу, чтобы взять какой-то сомнительный чёрный кейс у подозрительного типа. [Аянокоджи] — Мне стало лучше сегодня утром, а «подозрительный тип» — работник-грузчик, с которым я подружился, и он передал мне лекарства. А ты, кажется, любишь следить за людьми? [Кушида] — Ох, Аянокоджи, не придуривайся. Работникам в «Кудо Исукей» тоже запрещено покидать территорию школы, а этот грузовик покинул её и не вернулся даже сейчас. Не знаю, как вам это удалось провернуть, но если школа узнает, что посторонний, который, похоже, тесно связан с тобой, проник в школу, чтобы передать ученику сомнительный кейс… ты ведь понимаешь? [Аянокоджи] — Ну, раз уж ты позвала меня сюда, значит, никому ещё не сказала, так ведь? Чего ты хочешь? [Кушида] — Ну, скажем так… Я видела, как близко ты общаешься с Хорикитой-сан, и честно говоря, она для меня не благоприятный сорняк, который может всё порушить. Я честно хотела бы подружиться со всеми, но она… Короче говоря, у тебя два варианта: либо помоги мне исключить нашу «мисс вселенную», либо ты сам вылетишь отсюда. [Аянокоджи] — Как же это недальновидно с твоей стороны, Кушида… [Кушида] — Хм? Аааа, наверное, я поняла. Ты имеешь в виду пользу от её способностей и то, что наши шансы на достижение класса А гораздо выше с ней. Но честно говоря, благоприятная почва для меня важнее, чем прозрачная мечта достижения класса А. [Аянокоджи] — Нет, ты не так поняла. Достижение класса А — это лишь вопрос времени, и для этого не нужна Хорикита-сан. [Кушида] — А? О чём ты? Моя рука вылетела из кармана на нечеловеческой скорости и схватила её за шею, подняв над землёй. [Аянокоджи] — То, что наш класс достигнет класса А, стало очевидным в тот момент, когда меня сюда распределили. Твоя недальновидность заключается в том, чтобы позвать меня в место, где нет камер и которое не видно с окон общежития, и угрожать мне. Я поднял её тело ещё выше и переправил через перила. В её глазах сиял страх, и она становилась всё бледнее. --- **Наше время** Увидев, что она начала терять сознание, я кинул её на землю. Я мог прямо сейчас убить её, сломав шею и бросив в воду. Я мог поднять скамейку, сломать её, сделать в ней дыру и засунуть туда её мёртвое тело, а потом бросить в воду, чтобы она не всплыла. Но та, у которой уже сейчас есть хорошая репутация и знакомые, может понадобиться. Я снял одну перчатку, а она с ужасом откашливалась. Я схватил её за челюсть и закрыл половину её лица ладонью. Она начала возбуждаться из-за натурального афродизиака, который моё тело испускает. Второй рукой я начал ловко раздевать её. Мне это не впервой, так что за несколько секунд её верх и лифчик лежали на земле. Моя рука проникла под юбку и под её исподнее. Пальцы проникли в её уже влажную киску, а сама Кушида уже перестала сопротивляться. Поняв, что уровень её возбуждения уже даже слишком высокий, я бросил её в кусты под деревом, задрал юбку, отрывая для себя очень пленительный вид. Я снял свои штаны и сам, с помощью гормонов, заставил свой член встать. Кушида смотрела на меня, оглядываясь через плечо. Её глаза остекленели, а сама она была очень мокрой. Я отодвинул её трусики в сторону и, не церемонясь, засунул головку члена в её задницу. Правой рукой схватил за бедро, при этом параллельно записывая всё на телефон в левой руке. [Аянокоджи] — Кушида, скажи, чего ты хочешь. Я толкнул глубже на сантиметр в её девственную задницу, от чего она слегка поморщилась, но из-за моего афродизиака она чувствовала максимум удовольствия и минимум боли и дискомфорта. [Аянокоджи] — Давай, скажи, чего ты хочешь. Не стесняйся. Её дыхание было прерывистым, и в нём слышался голод. [Кушида] — А-аянокоджи, ублюдок… глубже… [Аянокоджи] — Хм? Я тебя не слышу. [Кушида] — Да заткнись уже, просто трахни меня глубже! После того как она это сказала, я остановил запись и сохранил её. А теперь — время для наказания. Я схватил её голову и вжал в землю. Второй рукой грубо схватил за бёдра и одним рывком погрузился на двадцать два сантиметра в её горячий, узкий и нетронутый зад. Она, как и ожидалось, несмотря на эффект афродизиака, закричала. Конечно, я ведь сделал это без подготовки. — Спасибо за гостеприимство. Не дожидаясь, чтобы она привыкла, я начал двигаться: медленно выходил из неё, а потом грубо одним толчком до самого конца. Я продолжал сильными толчками, растягивая её. Мои бёдра бились о её мягкие большие ягодицы, и я всё сильнее вбивал её в землю. Её дикие стоны уходили в землю, ноги подкосились, и теперь она просто лежала на земле. Ощущения были гораздо приятнее, чем раньше, когда я это делал. Может, из-за отсутствия чипов? Но всё равно я мог бы продолжать до утра, сломать её так, чтобы она ходить больше не могла. Однако надо возвращаться в общежитие. [Аянокоджи] — Сожми задницу покрепче. Приказ был отдан таким спокойным голосом, что даже было не понятно — приказ это или просьба. Но Кушида в любом случае выполнила его. Она сжала ягодицы настолько сильно, насколько могла. Я одним последним толчком погрузился по самую рукоять, кончая в неё. Когда я закончил кончать, я вышел из неё с хлопком, и моя сперма начала потихоньку вытекать из её задницы. Чтобы избежать этого, я полностью снял с неё исподнее, завернул его в комок и засунул ей в задницу, чтобы сперма не вытекала. После этого схватил её за голову и поднёс к своему члену. [Аянокоджи] — Почисти его. Она еле дышала, смотрела на меня сквозь заплаканные и остекленевшие от похоти глаза, открыла рот и медленно брала его в рот, проводя языком по всему моему члену. Хоть и была неумелой, зато очень усердной, так что почистить смогла. Когда она уже хотела выплюнуть остатки спермы, которые почистила, я взял её за подбородок и поднял, смотря ей в глаза. Они у неё, похоже, прояснились, и она поняла молчаливый приказ — проглотила. Нет, не то чтобы мне нравилось, когда девушки глотают моё семя, просто сейчас нельзя было оставлять его на земле. --- Через некоторое время я уже стоял полностью ухоженный, без единого следа того, чем я занимался. Покопавшись в вещах Кушиды, я достал из её сумки бутылку воды. Я посмотрел на Кушиду, которая всё ещё валялась там, обкончав всё под собой. Я подошёл к ней. Моя сперма всё ещё была на её губах. Я окатил её лицо водой, из-за чего она подлетела на месте, протрезвев, и присела. Но сразу почувствовала дискомфорт и боль. Она тут же посмотрела на свою задницу, а потом гневно на меня шёпотом. [Кушида] — Ублюдок, что ты сделал?! Я лишь отправил ей видео, где она сама меня об этом попросила. [Аянокоджи] — Я лишь исполнил твою просьбу. А видео, которым ты меня шантажировала, я удалил. Я положил ногу ей на грудь и слегка надавил, отчего она закричала. [Аянокоджи] — Я знаю, что ты не глупая, но всё же предупрежу: молчи об этом и так же будешь делать всё, что я скажу. Думаю, тебе всё ясно. Я развернулся и начал уходить. В конце бросил: [Аянокоджи] — Задницу, кстати, держи закрытой, пока не дойдёшь до комнаты, а не то вытечет. ---