Часть 18. Прощание
6 августа 2023 г., 16:52
***
Адрес дома Тихоновых удалось узнать через издательство местной бульварной газеты, где была напечатана заметка в разделе «Происшествия.» Лакей, средних лет, вышколенный, учтивый, но неприступный, равнодушно отреагировал на служебное положение и статус Якова. Он вежливо выслушал и холодно заявил, что хозяина дома нет, и никаких визитеров не велено пускать. -Любезный, мне нет необходимости входить в дом; достаточно будет, если ты поделишься некоторой информацией, — и вполголоса добавил: «Разумеется, не просто так» Взгляд лакея подобрел. Он молча смотрел на Якова в ожидании продолжения. Яков достал купюру и, быстро оглянувшись, протянул строгому блюстителю хозяйских интересов. — Давно служишь у господ Тихоновых? -Почитай, лет двадцать будет. — Помнишь всех, кто работал здесь, скажем, лет пятнадцать назад? — Может и помню. А кто Вас интересует? — Горничная, которая была при барыне в то время. -Место здесь хлебное, господа подолгу были в отъезде, но основную прислугу не увольняли. На моей памяти четыре горничных поменялись у прежней госпожи, а молодая хозяйка Стешу наняла, которая до сих пор служит. Яков направил внимание собеседника в нужное русло. -Меня интересуют те, кто служили лет пятнадцать- шестнадцать назад, как я уже сказал, — но тот оказался словоохотливым, не торопился, очевидно, таким образом отрабатывая полученный гонорар. -Когда я пришёл, застал пожилую женщину, не помню её имени. Она ушла вскоре после женитьбы хозяина, и на её место взяли молодую, лет двадцать ей было. Робкая такая, но с работой хорошо справлялась. Хозяева её потом в свой дом загородный забирали, когда уезжали на все лето. — А где их загородный дом находится? -перебил его Яков. — Где-то на море. Я не интересовался. — Помнишь, как звали горничную? — Аксиньей. Лет через пять она замуж вышла и сразу рассчиталась. — Не знаешь, где её можно найти? — А зачем мне знать? -резонно заметил лакей, -Я с ней не был в близких отношениях. — А кто знает? — Стряпуха знает.-Лакей многозначительно посмотрел на Якова. Тот достал второй купюру и вложил с готовностью протянутую руку. — Она ещё работает? Лакей утвердительно кивнул. -Лукерьей зовут. Недавно с рынка вернулась. — Ох-хо-хо. Что теперь с нами будет? — горестно вздохнул, впустил Якова в дом и проводил на кухню, в которой господствовала энергичная женщина. Несмотря на излишнюю полноту, она ловко и быстро орудовала у плиты. С ней Якову было легче найти общий язык. По долгу службы от неё требовалось лишь угождать хозяевам в еде, а не хранить их секреты. Она охотно отвечала на вопросы молодого, обходительного и к тому же очень привлекательного господина. Между делом, сноровисто разделывая цыплёнка, снимая кожуру с картофеля, и чистя морковь, она поведала Якову о том, что ей было известно о семье Тихоновых. — Ловко ты управляешься здесь одна, — одобрительно заметил Яков, окинув взглядом просторную светлую кухню.- Поди, привыкла на большую семью работать, — забросил Яков наживку. — Да разве это большая семья? -пожала плечами стряпуха.- Хозяин да его жена. Не то, что в других домах бывало приходилось работать, где куча детей и приживалок хватало! -Она неодобрительно покачала головой. — Я знаю, детей у них не было, — произнес Яков сочувственно. -Племянницу с малолетства к ним в гости привозили, она им заместо дочери была и подолгу гостила, почитай, все лето, да и на Рождество родители её оставляли. — И племянница к ним относилась, как к родителям? -стараясь, чтобы голос звучал ровно, продолжил Яков. — Сначала дичилась, тосковала по дому, так мне горничная рассказывала. Затем пообвыкла. А на что ей было жаловаться? Подарками заваливали. Первая хозяйка хворая была, а хозяину приятно было видеть молодое лицо. Очень они привязалась к ней. Потом, когда барышня выросла, а барыня померла, хозяин в жены её взял. А кто горничной была? -Аксинья лет пять, потом менялись, так что и запоминать их у меня резона не было. -Голубушка, а где сейчас Аксинья с семьёй обитают? -Да они как с мужем небольшой дом купили, так, возможно, там и проживают. Меня раз в гости пригласили, адреса я не знаю, но как найти его, помню. Получив необходимые объяснения, Яков поблагодарил и направился к двери. В этот момент она отворилась, и на кухню заглянула женщина лет тридцати в строгом платье с белым фартучком, что указывало на её положение в доме Тихоновых. — Стеша, проводи господина, — обратилась к ней стряпуха.***
-Стеша, покажи мне спальню господ и гостиную, -Яков не спешил покидать дом. Они поднялись на второй этаж, и горничная подвела его к одной из комнат. Здесь спальня госпожи, а рядом-спальня господина. Комнаты были раздельные, и, чтобы попасть в комнату Ксении, мужу нужно было сначала выйти в коридор. Яков вошёл в её спальню и на мгновение замер. Взгляд не отрывался от ковра, на котором чётко проступало большое бурое пятно. Заметив его замешательство, горничная поспешила объяснить его присутствие. — Я старалась отмыть кровь, но не смогла. Яков молча постоял, осматривая комнату. Ксения не оставила в ней ничего, что помогло бы ему лучше понять ее- никаких милых безделушек, ничего лишнего. Она напоминала гостиничный номер, где можно было лишь временно остановиться, переночевать, и двигаться дальше. Лишь одинокая фотография в скромной рамке у зеркала. Осторожно обойдя пятно, Яков приблизился к ней, чтобы лучше рассмотреть. Ксения, прекрасная в белоснежном платье невесты, без фаты, которую заменила роскошная диадема, с легкой улыбкой смотрела прямо в объектив, не обращая внимания на стоящего рядом жениха, господина, с которым Яков столкнулся в доме Заславских. Тот стоял, повернув голову, глядя на невесту. Необычная фотография новобрачных. Слабый аромат знакомых духов Ксении сохранился, что болью отозвалось в сердце Якова. Он повернулся и вышел. Заходить в соседнюю комнату уже не было необходимости. Гостиная, несмотря на богатую мебель, нескольких картин маслом на стене, камина и персидского ковра на полу, была безликой. Она лишь указывала на солидное состояние владельцев дома. На каминной полке стояло несколько фотографий, очевидно, родителей, самого хозяина дома в разное время и одна фотография, которая заинтересовала Якова. Господин Тихонов, выглядевший лет на двадцать моложе, во фраке, с торжественным выражением лица, что соответствовало важности происходящего, и молодая миловидная женщина в наряде невесты. Оба напряженно смотрели в объектив. Оставаться дальше в этом доме не было смысла. Второй день катился к вечеру, и Яков поспешил к свидетелю, который, он надеялся, мог дать ему самую важную информацию и поднять завесу секретности, которой Ксения отгородилась от него. Зачем ему это было нужно? Об этом он потом подумает. А сейчас он расследовал убийство, в причинах которого необходимо было разобраться ради Ксении-счастливого ребёнка из дневника и девушки-эльфа из его воспоминаний.***
Бывшая горничная Аксинья, в настоящее время женщина лет сорока с приятным спокойным лицом, сама открыла Якову дверь небольшого домика на окраине с ухоженным садиком. Семья, очевидно, не бедствовала, в чем Яков убедился, когда хозяйка ввела его в гостиную. Мебель в ней была скромная, но добротная. На комоде стояло несколько фотографий в простых рамках. На них легко можно было узнать хозяйку дома, которая с возрастом особенно не менялась, лишь выглядела увереннее, набирая потихоньку вес и обзаведясь двумя детьми. Две девочки-погодки, одна из которых походила на мать, а у другой явственно проступали черты отца-тот же упрямый подбородок, невыразительное лицо. Яков пожалел ребёнка, для которого сравнение с младшей сестрой было явно не в её пользу. У Якова были сомнения, как объяснить хозяйке дома внезапный интерес к давней истории, но, следуя первому впечатлению, выбрал недосказанную правду. — Простите, что явился незваным гостем, но дело важное. Зовут меня Яков Платонович, я близкий друг семьи Тихоновых, у которых вы служили лет десять назад. Яков заметил, что Аксинья слегка напряглась. Она молчала, ожидая продолжения. Вы уже слышали о трагедии в их семье? — Вы о чем? -Она непонимающе посмотрела на него. Очевидно, слухи до неё ещё не дошли, а газет она не читала. — Господин Тихонов убил свою жену. — Как убил? Она своей смертью умерла лет пять назад, — какие- то слухи до неё все- таки до неё доходили, хотя и с опозданием. -Я говорю о его второй жене, племяннице госпожи Тихоновой. Они были женаты несколько лет. -Я ничего не знаю об этом. Да мне и не интересно было расспрашивать о судьбе бывших работодателей. Своя семья, дети, заботы. В их окружение не была вхожа. Я давно от них ушла, с тех пор больше не служу, занимаюсь своей семьёй, хозяйством. Муж у меня хороший, достойный, заботливый, обеспечивает семью. — Дочери у вас тоже хорошие. Сколько им? -Старшей тринадцать скоро будет, а младшенькой одиннадцать исполнилось. Яков недолго помолчал, а так как Аксинья не проявляла желания чего — либо добавить к сказанному, то сам продолжил данную тему. — Когда Вы у них служили, у Тихоновых не было детей, Бог не дал. Думаю, госпожа Тихонова переживала свою бездетность, поэтому и племянницу часто приглашали пожить у них. Знаете, потребность в материнских чувствах даёт о себе знать. На его глазах Аксинья замкнулась, лишь молча продолжала смотреть на него. -Помните их племянницу? — Помню. — И какой же она была в то время? Когда впервые появилась в доме на Вашей памяти? — Я не понимаю, к чему эти вопросы. — И все-таки постарайтесь вспомнить. Это важно, — повторил Яков, выделив последние слова. — Ей было лет двенадцать, трудно точно сказать, была невелика ростом, худенькая. И диковатая. Я не помню её улыбающейся в первые годы. -А как ней относились Тихоновы? — Нормально, она у них несколько месяцев в году проводила. Якову надоело ходить вокруг да около. -Послушайте внимательно и постарайтесь честно отвечать на мои вопросы. Я являюсь не только другом семьи, но и служу в Министерстве Юстиции.- Видя, что она не совсем поняла, что это значит, кратко и доходчиво объяснил: — Мы следим за соблюдением законов и наказанием виновных в их нарушении. Сейчас расследуется убийство госпожи Тихоновой, и нам важны мельчайшие детали жизни этой семьи, начиная с появления в их доме племянницы. Что у Вас есть сказать по этому поводу? Замечали странности в поведении членов семьи и их гостьи? — Я не понимаю, что Вы от меня хотите, — она отвела глаза. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Вы были горничной, проводили уборку в комнатах, включая смену белья и помощь хозяйке и её гостям. И хочу напомнить, что сокрытие информации, которая поможет в раскрытии преступления, уголовно наказуемо. Вы же не хотите, чтобы Вас в этом заподозрили? Яков больше не сдерживался. Он не жалел эту женщину, открыто угрожая ей. Он мог понять и объяснить, что могло помешать ей заступиться за маленькую Ксению, которая была оставлена один на один с извращенцем на протяжение нескольких лет, но не мог этого простить. — Существуют свидетельства того, что происходило между хозяином дома и его племянницей. Вас вызовут в полицию для дачи показаний, а затем будете приглашены в суд как свидетель. Ваш муж, соседи, друзья тоже узнают о том, что Вы скрывали. Мы могли бы договориться. Так как Аксинья продолжала упрямо молчать, Яков поднялся и вышел из комнаты. Она нагнала его, когда он уже был на крыльце. -Постойте! — слегка задыхаясь, она продолжила,-я не хотела об этом говорить дома. Она отвела его к небольшой скамейке во дворе под сенью старой яблони. — Я помню барышню Ксению. Она была на самом деле мала ростом для своего возраста. Очень милая девочка, такая беззащитная. Наутро после её первого появления в доме Тихоновых, когда она спустилась в гостиную на завтрак, я стала заправлять её постель и увидела… --она замешкалась. Замерев, Яков молчал, уже зная, что последует подтверждение его догадки о том, что происходило в этом «приличном» доме. -.Ну, следы на простыне. Вы знаете, о чем я говорю. Яков продолжал молчать, и это заставило бывшую горничную приличных господ Тихоновых начать оправдываться. — Ну, что я могла сделать? Я не могла отказаться от этого места, родителям нужны мои деньги, у них ещё три дочери на шее сидят! И кто бы мне поверил? Мне самой-то было двадцать лет. Девчонка еще. -А что девочка и её тётя? — Девочка постоянно ходила сонная, но не жаловалась и не плакала. Ну, а тётя? Возможно ни о чем не догадывалась. Её устраивали внимание и забота мужа. У Якова больше не было вопросов. Всё, что происходило в доме Тихоновых, стало ясно и подтверждено. О подробностях он не мог слушать. Он поднялся и, уходя, бросил через плечо: " Берегите своих девочек.» Аксинья осталась сидеть на скамейке, наблюдая, как слегка ссутулившись, незваный гость вышел из калитки и сел в поджидающий его экипаж. Они уехали. Впервые за многие годы она вызвала в памяти лицо девочки- жалкое, испуганное, с копной небрежно зачесанных волос, закрывающих его наполовину, Она не стала рассказывать господину, что это происходило регулярно. О том, как в домике на море во время уборки она находила небрежно засунутые в прикроватную тумбочку журналы со срамными картинками. Аксинье было достаточно того, что она прочитала на лице господина во время её рассказа, чтобы понять- он был не просто друг и служитель закона. Нечто более важное именно для него было в этой истории. Вернувшись в дом, она сразу направилась в комнату дочерей, где старшая читала какую- сказку, а младшая слушала, играя с куклой. Никуда, никогда она их не отпустит, всегда будет рядом, пока не выдаст под защиту будущих супругов.
