качели между дружбой и отношениями

      «Окно» во время учебного дня — правда одно из лучших вещей на планете. Пустой коридор, полная тишина и сорок минут свободного времени. Марк решил посвятить это время написанию последней главы их с Натаниэлем манги. Работа, над которой они трудились уже три месяца, наконец подходила к концу.       Бумага уже начала терять свой белоснежный цвет от написания карандашом, а потом категоричным стираем написаного ластиком. Стремление к совершенству в любимом деле не давало покоя.       Музыка в беспроводном наушнике только вдохновляла на написание, из-за чего карандаш легко скользил по страницам блокнота. В плейлисте играла в основном американская музыка, которая описывала действия, происходящие в комиксе. Опасные битвы, увлекательные сражения и отважные супер-герои. Музыка идеально передавала атмосферу событий, пока плейлист «Для написания манги» не закончился, и не включился личный плейлист Марка. Песни из которого не особо подходили к сюжету… например первая и самая любимая песня — La sience, из культового мультфильма Disney — «Монстр в Париже». Ансель прекрасно помнил, как они с Натом смотрели его вместе у него дома. Солёный попкорн, мягкие подушки и приятная улыбка на лице.       То ли поддавшись романтичности песни, то ли просто случайно, Марк не заметил, как стал писать стихами. Последние три строчки вышли в рифму. «Сражение шло долго, все были на иголках. Боязнь лишиться жизни, казалось, взяла верх…»       Это казалось странным, очень странным. Но и прикольно-милым одновременно. Конечно, такое в сюжет манги, особенно последней главы, не пойдёт. Ластик быстро стёр написанное, от стишка осталась лишь ухмылка Марка. Естественно, проза — это Ансьель целиком и полностью, но поэзия, признаться, тоже вышла неплохо (особенно для первого раза). Писатели должны быть разносторонними и многофункциональными. Писать рассказы — хорошо, но добавить к этому навык написания стихов — ещё лучше.       Он вырвал себе небольшой листочек. Так, накидать четверостишье. «Твои глаза — глубины океана. Их ледяные и холодные цвета. А глубина подобна Мариану, В них искупаться хочется всегда…» «Какая чушь», — он ещё раз взглянул на небольшой набросок. — «Поэзия — явно не моё».       Он только поймал себя на мысли, что потерял счёт времени. Звонок должен был прозвенеть уже через пять минут, а значит Нат тоже вскоре освободиься. Ансьель дописал последнее предложение, поставил точку и закрыл блокнот. Нужно было показать написанное Натаниэлю.

***

— Чего стоишь? — знакомый женский голос донесся из-за спины. — Привет, Маринетт. Я… мне нужно отдать Нати последнюю главу сюжета. — Он как раз в кабинете, хочешь вместе зайдем? — Спасибо.       Только переступив порог, он сразу заметил своего художника, одиноко сидящего за последней партой. Из-за раскрытия Лайлы, после её исключения в классе появилось свободное место. Натаниэль услышал приближающиеся шаги и сразу же повернул голову в сторону парня. — Привет, — он отодвинулся, освобождая место для Ансьеля. — Садись. — Спасибо, — брюнет улыбнулся. — Я дописал последнюю главу. Ну как… почти. Осталось выбрать финал. Сможешь сегодня остаться в художественном классе? — Не-а, может доделаем у меня дома? Сможешь в 4? — Конечно. — писатель мило улыбнулся и протянул свой блокнот. — Почитай, как будет время.

***

      Курцберг непрерывно рисовал, скоро дедлайн. Приём работ на художественный конкурс заканчивался. На столе творится хаос. Открытые маркеры, колпачки которых валялись где-то на полу, почти пустые баночки из-под краски, кружка чая, в которую ошибочно положили грузную кисть и скомканная бумага. В голове творится хаос, один за другим листок с артом летел в мусорку. От всех этих мыслей его отвлёк звонок в дверь. — Привет, проходи, — он открыл другу дверь. — Там гостиная, тут кухня, сюда можешь вещи положить, а та дальняя дверь моя. — Натаниэль за год успел побывать в гостях у Ансьеля около трех раз, тогда как Марк в первый раз зашел к другу в квартиру.       Марк повесил ветровку на крючок и пошёл вслед за Курцбергом. Его комната была безумно атмосферной. Вместо лампы, светодиодная лента фиолетового цвета, стол был похож на настоящую мастерскую профессионального художника, чуть заляпанный, с кучей разных кистей и материалов, а стена у кровати была увешана фотографиями-полароидами. Брюнет подошел ближе, желание посмотреть на фото было сильнее, чем желание работать над мангой. Стена была увешана разными моментами его жизни. С классом, с родителями, с Алекс, с ним. Пикник, прогулки и походы в кино с его одноклассниками. Совместные работы в стиле стритарта с Алекс, летом они разрисовали кучу зданий (это заказы, всё легально). Но большая часть полароидов была с ним самим. Фотографии в 33 кабинете, где они просидели весь прошлый год и лето. Рисовали, смеялись, писали и веселились. Фотографии из комнаты Марка, где они валялись среди огромного количества мягких подушек и смотрели фильмы. Фотографии с их совместного небольшого путешествия на море. Фотографии с парка, моста, колледжа…. — Вау…— в голову приходили счастливые воспринимая. — Слушай, скоро будет год как мы познакомились. Даже не верится, что всего лишь год. Ощущения, что мы знакомы всю жизнь. — Точно, — Нат взглянул на календарь. — Может в честь этого повторим нашу поездку на море? Ты, я и вода. Первая годовщина дружбы или как это называется? — Конечно, — на лице расплылась довольная улыбка. — А пока доделаем мангу. — Садись сюда, — он поставил ему стул рядом со своим. — Вот твой блокнот. — Спасибо, — брюнет забрал блокнот из рук друга.       Писатель открыл его, чтобы обсудить написанное, сделать поправки и дописать главу. Он открыл нужную страницу, потянув закладку. Кроме обычного текста из манги на странице лежал листок бумаги. До Марка дошло моментально, он забыл выкинуть листок с его попытками в написании стихов. — Скажи, что ты не читал, — глаза нервно забегали. — Прости. — О, нет! Это был неудачный черновик, я в целом не пишу такое. — Я думал это часть сюжета. А вообще, вполне неплохо. Только о чем оно? — Это просто первые слова, что подошли по рифме. — Ладно, проехали. Можешь пока подредактировать главу, мне нужно кое-что закончить.       Ансьель корректировал финальную арку, пока Нат подбирал цвета. Курцберг начал нервничать, не один из вариантов не подходил к фону. Рука судорожно дёрнулась, а локоть задел банку краски. Полупустая банка ярко–небесного цвета не удержала равновесие и свалилась со стола прямо на Марка, образовавшая на футболке ярко-голубое пятно. — О, черт! Прости я… — Всё в порядке, — он посмотрел в зеркало, краска попала даже на волосы. — Я сейчас дам тебе одежду.       Нат быстро выбежал из-за стола, направляясь к шкафу. Он перебрал всю нижнюю полку, наконец найдя нужную одежду для парня. Длинная чёрная футболка с английской надписью и серые домашние шорты. — Вот, — художник протянул ему стопку вещей. — У нас примерно один размер, тебе должно подойти. Или может хочешь что-то другое? — Спасибо, мне все нравится, — Марк рассмотрел пижаму Ната. — Где находится ванная? Лучше переодеться сейчас. — Можешь сделать это здесь. — И всё же, я лучше сделаю это в ванной, к тому же краска у меня и на волосах… Думаю, потом отмыть её будет сложнее. — Напротив кухни.       Марк всегда был стеснительным. Натаниэль провожал его взглядом, наблюдая за тем, как Ансьель скрывался за дверью. Курцберг продолжил рисовать работу для конкурса. Работа наконец подходила к концу. Лишь оставалось докрасить одежду героя. — Я это сделал! — он откинулся на кресло стула.       Нат лежал на кровати и слушал шум воды из душа. Как капли падали на пол, как Марк выключал воду и в квартире наступала гробовая тишина. Он ещё раз прокрутил в голове момент, как отдал ему одежду. «Я забыл дать ему полотенце», — художник всё-таки вспомнил.       Курцберг достал из верхней полки комода мягкое, махровое полотенце и направился в сторону ванной. Недолгий стук, который Ансьель из-за шума воды попросту не услышал. Дверь оказалась открытой, Марк забыл запереть её. Натаниэль без всяких проблем зашёл внутрь. — Нат?