the hardest of hearts

Это похоже на пробуждение от дерьмового сна, когда болеешь. Когда из-за температуры сниться, что твои друзья вместе с тобой привязаны к странному святилищу посреди тёмного туманного леса. — Все в порядке? — Кричит Скотт. Его глаза сверкали в темноте альфа-красным цветом. В ответ ему показались вспыхнувшие золотым и голубым зрачки. Стайлз наблюдал, как его муж и сын стараются разорвать крепкие путы и высвободиться из плена. Все располагались так далеко друг от друга, что спасительный коготь был бесполезен. — Илай, ты это видел? Ты видел свои глаза? — Воскликнул Дерек взволнованно, но в его голосе слышалась радость. Он никогда не мог нормально считывать общую атмосферу. — Как я должен был увидеть свои глаза? Они мне нужны чтобы видеть. — Они светились! — О черт, неужели? — Следи за языком, — Бормочет его дедушка. Стайлз вытягивает шею, чтобы оценить всю эту долбаную ситуацию. Он привязан в нескольких футах рядом со своим отцом. Напротив них — Дерек и Илай. Чуть дальше от них находятся Кира, Лиам, Лидия, Малия, Скотт и Эллисон. — Привет, Эллисон, — окликает её Стайлз. Девушка поднимает на него такие незнакомые и родные одновременно глаза. — Рад тебя видеть. Ты разобралась со своими мыслями? Она непонимающе посмотрела на него мгновение, прежде чем рассмеяться. — Да, Стайлз. Я помню. Я. я не помню последних лет 15… Примерно. Но я была мертва, так что… думаю, это естественно. Скотт вздрогнул. — Ха-а-а, да, — неловко ответил Стайлз. — Хорошо, что ты вернулась. — Прости, что выстрелила Дереку в шею, — сказала Эллисон. Она обратила взор своих карих глаз в сторону оборотня и его сына. — Извини. Дерек пожал плечами. — Бывало и похуже. — У тебя бывало и похуже?! — Вскрикивает Илай. Он выглядел довольно мило со своими маленькими волчьими клыками. Жаль, что у Дерека нет времени поздравить своего сына с наступлением половой зрелости оборотня. Через время раздается шорох листвы, слышаться редкие тяжелые, но тихие вздохи. Ногицунэ приближается… Он приближается, и Стайлзу чудится, будто он провалился сквозь лед в бурлящую ледяную реку. Он остается незаметным для других, но Стайлз знает: — Он здесь, — говорит он. Скотт смотрит на своего друга. — Откуда ты знаешь? — Стайлз безнадёжно пожимает плечами. — Стайлз, почему ты так в этом уверен? Ногицунэ выныривает из тумана. Все выглядело точно так, как Стайлз помнил, точно так, как это выглядело в его самых худших кошмарах. Грязные бинты волочились по лесной подстилке, Стилински помнил их жухлый удушающий вкус во рту. Острые зубы духа растянулись в хищном оскале. — Человек смотрит на чью-то фотографию, — скрипит он, поднимаясь по ступенькам к ним плавными, колеблющимися движениями. — Его друг спрашивает, кто это. Существо злобно уставился на Скотта, который в ответ издал глубокое и низкое рычание. Дойдя до Пня, он повернулся к Дереку и Илаю. — Мужчина проговорил: «Братьев и сестер у меня нет. Но отец этого человека — сын моего отца». Ногицунэ провел когтем по щеке Дерека, оставляя сочащуюся красную полоску. Оборотень едва вздрогнул, но продолжил смотреть так свирепо, как мог только он. — Кто изображен на фотографии? — Спросил Ногицунэ у Илая, приближаясь к нему. — Не бойся, сынок, — уверенно проговаривает Дерек. Глупо. В голове пусто. — Бояться? С чего бы мне бояться этого парня? — Ногицунэ дернулся к Илаю и схватил его за челюсть, игнорируя лающий протест шерифа и рычание его родителей. — О боже, он трогает меня, фу. В любой другой ситуации Стайлз похвалил бы своего сына, потому что он пошутил, не позволив монстру увидеть его страх. Но Стайлз решил промолчать и не высказывать свое замечание сыну. — Это я, — крикнул Стайлз. Ногицунэ медленно повернулся к нему. — Человек на фотографии — это я. Ужасающе нежная улыбка озарила почерневшую челюсть его забинтованного лица. — Ты всегда так хорошо разгадывал мои загадки. Стайлз почувствовал, как узел в его груди ослаб, когда монстр убирал свою мерзкую руку от Илая и двинулся к нему. Страх, устойчивый, такой успокаивающе знакомый, накатывал на него по мере приближения Ногицунэ. — Привет, Стайлз, — прошелестел он. — Ты вырос. И ты обманом влился в чужую семью. Повезло тебе. — Что? — Знаешь… — Он помахал забинтованной рукой показывая себе за спину. — От Дерека Хейла кто-то забеременел, а потом он ее убил. И ты появился у него на пороге в самый подходящий момент, когда он горевал в одиночестве, отчаянно нуждаясь в ком-нибудь, кто помог бы ему вырастить мальчишку. Ногицунэ ткнул острым когтем в середину своей груди и медленно начал вдавливать его прямо в кожу. — Ты прибежал, как только услышал. Наконец-то есть кто-то, кто мучается больше, чем ты, кто-то, кто нуждается в тебе. А когда ему стало лучше, как он мог оставить тебя? Ты был рядом с ним. Его ребенок любил тебя как отца. Невероятная работа, Стайлз. — Это глупо. — Произнес Дерек. — Да, отвали, — согласился Стайлз. Ногицунэ рассмеялся. Он вытащил свой коготь из разрастающегося красного пятна на рубашке Стайлза. Он решил попробовать новую тактику. — Должен ли я посмотреть, что можно найти в милом маленьком уме Илая? Должен ли я запереть его, как я сделал с тобой? Помнишь тот трюк с медвежьим капканом? Ты потерял представление о реальности почти так же быстро, как и твоя мать. Он прижал ладони к вискам Стайлза. — Но нет. Маленький Илай не боится сойти с ума, как его Тата. — Оставьте его в покое, — приказывает шериф. Ногицунэ склонил голову к плечу. — Ты бы не запер его в Доме Эхо, чтобы его не связали и не убили на электрическом стуле… Ты бы не поступил так, как твой отец поступил с тобой. — Его отец замолк. Стайлз никогда не рассказывал ему подробностей о том, что произошло во время его пребывания там. — Сколько тебе было? Шестнадцать? Когда я «захватил» тебя, ты был похож на ребенка, быстро слабеющего и ломающегося. Может быть, я снова захвачу твое тело. Пусть твой муж и сын посмотрят, как ты разрываешь всех на части. Пусть Дерек будет тем, кто убьет тебя. Восхитительно. О, я скучала по тебе, Стайлз. Стайлз мог видеть Дерека краем глаза, спокойного и тихого, который наверняка думал о том, как вытащить их из этого дерьма. Скотт никогда не был тем, кто спокойно все обдумывает. — Отойди от него! — рычит он, бесполезно дергаясь в путах. — Все в порядке, Скотт, — говорит Стайлз. Он пристально смотрит туда, где у Ногицунэ должны быть глаза, спрятанные под бинтами, пытаясь унять дрожь в ноющей челюсти. — На этот раз я справлюсь с этим. Монстр снова рассмеялся, когда друзья и семья Стайлза вновь разразились протестами. Он глубоко вдохнул, впитывая хаос и страх. Он ударил забинтованным кулаком по виску Стайлза. —Впусти меня, — приказал он почти нежно. Стайлз подчинился. Холодные пальцы приоткрыли то, что они ощупывали и ковыряли весь день, — дверь в его сознание, которая была заколочена много лет назад обезумевшим мальчиком, а сегодня отперта испуганным, но решительным молодым человеком. Илай наблюдал, как Ногицунэ исчез в темном дыму. Его Тата закатил глаза так, что не было видно зрачка, и выглядел ужасно напряженным. Остальные что-то кричали, Скотт, возможно, вырвался из своих пут в приступе альфа-ярости, но Илай едва заметил это. Он задержал дыхание, когда его отец накоренился вперед. Спустя какое-то время, когда Стайлз плавно поднял голову, оглядываясь по сторонам, Илаю хотелось заплакать. Его Тата — человек, который кружил его в воздухе, когда он впервые научился ездить на велосипеде; человек, который никогда не мог усидеть на месте, даже во время фортепианных концертов своего сына; человек, который научил его шутить так, чтобы разряжать атмосферу, — этого человека больше нет. Его глаза холодны, а лицо непроницаемо, как камень. Ногицунэ не ухмылялся и не смеялся. Он сделал глубокий вдох, прежде чем с легкостью разорвать путы. Он обернулся и поймал Скотта, когда тот набросился, используя инерцию волка, чтобы швырнуть его через Святилище вниз по ступенькам с другой стороны. Затем он направился к Дереку. Его отец, кажется, чего-то ждал, но Илай не мог даже предположить чего именно. Мужчина пристально наблюдал за своим мужем, оскалив острые зубы. Ногицунэ нахмурился — это было единственной эмоцией на его бесстрастном лице. — Разве ты не понимаешь? Все кончено. Я победил. — Я бы не был так уверен, — Ответил ему Дерек. Ногицунэ потянулся вперед, постукивая пальцами от плеча Дерека до его запястья в отвратительной пантомиме нежного прикосновения Стайлза. Когда он достиг оков на запястьях оборотня — те рассыпаются, превращаясь в пыль и падая на холодную сырую землю. На мгновение Дерек застыл у дерева — он был свободен от пут, но оставался настороженным. Ногицунэ отступил и выжидающе поманил его к себе. — Давай, — спокойно сказал он, — или ты дерешься со мной, или это сделает щенок. — Папа… — Илай не знал, о чем он просил. Что угодно, только не это. Дерек сделал шаг вперед. Ногицунэ улыбнулся, но затем выражение его лица переменилось. Он издал удивленный стон боли и спадает на колени, сворачиваясь в позу эмбриона. Когда он начал говорить, его речь была невнятной и едва разборчивой. — Что ты натворил? На этот раз Илай заметил приближающегося к ним Скотта. Кажется, его кости уже срослись после того, как его сбросили с лестницы. По нему было видно — к драке он готов. — Дядя Скотт, подожди! Дерек подпрыгнул в тот момент, когда Ногицунэ упал на землю. Оборотни сцепились в воздухе, Дерек оттолкнул Скотта в сторону, и тот приземлился у ног Шерифа. Поднявшись, Альфа рычит, а его глаза сверкают красным. Они не замечают ничего вокруг себя, сосредоточившись полностью друг на друге. Деревья, веревки, удерживающие их, ступени — все это вдруг исчезло. Они оказываются сидящими на влажной траве поля для лакросса. Темно. Прожекторы выключены. Единственное, что можно было услышать: кваканье лягушек и отдалённый шум движения машин. — Стайлз! — Позвал шериф, и все тут же обернулись, чтобы увидеть, как молодой человек трясся и судорожно хватался за землю. Шериф Стилински быстро скатал свою форменную куртку и подложил ее под голову сына, а затем останавливает всех поднятой рукой, пока конвульсии сына не прекращаются. Илай не мог прекратить испуганно и судорожно дышать, но рука отца обхватила его за плечи, прежде чем он успел смутиться. Постороннему человеку Дерек показался бы стойким, может быть, немного обеспокоенным. Но его семья могла точно сказать, что он был напуган сильнее, чем когда-либо за долгое время. — Шериф? — Позвал Дерек, его голос немного дрогнул. Все замерли, затаив дыхание. Шериф Стилински прижал свою руку к подбородку Стайлза, адреналин и длительные тренировки помогли ему сдержать лишние сейчас эмоции, он выглядел отстраненным и спокойным, пока проверял дыхание, пульс и зрачки своего сына, стараясь тщательно осмотреть все. — Он дышит. — На секунду вспыхнула облегченная болтовня, но Шериф прервал ее. — Дайте ему немного пространства! Сделайте что-нибудь полезное, и, кто-нибудь, позовите Мелиссу. Илай и Дерек устроились на траве рядом со Стилински, и только тогда Илай заметил разрастающееся темное пятно на нижней части рубашки лежащего без сознания мужчины. — Что это такое? Его ударили ножом? — Похоже на то, — сказал его дедушка, кладя твердую руку поверх раны. — Твоя бабушка сможет помочь лучше, чем кто-либо другой. Ей кто-то звонит? — Его голос звучал хрипло, но в конце срывается на разочарованный крик. — Да, я. Вот она. — Скотт показал на телефон у своего уха, затем взял ситуацию под контроль, и начал раздавать указания своей маме, говоря другим членам стаи подождать ее у входа в школу. — Его не пырнули ножом. — Проговорил Дерек. Он отвел протестующую руку Шерифа в сторону и задрал рубашку Стайлза. Солоноватая, темная жидкость медленно сочилась из раны на его бедре. — Эта тварь, блядь, заклеймила его? Дерек не сводил глаз с лица своего мужа. — Это татуировка. Он сделал ее много лет назад. Они в ошеломлённом молчании наблюдали, как черновато-красная жидкость начала собираться и застывать в небольшую форму. Из спины выросли крылья, и шесть крошечных ножек медленно прокладывали себе путь к существованию. Поверх секретной татуировки кандзи Стайлза сидел слабый, подергивающийся светлячок. Скотт сбросил звонок и позвал Дитона, который появился рядом с ними с узкой стеклянной бутылкой в руке. Ловко, как будто он делал это каждый день, ветеринар схватил светлячка за крылышко и бросил его в колбочку, за ним следуют несколько сухих листьев, которые случайно оказались у него в кармане. Он туго заткнул пробку, а затем кивнул стае. Остальные начали взволнованный разбор полетов небольшими группами. Но семья Стайлза продолжала следить за ним — спокойно лежащим и ни на что не реагирующим. Через несколько мучительных минут его лицо исказилась гримасой, и он резко открыл глаза. Это напомнило Илаю о тех нескольких случаях, когда он будил своего отца от кошмара. Глаза Стайлза бегали от одного лица к другому, невидящие несколько секунд, прежде чем они сфокусировались на отце, а затем на муже — с одинаковыми обеспокоенными и разъяренными хмурыми лицами. —Эй, — говорит он, — что я пропустил? Илай видел своего отца в нескольких стрессовых ситуациях (в основном вызванных его подростковым безрассудством). Он не удивлен, что Дерек ничего не говорит. Позже у них будет жаркий спор, но сейчас Дерек сжал кулаки на фланелевой рубашке Стайлза, усаживая его в сидячее положение и зарываясь лицом в шею мужа. Стайлз обхватил руками торс оборотня и прижался щекой к его волосам. — Прости, Дер. — Прошептал он. Дерек только крепче прижал его к себе. Кира первая заметила их семейный комок. — Ты сказал, что собираешься надеть ожерелье или что-то в этом роде! — Крикнула она. — Ты сказал, что это поможет тебе спать по ночам! — Я имею в виду, это помогло бы мне уснуть, — Ответил Стайлз с усмешкой. — И это сработало, Кира, это, черт возьми, сработало. Оказывается, около десяти лет назад Стайлз встретился с Кирой, чтобы провести дополнительные исследования о Ногицунэ. Он хотел знать, есть ли способ защитить себя и свою семью. Кира помогла ему, в основном, чтобы успокоить его, и они нашли несколько документов, в которых фигурировал кандзи, набитый на бедре младшего Стилински. — Значит, ты сделал татуировку, а затем заставил монстра снова овладеть собой с очень небольшим шансом, что это причинит ему боль или изгонит его? — Шериф задал вопрос, на который в тот момент все хотели знать ответ. — Я имею в виду, я не планировал этого, но — да ладно! — ты должен признать, что это был наш лучший шанс вытащить всех живыми! — Это могло убить тебя, Стайлз! Именно эти слова, сказанные его дедушкой, добивают Илая. Он сидел рядом со своими родителями, потрясенный и испытывающий облегчение, прислонившись к своему дяде Скотту и слушая объяснения каждого. Но он больше не мог сдерживаться. Как только он начал плакать — по-настоящему плакать, рыдая так, как не плакал с детства, — Дерек отвернулся на мгновение от плеча мужа и схватил сына за шиворот. Он потянул Илая вперед, так что тот упал между ними. Он предположил, что его дедушка проследил за тем, чтобы они все трое не упали навзничь на траву, но он не хотел беспокоиться об этом сейчас. Он зарылся лицом в рубашку своего Таты и позволил обнять себя. Его не волновало, что ему уже шестнадцать. — Ты слишком взрослый, чтобы игнорировать последствия самоотверженной игры, Стайлз, — Пожурил его шериф, он серьезно посмотрел на него, но в голосе чувствовалась забота и обеспокоенность. — У тебя есть семья. — Я знаю, — ответил Стайлз. — Мне очень жаль, приятель. Илай простил его, но только потому, что он был так чертовски рад, что тот не умер. Когда Мелисса приходит, она видит своего мужа, своего пасынка, его мужа и своего внука, сбившихся в обнимающуюся кучку посреди поля для лакросса. Она позаботится о них, как и всегда. — Кто-нибудь, пожалуйста, может бросить этого гребаного светлячка в Марианскую впадину? — Крикнул Стайлз Дитону, когда Дерек нёс его к машине Мелиссы. — А не поставить его на чертову подставку для специй? Спасибо.