Спасение

В зале совещаний сейчас творился сплошной хаос и практически беспредел. Во время нападения Девятихвостого Демона Лиса на Коноху было разрушено треть селения, множество шиноби погибло и больница в данный момент времени была переполненна раненными. Ну а самое проблемное и печальное во всём этом то, что также погиб Четвертый Хокаге деревни - Минато Намикадзе, вместе со своей супругой - Кушиной Узумаки. Они погибли, защищая деревню, и оставив после себя только своего новорождённого сына - Наруто, нового джинчурики Кьюби. Малыш унаследовал демона после матери. И вот именно поэтому сейчас в верхушке деревни настоящий переполох. Необходимо срочно решить кто будет следующим главой деревни, как быть со всеми последствиями нападения и что же дальше делать с новым джинчурики. У Сарутоби Хирузена, Третьего Хокаге, уже порядком болела голова от всего этого. Ему надо было быстрее следовать за Минато и Хвостатым, тогда, возможно, тот был бы сейчас жив и голова болела именно у него, а не у этого старика! С последствиями было решено разбираться постепенно. Сначала разберут завалы с помощью генинов и простых деревенских добровольцев. Ранеными займётся госпиталь Конохи, а с самыми необходимыми и не требующими особых навыков действиями также помогут часть добровольцев и генины, которые имеют потенциал в ирьениндзюцу. После постепенно будут отстраивать разрушенное, а охрану деревни усилят. Всех свободных шиноби отправят на задания. Деревне необходимы средства. Дальше был вопрос со следующим Хокаге, который сначала никак не мог решиться из-за вмешательства Данзо, но после, благодаря заговорившему Шикаку Нара, вопрос был также улажен. На пост Хокаге возвращался Хирузен. Так как населению он знаком и обладает всеми необходимыми навыками и опытом, пусть уже и не так молод. И самое проблемное осталось под самый конец... Джинчурики... Данзо хотел забрать мальчика в Корень. Глава Учиха хотел забрать сына Минато под свою защиту, но его осадил Данзо, приведя как аргумент горящий в глазах Демона шаринган. Некоторые другие главы кланов также хотели позаботится о мальчике, так как тот был сыном их друзей, но Данзо со старейшинами также выступали против. "Оружие деревни не должно быть привязано к какому-то одному клану, тем более вы не не связаны с ним кровью!" - говорили они. И уже когда Хирузен хотел использовать последний вариант, чтобы спасти сына Минато из лап Данзо в комнату совещаний заявилась "Она". Маленькая красноволосая девочка с тёмно-синими глазами, на вид лет 8-9, в кимоно с моном Узумаки на спине и твёрдо заявила, что она имеет полное право на опекунство над Наруто! Хирузен удивлённо расширил глаза, в которых читалось нечто похожее на надежду, как и многие другие главы кланов. Только вот в глазах Данзо и старейшин явно читалась ненависть и презрение к появившейся из ниоткуда девочке. - Кто ты вообще такая? - недовольно и раздражённо выдал он. Джинчурики ведь почти оказался в его руках, а тут появилась "эта" и вздумала ему помешать! - Как "кто"? - немного недоумённо спросила девочка - Я - Узумаки. - гордо заявила она, кладя правую руки на грудь - Камила Узумаки. Дочь Минато Намикадзе и Кушины Узумаки. - ошарашила всех красноволосая. "Дочь!?" - проскользнуло в головах у всех присутствующих одновременно. - Бред! У них никогда не было дочери! - чуть ли не прорычал Шимура. Ему тут только родственничков той красноволосой стервы не хватало! - А вот и есть. - повернув голову прямо в сторону Шимуры, твёрдо ответила она - То, что мой То-сан не уведомил вас, Данзо-сама, о данном факте, не делает его "бредом". - Тебе на вид лет 8-9, а Минато и его супруге было только по 24. Хочешь сказать, что тебя они родили в 15-16 лет? - вступила в разговор на этот раз Кохару, одна из старейшин. - Я и не говорила это. - снова смотря прямо в глаза говорившего, стала отвечать она - Узумаки Кушина и Намикадзе Минато удочерили меня примерно год назад, когда они нашли меня и выяснили, что я дочь старшего брата Кушины. В кабинете повисла тишина. Никто и не знал, что Минато с Кушиной смогли отыскать родственников женщины и взять под свою опеку. Никто не знал. - Ты всё равно не имеешь никаких прав на опеку над джинчурики! - продолжал настаивать Данзо - Почему же? - спокойно спросила девочка - Даже если Минато вписал тебя как члена Конохи и/или его с Кушиной семьи, то ты всё равно остаёшься несостоятельным ребёнком. Ребёнком, который не может заботится о другом ребёнке! - Снова вы говорите недостоверные факты из-за нехватка информации, Данзо-сама. - ухмыльнулась на этот раз при ответе девочка, после чего переключила своё внимание на Хирузена - Третий-сама, прошу вас достать и показать всем присутствующим, а в частности Данзо-саме, документы, что хранятся в сейфе Каге. То-сан говорил, что он уже подготовил для меня все бумаги и повязку шиноби деревни. Сарутоби лишь кивнул. Поднялся из-за стола и подошёл к сейфу, начав искать в нём необходимые бумаги и вещи, после чего снова вернулся за стол. - Всё так, как и говорит юная госпожа-Узумаки. - передавая документы сначала Данзо, а после и всем остальным, начал старик - Минато-кун подготовил всю необходимую документацию для Камилы. Она прошла внутренние тесты, необходимые для получения протектора шиноби Конохи около месяца назад. Но, по всей видимости, Минато не успевал с оформлением всех документов сразу и решил вручить повязку дочери на её день рождения. Так? - обратился к девочке Хирузен - Да. То-сан был занят делами на посту Каге, а также приближающимися родами Ка-чан, так что решил совместить вручение повязки с моим днём рождения. 17 ноября. На столь уверенный ответ Хирузен довольно улыбнулся и кивнул, тогда как Данзо со злобой сжал кулаки после просмотра всех документов. "Чёрт! А всё ведь почти удалось!" Казалось ещё чуть-чуть и скрип его зубов услышали бы все и за пределами зала совещаний. - Также в папке с твоими документами был приказ. - снова взял голос Хирузен, разворачивая ко всем листок, тем самым показывая содержимое - В нём говорится, что ты, Узумаки Камила, по достижению 12 лет и получения звания чунина должна вступить в отряд АНБУ, под личное командование Каге Конохи. - Всё так. - не капельки не сомневаясь, подтвердила содержание приказа девочка - Я являюсь членом главной ветви клана Узумаки и То-сан хотел чтобы я была у него на виду, тем более я хотела приносить пользу ему и деревне, а мои способности мне это позволяют. Он только хотел, чтобы я немного повзрослела. - Хорошо. - ещё раз кивнул Сарутоби с довольным блеском в глазах. Минато умело заботился и планировал на благо деревни - Тебе как раз хватит этих трёх лет на заботу о брате. Когда он подрастёт, то проверим твои навыки и ты вступишь в АНБУ. - Хай. - слегка кивнув ответила Камила - Могу я идти к брату? - не переставая смотреть на Сарутоби спросила красноволосая - Да... - хотел было отпустить ребёнка Сарутоби, как его тут же прервал Данзо. - Где ты была во время нападения и почему заявилась только сейчас? Где тебя скрывали всё это время? Действительно, Данзо задал уместный вопрос, но он не был столь неотлагаем, чтобы задавать его прямо тут и сейчас. Хирузен мог и потом, при личной встречи, всё выяснить у девочки. Без дополнительных слушателей. - Во время нападения Кьюби я была в домашнем подвале. Родители закрыли меня там, а из-за установленного барьера я не смогла прийти раньше. Барьер ослаб только после их смерти, а его снятие у меня ещё отняло какое-то время. Когда выбралась на улицу, то увидела повсюду смерти, разрушение и мельтешащих шиноби, тогда то и убедилась в том, что родители умерли. Поняла что Наруто живой из-за его чакры в стороне госпиталя, и из-за этого же поняла, что должна спешить сюда. А не рассказывали обо мне родители из-за меня же. Моих биологических родителей убили на моих глазах работорговцы, а я смогла сбежать и жила после этого какое-то время в лесах. Мне было необходимо время на нормальную адаптацию. Во время рассказа все внимательно смотрели на всё также спокойно стоящую и смотрящую прямо в глаза Данзо девочку. Снова повисла тишина. - Хокаге-сама, я могу идти? - снова перевела свой взгляд на старика Камила. "Спокойный и уверенный взгляд, что отдаёт холодом." Подметил Сарутоби. - Да. Фугаку, - обратился к главе Учиха Хирузен - Проводи девочку до госпиталя. Ты же всё-равно в ту сторону собирался? - Да, Хокаге-сама. - кивая и поднимаясь из-за стола, ответил Учиха, после чего вышел из зала совещаний вслед за маленькой Узумаки. - Хирузен, да как ты!... Только и раздалось уходящим вслед.

***

Выйдя и немного отойдя от резиденции Фугаку решил остановиться и спросить у девочки то, что не давало ему покоя с тех пор как он увидел её лицо. Точнее её взгляд. Правда задать вопрос он так и не смог, поскольку снова столкнулся с детским лицом. Ребёнок, что лишь на несколько лет старше Итачи, медленно шла за ним закусив губу и не говоря ни слова, а её взгляд был направлен к небу. "Сдерживает слёзы." - тут же понял он. Она всё ещё оставалась ребёнком, но ребёнком который должен был выбить себе заботу о своём брате, сразу после смерти родителей. "У неё уже умирали раньше на глазах родители." - сразу вспомнил её мини-рассказ о себе Учиха. Девочка просто заглушила и отодвинула подальше все свои чувства и эмоции, которые могли заставить её проявить хоть каплю какой-либо слабости. "Теперь ей ещё и за брата сражаться надо." - Ты не против того, чтобы я взял тебя на руки? - спросил в итоге он, а на снова спокойно-вопросительный взгляд, с нотками подавляемого горя, пояснил - Шуншином будет гораздо быстрее. Девочка ничего не ответила, лишь отчётливо кивнула головой и протянула свои руки с сторону мужчины. Фугаку аккуратно подхватил малышку на руки и переместился к госпиталю, где объяснил всю ситуацию главному ирьенину и отвёл в отделение для новорожденных. Как только мальчика закончат проверять и оформят все необходимые на него документы, то сестра его сразу же заберёт, а главе полиции предстояло ещё очень много работы, перед которой он должен обязательно поговорить с супругой. "Верно. Микото проверит их завтра... сегодня днём." - исправил он себя тут же в мыслях, отправляясь к ближайшему посту полиции.

***

У кого жизнь шла как, а у Камилы она точно представляла из себя зебру. Притом бесконечную и цикличную. Родилась и росла она в доброй и заботливой семье. У неё был заботливый отец, Узумаки Кеншин, и нежная мать, Узумаки Эйка. Оба родителя очень сильно любили дочь и дарили ей только самое лучшее, но в то же время прививали дочери качества достойного человека. Камила не знала отказа в тех вещах, которые действительно хотела или тогда, когда хотела что-то узнать или изучить, но было одно исключение. Девочка не могла появляться на людях с настоящим цветом своих волос, не могла называть свою фамилию, которую ей по секрету рассказал То-сан, она не могла открыться об этом никому кроме своей семьи. И всё было неплохо до того момента, пока кто-то всё-таки не узнал о настоящем цвете волос членов её семьи. Пришлось спешно бежать и долго прятаться от шиноби. Как после рассказала Эйка, она и Камила были слишком лакомым кусочком для тех, кто хотел заполучить больше сил и тайных знаний её почти что вымершего клана. Это была первая прожитая чёрная полоса. После, осев в совсем другой стране жизнь более-менее наладилась. Камила отметила свой пятый день рождения, но после ей стало не по себе от себя самой. Во сне она видела незнакомых ей людей, которые сражались и умирали. Сражались, получали ранения и умирали. Некоторые выживали, но смерти не прекращались. Однажды, проснувшись посреди ночи после очередного кошмара и находясь в успокаивающих объятиях отца, она плакая стала рассказывать о том, что на этот раз в её сне пострадала такая же красноволосая девушка, как и она с Ка-чан. У этой девушки были длинные алые волосы, как у Ка-чан, только прямые и собранные в высокий хвост, а глаза были больше фиолетовыми, чем синими с оттенком чего-то металлического. Её ранили в бедро и шею, а на выручку к ней пришёл, появился из ниоткуда, жёлтоволосый парень. У каждого на лбу была металлическая пластинка со странным, похожим на лист рисунком. После того её сна То-сан стал уходить на какое-то время, а после одного из таких походов вернулся радостный, как будто был самым счастливым на всём белом свете. Ка-чан потом объяснила, что папа нашёл свою семью, благодаря её снам. Камила тогда решила, что эти ужасные и кровавые сны не столь уж плохи, раз помогли сделать её отца настолько счастливым. Зебра снова приобрела белый цвет, а через какое-то время сны и вовсе отступили. Появлялись совсем редко и не были столь кровавыми. Снова всё пошло не так когда она после очередной прогулки по лесу возвращалась домой через чёрный ход. Она с семьёй почти два года жили в деревне и местные к ним привыкли, так что гулять она могла одна. Но Камила любила проводить дни в лесу, самостоятельно тренируя и отрабатывая те техники и движения, которые ей показывал отец, или просто сидеть дома и рисовать печати под чутким надзором матери. Она - Узумаки, и должна уметь использовать клановые техники! Только вот все её знания оказались бесполезны, когда она подходя к дому услышала необычный шум. Тихо прокралась через заднюю дверь, Камила была тут же схвачена и успокоена матерью, которая сама была в панике. Эйка запечатала что-то в её печать хранения на теле, а саму же девочку спрятала под высокоранговым барьером, что скрыл любые следы её присутствия. А после начался кошмар. Вторгнувшиеся амбалы крушили дом, атаковали её отца и мать, пытали их, а в конце убили. Все те кошмарные сражения, кровь,плоть и предсмертные крики боли, что она слышала только в кошмарах, стали явью. Только теперь на месте неизвестных и незнакомых ей людей оказались её собственные родители. Семья. Ещё не рождённый брат или сестра, о котором сообщила её Ка-чан на днях... Камила ревела, билась о стены барьера, звала, надрывая горло, своих родителей, просила, молила, остановиться убийц. Но всё было бесполезно. Никто не видел и не слышал её, а матушка лишь грустно улыбнулась перед смертью, незаметно для всех кроме неё по буквам прошептав "Л.и.с.т.". В конце девочка сидела и просто смотрела в пустоту. Слёзы не текли, руки были все в синяках и мелких ранах от постоянных ударов, а глаза опухли и не отражали никаких желаний. Изверги ушли, посчитав что та её детская предназначалась и обустраивалась для ещё нерождённого ребёнка, что был в утробе её матери. Её спас ещё не рождённый младшенький! Чёрт! Камила снова ослабшими руками ударила стенку барьера, уже и не надеясь ни на какие подвиги с его стороны, но тот треснул. Просто треснул и исчез. "Как своевременно." - болезненно ухмыльнулась она - "Ну конечно, Ка-чан то мертва." - пришло осознание следом, а девочка в безвучном приступе зашлась истерикой. Ни слёз, ни звука, да даже тел, которые надо оплакивать нет! Забрали! Всё забрали! От родителей в этом доме остались только лужи крови! "Дьявол! Будь они прокляты! Пусть сдохнут в муках, гады! Мрази! Ненавижу!" - теперь её даже поругать никто не может за "столь грубые и грязные для леди слова" - Ха... Ха... - вышло хриплым нечто из горла девочки, когда та на ватных ногах отправилась к своему шкафу, в котором в открытом доступе висели некоторые элементы гардероба. Свитки то они все с собой забрали... - Проклятье... - снова проходя мимо той комнаты, в которой убивали её родителей, прикусила нижнюю губу Камила. Она собрала всю тёплую одежду, что только осталась в доме, и еду, которая могла достаточно долго храниться, перед своим уходом. Красноволосая не могла допустить чтобы то, что сделали её родители превратилось в ничто. "Лист", значит? Тогда она отправится в этот самый "Лист", как и сказала ей мама. Главное избегать всех до того момента. Она запомнит, ни за что не забудет то, что пережила здесь и сейчас. Камила - Узумаки, а как говорил отец: "Узумаки платят той же монетой, умноженной на сто." И она отплатит всем тем, кто посягнулся на её и её семью! - Клянусь именем Шинигами... Я отплачу... - последний раз смотря на загоревшийся алым пламенем дом, прошептала девочка.