Opus onerosus

      На тренировочном поле элидирского капитула ордена Цепи собралось много зрителей. Со скамей, балконов и из окон смотрели сигниферы и рыцари. Оруженосцев выстроили на краю поля по парам. Позже их по одному разводили на разные половины поля.       У загородок, которыми разделили две «арены», были поставлены небольшие жаровни. Возле каждой стоял человек в безликой маске.       Все ждали, пока параликтор произнесет речь и отдаст приказ начать Испытание.       У мараликтора-призывателя Воконери дрожали руки. Чтобы унять их, он схватился за ритуальную чашу. Жаровни еще не зажгли – так пусть думают, что он уже готовится прочесть заклинания.       «В чем дело, Клемент? Не выспался? Или... Неужели ты испугался вызова парочки бородатых дьяволов?» – мысленно обратился сигнифер сам к себе.       Над полем раздавался только торжественный бас параликтора.       Клемент поймал себя на мысли о том, что не боится совершить ошибку сам, – он боялся, что ее совершит его подчиненный. Тот был моложе Клемента почти на десять лет и вызывал дьяволов всего пару раз.       «Если он снова перепутает, в каком порядке надо загибать пальцы, Испытание сорвется».       Надо ли рисковать?       Клемент оглянулся на бледные, красные, покрытые пятнами лица взволнованных оруженосцев. Он сам прекрасно помнил это чувство. Их разбудили каких-то полчаса назад, а теперь всего через несколько минут решится их судьба: кто-то станет рыцарем, кто-то – сигнифером, а кого-то ждет суд Фаразмы.       «Они думают, их жизни зависят только от того, смогут ли они дать отпор».       Теперь Клемент понимал, что исход Испытания зависит от многих факторов.       И он был одним из них.       «Готов к вызову?» – шепнул он, сложив пальцы в волшебный знак.       «Так точно, мараликтор!» – ответил сигнифер. Клемент видел, как он кивнул и выпрямился.       – Мараликтор-призыватель, начинайте испытание! – над полем разнесся приказ. После него воцарилась полная тишина.       Двоих оруженосцев поставили на позиции. Клемент оглядел их, прикоснулся пальцем к шее и магически усиленным голосом произнес:       – Оруженосцы, подтвердите свою готовность к Испытанию.       Одна фигура в черном выхватила клинки из ножен, вторая – опустила забрало и проверила крепления щита.       – Готова, мараликтор!       – Готов, мараликтор!       Клемент не спеша поднял руки, легким жестом разжег в чаше алое пламя. Набрал в грудь воздух и начал читать заклинание. За последний десяток лет оно не просто запомнилось. Оно будто вошло в плоть и кровь, и Клемент по собственному опыту знал, что если его среди ночи разбудят и прикажут вызвать дьявола, он легко это сделает.       Поэтому сейчас мараликтор-призыватель автоматически выполнял жесты и произносил инфернальные слова, а сам пристально наблюдал за помощником. Только бы сделал все в правильной последовательности!       Пламя в жаровне танцевало, повинуясь чарам призывателя. Ученики часто говорили, что видят в огненных языках Ад.       Клемент знал: так оно и было. И каждый раз при взгляде на жаровню ощущал, как что-то в его душе резонирует с инфернальным планом. Это помогало установить контакт с дьяволом, укрепить связь с призванным исчадием – и Клемент не чурался этого. В конце концов, должна же быть выгода от дьявольской сделки!       Два барбазу появились на поле почти одновременно. Здоровые красные дьяволы с бородами были закованы в черные доспехи и вооружены огромными глефами.       Призванный оглянулся на Клемента, и тот жестом приказал смотреть на оруженосца. Барбазу повернул голову...       И Клемент оборвал связь.       Устав гласил, что на Испытании дьявол должен сражаться в полную силу, и чтобы обеспечить это, сигниферы срывали поводок с исчадий. Клемент долго вбивал это в головы своих подчиненных. Теперь он обратил внимание на другую половину поля.       Барбазу медлил.       «Что ты творишь?! Отпусти дьявола немедленно!» – он снова послал сигниферу магическое сообщение.       «Как?» – ответил нервный голос.       Связанный заклинанием барбазу все еще стоял на месте. Лицо сигнифера закрывала маска – но Клемент знал, что за ней лихорадочно бегают глаза напуганного мальчишки.       «Дыши: вдох. Выдох. Успокойся. И отпусти заклинание». – переданный магией голос мараликтора-призывателя медленно и четко произносил слова.       «Так точно...»       «Дыши!»       Плечи сигнифера заходили вместе с грудью.       «Так. А теперь – отпускай».       Клемент видел, как он разжал руки – и в то же мгновение барбазу сорвался с цепи. Ринулся на оруженосца.       Совсем рядом с Клементом пролетело отрезанное щупальце из бороды, заставляя вернуться к наблюдению за поединком. Ловкая черная фигурка с двумя короткими мечами обошла дьявола сзади и попыталась запрыгнуть на него. Не рассчитала: клинок воткнулся между чешуйками адского доспеха и застрял. Барбазу дернулся – и девушка повисла на нем. Она явно не желала расстаться со своим оружием.       Но быстро нашлась: сумела помочь себе вторым мечом и опереться ногами о неровности брони. Оттолкнулась – и прыгнула. В полете она рискованным движением воткнула оба оружия в голову дьявола и приземлилась уже вместе с ней.       «Изящно» – отметил про себя Клемент.       У второго оруженосца дела тоже шли неплохо: он вооружился цепом и щитом. Больше полагался не на быстроту, а на силу и стойкость. Под щитом он сократил дистанцию, а потом стал искать возможности ударить. Несколько раз цеп ударился о доспехи дьявола.       «Если он позволит дьяволу перехватить инициативу, то уже не выстоит».       Похоже, оруженосец и сам это понимал, поэтому заблокировал удар глефы и замахнулся сам. Цеп ударился о рогатую голову. Шипы проехались по лицу дьявола – тот низко зарычал.       Среди рычания Клемент разобрал несколько слов, в том числе и о призывателе. С частью из них он даже был согласен.       «Назначу Лестрину наказание. И мне тоже следует... Зря я внял доводам мараликтора». – думал Клемент, быстро проходя вдоль загородок к своему помощнику. Поединок с барбазу уже заканчивался: будущий рыцарь старательно пробивал в черепе сопротивляющегося дьявола дыру.       Лестрин, все еще не пришедший в себя после вызова исчадия, стоял на месте и старался держать себя в руках – судя по тому, как он сжимал кулаки в перчатках, Клемент мог сказать, что тот не просто перенервничал, а позволил эмоциям взять верх над собой.       – Рядовой Лестрин. – окликнул его Клемент.       – Так точно, мараликтор... – голова в безликой маске повернулась.       – Ты трясешься как осиновый лист. Это никуда не годится.       Сигнифер опустил голову.       – Позови Квиету. Она заступит на твое место. Ты встанешь рядом со мной и будешь внимательно наблюдать. План действий ясен?       – Так точно, мараликтор.       – Выполнять. Быстро!       Лестрин отсалютовал подрагивающей рукой и побежал разыскивать свою сестру по ордену. Клемент подошел к жаровне.       Тем временем первая пара оруженосцев покинула ристалище. Их место заняли другие.       «Будущие сигниферы? Что ж, посмотрим...» – Клемент задумчиво оглядел обоих. Один – волшебник с книгой заклинаний, второй – посвященный Асмодея.       Он снова поднял руки и прочел заклинание. В этот раз сил ушло больше, чем в прошлый: призыв двух бабау подряд оказался делом трудоемким. В воздухе запахло серой и дымом. Руки нагрелись и чуть не перестали слушаться – их как будто опустили в чан с кипятком.       Но мараликтор-призыватель не бросил чары на полпути, и спустя несколько секунд на двух вычерченных кругах один за другим появились два дьявола. Клемент держал кулаки сжатыми.       И резко отпустил оба, как будто сам вырвался из цепей.       На его собственных доспехах звякнули цепочки, когда он качнулся на месте. Бой начался, а Клемент выдохнул. Он почувствовал, как на лбу выступил пот – но вытереть его пока не представлялось возможным.       С минуту призыватель переводил дух, а после к нему вернулись сигниферы. Он раздал указания Квиете и вернулся к своей жаровне вместе с Лестрином.       Маска скрывала лицо и взгляд, но голова молодого человека была опущена.       «Не оправдал ожиданий и теперь винит себя».       Клемент хорошо понимал его – в конце концов, он сам был таким. Любую ошибку и любое поражение он рассматривал как проступок, самое настоящее преступление. Грыз себя изнутри и порой даже радовался наказанию.       – Рядовой Лестрин, сегодня ты больше не участвуешь в вызове. Но это вовсе не значит, что ты будешь стоять бесполезной статуей. – Клемент старался говорить спокойно, хотя маленький чертенок внутри требовал как-нибудь съязвить.       – Каковы будут приказы, мараликтор?       – Наблюдай за моими действиями. Если сможешь – записывай. После испытания предоставишь подробный анализ.       «И от него будет зависеть, расплатишься ты за свою ошибку руками или ногами».       Следующие поединки прошли без происшествий – Квиета специализировалась на вызове дьяволов, Клемент лично обучал ее после посвящения. Смерть некоторых оруженосцев, разумеется, происшествием не считалась.       И все же, изгоняя дьявола обратно в Преисподнюю и глядя на то, как уносят тело очередного кандидата, Клемент думал, как должны воспринимать такую новость члены семьи покойного...       Неожиданно мысли перешли к его собственной семье: родителям, беременной жене и сыну. Мараликтор-призыватель мысленно напомнил себе: «Все, что я делаю, я делаю ради них».       Но на поле вышли еще двое оруженосцев. Испытание продолжалось.       Цепочки на доспехе слегка покачивались и звенели, когда он читал очередное заклинание. Силы иссякали, несмотря на длительную подготовку: он потратил последние две недели, совершенствуя ритуал призыва и тренируя сигниферов-призывателей.       Эта пара была последней, но выжил только один из оруженосцев – он в последний момент метнул в дьявола волшебную стрелу. Сигниферы сняли маски и вытерли лбы, когда поле боя опустело. Клемент взглянул на Лестрина, все еще записывавшего что-то угольным карандашом в тетради.       Мараликтор-призыватель знал, что по заветам Цепи не проявит к нему ни жестокости, ни милосердия.       «Мои люди и мои пленники – моя ответственность. Я отвечаю за их деяния...»