прогнивший ноябрь, обезнадёживающий декабрь и смертоносный январь

потёмки запах сырости и блевоты

"как ты себя чувствуешь, окунувшись в пучину безумия, закрыв дверь на сотни замков, мечтая лишь о забвении? как ты себя чувствуешь, закрутившись в событиях будних, позабыв о парах сопутствующих, безжалостных похитителях, укравших луч?" (с) умерщвленный жилец

строки одна за другой прокручиваются в голове, стоит оказаться в очередном полуразвалившемся здании, именуемым вчерашним рандомным торчком «элитарнейшей заброшкой». и отчего же она выглядит так до боли знакомо, если не сказать "по-родному"? поразительно как вдали стоящий силуэт напоминает кого-то до жути родного и близкого. смутно знакомая неровная осанка, худощавое телосложение, объемные ляжки и, как на зло, звонкий заливистый смех. в голове снова вспыхивают эпизоды... вот она, вся такая красивая и изъебистая до беспредела сидит сверху, периодически используя свои подстриженные ноготки как орудие пыток то и дело щекоча бока; вот она, пытающаяся перетянуть моё внимание с телефона на себя и свои губы, непреднамеренно заёбывая этим нестабильного уебка-меня; вот она, тихо постанывающая и изворачивющаяся подо мной, пока я шепчу ей о том, что люблю её… вспомнить бы хоть очертания её лица. тогдашние будни абсолютно ничего по себе оставили. сплошная заёбчивая депрессивная фаза совмещенная с невыносимой паничкой, замещающаяся лишь изредка периодами безразличия с легкими, почти неуловимыми теперь нотками сентиментальности и въебывающей обозленности, длится уже четвертый месяц подряд. без каких-либо изменений или намёков на улучшение: всё стабильно хуевее хуевого. только вот едва ли такая стабильность может быть залогом успеха, если речь не об успешном совершении самоубийства, конечно. электрогитара давно припала пылью. те самые неуклюже граффитированные стены снова всплывают в неотчётливых эпизодических воспоминаниях, как только взор проносится вокруг. стоило бы предположить, что они как-то связаны с тем, что было несколько лет тому назад, что они связаны с ней, но чем дальше - тем больше кажется, что они совершенно не о том. ощущение, что всё это скорее как-то касается фрагментарно существующего в памяти детства, или же напрочь позабытого юношества, однако… догадки эти излишне сомнительны, да и никому уже не интересны. кому вообще сдалось разбираться с этим мимолетным дерьмом, когда в голове, помимо него, существует миллиард одна мысль подталкивающая к… далеко не самым лучшим навязчивым желаниям. интересно: хотелось ли бы всё ещё верить в то, что однажды жажда застрелиться абы не чувствовать всю эту поебень сумеет смениться накаляющимся побуждением разузнать что да как было, и что из этого может получится? скорее всего, это давным-давно в прошлом. эпизоды… и сколько сотен их ещё будет? когда ждать следующего? и когда же вновь их накопиться достаточное количество, чтобы спровоцировать начало дичайшей, почти демонической, и тотчас такой вожделенной игры на выживание? как же, блять, в глубине смолёной души хочется вновь ввязаться в это клишированное игрище с чужими чувствами, планами и блядскими, разорванными на потроха грёзами. хочется, но совсем не можется, так что похуй. пока что похуй. ах да, о том, на что давно похуй… надо бы позвонить сестрёнке. лишь бы она вновь не начала пиздеть о чём не просят, провоцируя внеочередную волну крышесной агрессии. думаю, я уже никогда не смогу перестать быть этой ебучей мертвячиной, живущей от фазы до фазы, от эпизода до эпизода; с каждым разом всё сильнее слетая с катушек. ну и пусть. сожаления навечно запечатаны в той ебучей ноябрьской хрущёвке. сейчас же главное - выжить.