Влюблён по собственному желанию

Юнги просыпается от чётко прилетевшего в нос удара пяткой. Альфа дёргается, а потом со стоном поднимается с постели и осматривается. На второй половине, прижавшись к самому краю, спит Тэхён. А в центре, раскинувшись звёздочками, спят Сэхун и Минхёк. Младший сын, пятка которого как раз и прилетела в лицо отца, лежит ближе к Агусту, закинув на брата при этом руку. Сэхун жмётся ближе к Тэхёну, обнимая его руку обеими своими. Мин вздыхает, с улыбкой глядя на своё семейство. Поднявшись с кровати, он кладёт на место, где спал, подушку, чтоб неугомонный омежка Минхёк не свалился с постели, а потом идёт на кухню. Ложиться спать уже бессмысленно - на часах начало девятого. Выйдя на кухню, Юнги застаёт там Сону. Домработник кланяется, интересуясь, есть ли пожелания касательно завтрака. Обычно Сону готовит кашу для детей, яйца и бекон для альфы и Тэхёна. Но сегодня Юн говорит, что они тоже поедят кашу, а пока делает себе кофе. Через какое-то время на кухню выползает Сэхун. Маленькому альфе сейчас всего шесть, но он уже начинает постепенно перенимать привычки своего отца. Юн, увидев сына, сразу подхватывает его на руки и звучно целует в щёку. - Отец, братик снова толкается и дерётся. Мин тихо смеётся, ещё раз целуя ребёнка в щёчку, а потом идёт вместе с ним в спальню. - Подъём, семейство! Хватит спать. Каша уже готова. Альфа обходит кровать и присаживается на край постели со стороны своего мужа. - Просыпайся, медвежонок, - Мин наклоняется, мягко целуя Тэхёна в губы. Папа семейства спит почти беспробудным сном. За шесть лет он уже привык спать в самой неудобной позе и чуть ли не падать с кровати, потому что дети такие дети... Особенно когда ты ложишься спать, а они подползают и начинают канючить, чтобы ты забрал их к себе на кроватку. Конечно, больше времени с малышами проводил Тэхён, но и Юнги уделял очень много времени воспитанию, тем более, что Сэхун действительно рос его точной копией. Такой же, уже серьёзный мужчина в свои шесть. Если раньше у омеги был очень чувствительный сон, то теперь он мог вырубиться почти в любом месте и положении. Нередко засыпал на коленях у Юнги, а порой и просто свернувшись калачиком в кресле. И дай Бог его разбудить с клаксоном. Очередная ночь заканчивается и начинаются трудовые будни главной омеги семьи. Работа Кима заключалась не только в воспитании детей, но и в своей привычной профессии врача. Да, он всё ещё был той самой надеждой клана - главврачом, хоть и в декрете уже дважды, но на деле от декрета было одно название. Когда помощник Винсента не справлялся с работой или раненых было слишком много, мужчина вынужден был уезжать в особняк и оставлять детей с дядей Сону. Двое детей - это вам не шутки. Сейчас омега просыпался от ласкового прикосновения губ и едва слышного на грани пробуждения прозвища. Поначалу он что-то невнятно промычал, потом немного повернулся и вытянулся на постели. Юнги вырвал его из такого чудесного сна. - Что, уже вставать? - бурчит и лениво садится на кровати, уткнувшись в щёку старшего. Пахнет такой привычной, но ни капли не приевшейся за столько лет свежестью и младший вдыхает её жадно, чтобы проснуться окончательно. Только это помогает. Отпустив сына, Юн на секунду крепко прижимает к себе супруга. Казалось бы, с момента, как они поженились, прошло уже больше шести лет, а у альфы всё равно каждый раз сердце нежностью затапливает, когда он смотрит на своего мужа. Юн ласково трётся носом о шейку, мягко целуя в неё. Наблюдавший за этим со стороны Сэхун отводит смущённый взгляд. Как только у Тэ получается, он уже сам целует альфу кратко и, потрепав по голове четырёхлетнего Минхёка, что распластался на кровати с довольной мордашкой, уходит в ванную, чтобы быстро принять душ. Ему действительно приснился такой интересный и чудесный сон о том, что они сделали татуировки в виде обручальных колец... Может, стоит воплотить этот сон в жизнь? Только Тэхён изменил бы задумку самой тату. Кольца у них итак есть на безымянных пальцах - обручальные, которые без видимых причин они не снимают. Хотелось бы чего-то ещё. Проводив Тэ взглядом до ванной комнаты, Юн переключает всё своё внимание на младшего сына. Минхёк ещё старается уцепить последние крупицы сна. В этом они с Сэхуном совершенно разные. Сэхун пошёл в раннего Тэхёна - всегда поднимается сразу и довольно легко. А вот Минхёк, как и отец, любит подольше поспать и делает это в любом виде и при любой возможности. Правда сейчас, после двух родов и возни с детьми Тэ стал таким же - любителем сна. Но у него есть оправдание - уж очень много энергии уходит на неугомонных созданий. Разбудив до конца младшего сына, Юнги уводит обоих в ванную в детской (некогда гостевой) спальне и помогает умыться. Выходя из своей ванной, Тэ сразу направляется на кухню. Все уже проснулись, да и завтрак готов. Юн ждёт, пока Тэхён усадит Минхёка на стульчик, играючи, конечно, иначе ему не нравится. Он более капризный, чем Сэ. Ну, оно и не мудрено. Омега всё-таки. После Винс садится сам, и только после этого Юн помогает сесть Сэхуну. Сам альфа садится в последнюю очередь. Он всегда объяснял это правило старшему сыну: - Сэхун, ты, как альфа, в будущем будешь нести ответственность за омег своей семьи. Поэтому сперва ты должен обеспечить их уют и комфорт. Потому что для альфы самое большое счастье - это счастье его омеги. Только после этого ты можешь расслабиться и сделать всё для себя. Сын всегда кивал, глядя на отца, и следовал примеру. Тэхён, что не раз становился свидетелем таких разговоров, улыбался только, понимая, что определённо не ошибся с выбором отца своих детей. Хотя порой просил Юнги не так сильно напирать на сына. Пусть хоть немного сейчас побудет свободным, ему итак в течение жизни придётся обо всех заботиться. Поэтому Тэ после таких наказов всегда чмокал Сэхуна в макушку и приобнимал его. К завтраку семья приступает под тихие переговоры старших. - Босс пока не звонил, значит у тебя выходной? - мужчина отправляет в рот ложку каши. - Будем надеяться, что выходной. Последние несколько дней для меня совсем нет работы, - тихо, с долькой облегчения выдыхает Ким. - Я хотел съездить на полигон. Босс сказал о том, что в ближайшее время для меня как раз работа появится. Побудешь с детьми? Мин мягко накрывает руку супруга своей, поглаживая её, проходясь по кольцу, что красуется на пальчике Тэхёна. Омега немного взгрустнул даже. Он так и не научился отпускать, не скрипя сердцем, на задание, даже, по словам Юнги, на самое безопасное. Периодически перед глазами стояла картина того, как Намджун говорит ему "он не вернётся". И как бы младший ни гнал эти мысли от себя, получалось не всегда. - Ох... Хорошо, я посижу, Юнги-я. Только прошу, будь осторожен, - уже тише добавляет Тэ. - Па-а-ап, а куда отец едет? - вдруг спрашивает Сэхун с набитым ртом, и старший омега мотает головой, посмеиваясь, после чего быстро утирает кашу с уголков губ сына. - Малыш, не разговаривай с набитым ртом. Отцу нужно на работу, поэтому сегодня мы пойдем гулять в парк. Хотите прогуляться? - как только прозвучало такое предложение, дети сразу завизжали в два голоса. - Ну вот, кажется, мы и решили чем сегодня займёмся, - омега натянул улыбку на губы снова. - Я буду очень скучать, Юнги-я. - Прогулка? И опять без меня? - альфа лишь фыркает наигранно, а потом расплывается улыбкой, поднося к губам руку мужа и оставляя на ней лёгкий поцелуй. - Ну, папочка, вообще-то, сам виноват, что совсем не ходит с нами гулять, - точно так же игриво возмущаясь, Тэ только улыбается. У них часто бывали такие шутливые сценки "ссор". Он ведь знает, что всё зависит не от Юна, знает, что работа требует слишком много сил и навыков, иначе больше вероятность проебаться в деле. - Может Джина с Ёнхи в гости позовёшь? - Юн многозначительно дёргает бровями. - Ёнхи придёт? - Сэхун, услышав имя девочки, сразу засветился весь. С малышкой-омегой маленький Сэхун, которому на тот момент было всего четыре годика, познакомился почти сразу после её рождения. Сэ так внимательно рассматривал девочку, принюхиваясь, что стоящие рядом Юнги и Намджун сразу напряглись. - Юнги, - Джун убирает руки в карманы брюк, - если твой сын тронет мою дочь раньше времени, я тебе голову откручу. - Считаешь, что я не смогу воспитать его достойным альфой? - фыркнул тогда Мин. Услышав реакцию сына на имя Ёнхи, Тэхён засмеялся. - Ну, если Ёнхи и её папа не заняты, то обязательно, - он гладит сына по затылку. - Не верится, неужели они могут быть предназначены друг другу... - уже чуть тише озвучивает свои мысли Тэ. И, конечно, им повезло, Джин точно так же оказался свободен, поскольку сейчас заказы по дизайну были довольно редкими, да и Намджун запрещал брать много работы. Порой их семья спорила даже из-за этого, однако Намджуна редко удаётся переспорить. Да, сейчас Сокджин знает о том, что его мужчина мафиозный босс и, чёрт, через кучу проблем и эмоциональных потрясений пришлось пройти обоим в принятии друг друга. Возможно, даже больше, чем проходили Юнги с Тэ. Да и не знай Джин правды, никогда бы не позволил себя обрюхатить. Конечно, он потом потребовал чистосердечного признания обо всём происходящем от Намджуна. Они даже целый месяц не разговаривали после этого всего. Тэхён как сейчас помнит момент, как пришёл к Сокджину домой, а тот наотрез отказывался открывать, считая лучшего друга предателем, который скрывал от него такие важные вещи. - Джин, открой, пожалуйста... Нам нужно очень серьёзно поговорить. Получилось попытки с пятидесятой, и то только тогда, когда омега упомянул козырь. Дядю Сокджна - Гоныля. Ким-старший открыл дверь сразу. Молча. Они долго сидели на разных концах дивана в комнате парня, пока Тэ не решился, наконец, озвучить всё произошедшее. О том, что именно Юнги убил Гоныля, о том, что Намджун рассказал, как неродной дядя Джина насиловал маленьких детей. Что не только Джину досталось в детстве. В тот вечер оба проплакали чуть ли не до утра, а потом уснули, проснувшись с опухшими глазами около трёх часов следующего дня. На тот момент Юнги с Намджуном, как оказалось, в панике рыскали всюду в поисках омег, звонили на их мобильные, которые как назло оба были недоступны - Сокджин отключил свой, а Винсента - разрядился. Альфы разбудили их непрекращающейся трелью дверного звонка. В итоге всё закончилось хорошо. Даже ребёнка вон заделали, хотя и многим позже, чем родились двое малышей у Минов. Сокджину нужно было больше времени на адаптацию в новом для себя мире. Сейчас малышке Ёнхи было почти два годика, и она очень тянулась к Сэхуну, как и маленький альфа семьи Мин тянулся к ней. Омег это не напрягало, даже радовало сильно, они даже мечтали вместе во время прогулок, где устроят свадьбу своим детям. - Было бы так офигенно ещё и породниться, - смеялся Ким-старший. Прогулка прошла замечательно, омеги двух семейств, наверное, даже слишком привыкли проводить время без своих мужчин. Боялись потерять их, но старались лишний раз ни о чём плохом не думать. В публичных местах они никогда не обсуждали работу своих мужей, да и при детях тоже. Только когда те играли где-то неподалеку на площадке, резвясь, они могли поделиться друг с другом своими переживаниями. После завтрака альфа всё же уезжает в особняк и проводит на полигоне почти весь день, возвращаясь только ближе к вечеру. Сону уже успел уйти, его смена закончилась. Мужа Юн находит в гостиной. Тот вместе с детьми сейчас играл в мягкие игрушки. Подойдя к нему, альфа сразу же обвивает чужую талию руками, нежно и сладко целуя. - Я вернулся домой, медвежонок. - Папа! - звонкий голос Минхёка заполняет комнату за секунду до того, как маленький омега вцепляется крепкой хваткой в отцовскую ногу. Юн сразу подхватывает сына на руки, звонко целуя в щёку. А через пару секунд рядом оказывается и Сэхун, который тоже сразу получает свой поцелуй. Тэ, наблюдая за этой милой картиной, умиляется. - Ну, рассказывайте, как прошёл ваш день? - Пап, я виделся с Ёнхи! - счастливый Сэхун довольно улыбался, а Минхёк прижимался к папиной щеке своей. - О, неужели? Малышка Ёнхи всё-таки приходила? - Мин переводит вопросительный взгляд на мужа, тут же получая подтверждение. - А я покусял! И есё Сэхун любит свою Ёнхи больсе, чем меня. Он со мной так не иглает, как с ней, - надувается маленький ревнивый омежка. На жалобы младшего сына альфа лишь смеётся, крепче прижимая к себе ребёнка, и целует его в щёчку. - Не взрослейте так быстро, дайте мне ещё немного времени побыть в беззаботном счастье, - Мин нежно щёлкает сыновей по носикам-пуговкам. Тэхён только посмеивается с этих слов отца семейства. Ну не будут же дети спрашивать, когда им взрослеть. К сожалению, этот процесс неостановим и необратим, но даже омега немного грустит порой, чувствуя, как быстро растут их малыши. Казалось, только недавно они возились в кроватке и даже выползти за пределы манежа не могли, ходить не умели и только смеялись заразительно… А уже совсем скоро старшенький пойдёт в школу. - Кто-то у нас ревнует братика. А так всё хорошо, - тихонько выдыхает Винс, подытоживая. - А ты как? Расскажешь, как у тебя дела? Юнги лишь вздыхает, тепло ему улыбаясь. - Уже больше семи лет прошло. А ты всё ещё задаёшь мне вопросы, на которые я не могу дать ответ. Но я в порядке, медвежонок. Мин опускает детей на пол, почти сразу оказываясь вплотную к Тэхёну, которого бережно обнимает и целует в губы. - Папочка соскучился ужасно. Как на счёт того, чтоб попытаться уговорить детей спать у себя, а самим закрыться в комнате? - альфа нарочно говорит тихо, чтоб слышал его только Тэ. Юнги, действительно, до звона бубенчиков соскучился по своему омеге. Увы, но с рождением детей их сексуальная жизнь стала куда как скромнее. И порой мужчине не хватает тех безумных дней, когда они могли наслаждаться и насыщаться друг другом без препятствий. А сейчас, даже закрывшись в комнате, они не могут позволить себе быть слишком громкими, потому что тогда дети проснутся. Юнги уже всерьёз задумывается сделать звукоизоляцию в квартире. А ещё лучше купить новую. Поближе к особняку. Всё же семья выросла. Скоро каждому из детей понадобится своя комната. А эта квартира уже становится маловата. И, кто знает, может быть однажды Юнги уговорит Тэхёна на третьего ребенка... Конечно, предложение Юна не остаётся без внимания и омега улыбается, нагло прошептав ему на ухо. - Тогда укладываешь их спать ты, - он наспех чмокает альфу в щёку и идёт в душ, чтобы подготовиться. Действительно, секс в их семье стал почти непозволительной роскошью с появлением детей. Они просто не успевали: то работа внезапно подвернётся, то дети капризничают, то Минхёк заболеет, то Сэхун... Плюс омега уже не чувствовал себя столь соблазнительным как раньше. После двух родов его формы не были такими идеальными, и он не горел желанием лишний раз светить недостатками перед Юнги. Да, во время беременности первым ребёнком он позволял альфе драть себя до беспамятства вплоть до поздних сроков, но уже потом, когда был беременным вторым малышом, а в соседней комнате спал маленький Сэ, им приходилось быть максимально тихими. Хотя пару раз Винс таки будил сына своими стонами, из-за чего после оргазмов приходилось бежать и успокаивать ребёнка. Сейчас стало ещё сложнее. Малыши, что слишком привязаны к родителям, зачастую спали только с ними и наотрез отказывались идти в свою комнату. Юнги провожает мужа хищным взглядом. Он быстро ужинает и укладывает детей спать в свои кроватки, прося Сэхуна последить за тем, чтоб его братик оставался в комнатке. И самого просит не выходить. Дверь в родительскую спальню, конечно, приходится закрыть на защёлку, так, от греха подальше. Омега соврёт, если скажет, что не соскучился по любимому мужу. Он действительно хотел бы как раньше, во всех местах и во всех позах, поэтому порой проскальзывали мысли предложить Юнги выбраться куда-нибудь и насладиться друг другом. Но сейчас у них была только спальня, и приходилось быть потише. Однако это не помешало им обоим наполниться эмоциями от жаркого секса. Уже после занятия любовью, лёжа с любимым омегой, которого он бережно к себе прижимает, Юн позволяет себе тихо рокотать, выводя пальцами узоры на спинке мужа, пока пальчики того невесомо поглаживают змею на руке самого альфы. Ту самую, что когда-то выбрал для него Тэхён. Мин часто смотрит на узор на руке. И в груди цветы распускаются от этого. - Медвежонок, я тут подумал… Я хочу ещё одно тату. Что-то, что выберешь для меня ты. Слова старшего заставляют Тэхёна встрепенуться. - Снова? - он прикусывает нижнюю губу, шумно сглотнув. На самом деле, он уже довольно давно вынашивал идею, но всё как-то не было возможности её предложить. А теперь, кажется, самое время. - У меня есть одна мысль... Получше, - он хитро улыбается. - Что скажешь насчёт парных татуировок? Юн даже воспрянул, удивлённо таращась на омегу. - Ты серьёзно?! Тэхён-и! - на лице старшего сразу улыбка расползается. Мин резко продаётся вперёд, накрывая губы младшего горячим поцелуем. А потом зацеловывает личико супруга, тихо, без остановки шепча: "Мой хороший". Омега даже не ожидал такой резкой реакции. Честное слово, ну прям будто бы третий ребёнок. Такой непосредственный, эмоциональный... Тэ смеётся только, пока альфа зацеловывает его, потому что даже дышать выходит с трудом, настолько крепко его в объятиях мужчина сжимает. А что омега? Он совсем не против. Скорее даже безумно рад, что его идею оценили. Конечно, врач несколько боится иголок (как иронично, не правда ли?), но это ведь будет новый опыт. Да, он видел воочию, как делают тату его альфе, и тот стоически держался, терпя огроменного змея на полруки. Чем Тэхён хуже? Агуст крепко прижимает к себе мужа, трётся носом о шейку и ласково целует метку на шее любимого. - Это был бы самый лучший подарок для меня. Засыпает Юнги в тот вечер, крепко прижав к себе возлюбленного. А утром просыпается от того, что кто-то скребётся в дверь, пытаясь её открыть. Альфа с трудом поднимается с кровати и, открыв дверь, едва не падает от налетевшего на него младшего сына, который уже хнычет из-за того, что не смог попасть утром в родительскую спальню. Подняв сына на руки, Юн уходит с ним в детскую, проверить Сэхуна, который обнаруживается на своей постели крепко спящим. Вот только Минхёк, похоже, решил, что его хотят снова уложить спать, поэтому начинает громко плакать. Благо хоть альфа успевает закрыть дверь в детскую, что не разбудить Сэхуна. - Хэй, хэй, малыш, не надо, ну... Утро выдаётся немного сумбурным. Не до конца выспавшийся Тэ отказывается вставать вообще, только елозя на кровати из одной позы в другую, из-за чего не замечает сразу, что Юнги вообще-то уже нет в спальне. Только это и заставляет проснуться окончательно. А ещё звук плача, доносящийся откуда-то из гостиной, кажется. Инстинкты не дремлют, и страх берёт верх, поэтому он подрывается с места и бежит на голос. Юнги даже в панику впадает, пытаясь успокоить сына, но это выходит из рук вон плохо. И спасает только зашедший в зал, где на диване как раз и расположились Юнги и Минхёк, Тэхён. Мужчина облегчённо выдыхает, завидев мужа. - Медвежонок, спасай... Картина, которую видит омега, вызывает умиление. Юнги порой с таким лицом на него смотрит, столь беспомощно, что Тэ и его затискать хочет параллельно с сыновьями. - Хэй, а кто это тут с утра пораньше слёзы начинает лить? Это что такое, Минхёк? - подходит к дивану младший. Передав сына в руки супруга, альфа уходит на кухню готовить кофе. Омега же в свою очередь выслушивает жалобы капризули, о том, что "папы заклылись на ключ и не пускали к себе". Губы маленького манипулятора вытянулись в обиде, и Тэхён поцеловал его в чуть солёную щёку. - А чего сейчас плачем? Папы тут ведь. Зачем лишний раз устраивать тут море? Ты ведь ещё не умеешь плавать, Минхёк. А, кстати, хочешь научиться? - Винс мастерски переводит тему в другое русло, отчего маленький омежка тут же заинтересованно хлопает глазами. - Хотю, - слетает с губ мальчика. - Тогда пока отец занимается своими делами, мы пойдём в ванную и там будем плавать. С мыльной пенкой. - И утятами? - И утятами, - смеётся Тэ, подхватывая сына на руки. Этот малыш уже совсем не малыш. Довольно тяжёлый. Но его ещё можно таскать на руках, а вот Сэхун-и уже так не поднять. Иногда Тэхён от этого грустит, ведь он только-только привык к их тисканью и смешным агуканьям... Омега подмигивает мужу и уходит в ванную, тут же опуская младшенького на стул, пока включает тёплую воду, наполняя ей ванну, и наливает пены побольше. Конечно, у них был целый арсенал для купания: резиновые утята разных цветов, плавательные круги и даже... машинки. Да, Сэхун очень любил топить машины в воде, изображая сцены из каких-то боевиков и имитируя звуки взрывов. Кажется, это у него от отца. Едва плач сына смолкает, Юнги сразу же облегчённо выдыхает. Он всегда поражался способности Тэхёна за секунды успокоить детей. Поражался и восхищался. Он вот так не мог. Стоило Сэхуну (когда тот был меньше) или Минхёку (особенно! Минхёку) начать плакать, альфу сразу паника накрывала. Поэтому Мин с нескрываемым восхищением во взгляде провожает мужа до ванной комнаты, пока сам заканчивает приготовление кофе. Приготовивший завтрак Сону уже расставляет тарелки. Через пару минут на кухню выходит, потирая глаза, Сэхун. - Доброе утро, Хун-и, - Юн тепло улыбается, сразу отставляя свой кофе в сторону. - Умываться пойдём? Маленький альфа кивает и почти сразу идёт в ванную. Когда всё было готово и ванная походила больше на снежный горный массив, омега снял с сына одежду и аккуратно опустил его в ванну. Тот сразу довольно захохотал и заплескался, после чего Тэ надел на него надувной круг, чтобы тот мог поплавать и стал показывать ему, как нужно двигать руками, чтобы плыть. Да, сам он не умел этого, но учить детей вполне себе мог, хотя бы потому, что по его наставлениям у мальчика очень даже хорошо получалось. Минут через десять сын устаёт плавать и просто плещется с уточками. Часть воды омега прежде спустил, и налил ещё побольше тёплой, чтобы Минхёк не замёрз, вода-то остывает постепенно. Пока сын отвлечён своими играми, Тэ выходит из ванной и натыкается на домработника. - Ох, Сону. Пожалуйста, последи за малышом немного, чтобы он себе ничего не разбил там. Я быстро позавтракаю, - мужчина согласно кивает, и Тэ устремляется на кухню. Закончить альфы, конечно, успевают быстрее, чем Тэхён, который показывается на кухне спустя минут пятнадцать с момента их ухода, не раньше. За это время Сэхун уже успевает умыться, вернуться к столу и наполовину покушать, а Юнги так и вовсе уже ставит свою посуду в раковину. И как только его руки освобождаются, он сразу подходит к мужу, нежно целуя его. - Доброе утро, Хун-и, - омега ерошит волосы маленького альфы и одновременно с тем целует подошедшего мужа в губы, после чего и сам садится, чтобы поесть. Вроде ещё утро, а он уже немного умаялся с таким активным Минхёком. - Юнги-я, а когда мы поедем? У меня уже есть заготовки, - он не уточняет ничего конкретного, знает, что Мин его понимает. Всё же тут сидит их сын, и пока ему обсуждать тату рановато, хоть он и видел у отца далеко не одну. - Уже? Шустрик, - мужчина удивлённо выгибает брови, а потом тихо смеётся, чуть покачав головой. - Боюсь, что пока не могу сказать тебе точной даты. Так как я не уверен, когда понадоблюсь боссу. Но надеюсь, что уже на этой неделе. Потерпишь немного? И ещё предстоит придумать, с кем оставить детей. - Вы куда-то едете? - Сэхун отправляет в рот последнюю ложку каши и переводит полный удивления взгляд на родителей. - А почему нам нельзя? Мин переводит на Тэхёна чуть потерянный взгляд, стараясь на ходу придумать адекватную причину. А потом присаживается на корточки рядом со стулом сына. - Место, куда мы поедем, для детей страшное. Вас там может многое напугать. - Отец, но я же уже большой! - маленький альфа обиженно дует губы. - Большой - не значит взрослый. Настанет время, и ты сам посетишь это место, если захочешь. Но сначала ты должен вырасти. Сэ всё ещё обиженно дуется, отворачиваясь обратно к столу и притягивая к себе кружку с молоком. Тэ слушает, постепенно поедая свой завтрак. Его не сильно радует сказанное мужем. Да, они, к сожалению, всё так же зависят от дел клана и от Намджуна. И даже то, что они теперь дружат семьями, не освобождает от ответственности и дел. За все эти годы омега всё ещё не привык отпускать Юна со спокойным сердцем. Да и вообще, разве к этому можно хоть когда-нибудь привыкнуть? Он всё понимает, но каждый раз, когда у альфы звонит телефон и муж становится серьёзным и хмурым, у врача внутренности даже опускаются. Он не знает, что услышит в следующую секунду. И нынешний раз не стал исключением. Телефон в кармане альфы раздаётся особой мелодией. Юн вмиг напрягается, выуживая мобильник из кармана и сразу принимая вызов. - Слушаю. - Ты мне нужен. Срочно. Будь готов к тому, что дома в ближайшие два дня ты не появишься. Вызов обрывается довольно резко, а Агусту остаётся лишь челюсти поджать, резко выдыхая. - Тэ, я должен уехать. Боюсь, что домой сегодня не вернусь. Так что не ждите и ложитесь спать. Мин быстро сокращает расстояние между собой и мужем, целуя его крепко в губы, потом чмокает в щёку старшего сына и, забежав в ванную, младшего, который и понять-то ничего не успел. Быстро переодевшись в привычное для заданий одеяние, альфа покидает дом. После того, как Агуст прощается, уходя на очередное задание, омега лишь запоминает запечатлённый на губах поцелуй и тяжело вздыхает. - Пап, пап, а отец опять поехал на работу, да? - дергая омегу за руку, вопрошает сын. - Да, малыш. Он на свою работу поехал, - Тэ притягивает сына к себе и обнимает, гладя по голове. Ему сейчас необходима тактильность, если не от альфы своего, то хоть от глазастого чуда, которое так сильно напоминает Юнги. Тот, наверное, не совсем понимает, почему его папа вечно такой понурый после ухода отца на работу. Казалось бы, ну работа и работа. И хорошо, что малыши ничего лишнего не знают. - Господин Мин, - он слышит голос беты из ванной и охает, отстраняя от себя Сэхуна. - Боже, малыш, я совсем забылся, - он подскакивает на стуле и бежит в ванную. Оставил ведь бету на пару минут, а сам просидел за столом почти минут двадцать. - Сону, прошу прощения... - открыв дверь в ванную, он наблюдает слишком забавную картину: домработник весь в пене, пытается сохранить лицо, а пузырики на нём лопаются негромко. Довольный же Минхёк смеётся, у него самого какой-то мыльный ирокез на голове, который он поправляет своими маленькими ручонками. Тэхёну и смешно, и отчасти неудобно, но улыбку скрыть он не может. - Дядя Сону - снезная фея! - лопочет омежка, а Тэ слегка кланяется, совсем тихо прошептав: - Прости. Спасибо, что присмотрел за ним. Теперь я сам, - он позволяет домработнику привести себя в порядок в другой ванной, а сам, прикрыв дверь, немного ругает сына, хотя, конечно, не всерьёз. - Хулиган ты маленький, ты посмотри, сколько воды с пеной вылил. А дяде Сону всё это убирать. Ты из него сделал снежную фею... Почему? - Дядя Сону все влемя сельёзный. Хотю штобы он был веселее, - Тэ на эти простые слова искренне смеётся. - Малыш, дядя Сону занимается работой, ему совсем не до веселья. Но, думаю, ты сделал его день чуточку лучше, - он чмокает сына в пенную щёчку и, тут же ополоснув его, заворачивает в полотенце, унося на руках из ванной. - А где отец? - оглядывается по сторонам сын и этот его вопрос слышит Сэхун, что подошёл в гостиную, туда, где устроились Тэ с Минхёком. - Отец ушёл на работу, - вздыхает Сэ, прыгая на диван, за что получает щелчок по носу от папы. - Хун-и, я же говорил, так сильно не прыгать. Тэ приносит завтрак для младшего сына и включает какую-то мультяшную передачу для детей, чтобы развлечь их, да и сам в экран смотрит. День они проводят довольно обыденно: смотрят телевизор, играют, обедают и ужинают, вечером выходят на небольшую прогулку... И всё без Юнги. Тэхён откровенно скучает. Дети - это, конечно, хорошо, но любимый человек… Его не заменит ничто. Покинув дом, альфа как можно быстрее едет в особняк. Босс ждать не любит. А потому он буквально долетает за рекордные двадцать пять минут. Босс уже ждёт его в кабинете, поэтому, коротко стукнув два раза, киллер проходит внутрь. - Новая цель. На устранение даю тридцать шесть часов. - Слишком большой срок для обычного заказа. В чём подвох? Агуст берёт со стола конверт, вскрывает его и почти сразу взметает на Джуна охреневший, вот прям охреневший взгляд. - Полицейский? Серьёзно?! Да ещё и не абы кто, а майор? Босс, с каких пор мы... - Этот продажный ублюдок вмешался в мою сделку, сорвав её. Из-за него я потерял почти десять килограмм чистого товара, который теперь красуется в руках моих конкурентов. И ты считаешь, что я должен просто закрыть на это глаза? С каких пор мои приказы подлежат обсуждению? - Намджун раздувает от негодования ноздри, сжимая крепко кулаки. Даже вены на шее вздуваются. - Прости. Приказ понял. Склонив чуть голову, Юн покидает кабинет и идёт к оружейнику за нужным для задания стволом. Подобрать возможность, чтоб пустить пулю в лоб майора Сеульской полиции оказывается чертовски сложно. Юнги весь день следует за ним тенью. Убивать ублюдка в кабинете было бы слишком палевно. К тому же, вокруг полицейского участка установлена куча камер. Так что каждый уголок просматривается. Поэтому альфе до самого вечера приходится просто наблюдать. По пути до дома удобного случая тоже не предоставляется. День заканчивается, и омега укладывает детей спать, хотя те сильно капризничают и просятся спать с папой. Приходится смириться и позволить им это. Юнги ведь сказал, что не вернётся сегодня, хотя где-то внутренне младший всё же очень ждал. На улице уже начинает светать, когда майор покидает свой дом. Вот только подстрелить его альфа не успевает, потому что полицейский сразу садится в машину и уезжает. И, чёрт, приходится садиться за руль и ехать за ним. - Грёбанный мудила, - ругается киллер, паркуясь у причала, куда майор приехал, видимо, по делам. Взяв глок, Агуст выходит из машины и остаток пути следует за объектом пешком. Удобный случай подворачивается быстрее, чем альфа того ожидает. Юнги, всё это время наблюдавший за встречей на причале с грузовых контейнеров, ловит удобный момент, когда майор поворачивается к нему спиной, и киллер тут же пускает пулю в затылок. Вот только, увы, он не учёл того факта, что присутствующие на причале люди сразу же отреагируют и, заметив постороннего, откроют огонь. Благо от пуль удаётся увернуться. Альфа ловко перескакивает с контейнера на контейнер, ровным счётом до того момента, пока не наступает на лужу воды на краю одного из них, из-за чего тут же летит вниз на так удачно стоящий внедорожник. Благо хоть с высоты трёх контейнеров. Сколько тут, метров десять до земли? Да и крыша машины, всё же, падение смягчает. Агуст глухо стонет от боли в спине, на которую он приземлился. Вот только разлёживаться особо некогда. Приходится, стиснув зубы, скатиться с крыши (шандарахнувшись при этом ещё и плечом о землю) и бегом бежать к собственной машине. Уже газуя с причала, Юнги звонит боссу. Трубку поднимают почти сразу. - Говори. - Дело сделано, - голос киллера сипит от боли. Он сдавленно стонет, сжимая крепче руль. - Думаю, тебе стоит вызвать Винса в особняк. - Ты пострадал? - в голосе прослеживается явная нотка волнения. - Не смертельно, я надеюсь. Только не говори ему об этом, пока он не приедет к тебе. Иначе он на нервы изойдёт. Я буду в особняке через полчаса. - Добро. Тебя встретят у ворот. И действительно, едва Агуст паркуется, к его машине сразу же подходят парни из клана, помогая дойти до больничного крыла. Тэхён ещё не приехал, поэтому альфу просто укладывают на кушетку. Утро встречает Тэ не солнечными лучами, а пасмурным небом и изредка покапывающим дождём, а ещё двумя детьми, что вместе улеглись на сторону, где обычно спал отец. У омеги внутри что-то мимолётно кольнуло. И уже через секунду он услышал вибрацию мобильного. Босс. Подскочив на кровати, мужчина выбежал на небольшой балкон, дрожащими руками принимая вызов. - Да? - Винсент, ты нужен. Машина за тобой отправлена. Есть на кого оставить детей? - Я... - Тэхён тушуется. Он позвонит Джину, пусть приходит к ним со своей малышкой. Что ему делать дома, если Джун работает. – Да, есть. - Добро. Жду. Мужчина как всегда немногословен, но сегодня как-то особенно. Обычно он хотя бы говорит, что случилось, какие раны. А тут... ноль информации. Просто нужен. Младшего это очень сильно напрягает. Он поспешно звонит Сокджину, будя, из-за чего тот недовольно бурчит в трубку, но приехать соглашается. Всё-таки именно его муж виноват в том, что дети остаются без присмотра. А пока за малышами присмотрит Сону, которому Тэ звонит моментально. Сыновья вроде бы ещё не проснулись, но если проснутся, за ними нужен глаз да глаз. Как только домработник приходит в квартиру, Тэ оценивает все плюсы того, что бета живёт в том же доме. Потому что ждать Джина он бы просто умаялся и уже вырвал бы у себя все волосы. Машина засигналила под окном, и младший, быстро накинув одежду, начал спускаться вниз. Весь путь до особняка он нервно постукивал пальцами по своей коленке. Что-то подсказывало ему, что всё не так однозначно. Как только они въехали на территорию, Тэхён почти сразу выскочил из автомобиля. Машина даже не успела остановиться полностью. Вокруг никого, только автомобиль Агуста стоит. Пустой. Волнение нарастает. Омега быстро идёт к больничному крылу, иногда переходя на бег, и как только заходит, видит Намджуна и.... - Нет... Нет-нет-нет... - Тэхён едва удерживается на ногах каким-то чудом из-за страха за человека, лежащего на кушетке. Так бы он сполз сейчас по стене и в истерике глотал бы слёзы. Босс подходит сразу, чтобы привести врача в порядок окончательно. - Винсент. Спокойно. Ты врач. Абстрагируйся. Если ты ничего не сделаешь, ему не станет лучше, - он сжимает сильнее плечо омеги, до боли, смотря своим стальным взглядом. И это помогает, кажется. - Время идёт, Ви. Юн лежит, кажется, целую вечность. Пару раз вроде даже теряет связь с реальностью. Но окончательно приходит в себя, едва нос ловит аромат мужа и его обеспокоенный шёпот. Открыв глаза и повернув голову, Мин видит Тэхёна. Лёгкая, чуть виноватая улыбка сразу ложится на губы. - Привет, медвежонок. Тэ поспешно вытирает глаза ладонями и подходит к Юнги на ватных ногах, стараясь на него не смотреть, не заострять внимание. Если сейчас он позволит себе хоть каплю слабости, это чревато тем, что собраться он не сможет больше совсем. Задирая рубашку альфы, он замечает проступившую красноту и назревающий синяк, совсем легко давит. Прохладные пальчики касаются кожи, принося с собой наслаждение и облегчение. - Я в поря-а-а-а... - Юн не успевает вовремя закрыть рот, когда омега давит ему на, видимо, рану. И Винсент понимает по вскрику альфы, что рёбра сломаны... Одно по окологрудинной линии точно. - Нужен рентген, - почти осипшим голосом произносит Тэ и толкает кушетку в операционную. Ему в этом помогают парни из клана. Однако далеко им зайти Тэхён не позволяет. Затем надевает халат и шапочку, быстро моет руки, проспиртовав их, после чего подкатывает аппарат рентгена и уже через минуту смотрит на экране сделанный снимок. На нём чётко видно практически полный перелом одного ребра и заметную, но не слишком большую трещину в ребре рядом. Да, это не худшее, что могло произойти, осложнений в этих переломах Тэ не видит, значит за ними просто нужно будет следить в стационаре. Но радостного мало. А ещё он замечает смещение костей в плече. - Блять... - сглатывает, закусив свою губу до крови. Тэ выходит обратно в операционную. Юнги дышит довольно тяжело и на омегу это безумно давит. Ему страшно. Страшно сделать хуже, но тем не менее, глядя на Джуна, что ждёт в приёмной, он решается. Альфа молча ведёт себя во время всех процедур, беспрекословно подчиняясь своему доктору. Когда заботливые, любимые руки опускаются на плечо, Мин уже примерно понимает, что сейчас будет, и заранее готовит себя, стискивая зубы. И не зря. Тэхён осторожно охватывает руку старшего и давит на плечо, зажмурившись. Знает, что Юнги закричит, возможно. В следующую секунду через сдавленные челюсти вырывается грудной рык, который следует сразу за щелчком. Тэ выдыхает, начав шевелить рукой альфы вперёд и назад. Кажется, ему уже не больно, значит всё в порядке и сработано правильно. С одной проблемой вопрос решён. Глядя на лицо мужа, врач замечает засохшую кровь на виске. Он берёт спирт и дрожащими руками протирает кожу, чтобы понять насколько серьёзна рана, и когда понимает, на сердце давит только сильнее. Висок - самая опасная часть головы для травм. Мозг совсем рядом. Придётся делать Юну ещё и МРТ, но пока нужно очистить её и подсушить хоть немного. Именно поэтому Винс берёт ватный диск с мазью, прикладывая её к разбитому виску вместе с явно рассечённой бровью, обрабатывает и заклеивает специальным пластырем. Камень в теле начинает снова тянуть вниз, хотя Тэхён сделал что мог. Операция на рёбрах не нужна, нужно лишь следить и ждать, когда они срастутся, а это может занять долгое время. Вьетнамские флешбеки пролетают в мыслях, когда он вспоминает пулю в лёгком у Юна. Тогда суть была примерно такая же, главное, что в этот раз ребро не проткнуло лёгкое, а просто треснуло и почти не сместилось. Удача, не иначе. В противном случае Агуст мог бы умереть ещё до приезда Тэ. Эти мысли выбивают почву из-под ног. Он держался из последних сил и в итоге просто не выдержал, выбегая в медицинском халате из операционной, подавляя в себе с дичайшим трудом всхлипы и приступы истерики. Нет, так жить невозможно… А если бы омега его потерял сейчас? Если бы чуть-чуть и ребро сдвинулось на несколько сантиметров и был бы пневмоторакс? Летальный исход, вашу мать. Ви даже не замечает, за какое строение забегает, но он сползает по стенке и рвано, тяжело дышит с болезненными стонами. Лёгкие жжёт нещадно, перед глазами пелена из слёз, которую даже не сморгнуть, а в горле грёбанный комок стоит, который даже сглотнуть не даёт, да и воздуха мало. Как будто самые сильные раны из них двоих получил именно Тэхён. Винс быстро заканчивает с обработкой ран. И едва альфа хочет коснуться любимой руки, как его омега попросту сбегает. В груди появляется сильное давящее чувство. Вот только, кажется, раны тут не причём. - Медвежонок... - слетает с уст Мина в пустоту. Джун заходит через пару мгновений после того, как сбегает Винсент. - Ты как? - Жить буду, - киллер глухо стонет, подрываясь подняться, но босс настойчиво укладывает его обратно. - Лежи. Тебе нельзя вставать. - Да плевать. Я должен за ним пойти. Юнги отталкивает руку босса, всё же поднимаясь. Пострадавший бок приходится придержать рукой. Альфа идёт, ведомый запахом. Идёт, правда, чертовски медленно. Но омегу всё равно находит. - Медвежонок, - выходит с лёгким хрипом. Тэхёна едва не ломает от эмоций. На него накатила такая боль, что он не мог просто остаться там. Ему необходимо было всё выплеснуть, успокоиться. И потихоньку истерика начала спадать, вот только внезапно он ощутил любимый запах. Сначала думал, что кажется… А потом всё же увидел своего мужчину. И младшего как током пробило. Увидев состояние своей пары, альфа сразу подходит к нему и, как может, обнимает. - Какого… Куда ты встал? Тебе же нужно лежать! - неконтролируемо срывается с губ. Он кричит с возмущением и его просто трясёт от произошедшего. Вообще не волнует, смотрит ли кто-то. Плевать. - Прости, я знаю, обещал быть осторожнее. Только не плачь, умоляю. Мин старается гладить то по спине, то по голове. Его ещё слегка шатает, головокружение присутствует, но он упрямо стоит на месте, стараясь успокоить своего мужа. Тэ осторожно поддерживает Агуста и задирает на нём футболку, проверяя состояние рёбер. Будто ему это о чём-то скажет… Омега просто растерялся. - Да, чёрт, ты обещал… А в итоге… Блять, - Тэ давит ладонями на собственный лоб, будто это поможет ему выдавить все плохие мысли. - Агуст, я так больше не могу, - он ощущает, как начинает и у него кружиться голова. - У тебя рёбра переломаны, тебе нужно восстановление минимум месяц, в идеале полгода хотя бы. Я прошу тебя, уйди с этой работы. Уйди, пожалуйста. Найди что-нибудь другое, только не здесь, - его голос каким-то образом превращается в истошный крик, он утыкается в чужое плечо, не тронутое сегодня никакими ужасами работы, и снова позволяет себе разрыдаться. Шесть лет он терпел, после того случая с исчезновением Агуста, да и действительно не было каких-то жутких ран у альфы за это время. Так, царапины одни. И Тэ даже успел расслабиться. Только явно зря. Юн сжимает чуть сильнее объятия, но они тут же отдаются ноющей болью в груди, поэтому приходится сразу их ослабить. Целует родную макушку, но стоит словам слететь с губ парня, как альфа тут же отстраняется. Уйти с работы? Интересно, как Тэхён это себе представляет? Юнги даже ответить ничего толком не успевает, как супруга накрывает новой волной истерики. И всё, что остаётся мужчине - это пытаться хоть как-то успокоить. - Агуст, или эта работа, или я и семья. Слышишь? - тяжело сглотнул Винс. Сейчас он мыслил малоадекватно, особенно после того, что ему пришлось делать с Юнги на операционном столе. У него сердце так болезненно сжималось при виде его такого... слабого. Раненого. Альфа даже чуть отшатывается от супруга. - Винс, ты серьёзно?! Ты себя слышишь? - Да, я себя слышу! - кричит младший ещё громче, стирая с щёк подсыхающие слёзы. - Я понимаю твои переживания. Но, чёрт, на любой работе человек может умереть внезапно. Короткое замыкание или пожар. На стройке так вообще опасность повсюду. - Ты сейчас, блять, серьёзно сравниваешь любую работу?? Где риск это буквально один процент на миллион, а у тебя каждый раз может случиться пиздец! Агуст, я не хочу остаться один с детьми. Не хочу, понимаешь, я не смогу без тебя, - по мере того, как он говорил, ком снова к горлу подкатывал. Омега бьёт себя по груди, словно пытаясь вырвать сердце, которое болит. - Ты ведь знаешь, что у меня нет образования. И я не смогу устроиться куда-то в хорошее место и получать столько, чтоб обеспечить тебе и детям хорошую жизнь. Я всё ещё альфа и глава семьи. На мне лежит ответственность за всех вас. Это моя обязанность - сделать так, чтоб вам было легко и комфортно жить. Я попросту не могу уйти с этой работы, - альфа мягко касается ладонью чужой щеки, а потом снова крепко обнимает. Покрывает поцелуями заплаканное личико. Младший пытается покрутить шестерёнками и осознать происходящее. Осознать слова мужа. - Винсент, моя семья значит для меня очень много. Я безумно люблю тебя. Люблю детей. Я уже не представляю своей жизни без вас. Но и где-то на другой работе я себя тоже представить не могу, поэтому... Мин отстраняется с трудом, но всё же наклоняется к собственной голени, где до сих пор остался закреплён нож. Вынув его, мужчина снова выпрямляется, вкладывая острое лезвие в руки врача. Крепко сжав ими рукоять, Юн приставляет лезвие к собственной груди. - Вы - моя жизнь, Винс. И работа тоже её часть. Я не могу отказаться от вас. Не могу выбрать. Поэтому сделай мне одолжение - прикончи меня. Лучше и легче умереть от твоей руки, чем сделать этот выбор. Я не готов уйти сейчас. Пока мозг омеги пытается придумать какие-то ещё причины, чтобы Юнги поддался, альфа использует самую ужасную тактику. В ответку больше ничего не придумаешь. Едва в руках Тэ оказывается нож, его глаза становятся настолько огромными от шока и слов альфы, что он с полминуты стоит как ошарашенный. Будто обухом по голове стукнули. - Ты... Ты совсем охренел? - после осознания на него накатывает такая сильная злость. Как он вообще посмел такое предложить? Тэхён значит тут спасал его, едва держа в руках инструменты, с трудом сумев собраться с силами, а этот идиот сейчас предлагает ему взять и просто зарезать его?! Альфа свою жизнь вообще не ценит? Хотя, это риторический вопрос. А Тэхён теряет весь свой словарный запас. - Медвежонок, - только и успевает вымолвить старший. - Придурок! - кричит в сердцах омега и, сжимая рукоятку ножа, довольно резко выбрасывает его в сторону. Лезвие впивается в землю, а со стороны слышится резкое "блять". Омега оборачивается и видит хмурого Намджуна. Хорошо хоть не попал ему в ногу, всего пара сантиметров от ботинка… Услышав посторонний голос, Юн поворачивает голову и смотрит на пришедшего босса. - Вы тут что, решили устроить концерт для всего клана? - рычит мужчина. Омега молчит и поджимает губы, не желая ничего отвечать. - Прости, босс, - только и может выдавить из себя альфа. Действительно, место для выяснения отношений они выбрали неподходящее. - Отведите его обратно в больничное крыло. Ему нельзя вставать, пожалуйста, - Тэхён сам уже рычит, не хуже босса, обращаясь к нему же. Ему больно, обидно, злость вспыхивает как пламя. - Если нужно будет, я привяжу его к кушетке, чтобы он не вставал. Босс, ему нельзя больше на задания. Найди кого угодно, но ближайший месяц его трогать нельзя. Я говорю это как врач. Слушая наставления Тэхёна, ни один из альф не смеет перечить. Юнги смотрит на супруга с явно читаемой во взгляде виной, сожалением, болью. Омега отходит от обоих и всё же в конце оборачивается. - Я приду позже. Мне нужно побыть одному, - на лице ни единой позитивной эмоции. Даже проблеска. Поэтому он просто уходит за территорию особняка, где располагается небольшой красивый пруд. Там никогда и никого не бывает, а Тэ открыл это место только на второй год работы. И оно ему очень понравилось. Когда у него были перерывы, он находился именно здесь, расслаблялся. Хотя сейчас вряд ли удастся быстро отойти от произошедшего. Когда омега уходит, Агуст делает шаг в сторону, намереваясь направиться за ним, но его останавливает рука босса, лёгшая на плечо. - Дай ему успокоиться. Пусть побудет один. - Он вышел за территорию. А если что-то случится? - Я прикажу наблюдать за ним. Не забывай, я дал тебе слово, что его жизнь будет в безопасности, - Мин поджимает челюсти, тяжело вздыхая. Рёбра сразу отдаются ноющей болью. - Вернись в медчасть. Когда он успокоится, я предложу ему доставить вас обоих домой. Вряд ли ты захочешь лежать здесь. Да и это ведёт к ряду проблем. Ведь Винс должен будет ухаживать за твоими ранами, а значит, ему придётся таскаться сюда. На кого тогда оставлять детей? Мой муж, конечно, доброй души человек. Но я против того, чтоб он находился так часто у вас. - Я понимаю, - Юн коротко кивает и, кинув последний раз взгляд на ворота, за которыми скрылся Тэхён, уходит обратно в палату. Усаживаясь на берегу маленького пруда, омега тяжело выдыхает и потирает лоб ладонью, словно пытаясь привести себя в чувства. Понимая, что действует это так себе, он зачерпывает немного воды и ополаскивает лицо. Холодная, зато приводит его немного в чувства, заставляет открыть глаза. Солнце уже давно взошло, неприятный мелкий дождь закончился, и Тэ щурится, глядя наверх. Этот горячий шар светит прямо на него сквозь листву. Правда, шорох сбоку несколько напрягает, и Тэ оборачивается резко. Всё же годы жизни с киллером и работы в особняке заставили к каждому шороху прислушиваться. Но, обернувшись, он увидел лишь остановившихся у входа охранников, что не смотрели на него, встав угрожающими глыбами и смотря куда-то прямо, будто не заинтересованы в Тэхёне. Омега на это только фыркнул. Он-то знал, что эти громилы следят за ним, чтобы не надурил, глупостей не натворил. Только он и не собирался. Уже вышел из того возраста. Сейчас он ответственный не только за жизнь Юнги, но и ещё двоих маленьких личностей, что ждут их дома. Минут через двадцать Тэ всё-таки успокаивается. А ещё его немного раздражают охранники, поэтому он решает вернуться обратно в особняк и, конечно, сразу идёт в свою медчасть. Тем более у него там есть пациент. Раздражающий такой, что порой убить хочется за грёбанные выходки и в клочья разодранные нервы, но это ограничивается лишь желанием. Сделать этого омега никогда не сможет. Он скорее умрёт вместе с ним. Заходя в палату, Тэ всё-таки обнаруживает Юнги, спокойно (о, неужели?) лежащим на кушетке. Кажется, на этих альф действует только грубость и рыки в ответ. По-хорошему они не понимают. Нужна крайность. Услышав где-то на задворках сознания будящие звуки, Юн, успевший уже задремать, открывает глаза, встречаясь взглядом с супругом. Он тепло улыбается, почти сразу закрывая глаза по-новой. В особняке Мин всегда чувствовал себя более менее спокойно, а теперь, когда Тэ рядом, Юнги может и вовсе расслабиться. Тэхён заходит внутрь и ничего не говорит первые секунды, чтобы не инициировать ещё какой-то спор или ссору. Хотя очень хочется упасть рядом на кровать и просто прижаться к тёплому торсу Юна, уткнуться в шею. Он моет и спиртует руки как всегда, а затем молча и аккуратно ставит капельницу с витамином для лёгких, для профилактики. Они у альфы итак слишком много страдали. А теперь есть ещё риск того, что сломанное ребро будет иногда давить на левое лёгкое. Игла неприятно прокалывает кожу, из-за чего Мин чуть морщит нос. А потом всё же вновь разлепляет глаза и смотрит на младшего. - Злишься? - Юн ласково касается пальцами чужой руки. Тэ опускает взгляд, облизывая губы. Отвечает не сразу. Но всё же отвечает. И на этот раз абсолютно искренне. - Да, злюсь, - тихо выдохнув, Винс всё же присаживается на край кушетки альфы. - Медвежонок мой. Я жизни без тебя не представляю. Ни единого дня с тех пор, как ты в самый первый раз мне жизнь спас. Такие слова смягчают серьёзное лицо явно куксившегося омеги. Альфа смотрит на Тэхёна, почти не моргая. Старается в слова, в прикосновения, во взгляд вложить всю ту любовь, что испытывает к своему необыкновенному мальчику. Хотя теперь-то он уже полноправный мужчина. Счётчик возраста перевалил за тридцать. Но Тэ останется в глазах своего альфы навсегда тем же милым, привлекательным, трогательным мальчиком, которого Юн встретил однажды в клубе. - Малыш. Я обещаю, максимум десять лет, и я закончу с этой работой, - сердце чуть кольнуло при речи об этом. Агуст совсем не представляет, как расстанется с тем, чем занимался последние пятнадцать лет. Но он не молодеет. Не за горами тот период, когда он просто физически не сможет выполнять задания. Что ж, кажется, настало время искать и готовить преемника. - Прошу тебя, дай мне это время, чтоб подготовить себе достойную замену. - Десять лет... - повторяет потерянно младший. Это огромный срок. На теле его мужчины уже нет живого места. А он собирается ещё работать. Тэхён вздыхает. На самом деле он чётко понимает, что для Юнги это единственная посильная работа. Это тогда он психанул, накричал, потому что... Чёрт, просто поставьте себя на его место и сразу всё станет понятно. Он не хочет ещё раз ощутить на себе весь спектр боли, как почти семь лет назад, когда ему выдали завещание. Второго такого раза он просто не перенесёт, инфаркт хватит, как минимум. - Хорошо, но в любом случае сейчас у тебя перерыв, если ты не хочешь сделать меня вдовцом намеренно, - поджимает губы Ви и делает ещё один глубокий вдох и выдох, сжав чужую большую ладонь в своей. Юнги облегчённо выдыхает, наконец отпуская ту тяжесть, что камнем тянула вниз. Тэхён дал ему шанс. Снова. Альфа прекрасно понимает, как тяжело даются его супругу каждый раз его уходы из дома. А потому сейчас он действительно благодарен. Аккурат в этот момент в палату заходит Намджун, привлекая к себе внимание присутствующих. - Надеюсь, вы помирились? - хмыкает босс и опирается плечом о дверной косяк, откашлявшись. - Винсент, я тебя услышал. Агусту будет дан своего рода отпуск для восстановления. И, думаю, лучше тебе забрать его домой, там тебе проще будет за ним ухаживать, так? Тэ немного оборачивается и улыбается сдержанно, кивая. - Спасибо, босс. Я как раз именно об этом и думал. - Спасибо, Намджун. Агуст чуть заметно улыбается, стараясь выглядеть не так замучено и побито. Введённые в кровь лекарства действуют, облегчая боль, но притупляя сознание. И не остаётся ничего другого, кроме как следовать за своим омегой. Тэхёну каждый раз больно видеть своего мужчину в состоянии абсолютного нестояния. Будь он ранен серьёзно или просто измучен... Омега с болью в сердце наблюдает за тем, как альфу доводят до автомобиля и, как всегда, на помощь вызывается Рос, так удачно оказавшийся в особняке. Омега благодарит его, ведь каждый раз этот парень их выручает. Рос садится за руль и увозит парней домой. До квартиры, однако, Юнги добирается сам, убедив друга в том, что он в стабильном состоянии. Но стоит переступить порог квартиры как дети, обедающие в этот момент на кухне, сразу же выбегают в коридор. Альфа даже сориентироваться не успевает, как в него врезаются и тут же обнимают за ноги два маленьких человечка. Мужчина даже слегка шатается, едва удерживая равновесие и чуть морща нос из-за прошедшей по телу волны боли. Тэ не успевает сказать детям, чтобы те были осторожнее с отцом, потому как оба уже облепили его. Соскучились, естественно. И омега смотрит на эту картину с особой любовью. Он не представляет, что будет с детьми, если однажды Юн не вернётся. Выдохнув, омега мотнул головой. Ну уж нет, только не снова эти мысли… - Привет, тигрята, - чуть заметно улыбается альфа, проходясь ладонями по головам детей. - Папа, папотька, где зе ты был? - младший омежка тянет руки вверх, прося взять его, в то время как Сэхун крепко обнимает руками за талию, прижимаясь щекой к отцовскому животу. А Юнги только и может, что гладить чужие макушки. - Минхёк, милый, папе нельзя поднимать тяжёлое сейчас, - всё же подаёт голос Тэ, опустившись на коленки перед сыновьями. - Пожалуйста, будьте осторожны и не давайте ему напрягаться. Он немного, - младший замолкает на секунду, подбирая нужное слово, - заболел. Ему нужно восстановиться. Юнги лишь виновато улыбается, глядя на то, как его супруг оправдывается перед детьми за его неважное состояние. - Это значит, отец будет с нами всё время и не пойдёт на работу? - подаёт голос счастливый Сэхун. - Да, малыш. Но ему нужно будет больше отдыхать... – правда, этих слов дети уже не слышали, они просто довольно запищали, прижимаясь к отцу сильнее. Надолго детей не хватает, даже не дослушивают до конца. Сэхун первым тянет отца на кухню. Юнги лишь улыбается, беря Тэхёна за руку и уводя с собой. Сону тут же подаёт обед для пришедших и удаляется с кухни. Раз теперь родители детишек дома, его нахождение на кухне не обязательно. Омега, под бурчание любимого мужа, помог ему сесть за стол, дети, конечно, сели рядышком и уже с бóльшим аппетитом начали есть. Юнги ест не спеша. Старается лишний раз не шевелить вывихнутой ранее рукой (пусть её уже и поставили на место). Минхёк периодически бросает на отца счастливые взгляды, но как только Юн ловит чужой взгляд и улыбается в ответ, омежка тут же отворачивается и смеётся. Сразу понятно, что соскучился. Ну ещё бы. Он сутки отца не видел. Омега во время их приёма пищи посматривает на детей, наблюдает за всем украдкой, и его эмоции переполняют от того, насколько дети привязаны к любимому отцу. Как смотрят на него, как пытаются быть ближе, и как альфа улыбается им сам. Они все выражают свою любовь как умеют, и Тэ это видит. От такого даже сердце приятно щемит. После обеда, который для старших стал завтраком, альфа перебирается в гостиную, Сэхун садится рядом и увлечённо рассказывает о том, как они с Ёнхи играли, когда та приходила к ним вместе с дядей Джином, а маленький Минхёк прижимается к отцовскому боку. Тэхён, в своём роде, отдыхает даже, потому что теперь на себя весь удар от рассказов малышей берёт Юнги, который не слышал их болтовни целые сутки, а папа семейства просто любовно смотрит на свою семью и улыбается, подмечая как жестикулирует старший сын, увлечённо рассказывая. Юн медленно поглаживает Минхёка по головке, пока слушает маленького альфочку, и вскоре мальчик засыпает, кажется, не испытывая интереса к болтовне братика, что не укрывается от глаз родителей. - Тэхён-и, может стоит перенести его в детскую? Пусть поспит там. Юн протягивает руку к подошедшему к ним Тэхёну. И едва чужая ручка оказывается в его собственной, как он притягивает её к лицу, нежно целуя. Ему предстоит долго извиняться за то, что он был неосторожен и снова пострадал. Альфа мягко трётся щетинистой щекой о чужие пальчики, прикрыв глаза. Омега улыбается, ощущая мягкий поцелуй, оставленный на тыльной стороне ладони любимым мужем, и всё же аккуратно, чтобы не разбудить, берёт Минхёка на руки и несёт в детскую. Там он укладывает омежку в кроватку, закрывая до подбородка одеялом, и мягко касается губами лба, так же тихо покидая комнату. Юнги с улыбкой провожает младшего взглядом, когда он уносит ребёнка в спальню. И пока Тэ укладывает Минхёка, Юн прижимает к себе ближе маленького альфу. - Сэхун, Ёнхи тебе правда нравится? - Да, отец. Очень. - Хорошо. Ты должен беречь её, сын. Заботиться. - Так же, как ты о папе? Юн расплывается тёплой улыбкой, на секунду погружаясь в свои мысли. Стоит ли говорить о том, как эти фразы греют сердце альфы? - Да, малыш. Так же, как я о папе. Сэ кивает, а потом крепко обнимает отца. Тэ возвращается к Юнги и Сэхуну и садится рядышком, устало выдыхая. Да, дети это сложно, порой выматываешься от какой-то мелочи, а когда нервы на пределе, то усталость ещё быстрее накрывает. Счастье только в том, что Юнги живой, хоть и раненый. Главное, что он всё ещё есть рядом. Тэхён проводит ладонью по щетинистой щёчке мужа и смотрит на альфу с любовью. Агуст крепко прижимает его к себе, целует в макушку. - Я так испугался за тебя, когда увидел, ты просто не представляешь, - совсем тихо говорит Ви, мельком смотря на пластырь на виске. - Я знаю. Прости меня. Юн немного наклоняет голову, накрывая губы младшего своими. Целует нежно, мягко. И, кажется, слышит, как хихикает под боком Сэхун. Внутри тепло безумное разливается, когда губы альфы накрывают вновь его собственные. Всё как в первый раз, даже эмоции те же, вот только сейчас уже рядышком сидит свидетель, и этот свидетель никто иной, как плод их любви. Тот самый, что спас когда-то омегу от неправильных решений. Отстранившись от губ Юнги, Тэхён заулыбался. - На самом деле, я бы тоже не прочь немного вздремнуть. Если мой любимый омега окажет честь прилечь рядом со мной. Сын, - Юн переводит взгляд на младшего альфу, - найдёшь чем развлечь себя, пока мы с папой отдыхаем? - Я посмотрю мультики. Можно? Получив в ответ кивок от отца, Сэ сразу тянется к пульту. - Сэхун, только потом обязательно возьми пропись и поучись писать новые буквы и слова, помнишь, как мы учили? Ты же хочешь быть для Ёнхи самым умным мальчиком? - альфа чуть дует губки, но тут же задирает голову и кивает. Этой девочкой сынишку шантажировать можно на раз-два, чем Тэхён иногда и пользуется. - Долго смотреть мультики вредно для глаз, солнце, помнишь? - Ви чмокает сына в лоб. - Будь умницей, а мы с отцом отдохнём немного. Омега уводит своего мужа в спальню и осторожно укладывает на кровать, слегка задирая на нём рубашку и осматривая ребро. Синяк всё же есть, да он никуда и не денется ближайшее время, но благо хоть больше не стал. Он тихо вздыхает и укладывается рядышком. - Юнги-я, - совсем тихо шепчет младший, поглаживая невесомо мужчину по рёбрам. - Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Если почувствуешь резкую и острую боль, обязательно сразу говори. Это может быть опасно. И, пожалуйста, не рискуй лишний раз, не наклоняйся и тем более никого не поднимай из детей. Если ты это сделаешь до своего полного восстановления, я… Я не знаю, что с тобой сделаю. Кстати, через месяц нужно будет сделать рентген снова, - сглатывает Тэ. Возможно, в нём есть некоторое гиперпереживание, но за годы жизни с человеком такой профессии это и не мудрено. Юн молча выслушивает все наставления мужа. Только поглаживает его, то по головке, то по спинке. Хотелось бы, конечно, как раньше уложить его на себя, чтоб в полной мере ощутить всем своим телом вес чужого. Но что-то подсказывает, что если он так сделает, муж его прикончит. Поэтому остаётся только чуть прижимать к себе. - Всё будет хорошо, малыш. Это же не первое моё ранение. Бывало и хуже. Я выкарабкаюсь. Обещаю. И как только всё заживёт, я с радостью буду снова носить тебя на руках. - Это и пугает меня, Юнги-я, - шепчет Тэхён, кусая губы. - Ранение не первое и не уступающее в серьёзности остальным. А здесь ещё и внутреннее, закрытое. Я и сделать мало что могу, - вздыхает врач и закрывает глаза. Ничто не бесит так, как собственная бесполезность. Они ещё немного лежат, наслаждаясь друг другом и тишиной, что окутывает комнату. Агуст и сам не замечает, как проваливается в сон. Всё же он нормально не спал из-за задания. А тут ещё и ранение дополнило картину. В общем, сон стал неким спасением. Омега очень устал и, кажется, желание на двоих у них оказалось одно - поспать. Отдохнуть от того, что свалилось на них. Именно поэтому Тэ не замечает, как засыпает, но не очень надолго. Зато Юнги дрыхнет в полную силу, даже когда омега просыпается, именно поэтому младший старается отца семейства не будить и тихонько шмыгает из спальни, прикрывая дверь. Сону обнаружился на кухне, уже колдующим что-то вместе с детьми. За ними, конечно, приходилось больше убирать, но Сону, как и обычно, справлялся хорошо и спокойно. Младший сын, завидев папу, подбежал к нему вместе с Сэ, но Тэ прижал палец к своим губам, шёпотом произнося. - Котята, отец ещё спит, он очень устал. Давайте потише. Чем это вы тут занимаетесь? - отвлекает он обоих, и те начинают рассказывать увлечённо о том, как, цитата: "Дядя Сону помогает нам готовить". Да, именно так и никак иначе. Тэхён заулыбался. Такие они милахи. Вскоре ужин был готов. Конечно, это заняло больше времени, потому что детские усилия не сравнятся с профи в готовке, но Тэхён не лез, когда Сэхун рвал зеленый лук и укроп, а Минхёк мял тесто своими маленькими ручками и старался его скалкой на столе раскатать. После этого Мин попросил закончившего со всем сына-альфу всё же разбудить Юнги. Удивительно, но проснулся Юн в точно такой же позе, как и заснул. Разве что без Тэхёна под боком. Обычно альфа тот ещё любитель повращаться во сне. Пусть и каждый раз его поза менялась так, чтоб он мог прижимать к себе своего омегу. Но, видимо, тут, под действием каких-то неведомых инстинктов, организм понимал, что лучше не шевелиться. А проснулся, как оказалось, уже к ужину. Взъерошив волосы, мужчина вышел из спальни и направился в ванную. Хотелось привести себя немного в порядок. Мыться с травмированными рёбрами оказалось той ещё задачкой. Но Мин с ней справляется, пусть и с трудом. Из душа он выходит в халате, что для него ни разу не свойственно, сталкиваясь в коридоре с Сэхуном. - Ты же не любишь халаты, отец, - маленький альфа удивлённо хлопает глазами. Пожалуй, впервые он видит отца после душа не в полотенце. - Ты что-то хотел, сын? - вместо ответа улыбается Юн. Не объяснишь же сыну, что у него синяки на полтела из-за сломанных рёбер. И халат нужен, чтоб их, детей, не шокировать. - Ужин готов. Я хотел тебя позвать. - Я оденусь и приду. Проходя мимо сына, Юн ласково треплет тёмную макушку, а потом скрывается в спальне. На кухню он приходит довольно быстро, переодевшись для этого в спортивные свободные шорты и футболку. Они садятся за стол и начинают кушать под болтовню детей, которым не терпелось обсудить "первые приготовленные ими блюда". Они съедают уже больше половины, прежде чем альфа вспоминает их с Тэхёном недавний разговор. Тот, что состоялся до того, как он ушёл на задание. - Кстати, медвежонок. А что с тату? Ты ведь говорил, что у тебя есть идея для парного. Почему бы нам не воспользоваться временем моего больничного для того, чтоб сделать это? С такими ужасами младший и забыл о собственном предложении. - Что ж, надеюсь только ты не на рёбрах будешь бить тату, потому что я собирался изначально у себя именно тут, но это вообще необязательно. Просто я для себя решил, - говорит негромко, чтобы дети не спрашивали "а что и как?", наблюдает, чтобы они были увлечены полностью болтовнёй друг с другом. Тэ очерчивает место под самым сердцем пальцем, после чего достаёт из кармана домашних штанов телефон и открывает галерею, показав пару сохранённых эскизов. - У меня ведь не с обеих сторон рёбра повреждены, - Юн улыбается мужу, но намёк, ясно читаемый во взгляде, понимает сразу. - Кот, - позволяет себе немного рыкнуть в ответ омега. Хмурится. Порой кажется, что его Юнги просто невыносимый мазохист: только волю дай - все источники боли одновременно на себе распробует. Но, тем не менее, смысл ему запрещать? Тэ показал своё отношение, однако альфе самому решать, где он хочет набить тату. Уговоры ничего не изменят, если Юн задумал что-то, то только он сам сможет это изменить. В принципе, альфа и не против набить парное тату именно на рёбрах. Ведь они-то у него ещё свободны от татуировок (в отличие от спины, груди, ключиц и одной руки). Но тут, пожалуй, Тэхён был прав. Да и вряд ли бы омега разрешил сейчас трогать рёбра, даже если бы Юнги попытался убедить его, что всё в порядке. - Смотри. Что тебе больше нравится? Когда Тэ показывает ему экран смартфона, альфа восхищённо охает. Вкус на татуировки у его мужа явно был. Выбранные им эскизы поражали и приятно удивляли. На первом рисунке были изображены две переплетённые змеи. Одна чёрная, другая белая. Точно как Тэхён и Юнги. Светлый и тёмный. На втором рисунке альфа увидел двух разных драконов, свернувшихся в своего рода запятую. Два разных рисунка, которые при сложении образовали бы символ Инь-Ян. Тёмный и светлый. Глядя на них, мужчина невольно улыбнулся. Выбрать было сложно. И по лицу это тоже было заметно. Тэхён его хорошо понимает, сам всё ещё не до конца уверен. Ему действительно одинаково нравятся оба варианта, поэтому… Он решил доверить окончательный выбор альфе. Как карта ляжет. После раздумий мужчина всё же решил остановить свой выбор на дракончиках в форме символа Инь-Ян. - Этот, - Мин тыкает в выбранное изображение. Омега счастливо улыбается. Выбранный эскиз выглядит невероятно красиво, дерзко и… остро, если можно так сказать. Того и гляди порежешься о выступающие плавники. Тэ любит такой стиль. - После ужина я позвоню Минги и спрошу у него о свободном времени. Попросим Сону немного посидеть с детьми. Тату не такие большие, много времени занять не должно. Попросим, чтоб нам делали сразу обоим. Я слышал, Минги нанял себе помощника. Опытный парнишка. Так что переживать не стоит. Выслушав мужа, Тэ только кивает согласно. Он уже в некотором предвкушении и одновременно страхе. Ведь это будет первая его тату. Он никогда не разрешал касаться себя всякими чернильными иголками, а сейчас сам выступил инициатором. Подумать только. Альфа нежно чмокает мужа в щёку, чуть наклонившись к нему, а потом возвращается к еде. После приёма пищи омега отпускает любимого отдыхать, а сам возится с детьми, которые внезапно решили устроить догонялки прямо на кухне. К сожалению, поймать удаётся только Сэхуна, потому как Минхёк ныряет так быстро в комнату к отцу, что остановить его было нереально. Маленький пронырливый омега. Юнги возвращается в спальню, правда побыть одному ему долго не дают. Непоседливый Минхёк прибегает в родительскую спальню и, запрыгнув на постель, сразу же начинает скакать вокруг отца, пару раз попадая своими маленькими ножками по ногам мужчины. Альфа лишь смеётся, шикая и морща нос. Всё-таки омежка уже тяжёлым становится. Тэхён только потирает переносицу, договариваясь с Сэ, что завтра они обязательно сходят прогуляться на площадку или в парк и там уже вдоволь набегаются. Именно поэтому через пару минут Тэ оттаскивает от Юнги настырного Минхёка, не без капризов, конечно, но омега знает, как успокоить. Сына Ви, естественно, уводит, и Мин использует это время, чтоб созвониться с тату-мастером и договориться о дне. Окошко, к счастью, обнаруживается уже на послезавтра. Время после обеда, конечно, но может так и лучше. Уложат детей спать на обед и поедут. Тэхён уводит детей в детскую. Укладывая обоих, он поёт им колыбельную, свою самую любимую песню. И у мелких постепенно прикрываются глаза. Мужчина сбавляет звук своего голоса и возвращается к Юнги с полностью выполненной миссией, сразу заваливаясь на кровать рядом с мужем. Ему бы сейчас, как раньше, улечься всем весом на альфу и спать на нём, как маленькая коала, но омеге уже за тридцать, так что... Не по возрасту это вроде как. Да ещё и муж с переломанными рёбрами. Тэ, блин, доломает их своим весом. Так они и засыпают в тёплых объятиях друг друга. На следующий день Тэхён только и делает, что возмущается на супруга. Нет, ну ему сейчас запрещены сильные нагрузки, а он только и лезет что-нибудь поднять, притащить или согнуться в три погибели, чтобы поиграть с сыновьями. Конечно же, Тэ только "за" времяпровождение отца с детьми, но на данный момент это чревато нехорошими последствиями. День проходит утомительно скучно. Тэхён ругается, стоит только Юну начать что-то делать. От простого лежания становится скучно. И ведь даже с детьми толком не поиграть. Правда вот после обеда мужчина всё же находит себе занятие - садится заниматься с Сэхуном. Учит его читать и писать, а омега, наконец, выдыхает, спокойно оставляя их в комнатке, а сам идёт нянчиться с маленьким ураганом по имени Минхёк. За пару часов занятий с сыном корейским, Мин чётко осознает, что учение - не совсем его стезя. Он и сам не особо хорошо в школе учился. И дара к преподаванию не имеет. Поэтому к концу "практики" голова у него начинает припухать. И он искренне радуется, когда их прерывают. Вечером они все вместе выходят на прогулку, Тэ ведь пообещал детям, а обещания нужно держать. Утро следующего дня встречает привычным теплом любимого тела под боком. Тэхён жмётся к нему, пусть и не так сильно, как бывало. Видимо, даже во сне подсознание работает и помнит о том, что у альфы травмированы рёбра. Юнги едва успевает продрать глаза, как в комнату влетает Минхёк, почти с разбега запрыгивая на родительскую кровать, а следом за ним и Сэхун, чуть более скромно забирающийся на кровать, обнимает ещё сонного папу. Ароматы готового завтрака забираются в комнату непозволительно быстро. А это означает, что он уже давно готов. Поэтому приходится довольно быстро подниматься и идти умываться. За столом они все оказываются довольно быстро, сразу почти приступая к еде. Юнги, конечно же, перед этим делает несколько щедрых глотков кофе. Голова всё ещё слегка ватная, будто сонная. Что-то подсказывает, что в кресле тату-салона он может попросту уснуть. - Милый, сегодня всё в силе? - с лёгкой интригой в голосе шепчет Тэ на ухо альфе. - Конечно. Если ты не передумал, - Юн кладёт ладонь на чужую поясницу и нежно поглаживает. Что ж, у него есть ещё несколько часов для того, чтоб успеть решить, где именно он хочет расположить татуировку. Ну как Тэхён мог передумать? Да, можно было бы проучить Юна и сказать: "Да, передумал" и что вся эта затея откладывается, пока муж окончательно не выздоровеет, но… Нет. Тэ так не может. Не хочет. Поэтому, лишь улыбнувшись, он садится удобнее, начиная трапезу вместе с детьми. После этого пол-утра они бесятся и играют, и Тэхён вместе с ними. Нужно их вымотать как следует, чтобы спали днём хорошо. Да и вообще омега очень не хотел бы, чтобы их дети выросли без внимания родителей, поэтому всегда старался уделять его по максимуму, впрочем, как и Юнги. Около двух Тэхён укладывает малышей на послеобеденный сон, а Юнги в этот момент предупреждает Сону о том, что они отлучатся и просит приглядеть в это время за детьми. С трудом, но всё же уложив детей, омега выходит к любимому альфе и целует его во впадинку над губой. Как только Тэхён выходит из детской, Юн сразу берёт его под белы ручки, так сказать, и быстро уводит из квартиры. Младший практически выпархивает из квартиры, потому как для него татуировка - это вообще впервые. Присутствует элемент интереса, некий всплеск адреналина и... конечно, немного страха. До Минги они доезжают чуть быстрее, чем в первый их визит туда. Всё же в обед дороги чуть свободнее, чем утром, да и мужчина слегка превышает скорость, ссылаясь на то, что они ограничены во времени. Они приезжают в уже знакомое место, однако младший Мин замечает, что с первого его визита сюда всё немного поменялось, а ещё видит позади уже знакомого тату-мастера ещё одного, явно моложе. И всё бы ничего, но... Омега? Тэ сглатывает. Альфа встречает их практически на пороге. Видимо, уже закончил с предыдущим клиентом и ждал прибытия парочки. Юн здоровается крепким рукопожатием и сразу следует в кабинет, где теперь красуется два кресла. - Идёшь на расширение? Я рад, - Агуст одобрительно хмыкает, осматривая нового сотрудника салона - миловидного омежку. - Без обид, друг, но мне страшно доверять самое ценное сокровище в моей жизни твоему новому сотруднику. Поэтому тату Тэхёна за тобой. Тэ даже вздрагивает. Значит, тату его мужу будет делать этот самый новый сотрудник. Как назло. Юнги специально, что ли? Не слишком приятно, напрягает, но Тэхён молчит, потому что пока нет причин действительно волноваться, это просто некое собственническое чувство проснулось. Противное, раздражающее, но просто так от него не избавиться, в мусорное ведро не выкинуть. Оно неосязаемо. - Какая жертвенность, - Минги тихо смеётся, указывая Тэхёну, где он должен будет расположиться. - Эскизы принесли? Младший кивает в ответ на вопрос и сразу же усаживается на кресло, доставая из кармана свой телефон и показывая мужчине эскиз. Объясняет кому какую татуировку нужно набить, и альфа сразу кивает и реагирует. Это абсолютно в его силе, поэтому он быстро делает набросок на переводной бумаге, пока Тэ периодами прожигает взглядом Юнги и его татуировщика. Альфа далеко не отходит, пока Минги создаёт эскиз по показанному Тэхёном рисунку. И по мере того, как изображение проявляется на листке, на лице киллера проступает улыбка. - Готово, - мастер показывает эскиз обоим клиентам и, получив одобрительные кивки от обоих, передаёт один из рисунков своему помощнику. Омежка разглядывает его несколько секунд, а потом просит Юна сесть в кресло. Тэхён, удобнее устроившись в кресле, всё же уводит свой взгляд на Минги, потому что он задаёт вопрос о месте, и Тэхён, не думая, поднимает футболку, придерживая её, и указывает на место прямо на рёбрах, как он подсчитал, практически под сердцем. Не зря на врача-то учился. - Где хотите набить? - омега держит рисунок в руках, смотря на Юнги. А тот теряется, осознавая, наконец, что так и не выбрал место. На рёбрах Тэхён бить запретил. Лопатки и грудь уже заняты. Да и они так часто страдают от пуль, порезов и прочего... Бедные хирурги потом мучаются, зашивая так, чтоб сильно не сбить рисунок. На секунду в голове проскальзывает мысль, от которой на губах коварная ухмылка появляется. Юн поднимает осторожно майку и чуть приспускает штаны, тыкая пальцем в участок кожи, чуть левее и ниже пупка, ближе к паху. - Здесь. - Это место очень чувствительно к боли. Вы уверены? - омежка поднимает на Агуста вопросительный взгляд. Минги, смотря на рёбра омеги, хмыкает и щурит глаза, задавая ровно такой же вопрос, как и секунду назад новичок Феликс задал Юнги, но ответить Тэ не успевает, потому что все его мысли перебивает ответ Агуста. - Хочу, чтоб мой малыш мог любоваться ей каждый раз, когда будет брать член в рот. В комнате повисает секундная тишина, а потом слышится с трудом сдерживаемый смех Минги. Юн с секунду смотрит на покрасневшее лицо своего мастера, а потом переводит взгляд на Тэхёна, с упоением наслаждаясь тем, как супруг заливается краской с головы до пят. Ви выпучил глаза в полном шоке. Не послышалось? В этот момент Тэхён готов был провалиться сквозь землю, а потому отвернулся, опустив взгляд. Как стыдно-то, ёлки... Понятное дело, что люди должны понимать, что ну явно не головоломки они разгадывают в постели (и не только в ней, а ещё и на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях, но это уже детали), однако говорить об этом вот так в открытую было необязательно. Чёрт, Юнги такой Юнги. Младший Мин всего на пару секунд зыркнул на него злобно, как бы говоря: "Точно получишь у меня, когда выйдем отсюда". Но в ту минуту именно из-за этой грязной фразочки затеплилось внутри чувство, будто омега вновь тот самый беззаботный парень двадцати четырёх лет, пьющий крепкий кофе литрами в ночные смены; как в те прекрасные времена, когда они только познакомились, были только вдвоём. Захотелось снова совершить что-то безбашенное. Однако на деле Тэ уже давно не такой, как был тогда. Сейчас у них есть куча забот, дети, работа, школа... А ещё живот омеги растянутый от двух родов, и в целом фигура не то, чтобы идеальна. Сколько бы его альфа не говорил, что всё хорошо, что у Тэ прекрасная фигура, в голове это плохо укладывалось. Каждый раз червяк назойливый залезал в голову и ворошил там всё при удобном случае. Казалось, Юн просто обидеть не хочет. Поэтому хотелось стать лучше, всем обстоятельствам назло, но пока не слишком получалось. И ведь Юнги-то с возрастом становился только краше, прямо как грёбаное вино. Выглядел с иголочки. Вообще не изменился за эти годы, не самый молодой возраст выдавали лишь пара морщинок у глаз и на лбу, а даже заживший шрам, оставшийся после тех самых тяжелых дней, не портил. Всё это делало Агуста таким, какой он есть, добавляло ему невероятного шарма. Необъяснимо, но факт. Он стал зрелым мужчиной и... Винсент боялся его потерять. Во всех смыслах. Возможно, отчасти этим было продиктовано желание запечатлеть их любовь на коже, как память. Потому что, если Юнги уйдёт к другому или другой, или, и того хуже, снова пропадёт, но на этот раз уже навсегда... Младшему придётся вырезать память о нём с мясом. По-другому не выйдет. - Хорошо, - парень кивнул, всё ещё краснея щеками. - Садитесь в кресло. - Феликс, это работа. Помни, - Минги бросает суровый взгляд на подчинённого и тот кивает, собираясь, наконец, с мыслями. - Да, босс. Помимо очевидной причины, озвученной Феликсом в процессе вылезает ещё одна. Омежка во время работы должен был держать руки зафиксированными. И так получилось, что одной из рук лежать пришлось чётко на паху альфы, давя на орган через ткань. Юнги это не особо смущало, а вот Феликса, кажется, очень сильно. Мин же лежал себе спокойно, не сводя всё время обеспокоенного взгляда с Тэ. Всё же для его омеги это первая татуировка. Да и место тот выбрал весьма чувствительное. На костях набивать намного больнее, чем на "мясе". Тэ солжёт, если скажет, что его совершенно не волновало то, что Юну бьёт тату омега. Так ещё и, как оказалось, местечко-то альфа выбрал очень провокационное, но волновало не столько это. Красивый, молодой, блять, омега. Не может Винсент не признать этого. Так ещё и от зоркого взгляда не укрылось то, что этот самый Феликс чётко рукой на чужом паху расположился. У Ви едва желваки не ходят под кожей, он снова отворачивается и возвращает всё внимание татуировщику, что переводил уже на его рёбра чернильный эскиз. Пытается успокоить себя, что так нужно только для тату. Хотя Агуст всё ещё мужчина в самом расцвете. А если сыграют гормоны?.. То и дело в процессе нанесения рисунка уже на кожу, омега вертелся, взглядом буравя то нового мастера, то самого Юна, но как только альфа смотрел на него, тот сразу же отворачивался, делая вид, словно рассматривает увлечённо инструменты для нанесения тату на кожу, а вернее под неё. И неважно, что он ещё в прошлый визит досконально успел изучить всё, вплоть до картин на стенах. Тэхён упорно делал вид заинтересованного посетителя. Порой жмурился от боли, пару раз даже вскрикивал от того как игла входит глубоко в кожу, вцепляясь в подлокотник мёртвой хваткой. - Тише-тише. Всё нормально. Такое бывает, когда бьёшь на этом месте, - Минги успокаивает и убирает выступившую капельку крови на коже. Кто сказал, что будет легко? Тэхён на это и не рассчитывал. Знал, что будет больно. Но он хотел этого, поэтому жаловаться даже не думал. Юн не отводит весь сеанс взгляда от мужа. И в моментах, когда Тэхён вскрикивает или шипит от боли, альфа всем телом напрягается. За что получает замечания от Феликса. И после третьего такого раза Юн просит передвинуть стул ближе, так, чтоб он мог достать до руки своего омеги. И потом уже весь сеанс Мин не выпускал руку Тэхёна из своей. Тэхён понимает, что Юнги доставляет своими запросами некоторое неудобство мастерам, но… Он ведь даже не задумался ни на секунду. Всё для Тэ, для того, чтобы взять его за руку, успокоить, дать понять своим теплом, что он рядом. И это... до скрежета зубов приятно. Несмотря ни на что, он всё равно думает о муже, о его комфорте. Конечно, лежать в одной позе было очень утомительно, особенно когда придавливает к креслу тяжелая альфья рука, но спустя несколько часов мучений тату, наконец, было закончено. Это было тяжело и достаточно болезненно, но результатом Ви остался доволен. Острые углы, маленький красивый хвостик… Выглядело замечательно и очень ровно. Тонкая работа. За время сеанса Феликс не нарочно, но всё же умудряется своей рукой натереть пах. Да и чуть усилившийся из-за стресса аромат мужа улавливается рецепторами. Поэтому к моменту, когда Юнги встаёт с кресла, член в штанах уже полутвёрдый, что от взгляда младшего не укрывается, но об этом он поговорит с Агустом чуть позже. Мужчина подходит к зеркалу, осматривая работу, и довольно кивает. - Претензии есть? - спрашивает подошедший Минги. - Нет, твой паренёк хорошо сработал. Тэхён кланяется татуировщику и благодарит его за хорошую работу. Альфы пожимают друг другу руки, после чего Агуст осторожно приобнимает Тэхёна за талию и ведёт обратно к стойке регистрации. Быстро оплатив работу, Мин идёт с мужем к машине. Когда оба оказываются на улице, омега глубоко вдыхает свежий воздух. - Доволен результатом? - Юнги тепло улыбается, поглаживая талию омеги. - Мы быстро управились. Если хочешь, можем заехать в кафе или ресторан и поесть там. - Да, очень доволен, - Тэ инстинктивно касается сквозь одежду плёночки, что закрывает место новой, а вернее первой своей тату. Вопрос о еде он игнорирует полностью, чуть поджимая губы и садясь в автомобиль. Ему сейчас вообще не до неё… Юнги садится в машину и терпеливо ждёт, когда муж ответит ему на вопрос об обеде. Вот только тот не особо торопится. - М-м-м... И давно ли ты выбрал такое место для нашей тату, Юнги-я? Или когда увидел хорошенького помощника Минги? - омега как бы пытается улыбнуться, но ему страшно, уголки губ дрожат. - Тебе он понравился? У Юнги глаза расширяются. Но лишь на полминуты, не больше. Ведь именно столько нужно, чтоб до мозга дошла причина таких вопросов. Губы почти сразу расползаются в тёплой улыбочке. - Ох, чёрт. Заметил, да? - альфа едва держится, чтоб не заржать в голос с выражения лица своего мужа. У Тэ, кажется, сердце в пятки падает. Потому что показалось, что вот оно: Мин открыто признаётся в симпатии… Его прижали к стенке. Теперь Тэхён останется один. Поначалу ощущается это именно так. - Не стоило такое скрывать. Там в комнате действительно был омега, от одного взгляда на которого у меня внутри всё в струну натягивается и дрожит от желания. И мне было легко сдержаться, пока там были посторонние. Да и пространства было много. Но сейчас, когда я с ним один на один в тесном салоне автомобиля, я едва сдерживаюсь, чтоб не наброситься на него с горячими поцелуями. Омега поворачивает на Юнги удивлённый взгляд. Этот засранец... Винс уже постареть успел на несколько лет вперёд. Мин всё же тихо смеётся, беря личико Тэхёна за подбородок и приподнимая, заставляя посмотреть в глаза. Его омега сейчас выглядит таким обиженно-потерянным. А Агуст смотрит на него и утопает во взгляде. Утопает в любви как тогда, почти семь лет назад, когда понял, что обязан добиться этого омеги. И в который раз убеждается в правильности своего выбора. Выбора бороться за этого парня до самого конца. - Юнги-я. Я убью тебя, серьёзно. Собственными руками, - он фырчит, хмурится, но внутри ему становится легче. - Медвежонок, ты, правда, думал, что я на него посмотрю? После всего, через что со мной прошёл ты... Тэхён-и, - альфа большим пальцем оглаживает мягкую щёчку. Потянувшись вперёд, мужчина мягко касается губами чужих, а потом садится обратно в кресло. - Ты - мой муж. Тот, кто подарил мне двух замечательных сыновей. Подарил смысл жизни. Да что там смысл... Ты саму мою жизнь спасал не раз, - альфа тихо смеётся. - Мои глаза видят только тебя. Так что, о чём бы ты там не фантазировал в своей головушке - это всё пустое. А теперь поехали поедим. Я проголодался. - Просто я думал… Он ведь моложе намного, красивый... А я... - Тэ вовремя замолкает. На самом деле напрашиваться на жалость - самое меньшее, чего он хотел. - Прости меня, я всё ещё отвратительно ревную тебя. И я надеюсь, что ты со мной не из чувства долга, - Тэ утирает выступившую влагу в уголке глаза ребром ладони. - Молодость не приравнивается к красоте. Поверь мне, медвежонок, для меня ты самый красивый. Такой, какой есть сейчас. Со всеми морщинками или растяжками, которые ты так не любишь. Я каждый сантиметр твоего тела готов боготворить и целовать. И словно в доказательство своих слов Мин опускает руку на животик мужа и мягко поглаживает. Конечно, куда приятнее им обоим было бы, если бы Мин наклонился и поцеловал его. И он, правда, хотел. Вот только для этого придётся извернуться и изогнуться так, что рёбра сто процентов будут смещены. А если это вдруг случится, то произнесённые пару секунд назад слова могут стать последними, ибо Тэхён же его прямо тут, в машине, прикончит. - Знаешь, вот насмотришься на то, как старые сушёные черносливы, которым аж по семьдесят, меняют как перчатки молодых девушек и омег… И невольно начинаешь слишком много думать, - сглатывает омега, прикусив губу. Он практически расплакался после речи Юнги и изо всех сил пытался говорить ровно и спокойно. - А ты у меня мужчина в расцвете сил, стал с возрастом только притягательнее… - он жмурится неловко. Высказывает всю правду, то, о чём думает. Да, не собирался Тэ опускать своего Агуста вот так низко, до уровня знаменитых блядунов, с которыми сравнил и о которых кричит каждый новостной сайт или экран телевизора, но и врать не хотелось. Он давно привык быть с супругом честным. Они часто обсуждали проблемы и недопонимания, которые у них появлялись, привыкли их решать вместе. Наверное, именно это умение помогло им сохранить такие отношения, как сейчас. Нежные и тёплые. Конечно, они после этого не могли не зацеловаться до опухших губ в салоне машины и только после того, как насытились друг другом, автомобиль направился в сторону одного из их любимых кафе, которое предложил Тэхён, чтобы покушать как следует после долгого тату-сеанса. Омега на частички каждый раз рассыпается, а Юнги собирает его по крупицам на место своими так правильно подобранными словами. Порой Тэ думает: "А не надоело ли ему каждый раз говорить почти одно и то же?". Потому что Юнги не меняется. Он всё так же относится к нему, бережно. Непонятно, откуда те неприятные мысли у Винса. Хотя нет, понятно откуда, вот только виноват в них не Юн. Они же сделали парные тату по обоюдному согласию, для Тэхёна это очень ответственный шаг, и для Юнги, наверняка, тоже не пустой звук. Припарковавшись у входа, Юнги выходит из машины первым и по обычаю открывает перед Тэхёном дверь. Вот только едва омега ступает ногами на землю и дверь за ним закрывается, как альфа тут же прижимает его к корпусу машины, чуть сдавливая ладонями талию, а губами сразу накрывает чужие. Вот же чёрт, Винс слишком слаб перед такими выкрутасами мужа. Он всё ещё обожает, когда тот показывает свою силу таким образом. Альфа гладит бережно спинку, талию, животик, не прекращая практически вылизывать чужой ротик языком. И плевать, что на них оглядывается каждый второй мимо проходящий. И только когда воздух в лёгких заканчивает, а член в штанах становится полностью твёрдым, мужчина позволяет себе отстраниться. - А вот теперь пошли есть. - Ты сумасшедший, - облизывает уже и без того влажные губы омега. Взяв супруга за руку, Юн ведёт его в кафе. Они усаживаются за их любимый столик, который, к счастью, оказывается пуст, делают заказ и, пока тот готовится, просто наслаждаются друг другом. Только друг другом. Тэхён счастлив, особенно тому, что у них, наконец, за долгое время выпала возможность насладиться временем в компании друг друга, без детских капризов. Юнги в ожидании заказа сидит, подперев голову одной рукой, а второй поглаживая ручку Тэхёна в своей. Любуется мужем, как самой прекрасной картиной в мире. Конечно, есть кое-что чуть более прекрасное, чем Тэхён. Это беременный Тэхён. Юнги не может этого как-то объяснить. Но от вида омеги с круглым животиком у него крыша подтекает. Хочется обнимать его, носить на руках, целовать, жамкать, вылизывать, кусать, а ещё растечься в его ногах безвольной, счастливой лужей. Альфа с ума сходил (в хорошем смысле) в последние месяцы первой беременности супруга. Периодами не мог остановить себя от того, чтоб тереться щекой о круглый животик и целовать его. И когда после рождения Сэхуна Тэхён сказал, что больше рожать не будет, Юнги поставил себе целью уговорить мужа на такое ещё разок. И, кто знает, может в скором времени ему удастся это снова. За всеми своими мыслями альфа даже не сразу замечает, как рядом с ними появляется официант. Заказ приносят поочередно, сначала основное блюдо и алкогольный коктейль, который попросил для себя Тэ, всё же Юнги за рулем, ему нельзя. А потом уже десерты и кофе для альфы. Коктейль оказался больше сахарным, чем алкогольным, поэтому парень лишь был слегка навеселе, стал чуть раскрепощённее, расслабленнее. А потому всё то, что он заметил до ужина, сейчас будет отнюдь не в пользу Юнги. Тэхён аккуратно и незаметно для немногочисленных посетителей кафе снимает один кроссовок и поднимает ножку, тут же аккуратно ступней упершись меж ног Агуста, при этом спокойно, как казалось с первого взгляда, поедая свой оставшийся десерт. На самом деле они сидели в достаточно выигрышном месте, более уединённом, поэтому вряд ли всё то, что планировал сделать Тэхён, могло бы быть заметно для других. Альфа свой ужин приканчивает быстро. И уже когда он смакует терпкий вкус кофе, его паха внезапно что-то касается. Юнги даже дёргается, едва не обливаясь кофейным напитком. Резко опустив голову, Мин видит... ножку мужа. Гулко сглотнув, альфа поднимает взгляд на Тэхёна. Но тот сидит, как ни в чём не бывало. - Медвежонок, - тихо говорит Юн, а голос предательски хрипит, отдавая ноткой приятного удивления. - Не знаю, что ты задумал, но я уже не так молод для долгого воздержания. Младший усмехается, понимая, что его раскрыли, поэтому он отправляет в рот последнюю ложечку десертного тортика с желе и облизывается максимально невинно, но с явным огоньком в глазах, посмотрев на Юна. - Правда? - он лукаво отводит взгляд, обводя сидящих в этом помещении взглядом и снова останавливает его на своём мужчине. – Может, тогда и не стоит терпеть? - он немного ближе наклоняется к Агусту, чтобы говорить потише. - Поскольку с едой мы практически закончили, можно выбрать... Уединиться в туалете здесь или же в нашем автомобиле. Как мы делали уже кучу раз, - хитрая улыбка озаряет лицо Ви. Он помнит практически каждый разговор, как они в начале своих отношений постепенно раскрывались, как Юнги провоцировал его, как дрочил на голос Тэ во время рассказов о своём дне... Всё это не прошло даром, и если раньше омега ко всему этому относился скептически, его даже это немного пугало, то сейчас он совершенно избаловался. Ему нравился секс в любом месте и во многих извращённых видах. Хотелось испытывать чувство адреналина. Юнги едва не давится напитком снова, слыша откровенное предложение мужа. С началом семейной жизни, а точнее сказать, жизни в статусе родителей, они не так часто выкидывали что-то эдакое. Всё же маленький ребенок требует много внимания. - А я успел забыть, каким чертёнком ты иногда бываешь, медвежонок, - альфа качает головой, опуская руку на чужую стопу, мягко поглаживая её и самолично чуть сильнее надавливая ножкой мужа на свой пах. Омега всё же убрал ногу с уже ощутимо твёрдого члена альфы, чтобы тот действительно не кончил раньше времени, и только промокнул губы салфеткой, показывая всем видом, что его трапеза окончена полностью и теперь выбор за Юнги. Юн отставляет свой напиток и, поднимаясь из-за стола, протягивает мужу руку. - Думаю, мне нужно в уборную. И хитро ухмыляется, довольно наблюдая за тем, как муж поднимается вслед за ним.