Влюблён по собственному желанию

Омега сразу же встаёт со стула, замечая такой же огонь в глазах любимого, и понимает: Юн принял его игру и от этого становится приятно на душе, предвкушение прямо-таки съедает изнутри. Крепко сжав чужую руку в своей, Агуст идёт в сторону туалетов кафе. Насколько он помнит, комната тут общая, на одного посетителя, но довольно просторная. Так что остаётся дело за малым - вести себя потише. Тэхён чуть ли не вприпрыжку на носочках следует за своим спутником. Юн открывает супругу дверь и, перед тем, как шагнуть внутрь следом за ним, на всякий случай окидывает взглядом помещение. На них никто не обратил внимания. И это очень хорошо. Зайдя внутрь, альфа тут же щёлкает замком, закрывая дверь. Как только они оказываются в уборной, наконец, можно перестать строить из себя невинность. Тэ тут же укладывает ладонь на затвердевший орган альфы, сминая его. - А теперь давай-ка поговорим о твоей маленькой шалости, м? - Мин скалой надвигается на супруга, прижимая его своим телом к стене. - Настолько соскучился по бушующему в крови адреналину? - Маленькая шалость? Я думаю, эта шалость имеет очень внушительные размеры, - полушёпотом произносит младший, приблизившись непозволительно, ухмыляется с ярко выраженной наглостью и тут же, чтобы Юнги не успел опомниться, сползает резко на колени. Альфа едва успевает мазнуть своими губами по чужим, как Тэхён (господибоже, благослови этого омегу) опускается на колени. Признаться, Юн видел слегка другой исход, но кто знает, может так и лучше. Всё же его муж не самый тихий мальчик, а попасть в чёрный список любимого кафе не очень хотелось. - Соскучился, не представляешь как, - Тэхён всё продумал. Так как он сам довольно громкий и сдерживаться - не его сильная сторона, парень решил сделать приятно своему альфе. К тому же, омега не позволит Юну напрягаться и трахать его на весу, особенно учитывая его сломанные ребра, которые, вообще-то, никуда не делись. Именно поэтому это должно быть максимально приятно и не напряжно для мужа, а именно этого и хотел Тэ. Особенно учитывая тот факт, что он и сам обожает отсасывать любимому, так что кайф в любом случае словят оба. Он моментально расправляется в пряжкой ремня и чуть приспускает штаны, освобождая от давления член, который того и гляди порвал бы ткань брюк со временем. А когда орган, наконец, и от плена боксеров был освобождён, омега облизнулся, тут же прикоснувшись кончиком языка к уретре, как бы толкая его внутрь. Губы альфы изгибаются в приятной улыбке, пока он наблюдает за Тэхёном. С губ срывается тихий стон облегчения. Всё же для возбуждённой головки ткань одежды оказывается чертовски грубой. Особенно если помимо боксеров на член давят ещё и джинсы. Поэтому Юн мягко гладит чужую щёчку в благодарность. Горячий язычок почти сразу касается возбуждения, вырывая из груди тихий, довольный рык. Альфа в ту же секунду старается прикусить губу, чтоб заглушить самого себя, и на всякий случай упирается второй рукой в стену, к которой ещё пару мгновений назад прижимал Тэхёна. Омега чувствует такое количество адреналина в своей крови, какого не испытывал уже лет пять точно. Представлять и понимать, что вы не дома, в полностью предоставленном вам жилье, а в туалете общественного заведения занимаетесь чертовски горячими непристойностями, будоражит до мурашек. Он не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть на реакцию альфы на его издёвки, и уже обхватил губами головку, когда из-под густых ресниц взглянул на разомлевшее лицо любимого. От жарких ласк по венам словно лава вместо крови разливается, заставляя всё тело гореть в предвкушении. - Знал бы, что этим закончится, попросил бы официанта принести ананасовый сок, - голос Юнги едва заметно вибрирует от возбуждения. Он не сводит подёрнутого поволокой возбуждения взгляда с лица Тэ. И, любуясь им, чувствует себя словно пьяным, но самым счастливым на свете. И вовсе не потому, что перед ним на коленях сидит прекрасный омега и сосёт ему. Нет. Именно потому, что этот прекрасный омега принадлежит ему. Ему и только ему. Тэ сразу же завёл орган за щёчку, не жалея звучных причмокиваний, посасывая с таким удовольствием, с каким даже чупа-чупсы не сосал никогда. И чёрт с ним, с этим ананасовым соком. Тэхён любит всего Юнги таким, какой он есть. Полностью. И ничто не остановит его от желания подарить незабываемые ощущения. Тэхён умеет творить прекрасные, невообразимые вещи с телом и сознанием своего мужа. Достаточно лишь одного нежного прикосновения, чтоб внутри всё трепетало. Одного откровенного взгляда, чтоб всё дрожало и напрягалось от желания. Тэхён тот, кто, подчинившись сам, подчинил себе альфу. И сейчас, когда взгляд потемневших от возбуждения глаз супруга смотрит на него снизу-вверх, Юнги в голос готов стонать. И он едва удерживает себя от того, чтоб не начать самостоятельно толкаться в горячий ротик мужа. Порой кажется, что с годами совместной жизни быт, рутина убивают всякую романтику. Убивают чувства. Но, чёрт... Агуст готов поклясться, что с каждым годом, нет, с каждым днём влюбляется всё больше, хотя уже и кажется, что больше некуда. Вскоре Тэ, наконец, расслабляет горлышко полностью, постепенно вводя член глубже, по самые яички, и удобнее умостившись в ногах, чтобы головка под таким углом в заднюю стеночку горла упиралась, если альфа начнёт двигаться сам. Поначалу Тэ плотнее сжимает губы на основании венозного органа и только потом постепенно начинает ими двигать по всей длине. Омега отсасывает с особенным чувством и удовольствием. Он всегда ощущал такое необузданное желание только с Юнги. После встречи с ним жизнь паренька, тогда ещё по фамилии Ким, перевернулась. Разочарованный в жизни Тэхён превратился в Винсента - человека более свободного, раскрепощённого и... влюблённого. Да, не без других проблем, которые, возможно, куда страшнее, чем были бы, останься он один на своей душной работе. Но всё того стоило. Тэхён не жалеет. Стоило пережить "смерть" Юнги, чтобы узнать о незапланированной беременности, пережить похищение ублюдками, чтобы понять, насколько сильно дорог человеку. Настолько дорог, что тот глотки всем вырезать готов за любовь своей жизни. И теперь Тэ готов на такие же поступки для своего альфы. Теперь он верит ему. Юнги самый важный для него человек. И лучшее доказательство - целых два малыша, рождённые от любимого человека. И если первый получился совершенно случайно, то второй был осознанным выбором Тэхёна и самого Агуста. От абы кого омега ребёнка бы не стал вынашивать. Тэхён пускает в ход и язычок, обласкивая каждую венку на напряжённом члене, массирует яички, жмурится сам в удовольствии, когда заглатывает по самое основание, сдерживая в себе рефлексы. За годы тренировок он этому в совершенстве научился. Когда головка в очередной раз касается стенки горлышка, альфа прикусывает ребро собственной ладони, сдерживая громкий стон, выпуская вместо него сдавленное мычание. А уже в следующую секунду, член во рту омеги дёргается, а сам мужчина вздрагивает от того... что позади раздаётся стук в дверь. - Подождите пару минут, тут занято, - альфа старается сделать голос как можно ровнее, хоть этому и усердно мешает с чувством отсасывающий Тэхён. - Вы там уже минут пять. Я тоже хочу в туалет, - раздаётся из-за двери. - Вам придётся подождать. У меня диарея, я не могу выйти прямо сейчас, - Юн тихо рычит. Он тут вообще-то пытается кончить в рот мужа, а его отвлекают. Из-за двери раздаётся недовольно фырчание и удаляющиеся шаги, а Мин вновь концентрирует всё своё внимание на Тэхёне. - Не отвлекайся, медвежонок. Альфа нарочито мягко гладит втянутую щёчку, прежде чем зарыться пальцами в волосы Тэ и ощутимо сжать их в кулаке. Погружённый в возбуждение Тэ даже сначала не понял, что произошло. Однако когда осознание пришло, а альфа ответил возмущённому человеку по ту сторону, Винс с мысленной ухмылкой ускорился, быстрее надрачивая губами член. Сердце билось как сумасшедшее. Как же блядски приятно было ощущать этот адреналин, эта возможность быть застуканными манила, по вискам долбила. А может быть это из-за того, что любимый сжал волосы на его затылке, отчего пришлось немного поморщиться. Но Тэхёну нравилась властность. И он лишь стал причмокивать ещё сильнее, будто самое вкусное в своей жизни мороженое ел. Внутри всё огнём горит, скапливается сильным давлением и опускается в низ живота, скручивая там всё в тугой узел. Юнги плавится. Стонет. Сжимает руки в кулаки и разжимает, пока, прикусив губу, не изливается в рот мужа. Ноги в коленях едва ощутимо дрожат, пока альфа жадно хватает ртом воздух, пытаясь прийти в себя. - Какое же ты чудо, медвежонок. Каждый чёртов раз до иступления доводишь. Альфа ласково ведёт пальцами по щёчке, а потом помогает мужу подняться. Для Тэхёна это самый лучший комплимент - когда его супруг, обезоруженный от оргазма, смотрит на него из-под полуприкрытых глаз. Самое большое счастье для младшего. - Всё потому, что я люблю тебя до безумия, - успевает сказать Тэ. Юн почти сразу накрывает губы младшего своими, ощущая на них собственный вкус. Мурашки по загривку проходятся сразу же. Поцелуй длится не так долго, как хотелось бы, но Тэ понимает почему. Там, за дверью, возможно уже очередь собралась из-за их игрищ. - Предлагаю добраться домой, закрыться в душе, где у нас будет больше времени. И там я смогу как следует вылизать тебя. И нас потревожат разве что дети. Пока говорит, Мин без конца трётся носом о шейку любимого омеги, вдыхая полной грудью его сладкий аромат. Утробный рык вырывается из груди сам собой, когда в дверь снова стучат. Когда они отстраняются с тяжёлым дыханием друг от друга, у Ви внутри всё бурлит, а от слов альфы вообще голова кругом начинает идти. - Полностью согласен, - ухмыляется мужчина. Агуст отходит от Тэ, берёт в руки баллончик аэрозоля и щедро распыляет его по помещению туалета. Надо же, в конце концов, им замаскировать аромат. А потом, взяв мужа за руку, Юн идёт к двери, сталкиваясь на выходе с недовольным омегой. Тот уже хочет раскрыть рот, чтоб что-то высказать, но альфа смиряет его таким тёмным и кровожадным взглядом, что тот тут же закрывает рот. А стоит ему увидеть Тэхёна, идущего следом за Юнги, как его глаза тут же расширяются от удивления, а омега улыбается только. Он ощущается себя словно на седьмом небе, чуть ли не порхает. Парочка возвращается к своему столу. - Хочешь посидеть тут ещё немного или поедем домой? Омега хмыкает, осматривая зал кафе. - Домой, малыш. Думаю, что твоим рёбрам нужен отдых, а ещё я заценил новую татуировку, хоть и сквозь плёнку, - хитро урчит он, смотря на своего мужа. Действительно, он периодически поглядывал на новое тату и его крыли такие же новые эмоции осознания того, что у Тэ другая часть этой татуировки под сердцем. Рассчитавшись за свой ужин, пара вышла из кафе и направилась к автомобилю. Юн усаживает мужа, целует нежно, а потом идёт на своё место. В теле всё ещё ощущается лёгкая послеоргазменная эйфория. Внутри словно каждая клеточка благоухает. И даже в ранах не чувствуется ноющей боли от каждого движения. До дома они доезжают спокойно. Юнги едет на минимально допустимой скорости, стараясь растянуть момент. Но всё же дорога не бесконечна. Тэ держит руку любимого в своей всю дорогу, пока они едут домой. Ему так хорошо, передать словами нельзя. Он чувствует себя максимально уютно, даже заснуть хочется на плече у любимого, хотя этого он точно не сделает, в первую очередь из соображений безопасности. Но мурашки приятные по телу проходят, стоит вспомнить этот минет в туалете. И как же хочется увидеть эту тату более чёткой, без пленки. Омега снова укладывает свободную руку себе на ребро. Побаливает немного, но как же приятно. Стоит им зайти в квартиру, как два маленьких ураганчика тут же влетают в них, едва не снося с ног. И если с Минхёком ещё было легче, потому что ростом он был маловат, то Сэхун своим лобешником вписался чётко в новое тату Юнги. Он лишь поморщил нос, проходясь ладонью по чуть растрёпанной макушке. Тэхён засмеялся, едва завидев несущихся к ним детей. Эти двое… Настолько радуют. Порой хочется немного абстрагироваться от них, побыть наедине, но… Вот сейчас, как же это тепло и приятно, когда тебя ждут, когда встречают с самыми искренними чувствами, когда обнимают своими маленькими ручками. - Мои хорошие, - Тэ улыбается, ласково гладя младшего сыночка по голове. - Где вы были? Мы проснулись, а вас нет. И дядя Сону ничего не говорит. Мы испугались, что вы поехали отдыхать без нас. - Разве мы можем так поступить? - нарочито строго ворчит Юнги. Хотя да, они могут. И делали пару раз. Даже сегодня отчасти. - Если мы поедем куда-нибудь отдыхать в интересное место, мы обязательно возьмём вас с собой. Однако Сэхун, папе с отцом нужно иногда бывать наедине, - мужчина присаживается перед мальчиком, убирает с глаз упавшую челку. - Тебе ведь тоже иногда хочется посидеть наедине с Ёнхи. Чтоб вас никто не отвлекал. Даже Минхёк, который часто вам мешает. Так же и я хочу побыть иногда с твоим папой наедине. Чтоб показать ему, как сильно я его люблю. Маленький альфа чуть хмурит брови, опуская глаза. Задумался. Проходит секунд десять, прежде чем он поднимает полный понимания взгляд на отца и, растянув губы в улыбке, кивает несколько раз. Тэ слушает, как Юнги говорит с Сэхуном, и улыбается. Не мешает, смотрит за эмоциями старшенького. Тот уже начинает познавать жизнь в какой-то степени, а вот Минхёк ещё совсем маленький и беззаботный, и он сразу возвращает внимание к себе вопросом. - Де вы были? - Минхёк виснет на ноге папы, цепляясь за неё ручками и ножками. Юн смотрит сперва на него, а потом поднимает взгляд на мужа, на чьей ноге и повисло это маленькое чудо. - Художник рисовал на наших с папой телах рисунки. Глаза обоих детей тут же загораются интересом. И, кажется, зря альфа вообще сказал это, потому что оба мальчишки тут же начинают вопить в один голос: "Покажи". После столь искреннего ответа Тэхёну приходится поднапрячься. Ну не покажет же Юнги своё тату на почти том самом месте детям. Да и Тэхён не хотел бы свою показывать... Однако решение пришло довольно быстро. - Котята, а давайте лучше вы сами себе нарисуете то, что хотите. У нас ведь есть краски, - подмигивает игриво омега, и дети взрываются довольным криком. Тэхён, как никто другой, знает, что стоит показать детям что-либо интересное, как они сразу "хотят так же". Именно поэтому он быстро сориентировался. Как хорошо, что омега так прекрасно знает своих детей. Знает, чем их можно завлечь и отвлечь. Потому что сам Юн явно бы не справился. Тэ мастерски уводит внимание детей от рисунков на теле родителей. Мужчина благодарно улыбается ему, провожая взглядом. - Пойдёмте в комнату, - Тэхён подталкивает детей в гостиную и просит альфу принести гуашь, пока отвлекает детей от темы с татуировками родителей, а те и рады. Им куда интереснее самим тела разрисовывать. Мину приходится потрудиться, чтоб найти, куда запихали злополучную гуашь. Но дело имеет успех. И уже вскоре маленькие баночки и кисти оказываются на столе у детей. Тэ тут же стелет клеёнку на пол и на диван, чтобы дети не слишком испачкали всё, и наказывает им быть осторожнее и не лезть кистями в глаза и в рот. Конечно, краска, что они покупали, априори была безопасной для детского использования, но всё же предупредить нужно обязательно. Родители остаются смотреть на эти игры двух "художников". Агуст сидит рядом с мужем, приобнимая его за талию. Пару раз мужчина наклоняется, оставляя на виске омеги мягкий поцелуй. Иногда Тэ в чём-то помогает детям и сам рисует на плече Сэхуна, успокаивает Минхёка, у которого что-то не получилось, а затем вновь возвращается к Юну. На удивление дети совершенно спокойно по очереди рисуют друг другу какие-то непонятные каракули и только потом, довольные и чумазые, смотрят на родителей. Телефон в кармане альфы заливается мелодией, сообщая о входящем вызове. А Тэ даже успевает подумать о том, что, наконец-то, можно успокоиться и расслабиться, может быть даже чем-нибудь интересным заняться... - Слушаю, - коротко отвечает Юн. И когда звонящий начинает говорить, альфа резко поднимается на ноги и уходит в комнату, закрывая за собой дверь. Появляется он только через пару минут. - Медвежонок, мне нужно быстро скататься по делам. Максимум час, и я вернусь к вам. Наклонившись, Мин целует нежно изумлённого супруга и, подхватив на выходе ключи от машины, быстро её покидает, не дав возможности задать вопросы. Младший даже не успевает среагировать, только воздух ртом хватать начинает, как рыба, плечи моментально опускаются. Дети это не сразу замечают, но как только видят, что теперь папа остался сидеть один, то успокаиваются и подходят к Тэхёну, который, если быть честным, взгрустнул. Сильно. Всё ведь было так хорошо. - Папуля, а куда отец ушёл? - хлопает глазами Минхёк, кладя испачканную в краске руку на плечо Тэ и теребя за него. - Он... по делам, малыш, - мужчина слегка обернулся и улыбнулся из последних сил. - Пойдёмте мыться, мои красочные. Омега ведёт обоих за ручки в ванную. Сону помогает помыть детей, в особенности Минхёка, потому что тот порой куда больший ураган, чем Сэхун. В ванной они проводят минут сорок точно и, конечно, Тэ не забывает добавить пены. Знает, как дети любят с ней играться и сдувать с маленьких ладошек. Оставив малышей ненадолго с домработником, Тэхён вышел из ванной. Внутри мысли роятся… Что-то скребётся стыдливо. Как так, он позволил мужу уехать? У него ведь сломаны рёбра, а вдруг его опять запрягут в какое-то дело? А Винс даже ничего не успел сказать. Как всё по-дурацки вышло. Тэхён отпустил Сону готовить ужин, как только дети наигрались в пенную бойню и, наконец, пришло время их ополоснуть. После этого омега вытирает сыновей по очереди полотенцами, а затем отходит, чтобы принести чистую одежду. Вернувшись, он тут же хочет одеть Сэхуна, но сын немедля встает в позу, ворча: "Я сам, я же альфа!". И подбородок задирает, забирая у папы домашнюю пижаму. Тэ только улыбается. Ну чисто отец растёт и характер такой же. Воспитание Юнги не прошло даром. Однако мысль о Юнги навевает лёгкую грусть. Омега очень ждёт его. - А кто у нас проголодался? - Винс щёлкает Минхёка по носику и, закончив его одевать, направляется с детьми за ручки на кухню, где сразу усаживает их за стол. Там уже всё готово, порции стоят на столах. Младшие сразу приступают к ужину, вот только омега особого желания ужинать не испытывает, ждёт. И, кажется, не зря, поскольку вскоре раздаётся звук со стороны двери. Юн возвращается через час, как и обещал. Не ровно, конечно, но тем не менее практически точно. Счастливая улыбка не покидает его лица, пока он заходит в квартиру и сразу же идёт на поиски супруга. - Медвежонок? Семью Агуст находит на кухне. Улыбнувшись, он целует каждого из сыновей, а потом клюёт мужа в щёку. Ким боялся, что муж снова может пропасть на целую ночь. Невольно губы растягиваются в улыбке. "Пришёл", - думает он облегчённо про себя. - Я, кажется, вовремя. Альфа садится за стол, и Сону почти сразу ставит перед ним тарелку горячего ужина. - Очень вовремя. Наконец, все в сборе. Поблагодарив домработника и пожелав всем приятного аппетита, Юн приступает к еде. И, как ни странно, у Винсента сразу просыпается аппетит, поэтому едят они в тишине и с довольными лицами, Тэ лишь изредка поглядывает на мужа и одновременно следит, чтобы дети ели как следует, а не размазывали свою еду по новой одежде. Во время ужина альфа молчит, бросая изредка хитрые взгляды на мужа. И когда они заканчивают, Юн уводит Тэ в спальню. - Тэхён-и, мы можем поговорить? - Юн крепко сжимает руки младшего в своих, поглаживает большим пальцем ручки и нервно прикусывает губу. Тэхён как струнка напрягается. Как правило, что-то подобное сулило не очень приятный разговор. - Слушай, я тут подумал... От речи его отвлекает открывшаяся дверь в комнату, куда почти сразу проснулся любопытный носик Минхёка. - Папочка, ты поиглаешь со мной? - Минуту, малыш. Папочка и отец скоро придут. Дай нам минутку. Закрыв дверь за ребёнком, Юнги на несколько мгновений крепко прижимает к себе младшего. - Слушай, Тэ. Я хочу третьего ребёнка, - альфа позволяет себе немного отстраниться. - Есть ли шанс, что я смогу тебя уговорить? Широкие ладони мужчины проходятся по спинке мужа, пока он терпеливо ждёт ответа. - Милый, ты... Серьёзно? Третьего? - сглатывает Тэ удивлённо. От такого заявления о явно немного прифигел. - Разве похоже, что я шучу? - Юн тепло улыбается, глядя на супруга. А после вновь крепко его к себе прижимает. - Мне просто до чёртиков нравится видеть тебя с животиком. Маленького, хрупкого. Я даже словами описать не могу все те чувства, что испытываю в этот момент. Я готов вечно тебе детей заделывать, лишь бы видеть тебя таким. - В том и дело, что я вижу, что ты не шутишь. А вынашивать мне, - усмехается беззлобно Тэ. Слова альфы каждый раз действуют чертовски безотказно. Он говорит об омеге в положении, как об особой статуэтке, которую нужно охранять каждую минуту. И во время беременности Агуст действительно становился почти наседкой, обожал целовать животик и болтать с тем, кто находится внутри, даже если плод ещё не совсем сформирован. Тэхён, если быть честно, тоже скучает немного по этим ощущениям. Это было до одури приятно, и сейчас от воспоминаний даже мурашки по телу пробегаются. Юн мягко отстраняется, оставляя на губах мужа нежный поцелуй. - Да и к тому же, годы летят, я не молодею. И, кто знает, вдруг через пару лет я стану импотентом, не способным зачать. И моя мечта о маленькой баскетбольной команде из собственных детей пойдёт крахом. Тэхён даже прыскает со смеху. - Брось, тебе и импотенция? Не представляю вообще. Зато вот мои биологические часы не вечны. С каждым годом выносить ребёнка для омеги всё труднее, поэтому... Может ты и прав. Мне ведь уже тридцать два, - не слишком счастливо улыбается младший. Да, он тоже не молодеет. Но, получив новый тёплый поцелуй в губы, забывает обо всём, о чём думал до этого. Губы любимого всегда как магическое исцеление. - А мы потянем? Сейчас же Сэхуна отдавать на подготовительные, Минхёк подрастает... - омега обнимает своего мужчину. Нет, на этот раз он настроен не так решительно, вроде "нет и всё тут", как было сразу после родов Сэхуна, а потом и Минхёка. Тогда он буквально табу поставил на эту тему. Дважды. А сейчас только задумчиво хмыкает. - О деньгах можешь не переживать. Я всегда неплохо зарабатывал. Даже до встречи с тобой. И тратить всё это особо было некуда. К тому же, мой муж, как и я, всё ещё является членом мафиозного клана, - Агуст мягко поглаживает ладонью чужую спинку. - Ладно, посмотрим, - неопределённо улыбнувшись, Тэ закусывает губу и смотрит на Агуста. - И почему ты вдруг так захотел этого? Если ты хочешь третьего, будешь его воспитывать полностью сам, - шутит омега и целует в губки. - А куда отлучался? Не к Намджуну случаем? Юнги тихо смеётся, убирая выбившуюся прядку волос с лица Тэхёна. Вопрос про Джуна он умело игнорирует, вместо этого целуя омегу в губы. - Нас дети ждут. И первым выскальзывает из спальни. Дети, наконец, получают долгожданную дозу внимания от обоих родителей, играют с ними в машинки, в куклы и даже немного учат маленького омежку читать, смотря на надписи на некоторых игрушках. Играют они с пару часов, после чего Юнги сам уводит их в детскую, выпроводив Тэхёна спокойным "Жди меня в спальне". Тэ абсолютно уставший плетётся в спальню, мысленно благодаря мужа, что вызвался уложить малышей. Омега сейчас просто не справился бы. Сэхун укладывается спать довольно быстро, чего нельзя сказать о Минхёке, который юлой крутится у ног отца, не давая себя поймать. Реакция-то у Юнги, конечно, хорошая, вот только сломанные рёбра ограничивают в резких действиях. Поэтому и поймать маленького непоседу становится сложно. Устав гоняться за ребёнком, Агуст чуть хмурит брови, довольно громко и грозно рыкнув на младшего сына и (о, чудо!) он сразу же замирает, испуганно вжав голову в плечи. Отец не так часто на них рычит, подключая при этом феромон, но это всегда действует безотказно. Юн укладывает Минхёка в постель, целует сразу в лобик. Потом целует и старшего сына, получив в ответ смущённую улыбку и ворчливое: "Ну я же альфа..." Вернувшись в спальню, мужчина почти сразу подходит к Тэ, заключая его в крепкие объятия, а на губах оставляя жаркий поцелуй. Ви понимает, что это не просто так. Его феромон сразу придавливает, а усталость на "нет" сходит. - Я же обещал отблагодарить тебя за минет. Я никогда не буду против секса с тобой, но сейчас мне до чёртиков хочется тебя вылизать, - стянув с себя верх, альфа забирается на кровать и ложится на спину. - И даже не смей ограничивать меня в этом из-за травмированных рёбер. Я совершенно их не напрягаю. Тэ оценивает привлекательность предложения любимого на десять из десяти, а поэтому приходится закрыть дверь на замок и уже по пути от двери снимать домашние штаны, оголяя всю нижнюю часть тела. Юнги довольно скалится, наблюдая за тем, как, покачивая бёдрами, его муж идёт к двери и закрывает её. А потом и вовсе на обратном пути к кровати снимает штаны. Внутри всё сразу в струнку натягивается. Это никогда не надоест. Никогда не приестся. Никогда не перестанет быть прекрасным. Омега залезает сверху, усаживаясь попкой ближе к лицу Юнги и расставив руки по обе стороны от его торса. - Так и быть милый. Ты сегодня провинился, бросив меня после того, как мы вернулись домой, поэтому я позволю тебе сделать мне приятно, - ухмыляется нагло младший. Альфа нетерпеливо поёрзывает на кровати, дожидаясь, пока муж устроится поудобнее. И как только аппетитная попка оказывается у лица, Юн с радостью накрывает обе половинки ладонями и притягивает к себе, буквально впиваясь губами в нежную кожу. Юнги проводит языком по дырочке, практически урча от удовольствия, и тут же толкается кончиком внутрь. Тэ любит раззадоривать своего мужчину, да и себя тоже, поэтому, когда ощущает язык парня между своих ягодиц, блаженно выстанывает, хотя тут же закрывает рот рукой. Вот чёрт, он порой забывает, что их вообще-то может услышать не только Сону (к чему мужчина уже привык), но и дети, и просто так стонать и упрашивать мужа засадить ему член в задницу или даже язык - нельзя. Сфинктер с трудом, но поддаётся. Юн с грустью ностальгирует о тех временах, когда они занимались сексом настолько часто, что Тэхён был готов практически без растяжки каждый раз принять в себя орган своего альфы. Хотя, опять же, сейчас, из-за довольно редких занятий любовью, омега настолько узкий, что это крышесносное удовольствие каждый раз доводит до исступления. Омега был достаточно возбуждён ещё после отсоса в туалете кафе, и хотя тогда удалось это преодолеть, сейчас всё закрутилось по новой. Желание овладело им моментально, стоило голосу Юнги стать чуть более низким и хриплым с ярким намёком. Юн тихо порыкивает временами, орудуя умелым языком в узкой дырочке, щедро смазывая её слюной с примесью естественной смазки омеги. Возбуждение ярко дало о себе знать, внизу живота затянуло, и Винс слегка сам двигался, то слезал, то старался чуть глубже насадиться на язык. Стеночки от удовольствия периодически сильнее сужались, но причмокивания альфы сводили с ума и добавляли ещё и ушам таких оргазменных ощущений, что омега плавился под таким напором. С каждой минутой, нет, с каждой секундой, ублажая своего омегу, Агуст и сам заводился. Казалось бы, почти сорок лет мужику, а все ещё как юнец. Стоит его омеге оголиться и всё... Юнги готов. Заводится с пол-оборота. И стоит каждый раз так крепко, что хрен просто так скинешь. О какой импотенции он там вообще переживал? С таким омегой она ему явно не светит. Но сейчас для альфы первостепенной задачей является ублажить Тэхёна. И для этого он делает всё возможное и невозможное. Большие ладони крепко сжимают сочные ягодицы, пока юркий язык извивается в разные стороны. Юн иногда чуть отстраняется, чтоб сделать полноценный вдох, и в эти моменты звонко шлёпает омежку по попе. И в тишине комнаты эти шлепки выходят непозволительно громкими. Хотя, что там шлепки... Даже хлюпанье слышится особенно громким, иногда лишь перебиваемое грудным рыком альфы или стоном, который не смог сдержать Тэхён. Омеге слишком нравится, как его муж сжимает ягодицы и как же плевать на то, что наверняка останутся заметные синяки. Но омегу кроет от того, как обращается с ним любимый. Он чувствует себя по-прежнему молодым парнишкой, будто бы ему снова двадцать, и он готов горы свернуть, отдаться на растерзание. Это невероятно приятное чувство. В собственных штанах начинает давить от напряжения. А ведь Юнги хотел ограничиться этим вечером одним только риммингом. Что ж, кажется, придётся подрочить. О том, чтоб вставить мужу и мысли не возникает. Потому что им обоим вроде как сильно нельзя напрягаться из-за тату. Да и детей будить не хочется. Альфа мягко накрывает ладошкой аккуратный омежий член, ведёт по нему ласково, стимулируя теперь не только сзади, но и спереди. Завидев, насколько явно очерчен член под джинсами Юнги, Тэ понимает, что просто так оставить это не может. Это кощунственно. Он расстёгивает молнию и высвобождает уже чертовски набухший, пульсирующий член, при этом усмехаясь. Как же, импотентом он стать собрался. У этого альфы слишком быстро встаёт. Вряд ли даже подросток может похвастаться столь бурной реакцией молодого организма, как этот мужчина. Это наверняка очень больно, когда столь сильно давит ткань. А поэтому Винс лучше надавит своими губами. Снова. Ну и ладонью, конечно же. Всё приятнее, чем грубые джинсы. Юнги облегчённо выдыхает, когда давящая теснота джинс пропадает. Но как только её сменяют нежные пальчики, альфа чуть вздрагивает. По телу сразу мурашки проходятся. Порой ему кажется, что Тэхён слишком прекрасен для кого-то вроде него - человека, не раз отнявшего чужую жизнь. Этот парень (хотя, какой он парень, давно уже мужчина!) точно святой. Именно так о нём думает супруг. Так и никак иначе. Младший ведёт ладонью на пробу по органу, а затем мягко начинает ласкать кончиком языка головку, вильнув попкой. Чувствует, как Юн тоже начинает чуть активнее ласкать его член. Приятно до одури, Тэ весь сжимается от этого удовольствия. Юнги даже придумать не может, что такого ему нужно сделать, чтоб отблагодарить омегу за такую щедрость. Серьёзно. Сосать два раза в день?! Альфа чуть ускоряет движение своей руки по аккуратному омежьему члену. Язык не переставая двигается в раскрасневшейся дырочке. Омега слишком любит своего мужа, всего полностью и для него готов сделать всё. И практически никогда это не бывает через силу. Тэхён стал с ним абсолютно податливым, развратным и, как ни странно, ответственным (учитывая двоих детей). И остаётся им в течение всех этих лет. Сейчас же он аккуратно насаживается на язычок любимого и почти хнычет, облизывает весь орган по его длине и даже трётся щёчкой о него. Издевается немного, чтобы продлить чувство эйфории для любимого и заставить вылизывать тщательнее, и это у омеги получается. Язык любимого мужа, как и всегда, доводит до полного исступления. Альфа старательно вылизывает и успокаивается, лишь почувствовав грудью тепло чужого семени. Чужой оргазм действует удивительным образом, доводя до пика и самого мужчину. Омега слизывает с члена сперму, прямо как сгущёнку, вылившуюся с круассана. И пусть Тэ не любит сгущённое молоко на самом деле, вот такое - он готов поглощать за милую душу. Поцеловав нежно упругую ягодичку, Агуст отстраняется и вытирает подбородок тыльной стороной ладони. - Ты был не обязан делать этого второй раз. Я мог бы ограничиться дрочкой, - старший мягко поглаживает половинки чужой попки, что всё ещё находится около лица. Облизнувшись довольно, Тэ всё же меняет положение относительно Юнги, переворачиваясь, уже смотрит на него, глаза в глаза, после чего неожиданно прикусывает шею, оставляя засос. - Не обязан, но я этого хотел. Пора тебе уже к этому привыкнуть, - тихонько ухмыляется омега, шепча томно и проводя ладонями по бокам. Едва Тэ оказывается близко, Мин сразу же притягивает его и обнимает, прижимает к себе, стараясь при этом не давить сильно, чтоб не сместить треснувшие рёбра. - Просто я всё ещё не могу поверить в то, что мне досталось такое чудо. Всё время боюсь, что ты делаешь это, чтоб порадовать меня, сделать приятно. Из чувства долга или ещё чего. - А что плохого в том, чтобы сделать приятно, если мне от этого приятно тоже? - фырчит Тэ. Кажется, его муж так и не привык к тому, что его невозможно заставить что-то делать. Тэхён хочет - Тэхён делает. Мужчина по натуре любит доставлять удовольствие, неважно, губами ли, или своим задом. Ему до одури хорошо, когда Юнги, как сейчас, такой немного расслабленный, горячий, с тяжело вздымающейся грудью, по которой омега проводит ладонью, собирая собственную сперму, и тут же доставаёт влажные салфетки, чтобы стереть её. Альфа трётся носом о чужую макушку, вдыхая любимую смесь ароматов: Тэхёна и своего собственного. То, как сочетаются их запахи, каждый раз отдаётся теплом в сердце и покалыванием в кончиках пальцев. Сколько бы лет не прошло. Это всегда будет приятно. Мужчина едва не засыпает, убаюкиваемый мерным дыханием Тэхёна, но потом вспоминает, что, как бы, душ принять надо. С трудом, но он всё же поднимается на ноги и тянет омегу за собой в душ. Какое счастье, что дети спят. Быстро ополоснувшись, они возвращаются в спальню и ложатся спать. Винсент засыпает через считанные минуты после того, как голова его касается подушки и ему снится странный сон. Он снова в том подвале, словно вернулся во времени на шесть с половиной лет назад. И его находит Юнги, но... что-то не так. Он идёт вальяжной походкой к Тэхёну, его никто не трогает из вражеского клана, все словно замерли во времени, а потом… Они вдвоём резко оказываются в клубе. В том самом где когда-то познакомились. И тут к Юну подходит какой-то омега, которого он сразу приобнимает за талию с яркой ухмылкой. - Привет, Тэхён. Я хотел сказать, что ты свободен. Я нашёл себе нового мальчика, - альфа улыбается, так криво, а у Тэ ноги подкашиваются. Он в панике подходит ближе и судорожно начинает расстёгивать рубашку Юна, почти разрывая её с психу… И когда она с него слетает, он видит, что татуировки нет. Их общего тату будто не существовало. - Ты... Как же...? Тэ открывает глаза, видя своего Юнги рядом. Сердце бешено колотится в груди. Нет-нет, он не должен его волновать всякими глупыми снами. Мало ли что в его головушку взбрело. Это всего лишь сон. Юнги просыпается около часу ночи. Осторожно выбравшись из постели, чтоб не разбудить мужа, он быстро одевается в просторную рубашку цвета ночного неба, чёрные брюки. Уложив немного волосы, он накидывает на плечи пиджак и покидает квартиру. Возвращается Юн в районе пяти. В доме все ещё сладко спят. Он раздевается, убирает одежду на места и забирается в постель. Тэхён, словно почувствовав тепло, тянет руку, и альфа с радостью прижимает его к себе. Так продолжается почти неделю. Юнги просыпается ближе к обеду, проводит день дома с семьёй. Играет или занимается с детьми. Вечером укладывается спать с Тэхёном, а потом просыпается посреди ночи и уезжает из квартиры на три-четыре часа. Вернувшись, ложится в постель к мужу и, обняв его, крепко засыпает. По первой Тэ не замечал ничего особенного, был слишком сосредоточен на детях и даже успевал Агуста припахать к этому, а потом умилялся тому, как бурчит на отца Минхёк, но через пару минут неизменно жмётся к родителю. Правда через несколько дней Тэ начал замечать, что Юнги слишком часто порой глядит в телефон, зависает там и старается сразу его выключить, как только подходит омега. Сначала Тэ списывал это на то, что у них что-нибудь случилось в клане и пытался выведать, даже Намджуну позвонил, чтобы узнать, звонил ли тот по каким-то поручениям для Агуста, но... Последнее, чего он ожидает услышать со стороны босса: "Я ведь дал ему отпуск, никаких звонков с моей стороны не было". И Тэхёна как обухом по голове ударило. В сердце защемило больно. Этим вечером Юнги как обычно ложится в постель с мужем, обнимая его перед сном. Тэхён в последние дни выглядел несколько подавлено, и альфу это начинало беспокоить не на шутку. Поэтому он старался как можно больше времени находиться рядом. Юн вроде и прикоснётся лишний раз, и улыбнётся. Старался даже чмокнуть в шейку или щёчку лишний раз. Около часу ночи Юн снова поднимается с постели. Посмотрев на спящего Тэхёна, он тепло улыбнулся и поднялся на ноги. Привычная за прошедшую неделю рубашка, брюки, укладка на скорую руку. И уже через десять минут альфа покидает квартиру, стараясь быть как можно тише. Весь день омега старался не показывать ничего такого в своём поведении и не вызывать подозрений, хотя в глубине души хотелось плакать. Последней каплей стало то, что Тэ уже во второй раз ощутил уходящего от него среди ночи Юна. Услышав хлопок входной двери, он разревелся в подушку. Больно. Очень больно. Неужели тот дурацкий сон оказался не просто глупостью, а каким-то намёком вселенной? У альфы и правда завёлся другой омега? А может и другая… Стоило альфе сесть в машину и завести мотор, как сердце подозрительно заныло. Мужчина нахмурил брови, накрывая грудь ладонью. - Это же не рёбра... - бурчит сам себе под нос. - Ладно, ничего. Скоро всё закончится. Тэ не знает, сколько ворочался в кровати, но ему даже пожаловаться-то некому было. Джина он будить не хотел, у него тоже малышка не из спокойных, вечно не даёт спать, а если ещё он тут со своими проблемами заявится... Пришлось "сжирать" самого себя изнутри по кусочкам и к тому времени, как Тэ услышал, что дверь снова открывается, внутри всё задрожало. Омега сразу же закрыл глаза и притворился, что спит. Домой альфа едет уже в начале пятого. Сегодня закончить быстрее не получилось. Признаться, Юнги даже несколько переживал, что не успеет вернуться до момента, когда Тэхён проснётся. Давящая боль в груди не покидала его на протяжении всей ночи, что он провёл вне дома. В квартиру он заходит осторожно. И, к своему счастью, вернувшись в спальню, застаёт Тэ в постели. Облегчённо выдохнув, Юн быстро раздевается и забирается в кровать. Усталость сразу накрывает, слепляя глаза. Омега пытается, искренне пытается заснуть, но ему так и не удаётся более. Решив, что нет смысла больше тянуть, он будит вроде бы задремавшего Агуста. - Не хочешь мне что-то рассказать? - мужчина сидит спиной к альфе, давя на собственную татуировку, которая уже не была скрытой под плёнкой. Альфа и правда задремать успевает, когда чувствует на своём плече чужую ладонь, а потом и тихий голос. Зевая и продирая глаза, он принимает сидячее положение и смотрит на Тэхёна. - Рассказать? - мужчина удивлённо выгибает бровь. - Разве только то, что я всё ещё настроен на третьего ребёнка, - Юнги тепло улыбается. - Что такое? Я думал, ты спишь. Что-то болит? У Тэ даже уголки губ начинают нервно дёргаться. Это он сейчас говорит о том, что настроен на третьего ребёнка, когда прихорашивается куда-то уже вторую ночь? Неужели ему не стыдно вообще такое говорить? Конечно, мысленно он ещё старается оправдать мужа, может и правда какие-то дела..? Хотя, чёрт, Тэхён не понимает, что в них такого, что нельзя рассказать? Так ещё и это не дела клана: босс ничего не поручал. А у Юнги издавна больше не было контактов ни с кем кроме пары человек, опять же из клана. Именно это начало царапать что-то в душе. Кто-то чужой внедрился в уклад их семьи. И, казалось бы, можно было привыкнуть к тому, что Юнги могут вырвать на работу в любую минуту, но не сейчас! Не сейчас, блять, когда у него сломаны рёбра; не сейчас, когда он пропадает ночью, даже не сказав омеге ни слова, а потом ложится с ним, как ни в чём не бывало. Раньше Тэ всегда знал, куда отправляет своего мужчину, тот даже разговаривал по телефону, если они ехали в машине, по системе блютус, и омега всё слышал. Он не старался скрывать что-либо, но сейчас появилась та скрытность, что совсем не радовала. Нет, конечно, альфа и раньше не был тем, кто говорит всё и сразу, но это другой случай. Из рук вон. Винс обещал доверять, но сейчас... ему стало не по себе. Стало страшно от того, что человек, который стал самым близким, может начать лгать. - Издеваешься, да? Где ты был? - младший поджимает губы,поворачиваясь к мужу, удерживая в себе порыв либо закричать, либо заплакать. - Отвечай, слышишь? Не должно быть никаких заданий, у тебя ведь рёбра сломаны. Куда ты ездишь? - он смотрит прямо в глаза альфе. Юнги меняется в лице за секунду. Становится хмурым, точнее угрюмым. И вроде бы... Ну ведь может сказать. Ничего такого в этом нет, но... Ещё не время. - Медвежонок, не задавай вопросов, на которые я не могу дать тебе ответ. Чёртова фраза. Юн надеялся, что ему не придётся использовать её в такой ситуации. И снова. Снова эта фраза, которую он говорит всегда, когда не может сказать что-то, что наверняка пошатнёт психику омеги. И если раньше он воспринимал её как должное, то сейчас она делает только хуже. - Я хоть раз врал тебе? С чего вдруг такой допрос? - Агуст не сводит пристального взгляда с супруга. - Ты недоговаривал, чёрт тебя дери. И сейчас делаешь то же самое! - он слегка повышает голос, потому что кровь в жилах закипает. Слова Юнги как красная тряпка для быка. И может дело как раз в том, что именно он не доверяет Тэ? Не рассказывает того, что можно было бы рассказать. И пусть он бы волновался, но знал бы, был бы готов к чему-либо куда больше, чем когда сразу, резко обухом по голове. - Тэхён, ты - мой муж, мой омега, отец моих детей. На тебе стоит моя метка. Я - твой альфа. И этот факт не изменит ничто в этом мире. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но... Я хоть раз дал тебе повод усомниться в себе? Я думал, ты мне доверяешь. Или ты, быть может, чувствуешь на мне чужой запах? Нет? Тогда к чему эти претензии? Юнги, признаться, в лёгком шоке и панике. Потому что... Кажется, спалился по всем фронтам. Но стоит на своём до последнего. - Даже если я куда-то ухожу по ночам, но не говорю тебе, значит так надо. - А что, обязательно чувствовать чужой запах? А если ты использовал подавители? - истерика накрывает постепенно, но верно, а Юн, как назло, почти эмоций не проявляет, только злит скорее вместо того, чтобы объяснить и не волновать Тэхёна. И это бесит только больше. Будто омега виноват во всём, в том, что надумывает; в том, что Агуст ночами уезжает и скрывает что-то. Брови Юнги на секунду взлетают вверх, а потом едва ли не срастаются. - То есть я выгляжу как тот, кто будет изменять? - альфа и сам начинает злиться. - Причём тут то, как ты выглядишь? Я обещал тебе верить, но я ничего не понимаю! Что я должен думать, если мой муж уходит куда-то среди ночи в свой законный отпуск? - почти рычит Тэ, вскакивая с кровати, чтобы взглянуть в полутьме на супруга. - Не кричи, - тихо рыкает мужчина. - Дети ещё спят. Не стоит их будить. Юн бросает короткий взгляд на стену, за которой находилась детская спальня. - Тэхён, я весь день нахожусь здесь, дома. С тобой и детьми. Я проявляю к тебе внимание, как могу. Стараюсь по твоему настоянию лишний раз не напрягать рёбра, чтоб ты не ругался и не волновался. Я делаю всё, чтоб быть для тебя хорошим мужем. Почему-то возникло внезапное желание закурить. - Ты ещё скажи, что я должен поблагодарить тебя за то, что ты воспитываешь наших с тобой детей. Ты пытаешься быть хорошим мужем только из чувства долга или что? - топает ногой Тэ и прикусывает губу до боли. Голова начинает лопаться от возмущения и мыслей. Юнги стискивает челюсти, поднимаясь с кровати на ноги. Он обходит её, вставая от Тэ на расстоянии вытянутой руки. Кажется, его омега не на шутку разбушевался. - Слушай, Тэ... Ты передёргиваешь. Я люблю детей. Люблю тебя. И делаю всё это от любви, а не потому, что должен. Или что... Меня стало слишком много? Я настолько приелся тебе, что ты ищешь повода? От слова "приелся" у омеги едва ноги не подкашиваются. Да как он может так говорить? После того, как они сделали парные тату, запечатлевшие их любовь… Мужчина не сдерживается и, поддавшись какому-то резкому порыву злости, ударяет мужа по щеке. - Да как ты смеешь... - однако тут-то до Винса доходит, что он сделал, отчего на секунды повисает тишина. Хлесткий звук от удара ладони все ещё стоит в ушах эхом, словно оглушает. Юн уже открывает рот, чтоб ответить на очередной выпад в свою сторону, вот только щёку резко обжигает. В комнате сразу наступает тишина. Глаза мужчины округляются от подлинного удивления. Нет, они через многое прошли. Но Тэхён никогда, НИКОГДА не агрессировал настолько, чтоб отвешивать пощёчины. Нет, конечно, пару раз во время ссор омега колотил Агуста кулаками по груди. Но такого Юнги не ожидал. Да и сам Тэхён, похоже, тоже от себя такого не ожидал. - Можешь продолжить. Не стесняйся, - Юн поджимает челюсти. Щека горит, но не так сильно, куда сильнее горит сейчас сердце. - Отведи душу, раз уж начал. Альфа стоит смирно, не шевелится, позволяя поколотить себя. Тэхён опешил сам от себя и от своей реакции, да уж, нервы явно ни к чёрту. Но ещё больше его снова поразила реакция альфы. - То есть... тебе вообще всё равно? - на губах мужчины появляется дёрганая нервная улыбка. Как способ защиты, потому что внутри всё жгло нещадным огнём, вот только Тэ слишком хорошо помнил, что у его (а его ли уже?) мужчины сломаны ребра. Если бы не это, он бы точно побил его, но всё, на что сейчас хватает омеги - ещё пару раз зарядить по щеке ладонью, и то уже слабо, потому что тело начинает содрогаться от слёз. Юн стоически терпит ещё несколько ударов, прилетевших по щекам. Странно, что Тэ бьёт именно по ним. Мог бы ведь в плечо кулаком зарядить. Или, в самом деле, даже по лицу, но уже кулаком. Мужчина лишь жмурится после каждого удара, но молчит, ни слова не произносит. Что ж, если его тайна требует того, чтоб собственный муж поколотил его.... Так тому и быть. - Какой же ты придурок... - шмыгает носом Тэ, поджав губы до боли и со злости чуть не прокусывая нижнюю. После этого он выходит из комнаты и направляется к гостиной, а уже там скорее открывает окно. Ему нужно подышать. Вся их ссора сейчас буквально раздавила омегу грубым ботинком. И, конечно, если бы он не был так зол, то припал бы к шее мужа, надышался бы его свежим запахом. Однако сейчас помощью ему служит охолодевший ночной воздух. После того как Тэ уходит из спальни, Юнги ещё пару минут стоит на месте. Чертовски хочется закурить. Натянув джинсы и толстовку, Юнги выходит из спальни и идёт на выход, схватив по пути ключи от машины. Выдохнув, омега судорожно втягивает в себя воздух, который обжигает холодом слёзы, застывшие на щеках. Прийти в себя это помогает, но незначительно. Вот только вскоре он снова слышит хлопнувшую входную дверь, и истерика накрывает его по новой. Только даже плакать приходится тихо, потому что в соседней комнате дети спят. Винс поджимает губы и жмурится, ударяя себя в грудь, рядом с тем местом, где была тату. Больно, почему так чертовски больно… Юн спускается молча вниз, открывает тачку и достаёт из бардачка сигареты, тут же закуривая. - Давненько же я не курил, - усмехается мужчина, когда табачный дым начинает жечь лёгкие после первой же затяжки. В горле слегка першит. Но альфа терпит. Курит медленно и постепенно даже успокаивается вроде, докуривая сигарету полностью. Затушив её, он убирает пачку обратно и, брызнув в рот освежителем дыхания, возвращается в квартиру. Как бы сильно они не ссорились, как бы сильно не бил его Тэхён, Юнги все ещё любит. Склонившись над подоконником и упершись в него на вытянутых руках, Тэ уже хотел прилечь на диван. Ноги совсем не держали, но внезапно снова услышал щелчок входной двери. Он замер. Напрягся немного, но оборачиваться не спешил. Пытался сделать вид, что его не волнует, однако глазами бегал туда-сюда с внутренним беспокойством. Зайдя в квартиру, Агуст обнаруживает Тэ всё там же, где омега стоял, когда он уходил на улицу. Скинув на диван джинсы и толстовку, мужчина молча подходит к супругу. Как только шаги становятся ближе, Ви ощущает запах сигарет вперемешку с чем-то мятным. Замаскировать пытался. Дурак. Юнги молча берёт мужа под локоть (ох, подхватить бы на руки) и уводит в спальню. Тэ тут же упирается, не желая идти за мужчиной, норов показывает. Вот только вовремя вспоминает, что напрягаться столь сильно Юну нельзя. Мужчина буквально силой заводит младшего в спальню. Тэхён всё же скидывает с себя его руки и ложится в их кровать. Альфа сам тут же ложится рядом и крепко обнимает младшего. - Угомонись и спи, - выходит с тихим рыком, предвещая возмущения со стороны Тэхёна. - Прошу тебя. Спи. Омега чуть брыкается, понимая, что выбраться шансов нет, Юн его в клетку засадил. Собой, своими крепкими объятиями, а Тэхён, даже если они больше не будут вместе, не может бить его, не может осознанно причинить вред только ради того, чтобы выбраться из объятий, поэтому приходится перестать брыкаться. - Мог бы и получше скрыть этот омерзительный запах, - шипит только, совсем не тонко намекая на сигаретный "аромат". Юн поджимает челюсти, глотая едкий комментарий. Скрыть получше, значит... Ну, окей. Сам попросил. Высунув язык, альфа широко лижет им шею мужа в районе метки, слизывая запах Тэхёна. - Такая маскировка сгодится? - фыркает старший. - Спи уже. Тэхён уже было закрывает глаза, как ощущает внезапно горячий язык на собственной шее и будто бы сжимается весь от одного этого действия. Чёртов искуситель… Всегда знал, на что давить. Агуст прикрывает глаза, пытаясь уснуть. Вот только сон не приходит. Издевается организм сам над собой. Ну а как уснуть, если сердце не на месте? Альфа себя последним скотом чувствует, скрывая всё это. Но так надо. Пока что. Совсем скоро он обо всём расскажет. Но сейчас это нужно хранить в тайне. Конечно, уснуть не получается сразу, хоть они и не ругаются и не дерутся, просто молча лежат в обнимку, и как бы Тэ не пытался поменять позу, из рук Юнги вылезти просто не удавалось. Засыпают они с трудом, и то уже почти на рассвете. Будят их влетевшие в комнату маленькие ураганчики. Хочешь - не хочешь, а вставать приходится. Правда из-за практически бессонной ночи чувствует себя Агуст, мягко говоря, не важно. Но и Тэхён не лучше. Утро началось для омеги с головной боли от слёз, а вставать надо, дети ведь хотят и играть, и гулять, и кушать... И если с третьим пунктом вполне мог справиться Сону, то для остального очень требовались родители, иначе кое-кто будет хныкать. Навалившийся на бедро Минхёк заставляет омегу приподняться на локтях. - Не вставай, - коротко бросает мужу Юн, поднимаясь на ноги. Винсент хмурится и еле открывшиеся глаза ещё раз продирает кулачками. - В смысле? - Поспи немного ещё. Ты же совсем не спал ночью, - и уже на выходе из комнаты старший добавляет: - И нет, это не из чувства долга или вины. Я делаю это, потому что люблю тебя, дурень. Мужчина закрывает за собой дверь в спальню, оставляя там омегу, а сам уводит сыновей умываться и завтракать. Объяснение Ви, конечно, не то, чтобы устраивает. Что за внезапная забота после вчерашнего? Ладно, конечно, она не внезапная, но сегодня, после этой ночной ссоры, кажется особенной, вроде попытки загладить вину. Но как никак, а вставать действительно очень не хочется, поэтому Тэ оказывается снова в плену кровати и сна. Как только они заканчивают со всеми утренними делами, включая завтрак, Юн подзывает Сону и просит помочь ему в одном деле. Заглянув в спальню и убедившись, что Тэхён ещё спит, Юн с помощью домработника одевает обоих детей и все вместе они спускаются к машине. Малышей усаживают в кресла, по краям. Сону садится между ними, чтоб в случае чего помочь. А Юнги садится за руль. Машина трогается с места сразу же. В квартиру альфа возвращается один и не раньше, чем через полтора часа. В квартире тишина. Видимо, Тэхён ещё спит. И это очень удачно. Зайдя в спальню, Юн садится на край кровати и мягко касается чужого плеча. - Просыпайся, медвежонок. Омега просыпается от знакомого голоса и такого уже родного прозвища. Снова глаза еле открывает и причмокивает губами. - Как ты смеешь меня так называть после всего…? - хмыкает он, а затем оглядывается вокруг и прислушивается. - А где дети? Ты спихнул их на Сону? - обычно они всегда пользуются моментом и докапываются до любого из родителей, кто отдыхает, а сейчас следом за Юнги даже никто не забежал в комнату с криком. - Позволь напомнить, что я всё ещё твой муж, - Юнги вздыхает обречённо. Чёрт, а он ведь надеялся, что Тэхён успокоится за ночь. Но, похоже, не тут-то было. Тэхён выдыхает, постепенно стараясь успокоиться. Да, и правда, они всё ещё женаты. И нет, Тэхён по собственному желанию не хотел верить в измену. Но все факты говорили за себя, и омеге от этого было очень плохо. Возможно, он слишком зациклился. Поднявшись с кровати, альфа подходит к шкафу и достаёт оттуда вещи омеги - белую футболку, чёрный джемпер и тёмные джинсы. Попросив одеться в это, Юнги выходит в гостиную. Кажется, адекватного разговора у них не получится. Поэтому лучше избежать возможного конфликта. Тэ окидывает уходящего мужа удивлённым взглядом. Зачем? Но лишних вопросов уже не задаёт. Мужчина терпеливо ждёт, пока Тэ умоется и переоденется. И как только тот выходит в гостиную, Агуст поднимается на ноги и подходит к нему. - Детей нет дома. Сону тоже. Да и нас скоро не будет. Пойдём. И, пожалуйста, не упирайся. Не задавай вопросов. Ты ведь хотел правды? Хотел знать, с кем я тебе изменяю. Вот и настал момент. Увидишь всё своими глазами. Сердце падает в пятки и, кажется, где-то там же разбивается. Тэхён понял это как... Конец. "Да и нас скоро не будет". Омега едва удержался от слёз, прикрыв ладонью рот, и шумно выдохнул, несколько раз зажмурившись до боли в голове. Хуже не придумаешь. Хотелось закрыть уши как ребёнок и просто сказать "ла-ла-ла-ла, ничего не слышу". Но, к сожалению, он взрослый человек, такое не проканает и даже не поможет. Мужчина берёт младшего под локоть и ведёт к выходу. В машине они едут в тишине. Альфа даже музыку не включает. От дороги не отвлекается, не предпринимает никаких попыток взять мужа за руку. Просто ведёт машину. Всю дорогу Тэ сидел отстранённо с краснющими глазами, уткнувшись лбом в боковое стекло. Внутри, кажется, пепелище осталось от всего светлого, что когда-то было. Молчание уже не давит, давит только понимание того, что Юнги, кажется, больше не его. Едут они достаточно долго. Юнги особо не газует, едет спокойно. Помнит, что муж не любит быстрой езды. И вот, наконец, машина заезжает на территорию особняка. Юн подъезжает к крыльцу, неподалеку от которого уже стоит машина. Он первым выходит из автомобиля и всё так же, по устоявшейся традиции, идёт открывать дверь для Тэхёна. Омега даже не смотрит, куда они едут, а, следовательно, когда авто останавливается, непонимающе, растерянно глядит на Агуста, хлопая глазами. - Пойдём, ты же хотел знать правду, - Юн вновь берёт младшего под руку и ведёт к дому. У самого сердце в пятки ухает, когда открывает дверь. И Тэхён ожидал всего, что угодно, но только не этого. - Сюрпри-и-из, - в один голос кричат шесть человек, стоит Тэхёну переступить порог. От оглушительного радостного крика Тэ аж дёрнулся, но секунд десять стоял неподвижно, пока шла проработка информации.