Чувства в темноте

— Что с тобой случилось? Выглядишь, будто тебя в жопу вые… Джеймс замирает с открытым ртом, недоговорив. Мой взгляд говорит сам за себя. Теперь и Хвост с Луни подскакивают на кроватях. — Что, серьёзно? — Бродяга… — Пожалуйста, только молчите сейчас. Швыряю вещи на стул и ложусь на постель бочком. — Что с лицом? Так больно было? — Реально? Это настолько больно? Молча перекатываюсь к ним спиной. Больно. Но не от этого. От чего тогда? Не знаю. Чувствую себя опустошенно. Чувствую себя трижды использованной и выброшенной вещью. Мерзко от самого себя. Тупой придурок. Идиот. Почему довёл всё до этого? Вот были же признаки ещё в первый раз, нет же, блять. Упорно отрицал и вот к чему это привело. Мучайся теперь, Сириус, ты заслужил. Так, стоп. Я, конечно, ещё та долбоёбина. Но, ёбаный же ты в рот, в сексе участвуют двое! Почему я один должен быть крайним? Неееет, так не пойдёт. — Сириус, что с тобой? Только теперь понимаю, что всё это время ворочался, а сейчас вообще вскочил с кровати. Пацаны смотрят на меня сочувственно и недоуменно. Видно по обеспокоенным лицам, что искренне переживают. — Всё нормально. Разберусь с этим сам. — Ты знаешь, кто это? — Спросил Луни, уже и сам понимая ответ на свой вопрос. — Сказал — сам разберусь. Больше они меня об этом не спрашивали, мы легли спать в молчаливой тишине. Утром на завтраке я поймал его взгляд. Но он так дернулся от этого, будто его разрядом тока шибануло. От этого стало неприятно, хотя раньше, ещё пару месяцев назад, я бы от души посмеялся над такой его реакцией. В коридоре эта херня снова повторилась. Но тогда мы шли всей четвёркой, и порыв побежать за резко развернувшимся на 180 градусов Снейпом пришлось подавить. Неужели он боится меня? Нюнчик никогда меня не боялся. Он терпеть меня не мог, ненавидел, в последнее время всё чаще просто избегал, но всегда отвечал мне, никогда не боялся. А теперь? Почему от этого так хуёво в душе? Из-за этого я перестал специально искать встречи. Просто не хотел, чтобы он так дёргался, не мог видеть его таким рядом с собой. Лучше уж как раньше — грызться по любому поводу и взаимно брызгать ядовитыми слюнями, сжимая кулаки и изворачиваясь, чтобы поддеть посильнее, уколоть поострее. Как же я теперь буду без этого? Или нет, лучше не как раньше, а как совсем недавно. Прижимать его к себе, касаться, целовать, млеть от перебора его пальцев в волосах… Вот без этого будет намного, намнооооооого хуже. И мало того, что я больше не смогу получить его в любой момент, только возжелай. Я не смогу получить его вообще никогда! Всё. Вот, Сириус, познакомься — это самый лучший секс в твоей жизни, самые желанные поцелуи и самый важный и нужный человек, о чем ты даже не догадывался. Ну как тебе? Понравилось? Здоооорово. Теперь я всё это у тебя забираю и больше ты этого никогда-никогда не получишь! Уахахаха! Блять, почему это голос злодейки-судьбы звучит в голове голосом матери? Брррр. Фу, прочь. Теперь я мог видеть его только в Большом зале и на редких совместных парах. На одной из последних я не выдержал. Я видел, как он покосился по сторонам, прежде чем нерешительно развернуть сложенный листок с запиской. Но, лишь мельком пробежав взглядом по строкам, он сжег листок. Тогда Минерва Макгонагалл впервые сняла баллы со Снейпа и сокрушалась, что один из самых выдающихся учеников школы умудрился перепутать превращение в зеркало с Инсендио. А я вышел на новый, ранее неизвестный уровень боли. — Ты правда влюбился? Джеймс стоял за спиной. В его голосе ощущалась горечь осознания. Я же прошел эту стадию уже давно. — Ты влюбился. По-настоящему. На этот раз не вопрос — утверждение. Луни проследил за моим взглядом в окно. На площадке во внутреннем дворике прогуливались Эванс и Снейп. Она из кожи вон лезла, чтобы заставить его хотя бы слегка улыбнуться, но безрезультатно. Она могла и колесом ходить и пукать конфетти, всё было бы без толку, очевидно. Тогда Луни всё понял. Питер понял на следующий день. На зельях Слизнорт заставил его сидеть со Снейпом. Тот «любезно» поделился с ним учебником, ведь Петтигрю как всегда свой забыл (на самом деле проебал его ещё в первую учебную неделю). Он увидел знакомую подпись, его глаза расширились до предела. Он посмотрел на меня с ужасом и немым вопросом. Я спокойно кивнул. И тогда Питер скривился настолько сочувственно, насколько мог. Жалкое зрелище. Этим же вечером случилось нечто непредсказуемое. Я услышал разговор друзей. Случайно сначала, хотел было войти в гостиную и дать о себе знать, но имя Снейпа, произнесённое Поттером, заставило замереть и напрячь слух. И молиться, чтобы никто не появился сейчас в проходе, выдав моё присутствие. Из того, что я услышал, напрашивался вывод, что Луни, сговорившись с Петтигрю, прижали к стенке сладкую парочку Эванс-Поттер. — Не делай из меня дурака, Сохатый. Я не могу вспомнить Римуса настолько решительным и злым. — Да! Ты сразу вёл себя странно! Хвост даже руки на груди сложил, придавая себе грозности. — Не вините его, ребята. Это только моя вина. — Покаянно опустив плечи, вздохнула Лили. — Это был мой план. Я не думала, что зайдёт настолько далеко, а Джеймс и подавно. — Я просто хотел посмеяться над ним, всего лишь разыграть… — Как ты мог? — С разочарованием выпалил Люпин. — Я не знал, что так обернётся. Думал всё ещё в первый раз прояснится, и мы посмеёмся над ним, он же вышел из-под контроля, буквально со всеми свободными девчонками пересосался. И даже парой-тройкой несвободных. Я думал это его остановит, образумит. — И в конце концов Сириус мог догадаться сразу. Как можно не заметить, что целуешься с парнем? — Вставила в его защиту Эванс. — Лили, это же твой друг! Ты-то как могла? Зачем? — Да, друг. И он тоже заслужил, ясно? Вечно бубнил про то, как ненавидит Блэка. Блэк то, Блэк сё! Как будто не очевидно, что запал на него. Вот я и подумала, что это идеальный способ ткнуть этих двоих носом в собственные пороки. И подговорила Джеймса. Но мы и подумать не могли, что они влюбятся взаправду. — Но теперь и твой друг, и наш — страдают! Что теперь делать? — Ничего не делать. — Я появился в дверях, застав их всех врасплох. — Сириус, эти двое… — Хвост указывал пухлым пальцем на Джеймса и Лили. — Я знаю. Да, они слишком жестоко подшутили. Но у меня сейчас просто нет никаких сил обижаться на вас, ребята. — Обратился я к парочке виновных. — Ты серьезно? — Недоумевал Люпин. — Да. Ведь я и правда мог понять всё сразу и поступить иначе. И в другие разы тоже. Как бы они коварно ни вмешивались в наши со Снейпом судьбы — всё равно не могли заставить нас делать то, что в итоге мы делали. Мы делали это сами. К ним у меня нет вопросов. Но у меня тьма вопросов к Снейпу. Этого вслух я не произносил, но все и так всё поняли. Я сразу же заметил эти красноречивые переглядывания. Это значило только одно, они коллективно решили вмешаться и помочь, а на самом деле натворить ещё больших дел. — Даже не вздумайте, блять! Серьёзно, не смейте даже помыслить об этом! Я погрозил пальцем каждому, сверкая свирепым нахмуренным взглядом. — Не понимаю, о чем ты… — Всё ты понимаешь, Сохатый. Вы с Эванс уже понатворили, нехер лезть и срать мне в душу ещё раз. Я предупредил. — Сириус… — Молчать, рыжая! Тебя это касается точно так же. И вы двое тоже — узнаю, что кто-то что-то предпринял — мы с вами больше не друзья, понятно всем? Коллективное страдальческое «да» и я наконец пошел в спальню. Экзамен по трансгрессии был уже не за горами. С этим у меня не было никаких проблем, хотя всем вокруг и кажется, что Сириус Блэк слишком далёк от одного из трёх обязательных «Н». Может быть с Неспешностью у меня и могут быть неполадки, зато о Нацеленности и Настойчивости я знаю всё. Потому трансгрессия далась мне сразу, я первый переместился из точки в точку, поражая приглашенного из Министерства инструктора. Вторым был Снейп, Дальше Луни и Эванс, а уже потом остальные. Все с разницей в считанные миллисекунды, но кого это ебёт, когда я самый первый? Правильно, Снейпа, конечно же. Он тогда страшно распсиховался. В эти выходные у нас была тренировка, посвящённая парной трансгрессии. Когда мою фамилию назвали после фамилии Снейпа, ахуели просто все, а мы с ним особенно. Единственные, кто почти правдоподобно притворялся, была четверка моих, судя по всему, бывших друзей. — Ну что стоим, юные волшебники? Разбиваемся на пары, договариваемся между собой, кто будет пробовать первым. — Торопил инструктор. Мы встали напротив. Оба хмуро посмотрели друг на друга. — Почему ты не признался сразу, что это ты? — Потому что ты озабоченный неадекватный опездал без царя в голове, а у меня не было палочки. — Поэтому пытался спиздить мою? — Да, поэтому. — Скажи ещё, что тебе не понравилось со мной целоваться. — Если бы мне не понравилось, стал бы я тебе… Ты знаешь «что». — И где была твоя палочка? Дай угадаю — Эванс постаралась? — Нет, я забыл её в комнате. Доволен? И что это ещё за намёки? Наше шипение друг на друга было прервано вопросом инструктора: — Вы готовы? Вы оба лучшие, а значит было логично поставить вас в пару, чтобы показать пример другим. Кто попробует первым? — Я, разумеется. — Отлично, мистер Блэк, я в вас не сомневался. — Чего это сразу он? — Насупился Снейп. — Мы вовсе так не договаривались! — Что же вы так бурно обсуждали пару минут, позвольте полюбопытствовать? Скулы Снейпа окрасились в нежно-розовый, он демонстративно отвернулся от меня, стараясь скрыть смущение. — Ладно, пусть он будет первым. И протянул мне свою руку. Я крепко сжал её в своей. — Повторите правила вслух, пожалуйста… — Нет. — Рявкнул я и вмиг сосредоточился. Раз, два. И вот мы уже… А где мы? — Что ты натворил? Куда переместил нас? — Мы не могли исчезнуть куда-то кроме зала, там должен был быть барьер! — Ну, очевидно, что он не сработал! — Не ори на меня! Я в чем виноват? — А кто тогда виноват? Мы заперты в аудитории! — Он снова дернул ручку двери. Безрезультатно. — Алахамора! Сука! — Это всё твоя дурацкая подружка, чтобы ты знал. И мои друзья-долбаёбы. Только они могли… Вот же суки! Они специально это подстроили, чтобы мы с тобой поговорили… — Знаешь что, Блэк, к чёрту! Меня уже достало прятаться от тебя и вздрагивать от каждого шороха в пустом коридоре! Что ты хочешь услышать? Зачем я это сделал? Я сам, блять, не знаю, понятно? В первый раз ты застал меня врасплох, во второй тоже, но тогда я смог взять ситуацию под свой контроль и это вскружило мне голову, в третий… В третий раз я сделал это, потому что мог и хотел! Я собирался в ванную старост, а там ты! Голый, мокрый И весь в масле! Как я мог устоять? И мне чертовски понравилось! И я ни о чём не жалею! Можешь напасть на меня, но знай — я буду защищаться, и я знаю такие страшные заклятия, что тебе и не снились! Я был в ступоре. В полнейшем шоке. Только и мог смотреть на него широко распахнутыми глазами и улыбаться как дебил. Со стороны мы наверняка выглядели смешно и странно. Тычущий мне в лицо палочку Снейп с перекошенным от гнева лицом и я, с совершенно безумным влюбленным взглядом. — Поверить не могу… Поттер был прав. Ты и правда моя идеальная девушка! — Что ты несёшь, придурок? Тебе трансгрессией последние мозги расщепило? — Чёрт возьми, ведь это правда так… Как же я мог не замечать этого раньше? Салазар, какой же я слепой… — Ты тупой! Прекрати нести ахинею. — Ты… Тебе правда понравилось? — Я не собираюсь повторять это дважды. Он медленно опустил палочку и отвел взгляд. Тихо спросил: — Значит, это Лили? — Да. — А я и не заподозрил. Северус задумался, хмуря брови в переносице, потом тяжело вздохнул, видимо сопоставив недостающие кусочки пазла из прошлого, и усмехнулся. Вот значит, как его усмешка выглядит. — Там, наверное, сейчас такой переполох. — Да уж. Все носятся и ищут нас. Не верю, что мы вот так просто стоим и улыбаемся друг другу. Не верю, что сам подошел ближе, и что он не отстранился. Не верю, что вот-вот смогу крепко обнять его и зарыться носом в волосы, что вдохну его запах, по которому так соскучился… Не верю, что нас так жестоко обломали. В распахнутых дверях появляется перепуганный до усрачки инструктор Министерства и озлобленная Минерва, сразу принявшаяся вычитывать его за недопустимую халатность. — Что же касается вас, молодые люди, то занятие окончено! Северус, отправляйтесь на отработку в кабинет трансфигурации. В ваших же интересах управиться до ужина. Снейп, мельком глянув на меня, вышел из аудитории, в которой мы были невольными пленниками. За ним исчез инструктор. Макгонагалл смотрела на меня привычно строгим взглядом, ожидая, когда я соизволю выйти тоже. — Простите, профессор, можно вас на минуточку? Северус грациозно взмахивал палочкой, выводя сложные руны. Перед ним порхали листы пергамента и тут же превращались в большие зеркала. Это было завораживающе красиво. Я залюбовался его выверенными движениями, их изящностью, невесомой нежностью, сочетающуюся с невероятной магической силой. — Зачем ты пришел? Его голос заставил вздрогнуть, прийти в себя. — На отработку. Я признался, что это была моя записка, так что тоже виноват. Он со вздохом обернулся. — И всё? — Разумеется нет. — Не стоит подходить ближе, Сириус. Надо же, ещё двадцать минут назад он был готов наброситься на меня. Что изменилось теперь? О, кажется, я догадываюсь. — Что ты делаешь? — Я закрыл глаза. Так лучше? Его смех, тихий и бархатно-хриплый, просто потрясающе звучит. Его руки на моей шее и тонкий стан в моих руках. Его губы… Господибоже, его губы, его рот. Как же мне его мало. — Мм… подожди… — Не хочу ждать. — Двери, тупица. — Я запер сразу, бестолочь. Тихий выдох и новая нападка на мой рот. И какой он красивый, когда так близко, буквально в моих руках. Даже моргать не хочу. — Эй! Ты смотришь! — Это так важно сейчас? Мы же целуемся. — Блэк! — Что, Снейп? Снова наколдуешь что-нибудь? Тебе не кажется, что это несправедливо? Ты видел меня… Твою ж, да ты видел меня в таких позах… — И не только видел. — Хитро и самодовольно скалится. — Вот именно! Это тоже нечестно! Может быть я тоже… — Хочешь меня? — До умопомрачения хочу. Он отворачивается, не давая снова его засосать, подставляет щёку. Плевать, тогда я буду целовать его шею. — Тогда условие. — Какие к черту условия? За тобой должок, Северус! — Заткнись и послушай. Для меня это важно. Я не желаю быть очередной твоей шлюшкой, мне нужны эксклюзивные и единоличные права на твой… твоё тело. — Ты хотел сказать член? На мою усмешку только раздраженно закатывает глаза. И даже это заводит меня еще сильнее. — Весь, целиком и полностью мой, или проваливай к чёрту. — Идёт. Тогда и ты. — Что я? — Не прикидывайся, Снейп, ты слишком хорош в сексе. Мне плевать, на ком ты оттачивал мастерство, но теперь ты трахаешься только со мной. И целуешься. Да даже просто обнимаешься, ясно? Я убью того, кто посмеет тебя коснуться, клянусь, если я узнаю… Что ты ржешь? — Я никогда и ни с кем, идиот. Кроме тебя у меня никого не было. — Повтори, глядя мне в глаза. Господи, меня аж холодный пот прошиб. Я так хочу в это верить. — Слишком хорош? Блэк, я так часто трахаю себя пальцами и дрочу, думая о тебе, что просто поражаюсь, как ты до сих пор не умер от икоты. И снова смеется, откинув голову назад. А я от его слов готов кончить прямо сейчас. Вновь затяжное падение друг в друга, неразрывный поцелуй, пока руки нетерпеливо стягивают мантию, тянут узел галстука, почти рвут рубашку. Чудом не падаем на пол, в последний момент я упираюсь задницей в парту. — Подожди… ох… Сириус, медленнее… Его шепот триггерит во мне столько всего, что просыпаются колючие мурашки, и я готов жалобно стонать, умоляя его шептать моё имя. Он уже по пояс голый, если не считать белый хлопок рубашки на плечах. Я трогал его тело раньше, но не думал, что так залипну, увидев. На эти ключицы, на сплетения синих вен под тонкой кожей, на маняще-красные кружки возбужденный сосков. На выпирающие тазовые косточки, на самый, блять, красивый пупок в мире, от которого тянется вниз полоска темных редких волосков. Северус, только сейчас понимает, что я замер и жадно пялюсь нечитаемым взглядом. Загребает волосы пальцами, сжимает губы и пытается прикрыться. Хватаю запястья, поднимаю взгляд. Я должен сказать ему это, глядя в глаза. — Ты само совершенство. — Не говори ерунды… — Нет. Не смей сомневаться в моих словах. Посмотри на меня, быстро. Розовые пятнышки, выступившее на скулах, расцветают теперь и на шее. Северус борется с собой, но переводит на меня сомневающийся взгляд. — Ты идеален, Северус. Наверное, мои глаза сейчас говорят красноречивее любых слов. Северус сглатывает. Медленно ведёт плечом, и рубашка стекает с него. Тут же впиваюсь в него губами, зубами. Идеально-нежная прохладная кожа. Такая белоснежная, как чистый лист, как первый снег. Хочется оставить свои метки-следы, снова и снова воруя его стоны, растворяясь в них. Он уже полностью обнажен передо мной. Брюки спущены к щиколоткам. Северус переступает через них, прижимается теснее, подставляя шею под мои губы. Расстегивает молнию на брюках. — Хочу, чтобы ты взял меня так, не раздеваясь полностью. — Почему? — Просто сделай это, воплоти мою фантазию в жизнь. Он ласкает себя и меня, прижимая оба члена друг к другу. — Как ты хочешь? — Нужен стул. — Сгодится одно из зеркал? Хриплый смешок в ухо и уже тянет меня за руку в центр аудитории. Здесь только мы. Бесчисленное множество нас в отражениях. Голова идёт кругом, и я даже не помню, как именно я оказался на стуле, а Северус на мне. — Мне нужно немного… времени. Целует и одновременно запускает руку назад. В зеркалах его напряженная спина, острые лопатки, прогнувшаяся поясница. И пальцы между ягодиц. — Можно я? — Ты хочешь? Да, только… нужно осторожно. — Я сделаю, как ты скажешь. Улыбается и тянет мою руку, облизывает сразу все пальцы целиком, глубоко погружая их в рот. — Медленно. — Вот так? Проталкиваю сразу два. Так непривычно, так… приятно. — О, да! Так… да, так… — Северус… — Глубже… — Я на пределе, я сейчас позорно кончу. — Нет, в меня. Давай, я готов. Перед глазами множество Северусов, насаживающихся на мой текущий член. Сбоку, сзади, впереди вообще что-то невероятное, неописуемое. Напряженный живот, упирающийся в пупок член, выступившая на головке капля и поджатые яички. — Чёрт, как же узко! — Ещё чуть-чуть… — Северус! — Войди полностью, пожалуйста… — Блять, я… я… Я кончил в него. Так ярко, так ощутимо, что задрожали ноги. И Северус дрожал на мне. И кричал так же громко, как и я. — Я залил твою рубашку. — Я залил тебя внутри. Бесчисленное множество смеющихся Северусов, обнимающих бесчисленное множество обнимающих его Сириусов. Тоже смеющихся. — Хочешь ещё? — Чёрт возьми, ты… — Только посмей снова назвать меня своей идеальной девушкой, Блэк... — Идеальный парень. Мой идеальный парень. В этот день мы сделали это снова. В этот день я проклял темноту. Она трижды украла у меня это. Его, прекрасного до сумасшествия. Упирающегося в зеркало тонкими длинными пальцами, развратно распахнувшего рот, глотающего стоны и хрипы, когда я брал его сзади. Попка — маленькая и упругая, идеально-подходящая под мои ладони, — тянет в себя член, пошло хлюпает от каждого толчка, размазывая стенками сперму по стволу. Сжимает и не хочет выпускать из себя. Его возбужденный член бьёт по животу от резких толчков. А я рычу диким зверем и бегаю взглядом от отражения его лица к его восхитительной, красной от шлепков и моих пальцев заднице. Вокруг нас бесчисленное множество голых, трахающихся Северусов и Сириусов. Это похоже на самый лучший, самый восхитительный сон. — Не могу поверить, что это правда. Его глаза без конца закатываются, голос осип. — Мысли мои читаешь. — Не останавливайся, Сириус, я уже скоро… ещё… — Хочу отсосать тебе. — Мм… Его выражение лица можно интерпретировать только как: «боже, я сейчас сдохну». Теперь бесчисленное количество Северусов трахают в рот бесчисленное количество меня. Потрясающе. Если расслабить горло и выгнуть шею, полностью отдаться во власть его пальцев в волосах и члена, то можно тоже ахуенно кайфануть. А если смотреть вверх, на его лицо, и при этом стонать, создавая вибрацию, и ласкать пальцами мошонку, то скорее всего он… — Ооо дааа… блять даааа… То он кончит мне в глотку. Его конча стекает по гортани в пищевод, я давлюсь кашлем, а Северус похож на астматика во время приступа, так задыхается. — Ты как? Прости, я потерял контроль. — Всё нормально. Блять, это не мой голос, это голос какого-то дементора. — Прости, Сириус, хочешь я… Хочешь меня в рот? — Нет… Да, хочу. Сука, я не знаю, чего хочу больше! В попку или в рот! — Блин, ну разнойся ещё, Блэк. Я уже обожаю эти его глазозакатывания. И готовность сделать всё самому, решить за меня. Я вот, например, и не знал, что сейчас больше всего на свете хочу, чтобы он отсосал мне, одновременно засаживая пальцы мне в задницу. А он знал. Ох, как он знал. А как отсасывал, а как засаживал… бляяяять. Я скулил, как сучка, и кончал, как в самый-самый первый раз. После мы долго разговаривали, и что самое смешное, я даже не помню, о чём. Помню только, что мне было хорошо. Комфортно, уютно. Мне было весело, мне было пронзительно нежно. Мне было мучительно мало. И через месяц, и через два. Слишком мало. Нет, я больше так не могу. — Старшекурсники, не толпитесь. Заходим в Большой зал строго по списку, экзамены ЖАБА начнутся с минуты на минуту. Мистер Блэк… Мистер Блэк, не ломитесь через толпу… — Северус! — Мистер Блэк! — Северус, я люблю тебя! Я больше не могу скрывать это! Давай встречаться по-настоящему? Черноволосая макушка, пылающие уши. И лицо целиком, когда он поворачивается ко мне, идущему к нему, через расступившуюся ахуевающую толпу. — Ты придурок, Блэк! Не мог дождаться окончания школы? — Не мог. Ты согласен? — Идиотина… — Северус, скажи «да»! — Кажется, кричала Эванс. — Скажи «да», Снейп! — Подержали и мародёры нестройным хором. — Мистер Снейп, скажите ему уже хоть что-то и проходите уже в зал! — Добила Макгонагалл. — Да! Доволен? — Чертовски. — Моя широкая лыба, наверное, ослепила всех вокруг. — Ну что, пошли?