Замкнутый круг

16

      Лань Ванцзи странно смотрелся на Луаньцзан. Это гиблое место выглядело как самое неподходящее из всех возможных для такого человека как он. Тут веяло смертью и тёмной энергией, а запах крови из источника, в котором до сегодняшнего дня лежал Вэнь Нин, доносился даже до улицы, и Вэй Усяню, не обращавшему внимание на это прежде, впервые стало несколько неловко за это.       Тем не менее Лань Ванцзи никак не комментировал ни запах, ни окружающую их сейчас разруху, бедность и усталый вид проживающих тут людей. Точнее «выживающих». Им больше некуда было идти. И Вэй Усяню, с того самого момента, как он решил их спасти, тоже идти было больше некуда. Цзян Чэн правильно сделал, что отказался от него месяцы тому назад. Так было лучше для всех. Но это на корню обрубало для них любые иные варианты, так что им приходилось мириться с тем, что было.       Вэй Усянь, если честно, не ожидал и не рассчитывал, что кто-нибудь из его прошлой жизни когда-либо навестит его в новом доме. Но вот он — Лань Ванцзи, здесь, причем по доброй воле и вроде бы без намерения отвести его на суд или учинить над ним расправу. Он даже помог ему усмирить и привести в чувства разбушевавшегося Вэнь Нина, не причиняя последнему вреда, хоть уничтожить его было бы для светлого заклинателя гораздо проще и привычнее. И единственно верно, если верить постулатам его ордена.       Вэй Усянь смотрел на Лань Ванцзи и не мог понять почему образ того пусть и выглядел в этом месте совершенно неестественно, не казался ему самому по-настоящему чуждым и новым. Как будто Лань Ванцзи уже бывал тут раньше и в этом больше не было ничего чересчур удивительного. Но всё же… что этот странный гость потерял здесь сегодня? Почему вдруг предложил помощь, пусть Вэй Усянь о ней и не просил? Они ведь даже не друзья.       Когда-то давно, по юношеской наивности, Вэй Усянь считал, что они с Лань Ванцзи были по меньшей мере приятелями, и сам активно пытался навязать тому свою дружбу. Много позже он понял, что сильно ошибался, когда Лань Ванцзи при каждой удобной возможности пытался затащить его в Гусу на расправу своему клану за то, что он ступил на путь тёмного заклинательства. Они много ругались и спорили на эту тему в годы войны, чем сильно подпортили свои и без того неидеальные отношения, но всё же были вынуждены сражаться на одной стороне, так что оставались союзниками.       Сейчас же они даже ими не были. Пожалуй, теперь их с Лань Ванцзи можно было с натяжкой назвать лишь старыми товарищами — всё-таки они вместе учились и через многое прошли плечом к плечу. Но этот термин не очень приятно отдавался где-то в подсознании Вэй Усяня и казался ему каким-то неполным и недостаточным, чтобы описать их взаимоотношения, пусть иного, более подходящего определения подобрать не удавалось. И Вэй Усянь вроде бы и рад был видеть Лань Ванцзи, и помощь его оказалась весьма своевременной, но его излишне долгое нахождение тут вызывало беспокойство. Лань Ванцзи хотелось выпроводить.       Для этого не было истинных предпосылок. Лань Ванцзи не представлял опасности для людей, которых Вэй Усянь защищал, и головой тот понимал, что и ему самому Лань Ванцзи вредить тоже не станет. Он ведь не выказывал намерения нападать, а удары в спину были совсем не в его стиле. Да и вёл себя Лань Ванцзи сегодня довольно дружелюбно.       Как ни странно, тому, что тот неожиданно накупил А-Юаню игрушек, Вэй Усянь почти не удивился. Этот милый ребенок мог разжалобить кого угодно — даже такую ледышку, как Второй Нефрит ордена Гусу Лань, особенно если последний и послужил причиной его слёз. А вот то, что старый товарищ согласился с ним отобедать, прекрасно понимая, что Вэй Усянь предложил это исключительно из вежливости, в благодарность за проявленную к ребенку доброту, было странно.       На самом деле Вэй Усянь и сам не понимал почему сделал это с такой неохотой и откуда в нем вообще взялась эта враждебность. Но и тот факт, что Лань Ванцзи ухватился за это приглашение как утопающий за соломинку, тоже не мог не настораживать. И то, что он почти ни разу не затронул тему тёмного пути и необходимости с него сойти, так же было необычно.       В общем Лань Ванцзи сегодня от начала и до конца был добр, предупредителен и вежлив, и не сделал ровным счётом ничего такого, что могло бы дать повод его опасаться. Да, будь на его месте кто-то другой, подобное чересчур хорошее отношение может и выглядело бы крайне подозрительно и неестественно, но у Лань Ванцзи была репутация человека честного и порядочного, не способного даже на самые безобидные интриги. И Вэй Усянь, в силу довольно продолжительного и близкого знакомства с ним, тоже знал его таким, а потому не имел причин сомневаться в его честности. Если бы Лань Ванцзи хотел напасть, он бы сделал это прямо и без изысков, не пряча меч за добродушной улыбкой. Ну, или в его в случае, за «добродушным взглядом», так как улыбаться он, кажется, был неспособен.       Но, тем не менее, по какой-то необъяснимой причине Вэй Усянь чувствовал угрозу от его пребывания здесь. Не физическую, а душевную. Что в его случае всегда было в стократ хуже и пугало сильнее. Поэтому все необходимые в случае прихода гостей приличия Вэй Усянь постарался соблюсти как можно быстрее и вывел Лань Ванцзи из пещеры, едва гость выпил предложенную ему Вэнь Нином воду.       — Тебя проводить, Лань Чжань? — вполне дружелюбно, но настойчиво спросил Вэй Усянь, намекая на то, что экскурсия окончена и пора бы и честь знать.       Лань Ванцзи досадливо поджал губы, но согласно кивнул. К магическому барьеру, огораживающему небольшое поселение на могильниках заклинатели шли молча.

18

      Утро встретило Вэй Усяня громким и настойчивым бубнежом где-то под ухом, от которого, как от назойливой мухи, он отмахивался сколько мог. Когда бубнёж сопроводили резким подёргиванием за рукав, Вэй Усянь недовольно разлепил веки и пробурчал в ответ:       — Вэнь Цин, ты ужасная женщина! Дай поспать, я тебя умоляю.       — Уже давно рассвело, сколько можно спать? Хватит валяться без дела и сходи в город — купи картошки, а то у нас уже еда заканчивается.       — Неужели это горит с утра пораньше?       — Горит, Вэй Усянь. Ты пока туда-обратно на своих двоих доковыляешь уже вечер будет.       Вэй Усянь страдальчески застонал, но неохотно принял полусидячее положение на своей постели в глубине пещеры.       — Я же недавно ещё ходил! — возмутился он, окинув Вэнь Цин обиженным взглядом.       — Когда это, недавно? Месяц назад ходил за семенами. А за картошкой я тебя вообще ещё не посылала… Кстати да, семена редиса ты тогда так и не купил, так что, будь добр, не потрать и в этот раз все деньги на какую-то ерунду.       — Никакую не ерунду. Наверняка я купил что-то важное, — возмутился Вэй Усянь чисто из вредности. Он вообще не помнил, что именно купил в тот раз, но не мог же он в этом признаться.       Вэнь Цин только закатила глаза и покачала головой, давая понять, что разгадала его маневр.       — Давай, вставай уже. И А-Юаня с собой захвати. У нас всех сегодня очень много работы и некогда будет за ним толком приглядеть. А так хоть прогуляется и посмотрит на мир вне могильников…       Вэнь Цин так и продолжала что-то говорить, уже на тему устроенного Вэй Усянем беспорядка в пещере, принявшись по ходу дела прибираться, но Вэй Усянь слушал лишь в пол уха. Ему казалось, что она совсем недавно будила его точно так же и отправляла за картошкой. И тоже корила за эти опостылевшие ему уже семена редиса. Правда, пытаясь вспомнить когда именно было это «совсем недавно», он далеко не продвинулся. Он знал, что это точно было, и что, кажется, А-Юаня тогда тоже отправили с ним, но не мог вспомнить когда: пару дней назад, недель или же месяцев.       Повертев эту мысль и так и эдак, и всё-таки не вспомнив, Вэй Усянь махнул на это дело рукой. Даже если вспомнит и укажет Вэнь Цин на этот факт, от необходимости похода в город его это не спасёт. Когда бы это «недавно» ни было, но раз его посылают, значит та картошка либо уже закончилась, либо её осталось ничтожно мало. То-есть идти всё равно надо. К тому же он уже успел окончательно проснуться, так что ни желания, ни смысла спорить больше не осталось.       Привычно проверив талисманы вокруг лежащего в кровавом источнике Вэнь Нина, Вэй Усянь на секунду замер в сомнении, необходимо ли это ещё. У него появилось ощущение, будто бы он уже покончил с этим и повторил действия лишь по привычке. Но в этом не было смысла, ведь Вэнь Нин все ещё не пришел в себя и было пока непонятно сработает ли это в принципе. Тем не менее в Вэй Усяне поселилась непоколебимая уверенность в результате, как если бы он уже делал подобное раньше.       Вэнь Цин грустно глянула в сторону все ещё мёртвого брата и решительно отвернулась, чтобы не удариться в слезы. Она старалась приходить сюда не слишком часто, чтобы сохранять душевное равновесие и быть способной и дальше заботиться об остальных членах своей семьи. Вэй Усяню очень захотелось сказать ей, что Вэнь Нин вот-вот проснется, но успел вовремя прикусить язык. Его непонятно откуда взявшаяся уверенность ничего не значила, пока практика не давала никаких результатов. Незачем было снова мучить её излишними надеждами.       — Ладно, я готов идти. Где там мой талантливый ученик?       — Талантливый? — переспросила с нескрываемым сарказмом в голосе Вэнь Цин, с радостью подхватывая предложенную тему. — Это тот, который заливает твою флейту слюнями и в земле копается, считая себя редиской?       — До игры на флейте он ещё не дорос, — отмахнулся Вэй Усянь. — В остальном же он отлично запоминает всё, чему я его учу.       Вэнь Цин покачала головой.       — Уж лучше бы ты его вообще ничему не учил, чем всяким глупостям.       — Почему сразу глупостям? Через пару лет ему всё это очень пригодится.       — Скорее через десяток лет. Но хочу надеяться, что нет. А то вырастет таким же…       — Каким? Обаятельным? Харизматичным? Любимцем девушек?       — Бесстыдником, — вздохнула Вэнь Цин, и прежде чем он толком прочувствовал возникшее в ответ на это слово странное ощущение, бескомпромиссно продолжила: — Иди уже. А-Юань на грядке с Бабушкой — не пропустишь.

21

      — Лань Чжань, это же «Пещера Успокоенного духа»! Неужели тебе совсем не любопытно почему я так её назвал?       Лань Ванцзи взглянул на него, выпадая из состояния равнодушного созерцания происходящего, в котором находился на протяжении их небольшой экскурсии по логову Вэй Усяня, и растерянно моргнул.       Последний и сам без особого энтузиазма рассказывал о своём жилище, как будто ему каждый день приходилось водить по нему гостей и он уже устал рассказывать десятки раз одно и то же. Что было странно, учитывая, что Лань Ванцзи был его первым гостем за всё то время, что он жил здесь. А возможно и единственным.       Именно это понимание и заставило Вэй Усяня присмотреться к Лань Ванцзи повнимательнее, а потом оскорбиться на отсутствие интереса с его стороны. Каким образом он умудрился это вычислить, учитывая небольшое разнообразие эмоций на лице этой ледышки, сказать было сложно. Но Вэй Усянь отчего-то был уверен, что сейчас оно было именно скучающим и отстраненным, как будто Лань Ванцзи слушал его лишь в пол уха, а не как обычно — когда тот лишь казался незаинтересованным и безразличным, но на деле был собранным и внимательным.       — Прости, задумался, — не стал отрицать Лань Ванцзи. — Расскажи мне.       Вэй Усянь скривился, но продолжил говорить, удовлетворённо отмечая, что наконец завладел вниманием своего гостя, и тот и правда начал слушать, не сводя с него слегка извиняющегося взгляда, пусть удивления или интереса от услышанного там не отражалось вовсе. И даже упоминание кровавого источника и его сравнение с холодным источником в Облачных Глубинах не то что не повергло того в ужас, но даже и капли возмущения не вызвало.       Вэй Усянь уже подумывал, что бы ему сделать такого, чтобы добиться от гостя хоть какой-то реакции, как в пещеру вошли Вэнь Цин с Вэнь Нином.       — Быстро вы. Уже наплакались? — обратился он к брату с сестрой, провоцируя в первую очередь Вэнь Цин.       — Будешь много болтать — сам скоро заплачешь! — ответила целительница, угрожающе направляясь к нему. — А ну давай своё запястье.       — Эй, зачем это? Я вполне здоров.       — Надо проверить. Я видела, как А-Нин ударил тебя.       — Простите, молодой господин, — тут же повинился Вэнь Нин.       — Не стоит об этом переживать — меня едва задело. Лань Чжань очень вовремя подоспел и оттолкнул тебя.       Вэнь Цин не пожелала сдаваться.       — Позволь мне решать, достаточно сильно тебя задело или нет. Давай сюда свою руку, пока я иглы не достала.       Вэй Усянь немного посомневался, стоит ли ему продолжать паясничать при вызывающем в нём сейчас лёгкое беспокойство Лань Ванцзи или нет, но в итоге, решив, что от безобидного дурачества ничего плохого не будет, с притворной беспомощностью во взгляде уставился на гостя.       — Лань Чжань, спаси меня от этой жестокой женщины. Скажи ей, что со мной всё в порядке.       — Я этого не знаю.       — Как не знаешь? Ты же видел, что удар был слабым. Так ей и скажи.       Вэнь Цин за его спиной громко вздохнула и наверняка закатила глаза, но Вэй Усянь этого не видел, продолжая вести этот бессмысленный разговор и пользуясь тем, что при госте целительница хоть сколько-нибудь сдерживалась.       — Смогу утверждать только если сам проверю, — спокойно ответил Лань Ванцзи, впрочем, даже не пытаясь его коснуться.       Тут Вэй Усянь и понял, что тот до этого и правда не сделал ни единой попытки справиться об его здоровье. И это, наверное, можно было бы счесть за безразличие, если бы не та серьезность,.с которой Лань Ванцзи сейчас ему возражал. Вероятно он просто, по обыкновению, не стремился лишний раз касаться другого человека, тем более зная, что тут есть знаменитая целительница, которая справится с лечением лучше. Не будь у Вэй Усяня что скрывать, он сейчас точно ответил бы «вот и проверь», а так пришлось преувеличенно горестно вздохнуть и протянуть Вэнь Цин руку.

23

      — Береги себя, Вэй Ин, — вместо ожидаемой порции нравоучений вдруг сказал ему Лань Ванцзи на прощание.       Вэй Усянь немного удивился, но виду не подал. Лань Ванцзи сегодня так ни разу и не поднял тему тёмного заклинательства, что было ему не свойственно, учитывая, что в прошлом он это делал при каждом удобном и неудобном случае. А теперь вот ещё и это.       — Неужто беспокоишься обо мне, Лань Чжань? — подергал бровями Вэй Усянь.       Когда-то давно, в Облачных глубинах, ему нравилось выводить Лань Ванцзи на эмоции, дразнить его и провоцировать. Чтобы смутить или разозлить — без разницы. Главное пробиться через маску равнодушия и увидеть хоть что-то. Сейчас им внезапно завладел отголосок того игривого настроения и заданный вопрос был продиктован исключительно им.       Но, к его удивлению, Лань Ванцзи не смутился, а лишь спокойно и смиренно прошелестел своё извечное «Мгм» в ответ. И это неожиданное признание лишило Вэй Усяня слов.       Он был беспризорным мальчишкой, годами скитавшимся по улицам после потери родителей, привыкшим полагаться только на себя. Волею небес ему потом была подарена новая семья. Но и её он лишился, сначала похоронив опекунов, а потом своими поступками вынудив названных брата и сестру навсегда разорвать с ним все связи. Теперь кроме кучи врагов и горстки людей, которых он сам должен был оберегать, у Вэй Усяня никого больше не оставалось.       На самом деле, не сказать, чтобы и в прежние годы кроме семьи кому-то было по-настоящему до него дело, но теперь и подавно никому и в голову не пришло бы проявить по отношению к нему хоть каплю участия или обеспокоенности его судьбой. Вэй Усянь давно отвык от того, что кому-то, в хорошем смысле, может быть небезразлична его судьба. От того, что кто-то и вправду может беспокоиться о нём, переживать, заботиться. Так что подобный приступ искреннего человеческого участия выбил его из колеи. Тем более со стороны такого холодного и неэмоционального человека как Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, тебе не кажется, что ты и так какой-то слишком добрый сегодня? — желая скрыть своё смущение, принялся дразнить его Вэй Усянь. — Не пытаешься наставить меня на путь истинный, беспокоишься. Даже пообедал со мной, и почти не делал замечаний по поводу того, что я разговаривал в процессе. И сам говорил тоже…       Вспомнив о том, о чем именно Лань Ванцзи ему рассказал, Вэй Усянь умолк. От воспоминаний о сестре в груди опять неожиданно больно кольнуло. Во время разговора с Лань Ванцзи сегодня днём такое тоже произошло, но тогда загоревшийся талисман, предупредивший об опасности на Луаньцзан, прервал их разговор и сильно отвлек его. Теперь же захватившее его тогда чувство навалилось на него снова, да с такой силой, что Вэй Усяню даже стало дурно.       В голове отчего-то упорно поселилась пугающая уверенность в том, что Цзян Янъли он больше никогда не увидит… Не вызовет на её добром лице нежную улыбку, не обнимет, не сможет подурачиться, укладывая голову на её колени или прося вытереть ему рот после еды, притворяясь чересчур немощным во время болезни. Не насладится её прямолинейной и простодушной заботой, которую она никогда не стеснялась и не пыталась скрыть…       От этих мыслей Вэй Усяню стало тяжело дышать. Он неожиданно почувствовал, что его глаза стремительно повлажнели, и усиленно заморгал, пытаясь отогнать непонятно откуда взявшуюся сейчас даже не печаль, а самую настоящую скорбь. И отчаяние. Сильное и непреодолимое.       Что было откровенно странно, потому что обычно ему не было свойственно утрировать и унывать раньше времени. Даже в самых сложных ситуациях Вэй Усянь всегда старался сохранять оптимизм и веру в лучшее. Ведь даже если в определенный момент судьба не окажется достаточно милостива к нему и не устроит всё как надо, он и сам вполне сможет взять её в свои руки и найти способ добиться желаемого рано или поздно. Вэй Усянь не привык унывать и паниковать наперёд. В жизни всякое бывает, и кто знает к чему движется его собственная... Но почему же сейчас он был так уверен, что и правда никогда в своей жизни больше не увидит Цзян Яньли?       — Вэй Ин… — тихо позвал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднял взгляд. Он не понимал, что с ним происходит, и почему по щекам текут предательские слезы, но в глазах Лань Ванцзи он совсем не обнаружил удивления. Лишь глубокое понимание и сочувствие.       Вопреки сдавившей сердце боли, нежелающей никак утихать, Вэй Усянь улыбнулся и укоризненно запричитал:       — Ну вот смотри, что ты наделал, Лань Чжань. Довел меня до слёз своей заботой и хорошим отношением. Нельзя же прям так, без предупреждения!       — Прости… — покаянно прошелестел Лань Ванцзи, совершенно проигнорировав шутливый тон.       От искреннего сожаления в его голосе Вэй Усянь даже смог наконец взять себя в руки и остановить хлынувшие слезы. Теперь уже ему самому захотелось извиниться перед Лань Ванцзи, и за глупую шуточку, и за непонятную истерику, которой тот только что стал свидетелем, но подходящих слов всё не находилось.       С разбега впечатавшийся в его ногу А-Юань вдребезги разбил повисшее молчание и растерянность, заодно заставляя отвлечься от ноющей боли где-то под ребрами.       — Сянь-гэгэ, тебя все ждут на ужин!       — Мне пора, — почти мгновенно отреагировал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь слабо улыбнулся.       — Спасибо, что навестил меня.       Лицо Лань Ванцзи на краткое мгновение дрогнуло и глаза его печально сверкнули, но это выражение исчезло ещё до того, как Вэй Усянь понял, увидел ли он что-то или ему показалось. А потом тот кивнул на прощание, развернулся и ушёл, не оборачиваясь.