ялрс

попасть в постель к бессмертных было сравнимо отстоять десятичасовую очередь в эрмитаж, когда бронь билета предварительно ожидалась месяцами. но вот если в эрмитаж поглазеть на прекрасную живопись и декаративно-прикладное искусство дозволялось всем, у кого есть деньги – то это точно не про ваню. его нельзя купить или арендовать, как шлюху, на которую есть спрос, словно это сезонный товар, и продажи взлетели до возможности покупки апартаментов в москва-сити. ваня бесценный, а еще определенно точно высокомерный и гордый лишь одним своим существованием. говорит всегда: «не чсв, а по заслугам» и оказывается прав в двухсотый и даже в пятисотый раз. даже, не важно в какой дилемме вывозит, какой спор выигрывает – прав и точка. ивана бессмертных нельзя купить – только заинтересовать. лишний фарс с выделением из толпы абсолютно многих девушек и парней ему не сдался. ваня никогда не признается себе, почему трахает всяких фриков в непонятных тряпках с вычурным макияжем, когда на самом деле силится найти настоящую истинную красоту; только в чем эта красота из большинства – не решил еще. знает лишь, что с этой красотой спокойствие настанет и скопище его мерзотности в душе растворится или застынет, подобно глыбе изо льда. трясет русыми патлами в туалете какого-то нового, не так давно открывшегося клуба и пытается разобраться, что к чему: он трахается, потому что ему нравится; трахается потому что в поиске настоящего чувства; трахается от того, что запутался в этом промозглом мире. вариантов гора, осталось найти правильный. тот, от которого в груди потеплеет – чего не было с детских времен, когда находил подарок под елкой в самый большой зимний праздник. знатно устал, хотя на деле поистине затрахался от беготни вечной. у вани все по кругу идет, все в полной точечной последовательности: побег от грязи – побег от проблем – побег от самого себя. только вот от себя не убежишь, проблемы не имеют свойство самоуничтожаться, а от безысходности он эту самую грязь и разводит, стараясь утонуть в ней максимально глубоко и ждать, когда она не станет вязкой, как болото, чтобы выбраться точно нельзя было. эта картинка засела в его голове, словно заклинившая пластинка и, кажется, нужно покупать новый проигрыватель. пускает едкий смешок, больше схожий на жалобный призыв о помощи. только все это неосознанно. бессмертных никогда о помощи не попросит, даже не подумает. он сломает себя несколько раз и дотопит окончательно, но сдохнет с достоинством. не станет лежать как подбитая шавка на огромной трассе и выть о своем желании жить. это низко и совсем не стильно. несколько шотов текилы знатно дают по загруженной голове и позволяют расслабиться, наконец, в душном помещении с ужасной попсовой музыкой, которую даже стыдно таковой считать. ужасный резонанс. он любитель представлять масштабные катастрофы, и сейчас этой катастрофой можно было считать одного блондина кудрявого, с которым он пересекся взглядами на жалкие секунды. ваня мотает головой и старается не отвлекаться от мыслей о цунами или землетрясении, которое могло произойти в его голове в априори любой момент. предел фантазии на пьяную голову неограничен бредовыми идеями. может поэтому он сейчас и идет в туалет, в котором совсем недавно умывал лицо, чтобы не подохнуть от липкого и грязного клубного воздуха. но грязь он любит так же сильно, как и ненавидит, а сам и не признает. – вот же, блять! – шипит та самая катастрофа кудрявая, когда салфетки вытаскивает наспех, даже не догадываясь, что пара изумрудных глаз нагло подсматривает с интересом из-за угла. оттуда, где зеркало его не выдаст ни в коем случае. блондин, что заинтересовал бессмертных без особых усилий – сергей пешков яро проклинал свою подругу аню и идиотский проигранный спор, из-за которого сейчас трясущимися руками пытается смыть черные тени и тушь с глаз. все в бестолку. лишь немного размазал и создал подтеки снизу. – черт, черт, черт! – за руганью своей же не услышал, как иван входит и ногой дверь прикрывает, от чего музыка стихает в вакууме. пешков отрывает взгляд от раковины и смотрит на высокого парня в отражении. глаза в глаза. сглатывает ком в горле, что дышать мешает. про бессмертных наслышан много, они ведь в одном университете учатся; только ваня старшекурсник, да и профессии у них разные вроде, но о похождениях его знают, кажется, даже в деканате. – проблемки? – равнодушно спрашивает ваня, подбираясь ближе с медлительностью удава. точно сцапает и задушит. оторвать взгляд от зеркала, в котором виднелась высококлассная авторская ухмылка бессмертных – невозможно. опустить взгляд на кран, из которого вода льется с шумом – с тяжким прикладным трудом получается. сереже сейчас просто нужно ударом ладони закрыть чертов кран и ретироваться со скоростью тайфуна куда угодно. главное – подальше от ивана-я-ебу-все-и-вся. не выходит. пешков задумывается над тем, моргает ли он вообще в его присутствии. рука ванина закрывает кран, блокируя поток ледяной воды и закупоривая шум одним легким движением. ему интересно, поэтому торсом жмется к чужой спине и поджигает собственный интерес до необъятной мощности, а страх сережин только подпитку необходимую дает. – ты вообще хоть кого-то кроме себя любишь? – голос пешкова звучит как вызов, однако усталость в нем идет наперевес конфликту. ваня цокает языком и двумя пальцами обхватывает за подбородок, стискивая до легкой ломоты. принуждает его смотреть все так же в отражение зеркала. – я люблю разных сучек. – обжигает полушепотом аккурат на ухо и указательным пальцем размазывает подводку на нижнем веке сережи, которую тот так отчаянно смыть пытался. какое-то время сергей и правда думает, что подруга его намеренно подставу сделала, – размалевала, как шлюху, и шмотки подобрала подходящие для всего шоу: черные скинни штаны и серая сетчатая майка без рукавов. добавить броский макияж и комплект проститутки собран. думать дальше досаждали холодные пальцы, сцепленные на челюсти, и горячее дыхание, опаливающее, кажется, не только шею, но все тело, в общем. если бы ситуация подобная случилась не в каком-нибудь клубе, если бы бессмертных был трезв, а пешков без макияжа – все было бы гладко. почему именно гладко? потому что от трезвого и рассудительного вани разит спокойствием и возбуждением, а не ужасом, как сейчас; а еще ваня бы просто не взглянул на сережу без макияжа шлюшьего и одежды вызывающей. – пусти. просто, блять, дай мне выйти. – голос сергея граничит с испугом и недовольством, но иван отпускает все же. ведь убежден, что игра будет славной. получать всегда то, чего так желаешь – отменно. упорно вкалывать, чтобы получить желаемое – невероятно отменно. еще до понедельника ваня продолжает хмурить брови, фыркать, постанывать обреченно и тормошить за тонкие прядки волос, пребывая в размышлениях. сценариев весьма много: заставить давиться кислородом, воссоздавая елейный флирт со всеми сразу; выяснить, почему пришлось терпеть отказ; удостовериться, что сережа просто очутился не в том месте, не в то время. порой ване совсем уже ничего не хочется. точнее, не хочется копошиться в грязи, надеясь отыскать самый прелестный глянцевый каштан. близкий друг вани – вова всегда твердил что-то про ожидание, мол, не ищи и само придет. только вот иван карателем себя ощущает в процессе выбивания грязи из всех тел на одну ночь, хотя, вернее на несколько часов. он лишь трахает и уезжает домой, чтобы щекой упасть в собственную подушку. вообще мозг бессмертных трудится как цепь от велосепеда: вращает все шестеренки на максимум, а после слетает с осмыслением того, что сам и оказался в грязище практически по шею молочную. гордыня ванина трещит по швам еще на первой неделе наблюдения за кудрявым. лелеяло лишь то, что сергей и правда никого не искал в ту ночь. ему, кажется, и подавно дела нет до этого. зато есть дело до обсуждения курсовой с другом бессмертных. общие друзья должны раздражать в такой ситуации вероятно, но душу пригрело знатно. на этой же неделе ване сносит крышу. он трахает в среднем шесть человек за несколько дней, напивается в полный ноль и с трудом вызывает себе такси. четыре дня по одному сценарию. только вот последние два дня сережа из угла в полусумерках созерцает и потягивает слабый на градус коктейль через соломинку, словно угодил на интересное шоу и сидит с мыслью «что же будет дальше, интересно». а интересно не будет и дальше тоже, вероятно, не будет. сергей старается всеми силами забыть, как заказывал такси ему, забыть, как помогал дойти до убера, забыть, как отговаривал от очередного двойного виски или б-52, забыть этот взгляд сквозь душу. кудрявому казалось тогда, что вместо нее в теле открытая космическая дыра. разумеется, и пешков может создать оплошность, как и все другие люди в этом прогнившем отчасти мире. и слабина проявилась в нескольких бокалах красного полусладкого вина, пару-тройку шотов самбуки и напоследок, – перед смертью этим вечером, немного абсента. набор алкоголизма собран и готов к использованию. плевать, что к повторному. глубокие, влажные и доминантные поцелуи заставляли всех ретироваться подальше от локации туалета, где воцарялся живой факультатив как-нужно-уметь-ебать-языком от двух почти в недозволенную грань пьяных студентов. лопатки пешкова неприятно припечатались к сушилке для рук, пока нога бессмертных в белом кроссовке пару раз пнула мусорное ведро, начищенное до состояния зеркала. – а если кто-то- запыхавшегося от поцелуев сережу перебил такой же едва сдерживащийся ваня: – не зайдет. – и целует так пылко и мокро в шею. все, как любит бессмертных. и все, как нравится пешкову. закрываются в наиболее просторной кабинке и у старшего впервые пальцы колыхнулись на шнуровке штанов. а у сергея, не будь выдержки и стойкости, то слюнями бы плитку эту грязную затопил. ваня, пожалуй, очень давно чувствовал себя по типу «что я, блять, творю», если вообще такое случалось в его прошлом. пальцы музыкальные зарылись в мягкие светлые волосы, голова запрокинулась назад, и он позволил себе судорожно выдохнуть. с каждым действием пешкова в голове все новые мысли появлялись.

язычок старательно догоняет вздутые венки на органе, титановом по крепкости – что-то не так, определенно. член берет за одну щеку, за вторую – глаза до молний и искр закатились, но этот раз отличается от всех других. расслабляется и насаживается на член бессмертных по самое основание – ваня стонет так, словно школьник пубертат словил.

проникает в узкую глотку как можно глубже, размашисто трахает в рот, оттягивая за локоны кудрявые, что пружинились так сильно привлекательно и уголки глаз, в которых выступали бисеринки слез от переизбытка ощущений конечно же. по-другому не может быть. позволяя себе спустить аккурат в горло горячее, бессмертных не успевает ретироваться от отсоса прошедшего и от мыслей, что он трахнул кого-то без тонны макияжа на лице, который скрывает настоящего человека. косметика делает из полезного злакового батончика шоколадную конфету с гмо в пиздатой упаковке. – какой же ты еблан! – протяжно голосит сергей, умывая лицо у раковины. ему не так смешно, как грустно больше. бессмертных останавливается, но ручку дверную еще не отпускает. ждет кульминации любопытно. – ты правда трахаешь сучек? – неожиданно для самого себя кинул пешков, смотря на профиль вани в отражении зеркала. – да. умных, глупых и неадекватных сучек! – бессмертных рассвирепел за долю секунды, долбанул кулаком о стену и вышел из туалета, оставляя пешкова одного. и сережа знать не хочет, почему его ваня трахал, он ведь не сучка. думал так до простого дневного «приезжай» и адрес в знакомом районе москвы. ваня обязан рассказать, почему сережа сучка та еще или почему он отстранился от настоящих сучек.