Три запрета Таисии Полозовой

Утром перед соревнованиями Полозов заехал за Тасей и Дусей на машине. Хотя видавшая виды «Победа» снова наводила на мысли о солидном возрасте владельца, салон выглядел аккуратно, да и движок на морозе работал как зверь. Не говоря уже о том, что сам Полозов в лыжном костюме выглядел молодцевато, а его пшеничного цвета борода и волосы в солнечных лучах казались просто золотыми. Таисия, которая в толстых штанах с начесом, куртке и шерстяной спортивной шапочке чувствовала себя неуютно, хотя на лыжах ходила регулярно и неловкости прежде не испытывала, устраиваясь на переднем сиденье, опять запереживала: — Да зачем вы так, столько хлопот. Мы и на автобусе бы доехали. Дуся пихнула ее в спину, а Полозов невозмутимо улыбнулся, регулируя печку: — Зачем перегружать общественный транспорт, когда у меня машина, считай, порожняком бы ехала. Таисия только смущенно хихикнула. После теплого салона мороз в лесу показался особенно трескучим. Хорошо хоть снегопады еще в середине недели прекратились, и день стоял погожий. Небо в легких прозрачных облаках напоминало оперенье белой лазоревки. Солнце, конечно, не грело, но, казалось, пыталось дотянуться своими еще совсем короткими и слабыми лучами до земли и радовалось забавам людей. Конечно, зимней порой даже по деревням уже почти нигде не пели колядки, да и гадали на суженого лишь шальные деревенские девчонки вроде Дуси. Но при этом на Крещение в Наукограде и на заводе оказалось немало желающих окунуться в прорубь, благо моржевание никто не запрещал. Да и любимые горожанами лыжные прогулки в выходные, не говоря уже о соревнованиях, наглядно демонстрировали торжество и ликование жизни, словно приближающее грядущую победу солнца над холодом и зимой. Когда Полозов подъехал к стоянке, там среди машин академиков и партработников только что припарковалась знакомая Тасе с Дусей черная «Волга» заместителя директора аффинажного завода Константина Щаславовича Бессмертного. Лицо Дмитрия Власьевича, который всю дорогу весело болтал со своими молодыми спутницами, помрачнело, и вместе с ним, казалось, даже солнышко померкло. Тася с Дусей тоже притихли и непроизвольно вжались в сиденья, надеясь, что, может быть, Бессмертный их не заметит. Отношения между главным инженером и заместителем директора складывались не самым лучшим образом. Даже Тася и Дуся, бывая на производственных собраниях, регулярно слышали их ожесточенные споры, которые не всегда могли погасить парторг и директор. Те же, кто заставал выяснение их непростых отношений в цеху, утверждали, что собственными глазами видели летавшие там ледяные молнии и огненные кольца. Так что приходилось даже пригибаться. Вне производства Полозов и Бессмертный, стараясь сдерживать эмоции, поливали друг друга ледяной вежливостью, под которой прятали не шпильки, а настоящие пики и алебарды. Вот и сейчас при виде почти уже раритетной «Победы» Константин Щаславович насмешливо скривил красиво очерченный рот на породистом холеном лице: — Что же это ты, Дмитрий Власьевич, руководство любимого завода позоришь? — вместо приветствия обратился он к коллеге. — По городу ведь слухи пойдут, что талоны на «Волги» налево сплавляем. — Если кто и сплавляет, то я о таком не слышал, — спокойно отозвался Полозов, выходя из машины. — Я свой отдал тем, кто в этом больше нуждался. — Да я знаю, ты у нас бессребренник, — ухмыльнулся Бессмертный, застегивая хорошо выделанную явно импортную дубленку и поправляя пыжиковую шапку. — Тебе только золотишко подавай. — Не все же тебе одному, — сверкнул синими глазами Полозов, выгружая лыжи. Таисия глянула на Дусю. Выходить не хотелось, но сидеть в машине тоже было неуютно. Все равно Константин Щаславович уже их заметил и теперь с интересом разглядывал, да так, что Таисия в теплом лыжном костюме и куртке почувствовала себя едва ли не голой. Дуся фыркала, как кошка, и держалась за какие-то странные привески, которые носила на самодельном плетеном браслете. — Да ты, я смотрю, и сам решил тряхнуть стариной и встать на лыжи, — продолжал допытываться Константин Щаславович. — С такими спутницами немудрено. Все девочек молоденьких своим золотишком прельщаешь. — Все лучше, чем твою мертвечину нюхать, — прикрывая прижавшихся к машине девушек, ощерился Полозов. К счастью, в это время подъехал с семьей парторг, и Константин Щаславович, натянув на лицо любезную улыбку, поспешил к нему, а Полозов с Таисьей и Дусей смогли наконец присоединиться к участникам. Как только они зарегистрировались и получили номера, объявили начало соревнования. В «Лыжне Сибири» участвовал весь город. Научно-исследовательские институты и опытные заводы соревновались друг с другом, кто больше выставит лыжников, зазывая к себе мастеров спорта и предоставляя за хорошие результаты, помимо грамот, отгулы и прочие льготы. Бородатые доктора наук и даже академики щеголяли на импортных беговых лыжах, блестящих разноцветным лаком и надписями на латинице. Научные сотрудники натирали парафином модели отечественного производства. Рабочие и прочий люд попроще, особенно из местных, как и Полозов, решили попытать счастья на дедовских охотничьих, прилаживая их кожаными ремнями к валенкам или даже унтам. Таисия проверила крепление и подтянула повыше толстые шерстяные носки, которых в лыжные ботинки надела две пары. На победу она, конечно, не рассчитывала, но прослыть совсем уж неумехой не хотела. Особенно перед Полозовым, который уж молодцевато наматывал круги между елок, проверяя сцепление и разминаясь. Палками он пользовался нехотя. Явно привык держать в руках ружье или геологический молоток. Сначала участники соревнований шли по полю растянутой колонной, если не сказать толпой, стараясь рассчитать силы и обогнать тихоходов. Ближе к лесу растянулись в неровную цепь, похожую на домотканую пряжу с неравномерной толщиной нити. Таисия старалась не отставать. Все-таки в школе и институте она неплохо сдавала нормативы, да и дома с родителями почти каждое воскресенье ходила на лыжах, не забыв навык после переезда в Наукоград. Вот только в какой-то миг она с удивлением обнаружила, что идет по лесу совсем одна, а место ей совершенно незнакомо. Не может быть! Она же никуда не сворачивала с маршрута, идя следом за Дмитрием Власьевичем и прыткой Дусей. И куда же они оба теперь подевались? И где все остальные участники соревнований? Не могла же она, случайно перепутав лыжню, свернуть на какую-то боковую дорожку и сама этого не заметить. Таисию охватила паника. Она попыталась вспомнить, в какой стороне находится место финиша или хотя бы старта, глянула на часы, судорожно вспоминая, как ориентироваться по солнцу. Дневное светило, лишь недавно поднявшееся в зенит, начало клониться к закату, словно призывая поторопиться, а потом и вовсе спряталось за облаком. Кажется, финиш находился где-то на севере. Или все-таки на юге? В любом случае следовало куда-то идти. Мороз, которого Таисия не чувствовала на лыжне, глядя в широкую спину Полозова, теперь щипал не только за щеки, но подбирался к пальцам рук и ног, грозил прохватить взмокшую во время езды, а теперь остывавшую спину. Пустившись наугад между елок и кедров, Таисия не только не нашла лыжню, но и вскоре поняла, что окончательно заблудилась, и до темноты ей не выбраться, а ночевку в зимнем лесу она вряд ли переживет. И в это время она услышала скрип снега под знакомыми охотничьими лыжами, и раскатистый голос Дмитрия Власьевича с явным облегчением проговорил: — Так вот ты где, Таюшка! А я тут сбился с ног, тебя разыскивая.