Три запрета Таисии Полозовой

Полозов приехал в Ярославль злой и какой-то взъерошенный. — Вам с Ариной лучше остаться у твоих родных, — нахмурившись, сообщил он. — Или даже пока перебраться на Мещеру к зятю Домны Велибору. Там и условия есть, и защита лучше. — Тебе отказали в выдаче ордера? — обеспокоенно вскинулась Таисия, судорожно соображая, как объяснить отсутствие на работе и в школе. — При чем тут это? — досадливо поморщился Полозов. — Делу об убийстве профессора Квасникова дали ход и уже даже взяли исполнителей. Только толку от этого чуть. Братки ничего не знают про Бессмертного. — И ты опасаешься его мести? — уточнила Таисия. — Он всегда строил мне козни, пытался задеть вас с Ариной, да я не позволял, — устало проговорил Полозов, и его сапфировые глаза потемнели. — Так в чем же дело? — Я должен срочно уехать. И не в Наукоград. Звонил Алтан. У него в стойбище эпидемия чумы. — Но разве это не дело специалистов? — недоуменно глянула на мужа Таисия, пытаясь вспомнить все, что знала об опасной болезни, когда-то выкосившей половину Европы. В стране, где неусыпный контроль несли организованные, кажется, еще до войны противочумные лаборатории, болезнь проявлялась лишь изредка. В основном ее вспышки носили очаговый характер, их, как правило, фиксировали летом в отдаленных степных регионах, где в естественной среде обитали переносчики возбудителя инфекции. К тому же, имея бактериальную природу, чума поддавалась медикаментозному лечению. — Специалисты выехали на место, — пояснил Полозов, — но они только руками разводят. На уже заболевших антибиотики не действуют. И у меня есть все основания предполагать, что тут замешана Елена. Глянув на испуганное лицо жены, отражавшееся сейчас не только в зеркале, но и в его глазах, Полозов, который суетился, собирая какие-то бумаги и просматривая телефоны, ненадолго остановился. Взял Таисию за руку, усадил на низкий диван из купленного еще в семидесятые болгарского гарнитура. — За меня не переживай, — проговорил он веско. — Мне людские хвори не страшны. — Вас с Ариной моя магия тоже хранит. Так что заразу в дом точно не принесу и сам от нее не сгину. — При чем тут это! — дала волю слезам Таисия, падая к мужу на грудь. — Я же прекрасно понимаю, с кем ты там собираешься бороться. — Елене меня не одолеть. Даже со всеми ее сетями и зеркалом в придачу, — заверил ее Полозов. — Я говорю не о ней, — не разжимая объятий, с тревогой глянула на мужа Таисия. — Поэтому я и попросил Велибора за вами с Ариной присмотреть. А Алтана я не брошу. Застать бы его живым. Таисия вспомнила испещренное морщинами доброе лицо старого шамана, его агатовые глаза, лучившиеся теплом, когда он говорил о внуках и правнуках, и не посмела возразить. Только подумала, как объяснить отцу с матерью необходимость переезда. К счастью, родители, которые следили за новостями и смотрели телевизор, и без лишних объяснений почти все поняли. — Думаешь, мы не знаем, в какой стране теперь живем, и телевизор не смотрим? — с нежным упреком глянула мать. — Мы тоже понимаем, чем занимается и с кем борется твой муж. — Тут в соседнем районе ресторан не могли поделить — сколько народу поубивали, — поддержал ее отец. — А твой Полозов с золотом постоянно работает. — Вот только сумеет ли этот Велибор вас защитить? — уточнил отец, на всякий случай заряжая старый охотничий дробовик. — Он крупный бизнесмен и имеет опыт боевых действий, — вкратце пояснила Таисия, поведав то, что знала от Домны и мужа, умолчав только, что в свой первый поход ящер отправился, когда еще стояли стены то ли Трои, то ли вообще Аркаима. Увидев могучую фигуру Велибора, глянув на обрамленное черной бородой и собранными в хвост черными же волосами суровое, помеченное жутковатым шрамом лицо, родители немного успокоились. Хотя перед отъездом, пока укладывали вещи в багажник и рассаживались в салоне люксового внедорожника, все равно всплакнули: — Да куда ж вы? Уж полдень на дворе. Путь неблизкий. Переночевали бы у нас. — В самом деле, темнеет сейчас рано, — поддержал ее отец. — Синоптики обещали метель. — Так не на самолете же летим, — пожал плечами Велибор, который, по словам Домны, во время войны как раз был летчиком. — К тому же я хорошо вижу в темноте, — уже в дороге успокоил он Таисию. — И мне сейчас нельзя надолго отлучаться из дома. Иначе бы я дядьке Полозу обязательно помог. И так один раз его не сумел уберечь. Таисия слышала, что Велибор, хотя и владеет крупным предприятием, занимающимся разработкой и производством сплавов и композитов для авиационной отрасли, но живет бобылем на Мещере, охраняя от Бессмертного какой-то древний артефакт. Он и головной офис компании поближе к дому в областной центр перенес. Ехали быстро, пытаясь сократить путь и добраться до места до начала метели. Все же им предстояло проехать две области. Впрочем, расстояния в Средней полосе отличались от сибирских, и Таисия от них даже отвыкла. Непогода дышала им в затылок, заплетая небеса частой сетью облаков, надувая на горизонте черные тучи. Усиливающийся ветер насвистывал ухарские песни Соловья-разбойника, через владения которого они проезжали, пригибал к земле вековой заповедный лес. Велибор только крепче сжимал руль, чтобы на обледеневшей дороге машину не вело, и прибавлял скорость, применяя свои летные навыки в вождении. Таисия поначалу даже пугалась, рефлекторно прижимая к себе Арину. Однако к середине пути задремала на заднем сиденье, зачарованная хороводом заснеженных деревьев, словно чередование тире и точек в неведомом послании, прерывавшемся мельканием придорожных деревень. Дрема перенесла ее за сотни километров туда, где бедный старый шаман не прекращал камлания над ложами заболевших сородичей, силясь отогнать от стойбища злокозненную хворь. Костер нещадно чадил, пламя пригибалось к земле, словно питали его не специально отобранные просушенные смолистые еловые и сосновые поленья, а бел горюч камень. Бубен звучал непривычно глухо, цветные ленты, закрывавшие лицо ойууна, обвисли, точно обледеневшая пакля. Духи слышали призыв, но приблизиться боялись, страшась той гостьи, которая взяла стойбище в полон и сейчас пила жизненные соки из тех несчастных, которые метались в горячечном бреду. По дороге Велибор рассказал, как в дни его молодости тоже бороли моровую язву, но в этом участвовали помимо него еще двое потомков бессмертных, одна из которых владела ведовством и умела уговаривать хвори. Хватит ли сил у Полозова там, где лекарства земных врачей не помогали? Сумеет ли он отвадить заразу, заставить ее убраться в Навь? Да и успеет ли туда, где вмешалось черное колдовство его падчерицы? Полозов предполагал, что поездка в Москву для расследования убийства профессора Квасникова и поимка исполнителей оказались отвлекающим маневром. Золото не ведает скверны. Но и не может исцелять. Потому моровая язва приходила не только в трущобы бедняков, но нередко наполняла предсмертными хрипами дворцы и горделивые замки. Костер старого ойууна вспыхнул и погас, бубен смолк, словно скованный льдом. Шею Алтана обмотала черная частая сеть. — Не ждал, учитель? — выходя из тени, спросила Елена. Облаченная в расшитый серебряными оберегами ритуальный плащ куму и украшенный черными вороньими перьями сплетенный из бисера головной убор, она выглядела настоящей шаманкой. А за ее спиной клубилось тьмой черное зеркало. — Ты все равно его не получишь! — имея в виду бубен старой шаманки, задыхаясь, прошептал Алтан. — Это материно наследство! — упрямо топнула обутой в узорчатый сапожок ногой Елена. — Стало быть, мне им и владеть. — Ты предала память своего рода, предавшись служению тьме! — напомнил Алтан. — Вы все не оставили мне выбора! — туже сжимая сеть, которую на этот раз плела прямо из тьмы, воскликнула Елена. — Смотрели на меня, как на диковинную зверушку, да что там зверушку, как на преступницу. А было мне тогда всего пять лет! — Неправда! — прохрипел Алтан. — Это тебе так казалось! Я тебя обучал, бабушка любила, хотя и не баловала, Таисия пыталась заменить тебе мать, Арина привязалась, как к сестре. И чем ты всем отплатила? — Нужна мне была эта любовь! — скривилась Елена. — Она бы все равно не сделала меня сильнее. А бубен ты мне не дал! — Ты его не заслужила, — отозвался Алтан. — Хотя с твоими способностями имела все шансы. Выбор есть всегда. И ты свой сделала. А я сделал свой. Я вижу, куда меня тянет твоя тьма, и пойду туда добровольно. Но вместе со мной отправится и та, кого ты выпустила, чтобы извести мой народ. Из последних сил он дотянулся до бубна, и сеть, которая опутывала уже его всего, качнулась, чтобы ухватить уродливую тень, прятавшуюся в углу у ложа больных. В следующий миг шаман, поймав Моровую язву за горло, шагнул вместе с нею в зеркало.