Три запрета Таисии Полозовой

У Таисии внутри все сжалось в ожидании недобрых вестей. Полозов тоже напрягся. Хотя в новой реальности все активнее продвигались более современные средства связи, государственные службы до сих пор предпочитали пользоваться традиционными каналами. Однако на казенном бланке стоял знакомый адрес. — Это от Алтана, — пояснил Полозов, хотя лицо его осталось озабоченным. — Он приезжает завтра вечером. — Значит, надо будет сказать домовому приготовить саламат и утиный суп. Думаю, оленину и омуля Алтан сам привезет, — деловито проговорила Таисия. — Хозяюшка ты моя! — улыбнулся ей Полозов, убирая телеграмму в нагрудный карман. Таисия потянулась к мужу, хотя внутри неприятно ворочалось что-то холодное и колючее, похожее то ли на осколок зеркала, то ли на обрывок ледяной сети Елены. Алтан, конечно, и прежде их навещал, но всегда приезжал по делу, в основном чтобы забрать на лето Леночку или обсудить какие-то вопросы, касавшиеся ее судьбы. Что привело его в нелюбимый им город на этот раз, Таисия даже не пыталась гадать, но понимала, что просто так старый, тяжелый на подъем ойуун стойбища бы не покинул. Хотя благ цивилизации Алтан вовсе не чурался, с ним всегда в дом незримо проникал дух тайги и стойбищ с их неповторимыми ароматами дыма, оленьих шкур, моченой морошки и хвои. Передав домовому оленину и омуля, поблагодарив за гостинцы для детей и внуков, он долго сидел за столом: степенно поглощал пищу, благодарил хлебосольных хозяев, рассказывал о жизни в стойбище. — Арина, смотрю, совсем взрослая стала, — отдавая должное стряпне домового, улыбался Алтан. — Небось, уже и жених на примете есть? — Да какой там жених, — принимая всерьез старческую болтовню, зарделась Арина. — Парень из параллельного класса. — Им пока обоим выучиться надо, — поддержала дочь Таисия. — На ноги встать, окрепнуть, а там и о браке задуматься можно. — Учеба — это хорошее дело, — кивнул Алтан, хитро прищурив окруженные густой сетью морщин агатовые глаза под тяжелыми веками почти без ресниц. — Однако и с замужеством медлить не стоит. Славному роду наследник нужен. — Всему свое время, — отпуская дочь из-за стола, примирительно отозвался Полозов. — Ты-то, старый, еще не всех правнуков женил. — Правнуки у меня и вправду на возрасте, — кивнул Алтан. — Только им тоже боязно семью создавать по такой жизни. Понятно, что земля прокормит, айыы не выдадут, но даже мне непросто, когда абасов направляет сам Улу Тойон. Таисия знала, что для живущих натуральным хозяйством оленеводов перемены оказались не так губительны, как для работников обанкротившихся заводов и лишившихся финансирования НИИ. Не просто так многие соплеменники Алтана, помыкавшись в городе без работы, вернулись в стойбище. Но даже там приходилось не просто выживать, а бороться за землю, на которую претендовали временщики и бандиты. — Я пока своим помогаю, — продолжал Алтан. — Людей потихоньку лечу, скотьи немочи изгоняю, охраняю землю от злых абасов. Но надолго ли меня хватит, сказать не могу. Таисия поняла, что старый ойуун хочет поведать ее мужу что-то важное, и засобиралась было выйти вслед за Ариной, но Полозов взглядом попросил ее остаться. Он словно специально держал ее в курсе всех дел, видно, боялся что-то не успеть или упустить, хотя чем могла помочь она, простая смертная, Таисия не знала. — О чем ты хотел поговорить, Алтан? — спросил Полозов. — Тебя навестила твоя бывшая ученица? — Да какая она мне ученица, — печально потупился Алтан, глядя на большую кружку чая с травами, которую только что поставил домовой. — Ничего из того, что я мог ей дать, она не взяла. Даже слушать не захотела. Может быть, я не нашел нужных слов? — Каждый слушает того советчика, которого понимает, — покачал головой Полозов. — Даже смертные, хотя в них во всех есть искра Творца, ухитряются внимать советчику с левого плеча. Таисия не стала возражать, но, переглянувшись с Алтаном, поняла, что старый ойуун тоже до конца не уверен в том, что Елену нельзя было направить по другому пути. Возможно, Полозову не стоило с самого начала пускать все на самотек. В конце концов, Таисия видела, что Леночка остро нуждалась в его признании и, возможно, отцовской любви. Но сейчас дочь Аяны превратилась в опасную противницу, готовую нанести самый подлый удар. Хотя ни Алтан, ни Полозовы ее этому не учили. — Она спрашивала про бубен своей прабабки, которым владела и ее мать, — отхлебнув большой глоток чаю, поведал Алтан. — Ты его, надеюсь, не отдал? — с тревогой в голосе спросил Полозов. Алтан глянул на него с укоризной: — Это то же самое, что уступить землю Улу Тойону. Я на такое не пойду, даже если меня будут на ремни резать. — А если речь пойдет не о тебе? — строго глянул на старого друга Полозов. — Ты не хуже меня знаешь, на какие подлости готовы пойти Елена и Константин Щаславович. Таисия невольно вспомнила старую историю с доносом и судом тройки, после которой сам Дмитрий Власьевич на два десятилетия угодил в обитель беспамятных. Сейчас она как никогда раньше страшилась, что история повторится. Тем более что у мужа появилось куда больше уязвимых мест. — Я справлюсь, — решительно кивнул Алтан. И все же после его отъезда на душе стало еще тревожнее. Таисия уговорила мужа купить им с Ариной новомодные пейджеры и по несколько раз на дню проверяла, где дочь, сходя с ума, если Арина не сразу отвечала на сообщения. Вскоре после визита Алтана к ним в гости пришел Сергей Боровиков. Несмотря на молодость, внук старого золотодобытчика оказался парнем толковым и кристально честным. За Бессмертным, по его собственному признанию, он уже давно наблюдал и делом об убийстве профессора Квасникова с самого начала интересовался, хотя все мероприятия официально проводило другое подразделение. Судя по тому, как вяло и непродуктивно велось следствие, коллеги, которых Сергей никак не мог обвинить в непрофессионализме, имели негласное указание дело по возможности затянуть и замылить. Как и ряд других эпизодов, так или иначе связанных с деятельностью фонда. — Я поговорил со знающими и надежными людьми у нас в структуре, — рассказал о ходе работы Боровиков. — Показал им документы. Они говорят, что материал крепкий, особенно показания сторожа с биологического стационара, который в день убийства видел машину, едущую в сторону мусорного полигона как раз недалеко от того места, где обнаружили автомобиль профессора. На этом основании можно даже получить ордер на проведение следственных мероприятий в районе полигона. Другое дело, что найти там что-то будет непросто. — Я знаю способы, как уговорить Землю-матушку раскрыть свои тайны, и могу указать место, — подался вперед Дмитрий Власьевич. Молодой Боровиков глянул на него с удивлением, но ничего спрашивать не стал. Видимо, дед Антон предупредил, кто обратился с просьбой о помощи. Вместо этого молодой следователь какое-то время молча листал разложенные на столе документы, а потом покачал коротко стриженной головой на крепкой шее. — Для получения ордера неплохо бы, чтобы приказ шел не из наших структур, а откуда-то сверху, где Константин Щаславович имеет не такую власть. Дмитрий Власьевич кивнул и вскоре засобирался в Москву. — А можно и мы с тобой? — попросила Таисия. — Погуляем по городу, съездим к моим в Ярославль. Арина давно не видела бабушку. Новая Москва из порта семи морей превратилась в гигантскую барахолку. Помимо вездесущих, чаще всего стихийных, рынков и ларьков, которых и в Наукограде хватало, как грибы на дрожжах росли казино и ночные клубы. На офонаревшем еще в восьмидесятые пешеходном Арбате художников и музыкантов потеснили барыги, продающие втридорога иностранным гостям под видом народных промыслов матрешек с портретами генсеков и прочий кич. По территории разваливающихся стадионов шустро сновали "челноки", снабжавшие население турецким и китайским ширпотребом, который оптовики развозили по городам и весям. Поезд до Ярославля пах уже не дорожной курицей и дефицитной колбасой, а нафталином. Встречаясь с подругами, Таисия невольно ощущала неловкость, видя, в какой бедности и даже нищете многие из них оказались. Впрочем, некоторые ее ровесницы в новой реальности устроились не так уж плохо. И если та же Дуся в Наукограде через Домну вышла на иностранных клиентов, которые с охотой брали ее вышивки и прочие изделия ручной работы, то некоторые другие подруги, особенно получившие экономическое образование, устроились в банки или даже открыли свои фирмы. И все же в разговорах с друзьями и родными Таисия ощущала легкий привкус зависти. Не могла же она рассказать, по какому опасному лезвию ходит ее золотой во всех отношениях муж.