Три запрета Таисии Полозовой

— Арина! — в тревоге подбегая к двери спальни, позвала Таисия. Ответом ей стал протяжный рык, в котором испуг сочетался с агрессией. — Девочка моя! — не на шутку перепугалась Таисия, не зная, что в такой ситуации делать. Арина сумела лишь жалобно зарычать, почти что мяукнуть. Таисия взялась за ручку двери, но та оказалась заперта. Хотя для этого совершенно точно требовались человеческие руки. — Иди к гостям, я сейчас сам разберусь, — велел поднявшийся следом за женой Полозов, простым заклинанием отпирая дверь. — Я с тобой, — воспротивилась Таисия. Однако, когда она заглянула внутрь, сама же в испуге отшатнулась. На кровати вместо Арины лежало странное и жутковатое существо с покрытым пестрой шерстью человеческим телом и головой рыси. — Что там случилось? — спросил в гостиной обеспокоенный Мехрдэд. — С девочкой что-то неладное? — Она впервые приняла истинный облик и не знает, как вернуться, — пояснил Велибор. — А разве так бывает? — удивился Мехрдэд. — Когда ребенок не полностью наследует дар родителя, случается всякое, — пояснила Лана. Таисия, пропустив мужа в комнату, сползла на пол у стены под дверью, слушая, как успокаивающий мягкий голос Полозова прерывает звериный рык. Ноги отказывались ее держать. Ей тоже хотелось рычать и выть от бессилия. По всем раскладам она опять чувствовала себя виноватой. Бесталанная смертная, неспособная ни мужу помочь, ни ребенка защитить. А ведь Арина обратилась, чтобы спасти ее из-под власти морока проклятого Скипера, и черный бычара наверняка усмотрел в ней слабину и, возможно, успел доложить своему хозяину. В какой-то момент рычание сменили всхлипы, все больше похожие на человеческие, и усталый голос Дмитрия Власьевича с облегчением произнес: — Заходи, Таюшка. Все в порядке. Мокрая как мышь, растерянная Арина, даже завернутая в покрывало, дрожала мелкой дрожью и плакала навзрыд, прижимаясь к отцовской груди. Таисия потянулась к ней, но та расплакалась еще пуще. Испуганно всхлипывая, Арина попеременно то ощупывала лицо и грудь, то разглядывая свои руки, сбитые и исцарапанные с обломанными ногтями, но с которых исчезли даже намеки на шерсть. Полозов отвел с ее лица рыжие волосы. — Ну будет, будет, — проговорил он. — Уже все в порядке. Всякое бывает. Магия — сложная штука. Мы скоро вернемся домой, а там я поговорю с твоей теткой, она тебя научит. — Я испугалась, что навсегда останусь такой, — продолжая всхлипывать, призналась Арина. Полозов наполнил ванну и отнес ее туда, деликатно удалившись к гостям. Таисия хотела помочь своей девочке, как в детстве, вымыть голову, но Арина сказала, что справится сама. Сначала она вылила на себя полпузырька шампуня, промывая голову, а потом схватила мочалку и принялась до красноты растирать тело, словно хотела вместе с шерстью содрать предавшую ее кожу. — Это было так страшно и гадко, — призналась она. — Особенно после того, как я не смогла до конца обратиться и начала вылизываться языком! И эти звериные мысли. Я чуяла лесных зверей и мне хотелось их крови! — В этом нет ничего страшного, — успокоила девушку зашедшая к ней с позволения Таисии Лана. — Когда мы, русалки, перекидываемся лебедками, то тоже чистим перышки, щиплем травку по заводям, добываем в иле рачков и моллюсков. Да и твой отец в истинном обличии, как и другие ящеры, никогда не отказывает себе в удовольствии поохотиться, — с улыбкой добавила она, направляя на измученную Арину водный поток, наполненный живительной магией. Немного успокоившись, Арина все-таки вышла из ванной, позволила себя вытереть и высушить, опасливо поглядывая в зеркало в поисках шерсти, а потом свернулась калачиком под одеялом. Таисия, поблагодарив Лану, осталась рядом с дочерью. — Ну вот видишь, все уже хорошо, — приговаривала она, перебирая рыжие пушистые волосы. — Поучишься, как говорит отец, и все у тебя выйдет. Арина только отрицательно затрясла головой. — Я больше не буду даже пытаться, — всхлипнула она. — Все время вижу во сне, как бегаю по лесу в рысьей шкуре и не могу ее сбросить, а в моем теле находится кто-то другой, и я даже его знаю, но не могу вспомнить. Ночью Таисия почти не спала, лишь тревожно дремала, прикорнув рядом с дочерью, поминутно просыпаясь от каждого ее движения. При этом, стоило ей забыться, она видела то налитые кровью, но при этом совершенно разумные гипнотические глаза черного быка, то странное существо с головой рыси, в которое превратилась Арина. К рассвету совершенно измученная Таисия спустилась в кухню, чтобы приготовить завтрак. Однако оказалось, что гости уже проснулись и пьют чай, накрытый домовым, ведя неспешную и явно непредназначенную для посторонних ушей беседу. — Ты все-таки решила выйти замуж за того смертного? — спрашивал у Ланы Мехрдэд. — Если что, мое предложение еще в силе. И я смогу защитить от притязаний Бессмертного тебя куда лучше, чем он. — Благодарю за ласку, — с грустной нежностью глянула на него русалка. — Ваш род всегда отличался щедростью и благородством. Но кто в таком случае присмотрит за обитателями моих угодий? Покинуть их — значит отдать на откуп злокозненной нави. Твоей матери, повелевавшей дождем, как и дочери Хозяйки Медных гор, не пришлось делать такого выбора. — Надо было слушать отца и уговаривать тебя еще до того, как ты выбрала долю Хранительницы, — нахмурил соболью бровь Мехрдэд, вспоминая, похоже, о событиях, отстоявших от него на несколько тысяч лет. — Но ты следовал зову сердца, — ласково улыбнулась ему Лана. — И твой сын — доказательство истинных чувств. — Береника спасла меня из плена, — совсем погрустнел Мехрдэд. — Ты не представляешь, каково это — носить оковы и не иметь возможности применить магию. Это ж почти то же самое, что лишиться крыльев или стоять несколько веков ледяной статуей, чувствуя все и бессильно наблюдая, как обманутый брат служит Кощею. — Не понимаю, почему ты не поделился с ней искрой жизни? — задумчиво проговорила Лана. — Огня твоей любви хватило бы на вас двоих. — Наш сын Мисба хоть и унаследовал мой дар, но тоже родился смертным, — пояснил Мехрдэд, рассеянно ломая пресную лепешку, которую макал в мед. — И Береника настояла, чтобы я поделился искрой жизни с ним. — Я на ее месте поступила также, — кивнула Лана. — Хотя Андрей мне тоже люб. — Он же, говорят, тебя даже еще не видел, — усмехнулся Мехрдэд, — Зато я видела его, — смущенно откинула с лица длинные, светлые, как мед, волосы Лана. Они сменили тему, перейдя к обсуждению каких-то общих знакомых из эпохи, кажется, троянской войны, во время которой Мехрдэд и встретил любовь своей жизни и мать единственного сына. Таисия, конечно, в какой раз поражалась древности могущественных сущностей, в мир которых попала, сама того не ведая. Вот только материнское сердце болело совсем о другом. Ее девочка, кровиночка, Арина тоже не унаследовала отцовской нетленной жизни. Да и даром обладала очень слабым. Она потому и с истинным обликом не сумела совладать. Хотя тут, возможно, сказался как раз страх, навеянный дурными видениями. И все же, проводив гостей и вернувшись в Наукоград, Таисия, выждав время, подступила к мужу с животрепещущим для любой матери вопросом: — Почему не Арина?