Три запрета Таисии Полозовой

Яростный и сокрушительный, он закружился вокруг черного быка, пытаясь обратить в прах, откуда тот волей Кощея и вышел. При этом огненные языки, хотя жар от них ощущался даже на краю поляны, не трогали леса, по кромке которого поднимались, закручиваясь, золотые кольца и ледяные вихри. «Так вот ты какой, Полозов! — обиженно промычал Скипер, в попытках увернуться от огня выплясывая по поляне что-то наподобие жиги или яблочка. — А честно, по-мужски потолковать тебе западло, что ты фраеров залетных, словно последний беспредельщик позвал?» «Кто бы говорил о беспределе? — не поддался на провокацию Полозов, не позволяя противнику выбраться из огненной ловушки. — Ты первый дела кромешные творить начал, когда аффинажный завод превратил в блатную контору! А уж про твои прошлые преступления и рассказывать не хочется». «А ты и не рассказывай, и на дела мои нынешние нечего хулу возводить! — обиделся Скипер. — Ты ж первый завалящий заводик пожалел, не позволил в частные руки отдать. За это и пришлось расплачиваться смертным. Да и нынче, думаешь, ты позвал заморских приспешников и меня одолел? За огонек — спасибо, смертные и на этот раз его гнев-то и изведают». Он изловчился и поддел огненный смерч, в котором угадывались очертания гигантского крылатого змея, на рога, пытаясь перехватить инициативу и закручивая воронку таким образом, чтобы пламя перекинулось на лес страшным верховым пожаром. Таисия подумала о том, какая в этом древнем хтоническом чудище таилась мощь и только ужаснулась, прижимая к себе Арину. Лживый бычара тут говорил правду. Ее маленькая отважная девочка схлестнулась с противником в десятки раз сильнее нее. Не говоря уже о самой Таисии. Хотя в тот момент она не чувствовала страха. Хорошо, что Полозов и остальные вовремя подоспели. И то пока все могло закончиться грандиозным бедствием. И все же Полозов оказался то ли хитрее, то ли предусмотрительней. Не просто так над лесом клубились тучи. Едва смерч отклонился в сторону деревьев, хляби небесные разверзлись проливным дождем, способным загасить любое пламя. Впрочем, арена битвы оставалась нетронутой и ее по краям, словно защитная сетка под током, окаймляла стена льда и огня. Понимая, что бежать некуда, а получить подпитку от страданий загубленных обитателей леса и людей, не получится, Скипер заметался по поляне, пытаясь то ли прорвать заслон, то ли одолеть смерч. Но Полозов и Велибор, а ледяную стену, как Таисия догадалась, выстроил именно он, держали крепко, а огненный змей в облике смерча спуску противнику не давал. «Не для того я по пустыне три тысячи лет гонял приспешников Аримана, чтобы позволить его союзникам наводить свои порядки на родине моей матери!» — уловила Таисия исполненную праведного гнева мысль, изложенную одновременно на русском и, кажется, фарси, поскольку племянник Велибора был сыном двух народов. «Что же ты самому Арриману бороду не подпалил? — не остался в долгу Скипер, пытаясь дотянуться рогами до защищенного огненной чешуей драконьего брюха. — Впрочем, тебя, немытого дикаря, я твоим кровникам оставлю, а вот глупая русалка, которую вы уговорили вам помочь, за свою самонадеянность еще дорого поплатится. Участь Дождирады ей покажется еще завидной. Конечно, если не перестанет упрямиться и не примет предложение моего партнера и союзника». Та, которая управляла дождем, не ответила, продолжая защищать лес и деревни. Скипер еще ярился, но Таисия видела, что силы его слабеют. Противостоять сокрушительному пламени, перед которым меркли все современные системы реактивной артиллерии, он не мог, и потому поражению предпочел позорное бегство. В какой-то момент в том месте, где происходило сражение, на поляне образовалась истекающая вонючей слизью черная воронка, готовая закрутиться коловоротом, утаскивая в бездну все, до чего сумеет дотянуться. Полозов, Велибор и их неожиданные для Таисии, но желанные помощники не дремали, запечатывая проход. Вскоре на месте побоища образовалась ровная, словно зацементированная дымящаяся площадка, которую тщательно, будто пожарные из гидрантов, проливал дождь. Огненный смерч вновь взмыл в небо, чтобы через пару часов вернуться в дом Велибора статным молодым мужчиной. Его атлетическое сложение и текучая манера двигаться выдавали прирожденного воина, не одну сотню лет проведшего в походах. Пожалуй, его повадка выглядела куда более опасной, нежели у более склонного к созиданию Полозова. А в красивом лице полуденный зной и томительная нега удивительным образом сочетались с северной сдержанностью, а в чертах угадывалось сходство с Велибором. Это в дом пожаловал иранский гость Мехрдэд. Подательница дождя тоже приняла приглашение погостить, и Таисия с удивлением обнаружила, что ее знает. Эта тихая светловолосая женщина, которую звали Лана, несколько раз по разным поводам бывала в гостях у Домны. Таисия еще тогда отметила, что ее скромный и даже старомодный наряд не мешал оценить тихую неброскую, но трогающую до самых глубин души, точно таежные пейзажи, красоту. Да и как еще могла выглядеть Хранительница Сибири. Хотя Лана участвовала в битве на равных, после ее окончания она еще раз осмотрела опоганенную поляну, оплакав, кажется, каждую травинку, потом с чисто женским усердием принялась хлопать, помогая Таисии и домовому. Когда же Полозов и Велибор стали ее благодарить, только замахала на них руками, откидывая за спину светлые пряди цвета белого золота или липового меда. — О чем вы? Общему врагу противостоим. Да и как я могла бросить лес на произвол судьбы? — Твоя мать об этом не подумала, — с печальной улыбкой глянул на Лану Полозов. — Неужели Хранительница великой русской реки все еще обижена на Хозяйку Медных гор и всех ее родных из-за легкомыслия ее мужа-Водяного? — покачал чернокудрой головой Мехрдэд, с интересом рассматривая дядькино жилище и восхищаясь красотой и величием спасенного Ланой леса. Все-таки большую часть жизни он проводил в пустыне, хотя живую природу любил и оберегал. — У всех потомков Велеса очень долгая память и на добро, и на зло, — пояснил Полозов. — Поэтому, чтобы сберечь приокские леса и пришлось звать хранительницу Сибири. Таисия вспомнила, как ее муж и Велибор недавно, вернувшись из недолгой поездки в Нижний, обсуждали родню, сетуя, что хранительница Волги обладает слишком гордым и крутым нравом и отказалась им помочь. Таисия тогда, конечно, понятия не имела, для каких дел требовалась ее поддержка, но подивилась. Полозов потом с неохотой объяснил, что батюшка Водяной, прельстившись красотой его сестры и прижив от нее дочь, смертельно обидел свою прежнюю супругу и мать большинства русалок. Об этих обстоятельствах, похоже, знал родившийся позже, но тоже проживший на свете немало Мехрдэд. — Если бы ящеры Змейгорода вместо того, чтобы считать обиды, объединились со смертными, и моя мать не оказалась заключена на несколько столетий в Навь, и город, возможно, выстоял до сей поры — И хозяин Ледяных островов не сумел бы возродиться, — поскучнев, добавила Лана. — Не знаю, что мы сделали тогда не так, — вздохнул, потирая все еще налитый чернотой шрам Велибор, вспоминая противостояние, произошедшее в незапамятные времена и ставшее впоследствии сюжетом сказок. Вот только после возвращения Бессмертного победа обернулась едва ли не поражением. И все сидящие за столом это понимали. Они одолели Скипера, загнав распоясавшегося бычару в Навь, остановили свистопляску вокруг аффинажного завода, но все усилия перед растущим могуществом их древнего врага казались едва ли не борьбой с ветряными мельницами. А ведь еще существовали кровники родных Мехрдэда и в безводной пустыне набирал силу Ариман. Таисия, впрочем, в разговоры потомков бессмертных вмешиваться не решалась. Убедилась, что домовой позаботится обо всех и усердно собирает на стол, она хотела подняться к себе, чтобы умыться и переодеться, когда поняла, что не видит Арину. Хотя точно помнила, что в момент окончания сражения дочь была рядом. Совершенно сбитый с толку Ярослав, который приехал вместе с Полозовым и Велибором и видел все подробности противостояния, смущенно поведал, что мимо него по лестнице в спальню девушки промчалась испуганная рысь.