Пачули

Ремусу не просто принять решение. Он долго думает, правильно ли будет согласиться на предложение Дамблдора. Благо обученный манерам волшебник, присылает сначала сову с просьбой о встрече и только после согласия наносит визит, а выдвинув предложение, дает Ремусу несколько дней на раздумья. Дамблдор разбирается в удачном найме. Ремус остаëтся один и начинает составлять список, чтобы принять решение. С одной стороны, это шикарная возможность: работа в школе, где включено питание и проживание, где у него будет хорошее жалование. Если он продержится хотя бы один год, то у него появится шанс снимать жилье получше, чем сейчас, и, может быть, даже купить себе пару новых свитеров и те книги, на которые он смотрит уже четвертый месяц. И самый главный плюс этого предложения в том, что он отличный учитель (ему хочется так думать), по крайне мере, он действительно любит детей и хочет преподавать. А ещё, что немаловажно, он разбирается в тёмных искусствах. И это отличная возможность вернуться туда, где ему по-настоящему было хорошо, где у него была семья. Но, с другой стороны, может ли он подвергнуть опасности детей? Ведь он, к сожалению, в прямом смысле животное, не способное контролировать себя. Да, не каждый день, но раз в месяц точно. И это очень серьезно. Но Дамблдор говорит, что это предусмотрено – искусный зельевар Северус Снейп будет варить для него зелья, которые сохранят разум человека в теле зверя в полнолуние. Ремус на это заявление усмехается, представляя, как взбесится Снейп, узнав о новом ежемесячном поручении. Последнее можно, конечно, тоже отнести к плюсами. Ремус не сомневается в гениальности Снейпа по части зелий, но все-таки ему слишком страшно. Дамблдор на этот счёт совершенно спокоен. Ремус не знает, как к появлению оборотня отнесутся остальные учителя. На это Дамблдор утверждает, что проблем не возникнет и все будут рады увидеть бывшего ученика в качестве нового преподавателя. "Зверь ты только один раз в месяц, а замечательный человек остальные двадцать девять – тридцать дней", – спокойно говорит Дамблдор и берет лимонную дольку с блюдца. Люпин знает, что Гарри Поттер учится в Хогвартсе и это будет его третий год. Он знает, что если согласится, то будет вести уроки и у Гарри тоже. Готов ли он пойти на это? С одной стороны, ему кажется, что его сердце, которое он собирал по кусочкам последние двенадцать лет, опять разлетится вдребезги, когда он увидит точную копию Джеймса и Лили. Но, с другой стороны, он хочет увидеть, действительно ли Гарри – сын своих смелых и прекрасных родителей. И он хочет помочь Гарри, если тому будет нужна его помощь. А разве ребенку, который растет в приёмной, не совсем любящей семье не нужна помощь? Ремус не делится своими сомнениями касательно Гарри с директором. А еще Ремусу просто страшно возвращаться туда, где ему было хорошо. Эти воспоминания потускнели, смазались в его голове, но, окажись он там, где произошла с ним сама жизнь, они восстанут в его голове как живые. И давящая пустота поселится в груди от осознания того, что в настоящем у него ничего нет. Он лишь надеется, что ему не придётся проводить полнолуния в Визжащей хижине, иначе ему действительно захочется умереть. Но Дамблдор уверяет, что с качественным зельем он сможет запереться в своём кабинете и грустно вздыхать, смотря на луну в окне. Перспектива неплохая. Теплая волна проходится по его телу, когда он думает о том, что даже спустя столько лет Дамблдор опять помогает ему. Он вновь сможет оказаться среди людей, которые не будут кривить при нем нос и демонстративно переходить на другую сторону улицы. Именно Дамблдор помог некогда одиннадцатилетнему мальчишке, которому был закрыт путь в волшебное сообщество, попасть в новый мир. Он присматривал за ним на протяжении всех учебных лет. Ремус всегда чувствовал, что он в безопасности, как и окружающие его люди. В каком-то смысле Дамблдор стал для Ремуса неназванным отцом, подглядывающим и дающим шанс изучить мир. Его родной отец не справился с этой ролью, слишком погруженный в собственную вину от случившегося с его сыном. И это еще одна причина, почему Люпин не хочет отказываться. Дамблдору нужна помощь, как когда-то помощь была нужна самому Ремусу. Но еще где-то там, глубоко внутри себя, он знает, что Сириус Блэк ведом желанием убить Гарри Поттера. И если Ремус один раз подвел Джеймса, он не может допустить этого вновь. Но еще глубже он чувствует, что хочет посмотреть в глаза предателю, которому мог доверить свою жизнь. Хочет ли он увидеть в них раскаяние? Ремус принимает решение согласиться и отправляет ответ Дамблдору. Так он попадает в Хогвартс в качестве преподавателя Защиты от Темных искусств. Ремус долго думает, как же ему вести себя, когда он встретит Гарри Поттера, но встреча просто случается. Еще в поезде, где он вместе с учениками едет в Хогвартс. Это истинный сын Джеймса, не только потому что он похож на него как две капли воды, но в основном потому, что Гарри успевает влипнуть в неприятности еще в поезде. Дементоры ищут Сириуса Блэка, который жаждет найти Гарри Поттера. У Ремуса каждый раз сжимается сердце от тоски при упоминании имени Сириуса. Гарри, конечно, его не знает и это отличная новость. Люпин боится наделать глупостей, поэтому в отношении Гарри принимает решение быть максимально отстраненным. Он делает то, что сделал бы для любого другого ученика, – дает ему плитку шоколада с наставлением съесть ее и покидает купе, чтобы мальчик вдоволь мог обсудить произошедшее с друзьями. Его ждет веселый год. Все, что ему досталось от предыдущего преподавателя, – это портрет златокудрого волшебника в яркой лазурной мантии, сверкающего белоснежной улыбкой и подмигивающего время от времени. Ремус предпочел бы учебные планы. Кабинет огромен, и он может заполнить его, как душа пожелает, а дальше за ним следует жилая комната. Она небольшая, но уютная, и Ремус с одним потрепанным чемоданом выглядит тут очень уместно. Здесь все необходимое – кровать с балдахином с рисунком звездного неба, шкаф, большой дубовый стол с множеством отделений, удобное кресло, в которое сразу же хочется усесться с новой книжкой и мягким пледом. Ремус мельком осматривает шкаф и заключает, что его одежда займет лишь небольшую часть пространства, а все остальное он может отдать под книги, которые должны приехать чуть позже. Ему не хочется спускаться к ужину, он все еще плохо чувствует себя после полнолуния и предпочел бы провести несколько часов под звездным небом на ткани, но ужин в Большом зале – важное событие. Он надевает самую прилично выглядящую мантию и спускается в зал. Это странно – сидеть рядом с Миневрой и отвечать на её вопросы про самочувствие и дорогу. Еще более странно называть Миневру по имени и не бояться, что она неожиданно попросит превратить мышь в чайный сервиз. Ему непривычно самому сидеть за преподавательским столом, как и видеть здесь же Северуса Снейпа. Он зол, ох, он просто взбешен. Снейп неотрывно смотрит на слизеринский стол. Ремуса он даже не удостаивает кивком, лишь плотнее сжимает губы при его появлении. Впрочем, ничего нового. Ремус и не ждет, что Снейп кинется к нему с распростертыми объятиями и широкой улыбкой. Расстались они совсем не на дружеской ноте, а однажды Ремус даже чуть не убил Снейпа по чистой случайности и ужасной шутке Сириуса. И если для Ремуса детские обиды истлели, то, судя по всему, для Северуса Снейпа каждый розыгрыш мародеров еще очень актуален. Ремус покидает Большой зал, как только официальная часть заканчивается. И он не может видеть, как Снейп прожигает дыру меж его лопаток, но может это чувствовать. Так начинается его учебный год. Дети воспринимают его по-разному, в основном неприязнь исходит от слизеринцев, окидывающих его поношенные наряды презрительными взглядами. Но к презрительным взглядам Ремусу не привыкать, к тому же дети лишь копия своих более ужасных родителей. У Люпина есть, чем завоевать их внимание и уважение – интересный материал на уроках, где каждый из них становится исследователем. У Гарри есть друзья – балбес и всезнайка. Ремусу это кого-то напоминает. Он лишь надеется, что никто из его друзей не окажется предателем или мертвым. Но его друзья не могут помочь ему со страхами. И он приходит к Ремусу. Это чертовски запутанная ситуация. Как учитель он должен помочь ребенку максимально защитить себя, если того требуют обстоятельства, но как человек, переживший горе потерь, он сомневается в том, нужно ли ему сближаться с Гарри. Но как все еще лучший друг Джеймса он обязан помочь его ребенку. Так Ремус соглашается учить Гарри магии высшего уровня. Снейп исправно носит волчье противоядие в кабинет к Люпину шесть дней подряд до полнолуния. Люпин замечает, как каждый раз кривится лицо Снейпа, когда он входит в кабинет и видит его. Первые два вечера он даже не отвечает на тихое “спасибо” Ремуса, словно находится в пустой комнате. На третий вечер он ставит бокал, от которого исходит бледно-голубой пар, на край стола рядом со свитками с домашним заданием и так же тихо отвечает “пожалуйста”. В четвертый вечер Снейп молниеносно отдергивает руку, когда пальцы Ремуса с другой стороны бокала случайно задевают его, костлявые и бледные. Люпин только тяжело выдыхает – он привык, что людям противно иметь с ним дело. К понедельнику Ремус измотан. Зелье отвратительно как на вкус, так и на эффект – все кости в теле гудят, мышцы постоянно напряжены и болят, голова похожа на кипящий котел. На секунду он думает, что предпочел бы просто носиться одну ночь по лесу и ничего не помнить на следующее утро, но помутнение проходит быстро, когда он вспоминает, что действительно ему придется пережить. Снейп появляется, как и обычно, поздно. И его недовольство чувствуется еще прежде, чем он успевает войти. Ремус пытается быть приветливым и спокойным, как и всегда, но Снейп приходит поздно вечером, когда усталость смешивается с раздражением от прошедшей недели и застревает комом в горле. И если в прошлые дни он мог сдерживать эти порывы, то сегодня у него уже нет сил и желания быть милым. – Если тебе так противно меня видеть, мог бы посылать зелье через домовых эльфов, – говорит Ремус, подтягивая к себе бокал. – Я так понимаю, это мне вместо благодарностей, – ядовито произносит Снейп. Гадкая ухмылка расцветает на его бледном лице. Снейп сам выглядит так, как будто пьет зелье, которое частично убивает его изнутри – кожа бледная, под глазами круги, вечно сальные волосы, длинный нос и искусанные губы. Ремус на секунду думает, кто же это в замке с такой страстью пытался съесть губы Снейпа, но тот сам быстро разбивает эти ненужные фантазии, начиная покусывать нижнюю губу. Жизнь в подземельях никого не красит, а уж с таким характером тем более. Тут только самого себя и есть. – Я имел ввиду “спасибо, но не стоит так изнурять себя, делая то, что тебе не нравится”, – примирительно говорит Ремус. За годы жизни он научился максимально избегать каких угодно конфликтов, чтобы никто, во славу Мерлина, не подумал, что он агрессивный, просто потому что оборотень. Снейп лишь хмыкает на это и, медленно развернувшись на каблуках, уходит прочь. Первый опыт обращения с сохранением человеческого сознания Ремусу нравится еще меньше, чем его обычные полнолуния. Он чувствует, как растягиваются его мышцы, кости гнутся в немыслимых направлениях, как кожа рвется и тут же срастается. Он накладывает множество защитных заклинаний, чтобы ни один случайно зашедший в нерабочее время к нему студент не увидел огромного волка, лежащего на полу. Полнолуние в сознании и закрытом пространстве крайне скучное. Ему хочется выть на луну, чтобы сделать уже хоть что-нибудь. Всю последующую неделю его преследует вялость и тошнота. Так проходят луна за луной. Снейп с его неизменно плохим настроением, носящий исправно поздно вечером бокал за бокалом всю неделю, схождение с ума сначала от боли, а потом от скуки и неделя тошноты после. Ремус завидует сам себе, действительно завидует. К третьему полнолунию Снейп уже не выглядит злобной колючкой. Он все еще и рта не может раскрыть больше, чем на “пожалуйста”, но, по крайней мере, его не передергивает при случайных прикосновениях, и его лицо больше не выглядит так, словно он увидел самое жалкое существо в своей жизни. В один пятничный вечер он даже на секунду задумывается над предложением Ремуса выпить, но, очнувшись от забытья, стремительно уходит из кабинета. Это глупость – предложение Ремуса, но он так устал за эту неделю, за эти месяцы. Ему просто хочется с кем-то поговорить и обсудить рабочие вопросы. И хоть Северус и выглядит последним человеком, с которым хотелось бы вести задушевные беседы, преподавательского опыта у него все равно больше. Ему нужен коллега, потому что иногда он не понимает, как успокоить первокурсников, чтобы они не разнесли класс по кусочкам. Некоторые темы он делает слишком сложными даже для семикурсников, и ему нужен совет, как подавать такой материал. Они одногодки со Снейпом, что тоже сближает их сильнее, чем с тем же Флитвиком. У них есть общая история – та, в которой друзья Ремуса изводили Снейпа на протяжении всех учебных лет, просто потому что он был скользким говнюком, а Люпин либо стоял и смотрел, либо подкидывал идеи розыгрышей. В субботу сова приносит письмо: “Соблаговоли придти сам сегодня”. Отправитель в подписи не нуждается, как и в уточнении времени и места. Ремус спускается в подземелья ближе к ночи, когда те редкие ученики, оставшиеся на зимние каникулы, уже посапывают в кроватях под толстыми одеялами. В подземельях, наверное, приходится по два одеяла на каждого ученика – здесь чертовски холодно и вместе с тем влажно, у Ремуса начинает ломить кости с утроенной силой. У Снейпа в кабинете очень мрачно, что только дополняет его образ короля драмы – один среди котлов и мертвых растений в своей черной мантии. Снейп проходит мимо Ремуса без единого слова и выходит из кабинета. Ремус заключает, что это было интеллигентное предложение следовать за ним. Мужчины идут по мрачным каменным коридорам, у одной из дверей Снейп останавливается и пропускает Ремуса вперед. Они определенно в комнате Снейпа – здесь много книг, склянок и полнейший беспорядок. Ремус успевает заметить минимум три проявителя врагов. Снейп кивает в сторону мягких кресел и дубового стола на резных ножках. Быть такого не может, сам Северус Снейп снизошел до разговора с Ремусом Люпином, заклятым врагом, в своей собственной гостинной? – Ты вчера предлагал выпить, нет? – спокойно говорит Снейп, замечая удивление на лице мужчины. – Полагаю, вечер субботы выглядит более подходящим, чем рабочая пятница, но, уверен, у тебя свое мнение на этот счет. Они сидят друг напротив друга. В бокале Снейпа плещется белое вино, а бокал Ремуса как всегда дымиться нежно голубым цветом. Ремус делает глоток, морщится и кашляет. – Только ради этого стоило пригласить тебя, – глумится Снейп и с наслаждением прикладывается к своему бокалу, не сводя глаз с искривленного лица Ремуса. – Какое же оно гадкое, – подтверждает Люпин и делает еще один глоток на вкус хуже предыдущего. – Наверное, это связано с тем, что в его составе аконит, который в каком-то смысле пытается убить тебя изнутри, – Снейп с наслаждением тянет слова, словно объясняя неразумному ученику тему, которую он рассказывает в сотый раз. – Уверен, будь твоя воля, ты бы уже прикончил меня с помощью этого зелья. Как ты только сдерживаешься? – пытается шутить Ремус, чтобы хоть как-то разбавить яд в бокале и чужом рту. – О, не льсти себе, Люпин, я бы выбрал более действенный способ, – Снейп подхватывает шутливый тон. – Например, распятие? – предполагает Ремус и выпивает залпом: от аконитовой судьбы не убежать. – Вполне хватило бы авады, может быть, с щепоткой круцио и империо, – тише говорит Снейп, опуская глаза в свой бокал. Он так спокойно произносит в одном предложении сразу три непростительных, что у Ремуса пробегает дрожь. Он вспоминает, что сидит в одной комнате с бывшим Пожирателем смерти, а быть бывшим до конца в этом никогда не возможно. Мрачная комната становится еще более давящей. В комнате пахнет удушливо пачули и геранью, как будто Снейп до этого проводил индийский обряд. Люпин напоминает себе, что хоть Снейп выглядит озлобленным и забитым человеком, он искусный убийца в прошлом. Ремус надеется, что в прошлом. – Империо, серьезно? Что ты хочешь заставить меня сделать? – Ремус берет себя в руки, отгоняя ненужный страх, и продолжает бессмысленный диалог. – Оставлю это при себе, – говорит Снейп и сглатывает. Ремус меняет тему, не желая погружаться в фантазии Снейпа – упаси Мерлин, узнать, что тому хочется: – Можно ли после этого зелья выпить вина или это одно из противопоказаний к применению? Снейп пожимает плечами и наливает вина в опустевший бокал Ремуса. И следующие десять минут они беседуют о Хогвартсе и самых умных учениках (все они учатся на Слизерине, по мнению Снейпа). Так начинаются субботние посиделки, как называет их сам Ремус. Оказывается, Снейп умеет вести себя максимально приближено к понятию “приятный собеседник”. Обычно таким он становится, когда они молча пьют по бокалу вина и смотрят на огонь в камине. Если в кабинете зельеварения хочется надеть свитер и теплое пальто, то в своей комнате Снейп предпочитает человеческие температуры. Ремус приходит к выводу, что холод – это еще один из преподавательских приемов Снейпа, чтобы держать детей в максимальном напряжении. Ремус буквально за пару встреч приходит к выводу, что приемы, которыми пользуется Снейп, чтобы рассказать новый материал, ему не подходят. Он не похож на большую озлобленную летучую мышь, чтобы хоть в ком-то вызывать страх. В один из вечеров они мельком обсуждают тот ужас, случившийся на Хеллоуин, под названием "Сириус Блэк проник в школу". Ремус заранее знает, что свои опасения по поводу безопасности Гарри ему не нужно обсуждать со Снейпом. Тот, мягко говоря, ненавидит любого, кто носит фамилию Поттер. А также он ненавидит одного конкретного Блэка, поэтому они лишь поверхностно пробегаются по этой теме. И если Ремус замалчивает свой трепещущий ужас предвкушения, что Сириус был так близко к нему, то Снейп высказывается вполне чётко о никчемности и изворотливости жалкого убийцы и предателя. К сожалению для Ремуса, ему тяжело с этим не согласиться. Ремусу кажется символичным, что Сириус Блэк делает ужасные вещи в один и тот же день спустя тринадцать лет. Ему очень жаль Гарри, на долю которого выпали такие испытания. – Уверен, это ты ему помог проникнуть в замок, – говорит Снейп. Ремус мог бы подавиться вином, но именно этого он и ожидал от столь подозрительного человека. – В моем бокале сыворотка правды, профессор? – Ремус улыбается собеседнику и делает глоток. Снейп лишь разочарованно выдыхает и закатывает глаза. О, он бы желал опоить Ремуса сывороткой правды. Только вот Люпин не до конца понимает, какие секреты он тогда бы мог узнать – о смене четырнадцати мест работы за последний год, или любимом геле для душа (дешевом, но с приятным ароматом), или последней мастурбации. Наверное, Снейп хочет выведать о днях в Хогвартсе, когда они сами были детьми. Тут действительно стоит помалкивать – про троих незарегистрированных анимагов из ныне живых знают только двое и увеличивать список посвященных не стоит. Так проходит еще один месяц. Он бодр две недели, но последующие две недели страдает плохим самочувствием. Зато теперь он просыпается без открытых ран и сломанных костей после полнолуния. Ему не надо залечивать свое тело и это приятный бонус. Ремус проникается большой благодарностью к Снейпу и даже его вечно недовольное лицо скорее вызывает чувство спокойствия, как постоянная переменная в этом стремительно движущемся мире. Это очень удобно, когда есть человек, который может помочь тебе справиться с твоей природой. Он не чувствовал этого с самой трагедии. Едва ли Снейп действительно заботится о состоянии Ремуса, но теплый бульон и расслабляющее зелье исправно появляются на тумбочке его кровати с утра после полнолуния уже какой месяц подряд. И если бульон могут принести и домовые эльфы, то сварить сложное по составу зелье, снимающие головные боли и тошноту под силу только настоящему волшебнику. Ремус отгоняет от себя детские надежды, что он наконец опять кому-то нужен. Он знает, что это Дамблдор обязывает Снейпа проявлять максимальную любезность в волчьем вопросе, и зельевар оказывается отличным исполнителем. Благо, когда Снейп рядом, гораздо сложнее думать в сторону его личной заинтересованности – его губы вечно сжаты в тонкую полоску, а меж бровей – глубокая складка. Его взгляд обычно такой пронизывающий, что, оставаясь с ним один на один в небольшом пространстве гостиной, Ремус чувствует себя голым на допросе. Это даже не предполнолуночная неделя, но они вновь сидят у Снейпа. Стоит признать, что неделя выдалась очень тяжелой. В отместку за сорванный урок Ремус дал огромное домашнее задание четвертому курсу. Только в момент, когда он его задал, профессор Люпин забыл, что ему нужно будет проверить все эти свитки с нечитаемыми почерками. Погода за окном всю неделю стоит туманная и холодная. Ремус не знает, это из-за нахождения дементоров рядом или теперь это типичная зимняя погода. В его комнате холодно, и он спит под двумя одеялами и согревающими чарами. В такие моменты он желает иметь камин Снейпа. Снейпу дети тоже доставили хлопот на этой неделе, чего стоят только два взорвавшихся котла с зельем увеличения. Ремус сегодня пьет горячий грог, а в бокале Снейпа плещется рислинг. В комнате тепло, трещат дрова в камине и все пространство наполнено запахом пачули. Ремусу даже хочется снять свой теплый свитер, который подходит к холоду его комнаты, но не к теплу комнаты Снейпа. – Ты просто ненавидел Джеймса, могу понять, – говорит Ремус. Они уже какое-то время подбирались к этой теме – обсуждению друзей Ремуса и того, что происходило в их студенческие годы. И наконец-то Снейп достаточно расслабился и привык к Ремусу, чтобы начать действительно разговаривать. Не прошло и пяти месяцев, Снейп сам поднимает тему Поттера и компании. Ремусу остается лишь подтвердить свои догадки, хранившиеся в голове на протяжении десятилетий. – Сомневаюсь, – кривит рот Снейп. – Вы соперничали с Джеймсом, - говорит он и добавляет, заметив недоумевающий взгляд собеседника, – из-за Лили. Снейп давится вином и начинает кашлять. Его плечи трясутся, а лицо спрятано в ладонях, так что Ремус лишь может предположить, что тот плачет. Люпин не знает, как себя вести: обнять Снейпа выглядит плохим вариантом, похлопать по плечу – тоже, любое тактильное действие кажется заведомо неправильным, а подходящих слов для неразделенной любви нет. Но тут Снейп издаёт странный звук и отнимает ладони от совершенно сухого лица. Мерлинова борода, он все это время трясся в беззвучном смехе. Люпин начинает чувствовать себя максимально сконфуженным. – С чего ты взял, что я был заинтересован в Лили? – говорит Снейп все ещё с улыбкой, и это только больше пугает. – Мы были подростками, конечно, нас всех только и интересовали поцелуи и отношения. А ты знал Лили с детства, и она была невероятно красива и умна, и ты ненавидел всех нас просто так, поэтому я всегда думал, что там есть какая-то ревность, – сбивчиво объясняет свою теорию Ремус. – Я знал, что в вашей четверке ты считаешься самым умным только потому, что у остальных совсем мозгов нет, – ядовито говорит Снейп. Он больше не смеется и называет Ремуса идиотом – это больше похоже на их обычный разговор, поэтому Люпину в каком-то смысле становится спокойнее. Ремус может выдать лишь короткое "Оу" в ответ. Значит, вся его теория про влюбленность Снейпа в прекрасную Лили оказалась ошибочной. Это несколько обескураживает. – Но ты прав про то, что движет подростками, – продолжает Снейп как ни в чем не бывало. Ладно, это обескураживает. Северус Снейп сейчас признался в том, что он был увлечен кем-то из мародеров? То есть кем-то своего пола? Но Снейп лучше других знает, что нападение – это лучшая защита, поэтому он продолжает: – И если мы выяснили, что подростками управляют гормоны, то кем же был увлечен ты? Ни разу за все семь лет я не видел тебя с девушкой. Снейп выделяет последнее слово. Мерлинова борода, да он все знает. Они что встретились сегодня, чтобы оказаться обнаженными душой друг перед другом. Для подобных целей нужно высылать сову с предупреждением, нельзя заставать врасплох своего оппонента подобным. Но Ремус не собирается ни в чем признаваться. Он не будет говорить про то, что именно с Сириусом и Джеймсом учился целоваться, и про то, что в этой тройке ему никогда не было места. Сегодня разговор слишком откровенный и Ремус не хочет ломать то, что между ними появляется, но и вставать на стул с признанием не спешит. Он бормочет очередное тихое "Оу" и утыкается в свой бокал. Снейп лишь покровительственно улыбается. Его улыбка скорее похожа на оскал, и Ремус даже подумывает предложить ему чаще улыбаться на уроках, потому что это отлично впишется в методику его преподавания и ученики будут бояться его ещё больше. Так кто же это тогда, если не Лили? Он сразу отбрасывает Хвоста из имеющихся вариантов, как для себя в юношестве, так и для Снейпа. Хвост нравился Джеймсу и Сириусу, потому что вечно смотрел на них с сердечками восхищения в глазах и это очень подпитывало эго обоих. Жалкий бедный Хвост не умел выбирать себе друзей, чтобы быть с ними на равных. Мог ли Снейпу нравится Сириус? Конечно мог. Такой статный, длинноволосый аристократ с постоянно надменным лицом. Они в чём-то даже похожи со Снейпом, если бы последний больше внимания уделял своей внешности. Или это всё-таки был Джеймс, стычек с которым было так много, что не хватит пальцев рук всего ныне живущего волшебного сообщества? Любовь, основанная на ненависти, в подростковом возрасте очень привлекает. Книжки учат, что так появляется страсть. О, в отношениях Снейпа и Джеймса Поттера было слишком много страсти. Ремус, конечно, на секунду задумывается и о себе в качестве кандидата на любовный интерес молодого Снейпа, но долго не задерживается на этой мысли. В школьные годы он был таким тихим и молчаливым за спинами своих ярких друзей, что его сложно было заметить. И это было на руку, ведь озорством они занимались вместе, но Люпин реже попадался, чем его блистательные друзья, моющие полы в большом зале чаще, чем делающие домашние задания. Снейп – чертов интриган! Конечно, Ремусу теперь безумно интересно, кто из его друзей приводил в восторг разум ныне профессора. Но Ремус не решается задать этот вопрос. Они и так перешли столь тонкую грань, что сейчас куда ни ступи есть шанс провалиться в самое сердце гнева Снейпа, а Ремусу нравятся эти вечера и ему совсем не хочется, чтобы рука зельевара дрогнула и насыпала чуть больше нужного количества аконита ему в зелье. Больше они не возвращаются к этой теме до самого полнолуния, а точнее дня после него. Ремус долго отмокает в ванне, пока вода окончательно не остывает, но его мышцы всё ещё болят. Икру правой ноги сводит в ту же секунду, когда он встаёт мокрыми ступнями на холодный кафель. Он хватается за находящийся рядом держатель для полотенец, чтобы сохранить равновесие, но тот с громким звуком отрывается от стены и Ремус падает вместе с ним на пол, больно ударяясь лицом и коленками. Он шипит и тихо матерится. Ремус добирается до своей спальни. Он прикрепляет магией обратно к стене держатель, но его веселит мысль, что даже спустя столько лет он всё равно умудряется ломать замок. Люпин проводит в кровати остаток дня. Поздно вечером на пороге его комнаты возникает профессор Снейп. – Что ты тут делаешь? – выходит несколько грубо со стороны Ремуса, но он действительно никого не ждал, тем более злых летучих мышей. – О, прошу прощения, что другим людям приходится работать, а не лежать в кровати целый день, потому что им медик прописал, – ощетинивается Снейп. – Ты просто завидуешь и хочешь отдохнуть, – устало говорит Ремус, игнорируя все негативные послания. Он отходит в сторону и пропускает Снейпа внутрь. Его комната гораздо меньше, чем у зельевара. Снейп присаживается в кресло, в то время как самому Ремусу остаётся только сесть на край кровати. – Что-то случилось? – говорит Ремус, чтобы сказать хоть что-то. – Дерьмово выглядишь, – отвечает Снейп, словно внешний вид Ремуса – это преступление. – Как чувствую, так и выгляжу, – Люпин пожимает плечами. Снейп достаёт маленькую баночку и протягивает её Ремусу со словами, что она поможет мышцам. Ремус колеблется только пару секунд, прежде чем сказать, что у него болит та часть спины, до которой он не сможет дотянуться сам. Сегодня ему плевать, как он выглядит в чужих глазах, ему просто очень больно весь день. – Хочешь использовать меня в качестве медика? – Снейп ухмыляется, и его тяжёлый взгляд направлен прямо в грудь Ремуса. – Что ж, раздевайся. Ремус издаёт стон облегчения, когда мазь начинает приятно холодить кожу меж лопаток. Снейп бережно втирает её круговыми движениями, нежно касаясь пальцами. Руки Снейпа забирают себе боль тела, и Ремус еще раз тихо стонет, не особо заботясь о своем внешнем виде. Он, наконец-то, впервые за эту длинную неделю не чувствует боли. Он замечает, как замирают пальцы Снейпа над его кожей. В его голову по непонятным ему причинам возвращается тот диалог, где Снейп признал, что он действительно был заинтересован в одном из мародёров. Ремус тогда всё же решил, что это был Джеймс, потому что Джеймс всегда во всём первый и лучший. Но сейчас – сейчас, когда пальцы Снейпа замирают от непроизвольных вздохов Ремуса, Люпин вспоминает каждое зелье на своей полке после полнолуния, каждый бокал волчьего противоядия и каждый бокал вина после, и эти странные нечитаемые взгляды, которые Ремус всегда списывал на слабую социализацию Снейпа. Мерлиновы подштанники, это мазь что, вызывает помутнение разума? Иначе почему столь странные выводы приходят ему в голову? Ремус заключает, что он уже сидит без рубашки перед человеком, который только и делал, что оскорблял его весь учебный год и всю предыдущую жизнь, но исправно поит вином по пятницам. Падать ниже уже некуда, поэтому Ремус решает озвучить свои мысли. – Знаешь, возвращаясь к тому диалогу про гормоны в подростковом возрасте и мародёров, – начинает Ремус, пока Снейп методично втирает мазь в его поясницу. – Я все думал, что ты тогда намекнул на Джеймса или на Сириуса, но сейчас я думаю, что, может быть… может быть, тебе нравился кто-то другой? – Кто, например? – фыркает Снейп, но его пальцы замирают на коже Люпина. – Эмм… – все-таки Ремусу очень неловко произносить такие глупости вслух, – ну, я. – Я же говорил, что среди вашей шайки тебе удалось поддерживать образ умника, только потому что твои друзья были полными идиотами, – после паузы говорит Снейп и убирает руки. Ремус облегченно выдыхает. – Да, я тоже решил, что предположение – настоящая чушь. – До тебя так долго доходит. Они говорят одновременно, и поэтому Ремусу требуется время, чтобы осознать, что сказал его собеседник. Он ошарашено оборачивается и смотрит на совершенно невозмутимого Снейпа. – Ещё болит? – спрашивает мужчина. Что-что, а играть безразличие Снейп умеет. – Нет, – спина действительно не болит, Ремус не врет. – Что ты сейчас сказал? Снейп кривит губы в презрительной ухмылке, вытирает руки и молча направляется к двери. – Советую посетить мадам Помфри, у тебя какие-то проблемы со слухом и работой мозга в целом, – говорит Снейп. Ремус не может видеть его лицо, но представляет, какое торжество и тщательно скрытая паника на нём написаны. – Ты не можешь сказать подобное и просто уйти в ночь со своей развевающейся за спиной мантией, – говорит ему в спину Ремус. – Конечно могу, – спокойно отвечает Северус, но замирает на месте. – Нам стоит поговорить, – непреклонно продолжает Ремус, пока надевает обратно рубашку. – О, идиот, зачем тебе рубашка? – Северус неотрывно смотрит на грудь Ремуса. Он что, простите, только что флиртовал с Люпином? Прямо здесь, в лунном убывающем свете, после того, как восстановил способность Ремуса нормально функционировать? Быть не может. Снейп возвращается обратно в кресло, всем своим видом показывая, какой же глупостью он считает дальнейшее обсуждение. – Я думаю, что… – Ремус замолкает на полуслове, потому что он не знает, что дальше говорить. – Что ты хочешь узнать? – помогает ему Снейп. – Хочешь узнать, думал ли я о тебе в те годы? Да, конечно. Думал ли я о тебе, когда ты приехал сюда уже повзрослевший в своей оборванной одежде и старых шрамах? Да, конечно. Это хреновая помощь. – Я хотел сказать, что это неожиданно и я не понимаю, почему ты молчал, – врет Ремус, потому что он отлично понимает. – Врешь, – тут же озвучивает правду Северус. – Что я должен был сказать? Что я хочу, чтобы ты рассказывал мне, как прошел твой день не только пару раз в месяц? Как я хочу оказаться меж твоих ног и брать твой член так глубоко, чтобы у тебя пальцы на ногах поджимались? Чтобы ты хныкал и просил о большем, как делал с этим убийцей Блэком? Ох, он знает! Северус Снейп все знает! Он знает, как Сириус сделал Ремусу первый в его жизни минет в осенних сумерках за теплицами с мандрагорами. Он знает, с каким звуком кончил Ремус и как потом их нашёл Джеймс и приревновал, устроив Блэку сцену. Он знает, что именно с того вечера Джеймс начал ухаживать за Лили и больше никогда не смотрел в сторону Блэка с той темнотой во взгляде. Северус Снейп – чертов шпион, который обладает полной информацией. Неудивительно, что его так любят что Волан-де-Морт, что Дамблдор – он преподносит все факты в самый нужный момент, чтобы обезоружить противника. – И ты ни разу не пытался… – Ремус опять замолкает. – А что я делаю, по-твоему, сейчас? – Северус разводит руки в стороны, усиливая жестом вопрос. – Знаешь, сколько ночей я провел, думая об этом моменте? Уязвимость не самое мое любимое чувство. Пока Северус говорит, он подходит вплотную к Ремусу и опускается меж его разведенных ног. Северус замирает на мгновение, ловя взгляд Ремуса, кладет руку ему на шею, чуть разминая пальцами, и притягивает к себе. На вкус Северус горько-пряный, его губы холодные и обкусанные, но зато пальцы, нежно глядящие шею и спину, горячие и нежные. Он спускается поцелуями с подбородка до адамового яблока. Ремус все еще в расстегнутой рубашке, он сам снимает ее, открывая рту и рукам Северуса больше пространства для исследования. Мужчина проводит пальцами по каждому шраму на груди Ремуса, а после повторяет этот же путь языком. Северус утыкается в бёдра Люпина. – Только если ты хочешь, – шепчет Северус и протягивает руки к брюкам мужчины в немом вопросе. – Всё хорошо, – так же шепчет Ремус. Он целует Северуса в губы и приподнимает бедра, чтобы снять брюки вместе с трусами. Северус берёт в рот, словно член Ремуса – это новый леденец из Сладкого королевства. Ремус на пробу кладет руку на голову Снейпа, и тот, на удивление, одобрительно мычит и убирает свои руки с бедер за спину. Он смотрится потрясающе покорно с растянутыми губами вокруг члена, с руками за спиной, с этой позой, которая буквально кричит "делай со мной всё, что хочешь", но его взгляд, следящий за каждой эмоцией на лице Ремуса, смотрящий прямо в душу, говорит, кто управляет ситуацией. И да, Ремус хнычет и просит о большем, поджимает пальцы ног, сжимает в руках сальные волосы. Северус трогает себя под мантией и, когда он кончает, его горло сильнее сжимается вокруг Ремуса. Северус утыкается ему в пах, пока Ремус смотрит на звезды перед глазами. Он точно не планировал так провести эту ночь. Они целуются в постели, лежа поперек и изучая тела друг друга. – Прошу тебя помой в следующий раз голову, – шепчет Ремус. Тело под ладонями тут же каменеет и Северус отстраняется. – О, не соответствую вашим стандартам полукровок, – тут же бьет под дых Северус. Он поправляет на себе одежду и уходит быстрее, чем Ремус успевает предложить конструктивный диалог вместо ребячества. Но все последующие разы его волосы чистые и пахнут пачули. Они проводят вместе замечательные несколько месяцев, встречаясь вечерами за закрытыми дверьми. Ремус делится с Северусом своими планами на экзамены, и тот, помогает сделать их сложнее, но в тоже время интереснее. Они спят, обнявшись в одной постели, когда у Ремуса нет сил, обычно это самое плохое время за день до полнолуния и день после. Северус действительно оказывается умным собеседником и жадным до наслаждения любовником. Ремус очень быстро привыкает просыпаться от ласк, поэтому в те редкие утра, когда он обнаруживает себя в кровати одного, его день выглядит сплошным неудовлетворением. Учебный год подходит к концу, и Дамблдор даже заикается о том, что был бы счастлив видеть Ремуса преподавателем в следующем. Это хорошие новости. Люпину нравится, как стабильность вошла в его жизнь: интересная работа, нежный любовник, спокойное ожидание будущего. Все это перечеркивает Питер Петтигрю, появившийся на карте мародеров. Мертвый среди живых. Ведомый догадками, Ремус оказывается в Визжащие хижине, в которой не был очень много лет. Он восстанавливает дружбу с Сириусом и находит настоящего предателя. Но Северус…Северус непреклонен. Он погряз в своей обиде и ненависти к Сириусу, который отлично подливает масла в огонь. И Ремус понимает Северуса – легко ненавидеть человека, который пытался тебя убить. Но всего секунду он видит в глазах Северуса горькое разочарование, что он доверился не тому человеку. Люпин хочет объяснить, хочет рассказать всю правду, но Северус Снейп уже сделал все интересующие его выводы, и он больше никому не собирается верить. Дети нападают на профессора Снейпа, Гарри хочет знать, и долг Ремуса как близкого друга Джеймса и Сириуса – рассказать правду. Ремус планирует объясниться перед любовником позже, когда тот придет в себя, а они к этому времени уже откроют правду о Сириусе и Питере всей волшебной Англии, но в игру вступает его азартность, из-за которой он не выпил последнюю порцию зелья и обречен потерять сегодня разум. Когда Ремус приходит в себя с синяками от копыт и болью во всем теле, Дамблдор сообщает ему прискорбную новость, что не сможет взять его на следующий год, потому что один из преподавателей рассказал своим ученикам, преимущественно слизеринцам, что Ремус Люпин – самый настоящий оборотень. Ремусу не нужно и секунды, чтобы понять, кто это был. Он собирает вещи за пару часов, как только его отпускают из больничного крыла. Гарри приходит с ним попрощаться и в награду получает Карту Мародёров и домашнее задание на подумать "Действительно ли в прошлую ночь они не сделали ничего правильного". С ним проходят попрощаться и несколько преподавателей, это очень лестно. У Минервы даже глаза на мокром месте, Ремус считает, что он не достоин слез столь великой женщины, но всё равно очень ей благодарен. Но никто с сальными черными волосами так и не появляется. Он садится вместе с другими учениками в Хогвартс Экспресс и уезжает обратно в Лондон. Ремус так и не увидел Северуса Снейпа в стенах замка в тот день.