родственные души

***

      - Кирь?       Скользь-шрх.       - Киря?       Вшрх-скользь-шрх.       - Киря, у тебя пятно на халате! Неужели ты так целый день по больнице ходил?       Швабра, тихо шелестевшая по полу, остановилась. Кирилл инстинктивно опустил голову и начал крутить ей в поисках пятна. Халат, как обычно, был бел и чист. Кирилл одернул себя и раздражённо выдохнул. Опять он это делает. Снова обращает внимание. Бросив быстрые взгляды по сторонам, и убедившись, что никого рядом нет, парень присел на койку и вздохнул с облегчением. Рядом с ним тихонько примостилась девочка лет шести, лукаво поглядывая на соседа. Она рассмеялась звонким девичьим смехом. Ей в очередной раз удалось подшутить над доверчивым братом.       - Лара... - прошептал Кирилл.       Девочка тряхнула каштановыми кудрями, продолжая улыбаться. Кирилл прикрыл глаза. Руки крепко вцепились в швабру, словно это был самый устойчивый предмет на земле.       - Как же легко тебя всегда провести! - хихикнула девочка. У парня невольно пробежал мороз по коже. Открыв глаза, Кирилл покосился на собеседницу. Мягкие каштановые волосы разбросались по плечам, ярко-зелёные с карими прожилками глаза игриво смотрели вперёд, веснушчатое лицо излучало детский задор. Девочка болтала ножками, потому что не доставала до пола.       - Киря, тебе надо всё доубирать. - напомнила девочка, погрозив пальчиком. Она спрыгнула с кровати и побежала к окну. Кирилл не мог оторвать от неё глаз, хотя понимал, что надо.       Не смотри. Не реагируй!       Девочка хотела приложить ладошку к окну, но рука прошла сквозь стекло. На веснушчатом личике отразились досада и грусть. Кирилл ещё крепче сжал палку швабры.       Ну почему это с ним происходит! Сестрёнка. Такая лучезарная, такая смешная... Всегда любила шутить над братом, хоть он её и старше на 10 лет. Не по годам умная, она бы далеко пошла, если бы не...       Кирилл резко встал. Действительно, надо доубирать. Нечего рассиживаться. Если кто увидит, особенно Фёдор - ему точно не поздоровится. Швабра вновь заскользила по полу палаты. Скользь-шрх. Скользь-шрх...

***

      Сегодня в больнице было непривычно тихо.  Солнце клонилось к горизонту, скрываясь за серой пеленой подступающего вечера. Октябрь в этом году выдался прохладный, но необычайно ясный, чем пациенты не преминули воспользоваться и стали чаще выползать во двор мед.учреждения, согреваясь в последних осенних лучах.       Кирилл стоял на крылечке возле чёрного входа и курил. Щурясь на закатывающееся светило, он краем глаза наблюдал за пациентами, что вышли на прогулку. Слева на небольшой скамеечке сидел Михаил Петрович, который оживлённо о чём-то спорил со своим внуком-школьником. Пожилой мужчина попал в Уфимовскую городскую больницу со стенокардией и долго упирался против операции на сердце. Однако его семья и, в частности, любимый внук убедили старика, что шутить с сердцем не стоит, и пару недель назад ему провели коронарное шунтирование. Михаил Петрович оказался очень бодрым пенсионером и быстрым темпом шёл на поправку. Кириллу довелось несколько раз поговорить со стариком - тот оказался очень душевным, несмотря на своё упрямство и несколько угрюмый вид. Кирилл, вспомнив эти моменты, слегка улыбнулся и перевёл взгляд на небольшую площадку, что находилась напротив здания больницы. С крыльца можно было наблюдать лишь небольшой её кусочек. Там на самой крайней скамейке сидела пожилая дама аристократичного вида - Лидия Владимировна. У неё наблюдалась мерцательная аритмия и на прошлой неделе её дочь, местная чиновница, привезла старушку для осмотра. Поскольку её дочь была вся в работе, она не могла оставаться с матерью слишком долго. В итоге, Лидия Владимировна большую часть времени провела в палате за книгами, и только сегодня впервые вышла подышать воздухом. Её лечащий врач скорее всего был неподалёку, но Кирилл его не видел из-за угла здания. Затянувшись в очередной раз, и выпустив клуб дыма в сухой октябрьский воздух, Кирилл поёжился. Но не осенний холод был тому причиной. Косым взглядом Кирилл заметил возле забора два силуэта. С другой стороны, у запасных ворот стояла машина скорой помощи. Возле неё были четверо людей и, покуривая, что-то обсуждали. Причём трое активно участвовали в беседе, а четвертый молча и неподвижно тёрся рядом. Трое врачей, казалось, его вообще не замечали. Оно и понятно почему. Сквозь молчуна Кирилл отчётливо видел красную полосу и такие же красные цифры 103 на кузове скорой. Молодой человек глубоко затянулся и прикрыл глаза.       «Наверное, какой-нибудь несчастный, которого не удалось спасти до приезда в больницу», подумал Кирилл. Такое было не редкостью. И, как заметил сам Кирилл, нередко «неуспокоенные души» какое-то время приставали к не спасшим их врачам. Однако длилось это недолго и постепенно призраки пациентов просто исчезали. Куда? Этого Кирилл не знал. Да и не задумывался. «Кстати, и Лары что-то не видно…», вдруг подумал Кирилл и поискал глазами сестру. Никого похожего на маленькую школьницу вокруг. Как ни странно, она не всегда была с братом, к чему Кирилл уже привык. Иногда девочка пропадала на несколько часов, а то и на несколько дней, но потом вновь как ни в чём не бывало появлялась и развлекала Кирилла своими шутками и рассказами. Кроме самого Кирилла её, естественно, никто не видел.       - Волков!       Кирилл вздрогнул. Фёдор.       - Волков, ау! Нужно срочно подготовить вторую операционную.       Кирилл выпустил дым и обернулся. В дверях выхода стоял крепкий мужчина в белой униформе санитара. Архипов Фёдор, санитар Уфимовской больницы и вечный надзиратель Кирилла. Судя по кислой мине, он был чем-то раздражён (впрочем, как и всегда) и выполнять работу сам явно не собирался.       - Иду. – ответил Кирилл и, затушив сигарету о железные периллы, бросил окурок в скромно стоящую урну возле ступенек. Мусора на улице он не терпел. Фёдор скрылся за дверьми, словно его и не было. Кирилл выдохнул. Вторая операционная. Не любил он этот кабинет. По воле судьбы или злому умыслу, но именно здесь почему-то чаще всего происходили летальные исходы. Словно над помещением висело какое-то проклятье. Кирилл догадывался, что может быть причиной всех бед второй операционной, но ему было страшно что-либо предпринимать.       Да и что он мог сделать? Большинство призраков, которых видел Кирилл за свою жизнь, были бесплотными и… Пугающими. Да. Они все пугали его до чёртиков, из-за чего молодой человек страдал постоянными недосыпами и лёгкой формой паранойи. Ведь не каждый человек выдержит не терять самообладания каждый раз при виде всяких страшил на улице, словно они выползли из фильма ужасов. Причём никто, кроме Кирилла, этих чудищ не видит. Вот везение! Но Кирилл, несмотря на всё происходящее с ним, старался не впадать в отчаяние, хотя конечно нелегко ежедневно притворяться, что тебя не окружают полупрозрачные люди и монстры из хеллуина…       Поднявшись по лестнице, Кирилл прошёл по короткому коридору с большими светлыми окнами, выходящими на просторный двор больницы, и спустился на один пролёт вниз, в хирургическое отделение. Пройдя до конца коридора операционного блока, молодой человек остановился напротив белой двери с аккуратной табличкой «Операционная №2» и поставил на пол средства для уборки.       «Ах… Вот и она», - подумал Кирилл, неотрывно глядя на табличку. Черные буквы и цифра два зловеще выделялись на белом прямоугольном фоне. В двери было маленькое окошко с толстым стеклом. Кирилл немного постоял перед кабинетом, собираясь с мыслями, сделал глубокий вдох, максимально (насколько позволяла его выдержка) безразличное выражение лица и потянул за ручку. Дверь легко отворилась. Белый кафельный пол. Нежно-салатовые стены и побеленный недавно потолок. Кровь. Операционная была в беспорядке. Последний раз здесь оперировали попавшего в аварию мотоциклиста пару часов назад – его кровь была на полу, брошенных инструментах, операционном столе. Благо, мотоциклиста спасли и сейчас он благополучно спал в палате интенсивной терапии. Нужно было убрать грязные тряпки, вымыть пол и инструменты, продезинфицировать помещение и подготовить операционную к следующим пациентам. В принципе, всё это было не в тягость Кириллу, если бы не одно маленькое но: стоящий в углу скелетообразный тощий силуэт. Каждый раз, входя в эту операционную, Кирилл вздрагивал при виде него. Что странно, силуэт, больше похожий на тень, всегда стоял спиной ко входу и практически не двигался. Кирилл краем глаза улавливал подрагивание фантома, но всегда игнорировал его присутствие. «И снова-здорово, старина. Всё такой же неприветливый, и всё в том же углу. Наказал тебя что ли кто?», - мрачно пошутил про себя Кирилл, но виду само собой не подал. Силуэт на мысленное замечание парня никак не отреагировал.       Кирилл методично убирал операционную. В помещении стояла тишина. Тёмный фантом печально стоял в углу спиной к Кириллу. Простерилизовав должным образом инструменты, Кирилл вернулся с ними в операционную и вдруг ощутил едва заметное беспокойство. Электрический свет начал подрагивать. С непринуждённым видом он раскладывал хирургические инструменты на рабочем столике и поглядывал в сторону злополучного угла помещения. Фантома на прежнем месте не было. Сердце Кирилла начало операцию «тахикардия», однако внешне молодой человек оставался холоден и спокоен. Годы тренировок по притворству и обману окружающих не прошли даром. Краешком глаза Кирилл заметил, как скелетообразный силуэт тихонько приблизился к нему, с любопытством разглядывая, как молодой санитар медленно и со знанием дела раскладывает рабочий инструмент врача. Хотя любопытством это было сложно назвать, ведь у фантома не было человеческого лица и вообще было непонятно, что оно выражает.       «Что… Что… ЧТО ЧЁРТ ВОЗЬМИ ПРОИСХОДИТ?!», вопил про себя Кирилл, оставаясь внешне с каменным лицом и продолжая манипуляции с инструментами. «Он же никогда, НИКОГДА не двигался! Что ему надо? А?! Ему что, вдруг стало так интересно, чем я тут занимаюсь??? Я же не первый раз сюда прихожу и всегда делаю одно и тоже! Что изменилось?!» Кирилл поймал себя на том, что уже несколько минут напряжённо перекладывает скальпели и зажимы туда-сюда. Черный призрак завис в метре от Кирилла. Парня прошиб холодный пот. Он не поднимал глаз, но в размытом отражении медицинского лоточка заметил черепообразную голову призрака с пустыми глазницами и зубастой челюстью. Вкупе с мигающей, как от короткого замыкания, лампой, сие выглядело особенно жутко.       «Впервые вижу его лицо. Если ЭТО можно назвать лицом… Лучше бы его не видел - теперь ведь ночь не усну! Вот бы Лара была тут…» Кирилл буквально ощущал мерзкое дыхание фантома за плечом. Нужно было срочно что-то предпринять. Кровь стучала в висках, мысли в голове лихорадочно разбрелись по своим делам, предоставляя место для импровизации. «Пан или пропал…» взмолился Кирилл, схватил скальпель и резко поднял над собой.       - Вот это я мастер! – воскликнул ни с того ни с сего парень и натянул широкую улыбку, борясь с дурнотой. – Во как сверкает, ай да я! «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит», - всплыло в мозгу Кирилла обидное, но правдивое замечание. Молодой человек внезапно развернулся на 180 градусов с приклеенным к руке скальпелем и случайно (или намеренно – этого не понял даже сам Кирилл) резанул инструментом по голове призрака. Со стороны выглядело, будто парень просто хвастается своей выполненной работой. Кирилл ожидал чего угодно, но только не такой реакции: фантом ужасающе взвыл, словно скальпель в действительности больно ранил его, и стремительно отступил на несколько метров, исчезнув за салатовой стеной операционной.       В помещении словно сбросили напряжение. Даже свет перестал мерцать и снова ровно горел, как ни чём не бывало. Кирилл дрожащей рукой опустил скальпель на столик.       - О, Киря, уже всё сделал? Молодчик, так держать! Как ж хорошо, что ты у нас есть – на тебя всегда можно положиться…  - внезапно раздавшийся голос в операционной чуть не вызывал у Кирилла инфаркт. Молодой человек взглянул на вошедшего. Им оказался Степан Михаленко, медбрат. Добрый малый, поответственней некоторых (Кирилл мысленно проклинал Архипова), но малость болтлив. Степан всё продолжал, не обращая внимания на Кирилла. – Конечно странно, почему этим Фёдор не занимается, вообще-то он у нас ответственный по операционным, а всё на тебя спихивает! Может пожалуешься руководству что ли? Или давай я к Петру Александровичу загляну что ли, а? – заметив бледное лицо Кирилла, Степан приутих. – Эй, ты как? Всё в порядке?       - Да, Стёп, не бери в голову. – слабо улыбнулся Кирилл и, собрав средства для уборки, направился к выходу из проклятой операционной. Тощего призрака нигде не было видно. Степан скептично проводил взглядом коллегу.       - Ты это… Береги здоровье так-то! А то заработаешься и не заметишь, как перегоришь. – обеспокоенно произнёс Степан. – Ты какой-то бледный, может температуру смеряешь?       - Всё в порядке, Стёпа, правда. Я пойду, ещё много работы. – как можно уверенней ответил Кирилл. Кажется, он уже отошёл от пережитого стресса. Медбрат клюнул на напускное спокойствие и обаятельно улыбнулся.       - Ну ладно, увидимся! Спасибо за труд! – козырнул Степан и продолжил подготовку операционной.       Кирилл молча вышел из помещения. В операционном блоке встретились люди – врачи, медсестры, кого-то уже успели привезти. Но Кирилла это уже не касалось. Дойдя до переходного коридора с окнами, Кирилл понял, что выброс адреналина закончился. Ноги подкосились, и он, прислонившись спиной к батарее, против воли сполз на пол, обняв ослабевшими руками бутылку антисептического средства.       «Я вообще доживу до пенсии?» - горько усмехнулся про себя Кирилл и ощутил внезапный озноб. Заметив чье-то присутствие, парень произнёс вслух, отрешённо глядя перед собой.       - Где была?       - Гуляла в парке. А что, должна была у тебя отпроситься? – с озорной улыбкой ответила Лара. Молодой человек ответил лишь вздохом. По крайней мере, сестра выглядела как нормальный человек, что очень успокаивало Кирилла и на время отвлекало от таких вот монстров из второй операционной. Но ведь и ей здесь не место. Кирилл это понимал, но сердце не находило покоя.       За окном наступили глубокие сумерки.

***

      Этой ночью Катя не могла уснуть. В последние дни её терзало нехорошее предчувствие (а своему чутью Катя доверяла неукоснительно), из-за чего девушка не могла ни на чём сосредоточиться и вызывала лёгкое беспокойство у Влада. В университетской больнице северного Миддлсакса в последнее время было так много работы и так много пациентов, что Катя, сама того не заметив, свалилась с простудой. Доктор О'Хилл тут же велел ей взять больничный, ибо негоже больному врачу расхаживать по больнице и всех заражать направо-налево. Из-за дурацкого предчувствия девушка не находила себе места. В работе она хотя бы могла сфокусироваться исключительно на медицине. Но организм не поддержал энтузиазм молодого врача и сдался злобным вирусам, из-за чего теперь вот уже второй день Катя сидела дома, дуясь на доктора О'Хилла и руководство больницы. Хотя умом она всё понимала и ни в коей мере не винила коллег за то, что они отправили её домой лечиться.       Сегодня пришла бессонница. Катя покосилась на мирно посапывающего Влада и повернулась на бок, бросив взгляд на циферблат. Зелёные циферки тускло светились в тёмной комнате. 02:59. Глубокая ночь. Странное чувство.       Улочка Пайкрофт-уэй, на которой жили Влад с Катей, была тихим закоулком рядом с живописным парком Пайммс, в 15 минутах от больницы. Это было очень удобно как Владу, который работал в университетской больнице сосудистым хирургом, так и Кате, работавшей там кардиологом. Специальная программа по обмену студентами позволила Кате с Владом выбраться из родного малюсенького Уфимова в совершенно другой мир, столицу Туманного Альбиона, где они и остались, и живут вот уже восьмой год. И вроде всё хорошо, жизнь налажена, карьера идёт в гору, но Катя чувствовала, что ей чего-то не хватает. Словно она собрала огромный пазл, а один кусочек потерялся, из-за чего картина выглядит неполной, хоть и красивой. Девушка скучала по родным (нечасто ей удавалось вырваться и навестить семью в живую, а не по монитору), однако было кое-что ещё. Утраченные связи.       Кате иногда снились её школьные и студенческие годы. И один человек особенно ярко сиял в этих снах-воспоминаниях. Живые зелёные глаза, обаятельная улыбка, самоуверенный тон, заразительный смех... Этот человек был её недостижимой звездой, надёжной опорой, целью, которую она хотела покорить. А ещё он был её родственной душой. Но не всё вечно под луной, как говорится. Случились плохие вещи, и её звезда сломалась. Катя до последнего верила, что всё наладится, всё вернётся на круги своя и будет как прежде. Но, к сожалению, этого не произошло. Не по своей воле звезда стала потерянной душой, и Катя не знала, что делать. Эти воспоминания были особенно горькими, как испорченный миндаль.       Приняв бесповоротное решение, девушка в один миг круто перевернула свою жизнь. Смена жительства, вуза, круга общения... Много чего произошло с тех пор. Катя чувствовала, что она изменилась. Она знала, что стала сильнее, мудрее, свободнее и гордилась собой. Но деталь от пазла так и осталась потерянной. И это время от времени терзало Катю, заставляя испытывать чувство сожаления. В глубине души она даже надеялась, что судьба подкинет ей повод вновь увидеть свою звезду, но надежду эту она давила, чтобы не нарушилось с таким трудом обретённое равновесие.       02.59. Катя прожигала взглядом зелёные цифры часов. "Почему эта минута тянется словно сама вечность? Или часы сломались, или время застыло..." Катя успела прокрутить столько разных мыслей в своей голове, что ей показалось это заняло больше одной минуты. Все-таки было в этой минуте что-то странное, ненормальное.       Цифры сменились на 03:00. Катя замерла в ожидании. Чего? Она не могла дать логичного объяснения своим предчувствиям. В квартире было тише, чем на кладбище. Которое, кстати, тоже было недалеко от Пайкрофт-уэй. Чуть шевельнулись полупрозрачные вуалевые занавески. Катя вздрогнула. Заметив приоткрытую форточку, девушка выдохнула и с укоризной посмотрела на спящего парня. Влад похоже спал богатырским сном. Он любил прохладу, и потому всегда, в любое время года открывал окна нараспашку. А Катя методично их за ним закрывала. Вот и теперь.       "Знает же, что я простыла, но всё равно оставил окно открытым. А ведь уже не лето на дворе." - подумала про себя Катя и встала с постели, чтобы закрыть форточку.       Цифры на часах показывали 03:01. Закрыв окно, девушка смахнула с плеч свои роскошные русые локоны и уставилась в окно. Во дворе было спокойно и сыро. Над дорогой, вдоль стоящих автомобилей стелился лёгкий туман. Одинокий уличный фонарь неравномерно помигивал, будто у него был нервный тик. Завороженно глядя на мерцающий фонарь, Катя вдруг ощутила лёгкий холодок, пробежавший по плечам и рукам. Затаив дыхание, девушка медленно обхватила руками голые плечи. Ей хотелось обернуться, но почему-то она не могла этого сделать. Необъяснимый страх сковал её. "Вновь предчувствие?.."       Зазвонил телефон. Звонок был резким и раздражающе громким. От внезапного звука сердце Кати еда не выпрыгнуло из груди. Споткнувшись о маленький столик, девушка чертыхнулась и быстрым шагом направилась к телефону.       - Мм... - промычал сквозь сон Влад и полусонным взором обозрел комнату в поисках подруги. - Что такое? Пожар?       - Дурак. - бросила Катя и потянулась к трубке.       Телефон продолжал трезвонить.       - Ты возьмёшь или как? - пробурчал Влад, закрывая лицо подушкой.       Девушка, с зависшей над телефоном рукой, осеклась. Одёрнув себя, она взяла трубку и прислонила её к уху. Противный звон прекратился.       - Hello.       Тишина. Катя слушала голос из трубки. Владу все-таки стало любопытно, и он выглянул из-под подушки.       - Что? - напряжённо спросила девушка, облокотившись второй рукой о тумбочку, на которой стоял телефон. Владу передалось настроение Кати и он, окончательно проснувшись и не сводя глаз с девушки, сел в кровати.       Катя молча положила трубку и какое-то время стояла неподвижно. Влад тихо подошёл к ней.       - Что случилось? Кто звонил?       Девушка обернулась. Её губы дрожали, но заговорила она спокойным, отрешённым голосом.       - Дедушка в больнице. Подозрение на инфаркт миокарда. Он без сознания.       - Петров? - шокировано закрыл рот ладонью Влад и отступил на шажок. Перед взором всплыл образ строгого преподавателя по анатомии, высокого мрачного старика с постоянно надменным взглядом из-под очков и выражением всеобщего презрения. Осекшись, Влад тут же исправился. - То есть... Борис Родионович? Ох, ничего себе новость... Он же всегда был здоровее всех нас вместе взятых.       Катя не отреагировала. Влад вопросительно взглянул на подругу. Подумав о чём-то, Катя решительно взглянула парню в глаза.       - Я еду домой.       - Э... Что? - Влад потёр глаза, думая, что он ещё не проснулся. Кати уже перед ним не было. Озираясь по сторонам, он увидел, как девушка уже начала паковать чемодан. Парень подбежал к подруге и схватил её за руки. - Эй-эй-эй, Кейт, милая! Ты что, вот прям так и поедешь? Посреди ночи?       - А ты меня остановишь?       Катя холодно смотрела в глаза изумлённого Влада. Парень отпустил её руки, и девушка продолжила собираться. Когда Катя была полна решимости, никто и никогда не мог ей помешать. Влад озадаченно стоял посреди комнаты, пока вокруг него летали Катины вещи. Девушка носилась по квартире как неугомонная юла. Парень почесал затылок и непринуждённым тоном произнёс.       - Ты ведь помнишь, как он к тебе относился.       Девушка не остановилась. Парень продолжал. - Да он слова доброго тебе за всю жизнь не сказал. Постоянно гнобил тебя, давил психологически и эмоционально. Ты сама говорила, что дед ненавидит тебя. Я помню, каким козлом он был в университете, как издевался над тобой, над Волковым...       Девушка замерла и обернулась на парня. Он смутился.       - Но он всё равно мой дедушка. Несмотря... Несмотря ни на что. Я должна поехать.       - Ты должна? Ничего ты ему не должна, этому старому хрену. Поделом ему!       - Терёхин! - крикнула Катя, зажмурившись. Влад понял, что перегнул палку. Он подошёл к Кате и мягко обнял её за плечи.       - Извини... Родных не выбирают, мне ли не знать.       Катя, обняв ладонями руки парня, грустно улыбнулась. Они постояли в таком положении некоторое время.       - Я отвезу тебя в аэропорт. Пока посмотрю билеты.       - Спасибо.       "Хотя бы так. Пускай. Я всё равно бы поехала, при любом раскладе."       Катя не видела дедушку восемь лет. Каждый раз при её визите в Уфимов, он был занят чем угодно, только чтобы не видеться с внучкой. Катя не знала, за что дедушка так не любил её. Будучи профессором Уфимского медицинского университета, он был настоящим профессионалом и высоким специалистом в области кардиологии. У первокурсников он вёл пары по анатомии. Кате "посчастливилось" учиться в том же учреждении, соответственно Борис Родионович особенно наседал на студентку. Возможно, чтобы показать, что внучке до деда - как до Луны. Но в трудные моменты её всегда поддерживал Кирилл, поэтому совсем негативных воспоминаний от учёбы в меде у Кати не было. Вспомнив о Кирилле, Катя погрустнела ещё больше. Вернуться в родной город - значит вернуть болезненные воспоминания. Всковырнуть старую, едва зажившую рану. Катя уже решила, что обязана это сделать. Возможно, это её последний шанс узнать у дедушки, почему он так к ней относился. Теперь она взрослая и смелая, и сможет дать ему отпор, если что. Для колебаний нет причин. Судьба дала возможность и упустить её было бы большим грехом.       Все эти тревожные мысли витали в разуме Кати, пока Влад с угрюмым выражением вёз её в Гатвик. Прислонившись к стеклу, девушка рассматривала своё отражение. Бледное лицо, пухлые губы, светлые волосы в спешке убраны в толстую косу. В серо-голубых миндалевидных глазах, бликуя, проносились огни ночного города. Катя задумчиво смотрела сквозь стекло, думая о дедушке. И ещё, совсем чуть-чуть, о звезде. Яркой звезде, что стала потерянной душой. С этими мыслями Катя провалилась в глубокую дрёму.

***

      - Похоже, сегодня я всё-таки не усну. – произнёс вслух Кирилл, положив руку на лоб, и с досадой посмотрел в окно. За стеклом светилась слепяще яркая вывеска недавно открывшегося супермаркета напротив (молодой человек жил на первом этаже), из-за которой Кириллу приходилось плотно зашторивать окна. Но этим вечером он, придя домой, сразу завалился на кровать и подниматься куда-либо уже не было сил. Поэтому сейчас буквы вывески супермаркета «Райская улыбка» слепили глаза Кирилла раздражающе красным неоном.       «То же мне, «Райская улыбка», - негодовал про себя Кирилл. – С таким цветом ему больше подходит название «Адская улыбка»! Прямо из преисподней!». Прикрыв глаза, Кирилл вспомнил про тощего призрака из второй операционной. Черепообразное лицо с жуткой дырой вместо рта и кривыми зубами вновь всплыло в памяти, от чего Кирилл резко дернулся и с недовольным выражением лица сел в постели. Повертев головой, он заметил, что Лары рядом не было.       «Что-то часто она стала пропадать…», - зевая, подумал про себя Кирилл. Поняв, что сна ему не дождаться (только кошмарного), парень оделся на скорую руку, захватил пачку сигарет и зажигалку, и, плотно закрыв входную дверь на ключ, покинул квартиру. Такие моменты были Кириллу не в первой, поэтому, чтобы проветрить голову, молодой человек обычно направлялся к морю, благо оно было недалеко.       Уфимов – маленький прибрежный городок возле Чёрного моря. Ему было не сравниться с такими гигантами как Севастополь или Сочи, однако и в нём были свои достоинства. Одним из них считался Уфимский медицинский университет, признанный довольно сильным вузом наравне со вторым медом, например. Сам по себе город был типичной провинцией, где люди здоровались в магазинах, и где многие друг друга знали. Кирилл покидал город лишь пару раз, но их хватило, чтобы понять простую вещь: чем больше город, тем больше людей, а чем больше людей – тем больше и призраков. Кирилл не заметил, как вышел к городскому пляжу. Пройдя ближе к воде, парень в задумчивости присел прямо на песок и закурил.       Волны шелестели. Не пенились, не шумели, не плескались - а именно шелестели. Кирилл сидел на холодном песке и смотрел на серое море. Огонёк от сигареты тускло светился во тьме. Чёрное море осенью выглядит иначе, нежели летом. Если не брать в расчёт главное отличие этого моря от летнего - а именно, толпу разгорячённых приезжих и отдыхающих, тут и там теснящихся на берегу - то это его состояние.       Сегодня, отметил про себя Кирилл, волны были необычайно спокойными и еле доходили до его ботинок. На берегу не было ни души. Кирилл поймал себя на том, что не знает, сколько времени он уже вот так сидит. Только хотел, чтобы этот миг вечности продлился как можно дольше.       Кирилл размышлял. Когда остаёшься вот так, наедине с самим собой, своими мыслями и переживаниями, что тут поделаешь? Самое время для приступа самокопания, будь оно неладно. Парень огляделся по сторонам, проверяя – есть ли кто ещё на пляже кроме него. Но никого не было. Кирилл выдохнул с облегчением. Как же редко ему выпадает шанс побыть одному - реально одному. И в тот же миг его сразило знакомое досадное чувство. Почему именно он? Извечный вопрос, на который у Кирилла никогда не было ни намёка на ответ. С того самого события, которое изменило его жизнь навсегда. Затянувшись, Кирилл выпустил дым и посмотрел в вечернее небо. Сквозь быстро плывущие рваные облака прояснялись тёмные кусочки с мерцавшими звёздами. Но тучи были плотными и непреступными, поэтому слабый свет далёких звёзд не мог пробиться сквозь них.       «Интересно, существуют ли небеса? - вдруг задумался Кирилл, доставая вторую сигарету. – А ад? Ведь кто-то же должен следить за всеми этими…»       Кирилл выпустил клуб дыма. Он не сильно задумывался о вещах, которые постоянно видит. Он знал, что они вполне реальны и был твёрдо уверен, что все эти видения не являются галлюцинациями или чем-то таким – в этом он убедился ещё во время учёбы в меде. Долгое время он привыкал к новым реалиям и научился эти фантомы игнорировать. Однако, Кирилл не всегда видел призраков. Он старался не вспоминать о трагедии, которая с ним случилась, ибо эти воспоминания были слишком горькими, и всё же нехотя осознавал, что именно оттуда берёт своё начало его странная и ненормальная жизнь. И в поисках ответов нельзя было игнорировать этот переломный момент.       Песок начал основательно леденить пятую точку. Вечерний бриз, нежными прикосновениями лаская холодную кожу, дул с моря едва заметными порывами и нёс с собой привкус соли и, почему-то, пряностей. Кирилл поёжился. Прохлада уже начала забираться под тонкую куртку и брюки. Но у Кирилла не было желания уходить. И сил тоже. Небо немного прояснилось, явив вечернему городу россыпь алмазной пыли. Кирилл вдруг подумал о Кате. Добрая улыбка девушки и озорные серо-голубые глаза всплыли перед взором парня, отчего он легонько стукнул себя по голове. Он не хотел о ней думать, но мозг предательски подкидывал ему воспоминания прошлого и пережитые чувства.       "Мы же уже всё решили! - вёл внутренний спор со своим мозгом Кирилл. - Может, ты перестанешь, наконец, и начнём думать о чём-то другом?!"       "Но ведь это же Катя! - возмутился мозг. - Ты не можешь просто выкинуть её из головы. То есть из меня. Твои чувства к ней сильнее, чем принципы, и ты знаешь это."       Если бы у мозга были брови, они бы лукаво подвигались вверх-вниз. Кирилл закатил про себя глаза и не стал дальше спорить. Как ни крути, а дискуссию он вёл сам с собой.       Катя. Красивая, начитанная, весёлая, интересная, непредсказуемая... Кирилл знал Катю ещё с детства. Они выросли в одном дворе, учились в параллельных классах, но часто проводили время вместе. Их объединили общие интересы и увлечения – они оба экстерном сдали экзамены в школе и в 16 лет поступили в Уфимский мед на специальность "лечебное дело". Кирилл хотел стать крутым кардиохирургом, Катя – уважаемым врачом-кардиологом. Они были разными по характеру, но им было хорошо вместе. Катя и Кирилл учились на одном курсе, частенько вдвоём гуляли по побережью или ходили в скромный кафе-бар «Сладкий койот» на окраине города, и каждая встреча была наполнена исключительным уютом и взаимопониманием. Возможно, даже романтикой. Кирилл определённо чувствовал химию между ним и Катей. Скорее всего, она чувствовала то же самое. Но один день всё изменил. С тех пор, как Кирилл начал видеть повсюду всякие ужасы, он перестал быть самим собой, чем ловко воспользовался другой их однокурсник, Влад Терёхин, и в то время хорошо сблизился с Катей. Кирилл этот момент упустил, потому что приходилось адаптироваться к новому мировосприятию. С Владом у девушки были шаткие, запутанные, но не лишённые чувств отношения, которые не позволили Кириллу как-то продвинуться в этой дружеской романтике или романтической дружбе с Катей, оставив двух людей на уровне взаимной симпатии. О чём Кирилл потом не раз жалел и корил себя за свою ненастойчивость и нерешительность.       «Вот уж печальная история.» - усмехнулся про себя Кирилл, закуривая третью сигарету.       С отъезда Кати заграницу минуло 8 лет. С тех пор многое изменилось, однако на протяжении этих лет мысли Кирилла иногда возвращались к тем тёплым моментам, проведённым с подругой. Эти драгоценные воспоминания согревали его душу всякий раз, когда ему становилось страшно от окружающего мира или тоскливо от монотонности бытия. Память о том времени сияла яркими звёздами на фоне его беспросветной жизненной рутины. Но прошло слишком много времени. И каждый раз, вспоминая о прошлом, Кирилл корил себя. Не цепляйся за прошлое. Двигайся вперёд. Измени уже что-нибудь в конце концов в своей жизни!       - Чего ты тут один сидишь?       Кирилл вздрогнул. Он не заметил, как Лара присела к нему. Её движения, как всегда, были лёгкими и едва уловимыми.       - Размышляю. – ответил Кирилл, выпуская очередные клубы дыма. На этот раз у него получилось колечко.       - Киря! Эта уже какая по счету сигарета?! – возмутилась девочка, пытаясь вырвать из пальцев парня тлеющий окурок. К сожалению Лары, её руки проскальзывали сквозь брата, как бы она ни старалась. Парень, меланхолично наблюдая за тщетными попытками сестры отобрать сигарету, стряхнул пепел.       - Не считал.       Девочка, встряхнув локонами, надулась.       - Так и будешь тут мёрзнуть? Тебе разве не надо рано вставать? – тоном учителя спросила Лара и грозно посмотрела на брата. Кирилл улыбнулся в ответ.       - Ты права. Идём.       Он и так собирался уходить. Небо совсем заволокло, того гляди ливанёт ещё. К тому же, на пляже уже начала собираться всякая нечисть, как их иногда нарекал Кирилл. Несколько силуэтов материализовались прямо перед Кириллом с Ларой. Кирилл бросил быстрые взгляды по сторонам. Тёмные человекообразные силуэты неподвижно стояли перед линией воды. Ну как стояли, скорее зависли над песком. Кирилл посмотрел на время. Первый час ночи. Понятно. Любимое время призраков. Как-то он засиделся в этот раз. Обычно он уходил с пляжа около одиннадцати, пока не собралась толпа духов. Нужно скорее возвращаться.       - Киря, мне страшно. – Лара жалобно посмотрела на брата, пытаясь взять его за руку. Тщетно.       «Ты то чего боишься?! – вопрошал про себя Кирилл, аккуратно курсируя между душами умерших. Вблизи они выглядели как обычные люди. Только отличало их неестественная бледность, прозрачность и ещё – жуткое, пробирающее до дрожи выражение лица. На некоторых отпечатались ужас и обреченность, на других скорбь и непонимание. Но рассматривать их ближе у Кирилла желания не было. Главное, не обратить их внимание на себя. Если пристанут – не отвяжутся до самого дома, и будут висеть над душой всю ночь, вея морозным холодом и что-то бормоча под нос. Такое уже было, из-за чего Кириллу приходилось всю ночь притворяться спящим.       Миновав сгущающийся поток фантомов и игнорируя попадавшихся по пути призраков, Кирилл с ничего не выражающим лицом прошагал по пустынной улице, поднялся по лестнице, спокойно вошел в квартиру и запер дверь. Постояв возле неё и прислушиваясь к разным звукам, в основном издаваемым духами, парень удрученно уткнулся в кожаную обивку двери. Лара, успевшая проскочить с братом в квартиру, присела на постель и лукаво взглянула на Кирилла.       - Эх Киря, Киря! Сколько лет уже прошло, а ничего не меняется. Всё также бегаешь от них, делаешь вид, что их не существует. – девочка пыталась поддеть брата. – Может попробуешь хотя бы ещё разочек прислушаться к ним? Я помню, что ты уже так делал. Одна бабушка была тебе очень благодарна, что ты тогда выполнил её просьбу с непутёвым внуком, помнишь?       Молодой человек оторвался от двери и покосился на сестру. Лара, накручивая прядь, заулыбалась.       - Кирь, ты не переживай! Я знаю, ты сильный. Ты обязательно справишься!       - Хотелось бы верить. – пробормотал Кирилл, вытирая пот со лба. Видимо он слишком сильно спешил домой. Он надеялся, что призраки этого не заметили. Мельком взглянув на своё бледное лицо в небольшое зеркало в прихожей, Кирилл усмехнулся. Взъерошенные волосы, круги под глазами из-за постоянных недосыпов. Прямо-таки олицетворение студента-медика. Правда он уже давно не студент.       – Прилягу, пожалуй. – озвучил желание парень и, не снимая верхней одежды, плюхнулся на старенький диван лицом в подушку. Лара, ойкнув, спрыгнула с кровати и с укоризной посмотрела на брата.       - Киря, переодеться… - начала она, но Кирилл уже не слушал. Вздохнув, Лара подошла к окну и попыталась подвинуть штору, чтобы закрыть «Райскую улыбку». Штора не поддалась и девочка, потеребив платье школьной формы, в смятении вернулась к постели и легла. Кирилл намеренно лёг на неудобном диване, чтобы она могла поспать на его кровати. Годы летят, но в этом плане брат не менялся – всё также заботился о маленькой сестрёнке. Лару охватила грусть и она, отвернувшись к стенке, тихо уснула.

***

      Темно. Холодно.       - Авария. Авария, слышите? Автомобильная авария, говорю!       - Назовите адрес.       - Прямо на дороге! Господи! Джип, э… Большой чёрный джип врезался в седан, марки инфинити кажется…       - Успокойтесь пожалуйста. Где произошло ДТП? Назовите место.       - Это… Да! Да, Беломорское шоссе, 45 километр! Приезжайте пожалуйста скорее, здесь пострадавшие! Ребёнок маленький, пацан, трое взрослых – женщина, двое мужчин…       - Вас поняли. Скорая уже выехала, оставайтесь на связи. Машины уже едут.       - Скорее, скорее!.. Господи, как перевернулись-то машины, Боже мой...       Темно. Холодно. Больно.       …Кирилл приоткрыл глаза. Мир был перевёрнут.       Проморгавшись, парень попытался сфокусировать зрение на окружающих предметах. Повсюду было разбитое стекло, покорёженные части автомобилей, кое-где горел огонь. Запах гари и палёной резины. Дыхание смерти.       Кирилла охватила паника. Он понял, что не в состоянии пошевелиться. Парень скосил глаза и увидел рядом сестру. Она была вся в порезах и ссадинах. Каштановые волосы спутались и неровными прядями легли на белое лицо. Белая школьная рубашка обагрилась пятнами крови.       - Лара… - с трудом прохрипел Кирилл, пытаясь дотянуться до сестры рукой. Девочка не отвечала. Она была без сознания.       - Киря, Лара, как вы?! Господи, что же это…       Голос родителей. Кирилл слышал их встревоженные голоса. Ещё он слышал сирены скорой помощи. Но видеть уже не мог. Всё поплыло перед глазами. Кирилл отключился.       … - По злой воле судьбы, родители Волковых пострадали не так сильно, как их дети. Вера и Сергей Волковы отделались переломами, порезами и ушибами. Кириллу и Ларисе Волковым повезло меньше: у мальчика из-за травм был пневмоторакс* и серьёзная черепно-мозговая травма, приведшая к коме, девочка получила многочисленные травмы и переломы, тампонаду* сердца. Состояние пациентки было критическим, к сожалению, реанимировать сердце не удалось…       - Какой ужас... Бедные родители…       Светло. Тепло.       - Не волнуйся, Кирилл. Я всё тщательно записываю, чтобы ты потом легко нас догнал! Так что... Пожалуйста... Прошу тебя, очнись...       Неужели... Катя?       - Уже ведь три недели прошло. Есть ли хоть какая-то вероятность, что он очнётся? Хотя бы самая маленькая?       Мама. Она обеспокоена?       - Мы не можем этого утверждать. Когда человек в коме, нам остается лишь наблюдать за его состоянием, не более.       Голос говорил без особых эмоций, словно каждый день повторял эту фразу разным людям.       Мамин голос не прозвучал. Наверное, она заплакала. Не волнуйся, мама. Я обязательно проснусь! Вот увидишь…       Светло. Тепло. Больше не больно.       Кирилл открыл глаза. Белый потолок врезался своей яркостью прямо в мозг, от чего парень быстро зажмурился.       - Киря! – воскликнула Вера, резко наклонившись над сыном. – Киря, сыночек мой! Ты меня слышишь?! Кирилл!       - Слышу, не кричи. – прошептал парень, всё ещё жмурясь от слепящего больничного света. – Где я?       - Ты в больнице, Кирилл. Господи! Ты пришёл в себя! Кирюша! – женщина плакала. Парень отметил её покрасневшие глаза, усталое лицо, дрожащие губы. Кажется, ей нелегко приходилось в последнее время. Она залепетала. – Три недели! Три недели ты спал! Даже пропустил свой день рождения! Ноябрь уже заканчивается… Ой, что это я в самом деле, сейчас позову доктора…       - Лара…       Женщина замерла. Слёзы продолжали катиться по её лицу. Она опустила взгляд и зажала рот ладонью.       - Лара, ты в порядке? – прошептал Кирилл, глядя на сестру, одиноко сидящую на стуле напротив. Девочка встрепенулась. В её зеленых глазах сначала отразилось недоумение, но увидев, как Кирилл не отрывает от неё глаз, с выражением изумления и радости бросилась к постели брата.       - Киря! – зарыдала Лара, утирая брызнувшие слёзы. – Ты меня видишь, ведь правда? Видишь? – она смотрела с такой надеждой, что Кириллу стало не по себе.       – Конечно я тебя вижу, глупая. – улыбнулся он, протягивая руку к младшей сестре. Это движение далось очень тяжело.       - Кирилл!       Парень взглянул на мать и его охватило странное чувство. Она смотрела на него как-то испуганно и отстранённо.       - Кирилл… Ларочки больше нет.       - Что?       Кирилла словно пронзили раскалённым железом. Он недоуменно посмотрел на Лару, вытирающую не прекращающиеся слёзы.       - Ларочки больше нет. – повторила женщина отрешённым голосом. – Твоя сестра погибла.       - Что за глупые шутки? – напряжённо рассмеялся Кирилл, глядя то на сестру, то на мать. Он чувствовал, что происходит что-то странное. – Вот же Лара, ты чего? – парень протянул руку к девочке в попытке взять её ладонь, но промахнулся. В этот момент у Кирилла пробежали мурашки. Его рука определённо только что прошла сквозь руки девочки. Кирилл непонимающе заморгал и схватился за голову. На голове он нащупал бинт.       - Кирилл… - мать с тревогой посмотрела на сына. – Я сбегаю за врачом, ты только не волнуйся. Наверное, это всё последствия комы. Ты просто ещё не до конца проснулся. – нервно хохотнула женщина, но испуг из её глаз никуда не делся. И это выбило из колеи только что вернувшегося к жизни Кирилла.       «Мерещится?» - подумал парень, не сводя глаз с сестры. Он потёр глаза. Лара стояла возле кровати. Она уже перестала плакать, но теперь с грустью смотрела на мать.       - Мама меня не видит. И папа меня не видит. Я смотрела, как они меня хоронили. Целовали в лобик, опускали гроб в землю, стояли там и молча плакали. – тихо произнесла Лара. Кирилл почувствовал сильный озноб. – Они клали цветы на мою могилу, а потом приходили к тебе. Ты всё время спал. – девочка подошла ближе и попробовала взять цветок из стоявшего рядом букета. У неё не получилось. Пальцы прошли сквозь стебель, и Лара с досадой прижала руку к груди. Кирилл всё это время не отрывал взгляда от сестры, напрягая тем самым мать. Лара с отчаянием посмотрела на брата. – Почему меня никто не видит? Почему никто не слышит?       Кирилл не мог ей ответить. У него такая каша была в голове, что он вообще не мог соображать. Заметив, что мать направилась к выходу из палаты, чтобы позвать врача, он поспешил её задержать.       - Мам, расскажи, что случилось. Пожалуйста. – слабым хриплым голосом попросил он. Женщина неуверенно потопталась в дверях. Она подошла к сыну и, мягко улыбнувшись, погладила его по голове.       - Давай я всё-таки позову доктора, а потом всё тебе расскажу, идёт?       Кирилл понял, что мать не забудет этот момент, и смиренно согласился. Он уже знал, что его жизнь изменилась. Что всё теперь будет по-другому. Глядя на сестру, стоящую у окна, он тихо ответил.       - Идёт.       Будильник как всегда заорал в 6:30 утра. Кирилл, в полудрёме, помахал рукой в поисках надоедливого устройства и, нащупав его, что есть силы запульнул в стену. Будильник умолк. Парень перевернулся на спину и закрыл рукой лицо.       «Прошлое не отпускает. Днём призраки, ночью кошмары. Нигде нет покоя… Впрочем, у меня всё ещё есть цель. Рано или поздно я её добьюсь. Уверен!» Внезапный позитивный настрой поднял Кирилла с дивана. Сев, парень потёр глаза и широко зевнул. Лара мирно сопела в кровати, свернувшись калачиком.       «Пойду-ка в душ, а то выгляжу, наверное, как то чудище из операционной» - решил он и направился в ванную.       Он ещё не знал, какой сюрприз ему уготовила судьба. Примечания *Пневмоторакс - патологическое скопление воздуха в плевральной полости, приводящее к нарушению вентиляционной функции легких и газообмена при дыхании. *Тампонада сердца - давление на сердце крови или жидкости, которая скапливается в двухслойной оболочке вокруг сердца (перикарде).

***

      Катя в задумчивости стояла напротив главного входа в больницу.       Билеты удалось оформить на удивление быстро и без приключений, поэтому уже буквально через несколько часов лёту Катя была в Москве, а затем ещё через несколько часов - в гостеприимном Уфимове. Вдохнув поглубже, Катя вышла из самолёта и огляделась. Родной город встретил её осенней прохладой, лёгкими тучками, сквозь которые пробивались ещё тёплые лучи, и свежим воздухом с нотками морской соли. Такой знакомый воздух. Сердце девушки волнительно забилось. Она решила не откладывать в долгий ящик то, зачем приехала и, взяв такси, довольно быстро очутилась возле Уфимовской городской. И теперь стояла возле входа в нерешительности.       - И что теперь... - пробормотала про себя Катя.       Весь её боевой настрой, начиная с квартиры в Лондоне, в один миг куда-то улетучился, стоило ей вновь оказаться рядом с этой больницей. Здесь у первокурсников Уфимовского меда была экскурсия. Здесь ей удаляли аппендицит, когда она была в восьмом классе. Здесь лежал в коме Кирилл. Здесь дедушка показал ей морг вопреки запрету родителей. Здесь...       Здесь он лежит сейчас. Катя боялась даже представить, что её дедушка - человек, который, как она считала, никогда не болеет и который, как считал Влад, подпитывается энергией студентов словно вампир, может лежать на больничной койке. Она не хотела испытывать чувство жалости по отношению к деду. Девушка помнила, как он всегда к ней относился. И от этого было ещё больнее.       - Катерина?       Погруженная в мысли, Катя не заметила, как её кто-то окликнул. Опомнившись, Катя присмотрелась к махавшему ей рукой человеку, выходящему из дверей медучреждения. Её лицо озарила улыбка.       - Пётр Александрович!       Главный врач Уфимовской городской больницы Аксёнов почти не изменился за восемь лет. Только седых волос стало чуть больше и прибавилось морщин. Катя была с ним знакома ещё со времён старшей школы, когда они с Кириллом приходили к нему в больницу на консультации по поступлению в мед. Мужчина в возрасте, но спортивного телосложения, тепло улыбнулся бывшей ученице.       - Катерина, здравствуй! - Пётр Александрович и Катя обнялись. - Как вы добрались? Так неожиданно было получить ваше письмо.       - Долетела нормально, спасибо. - вежливо улыбнулась Катя и вдруг посерьёзнела. - Простите, что я сразу к делу... Могу я увидеть дедушку?       Пётр Александрович молча кивнул.       - Идём.       Пройдя по коридору и спустившись в отделение реанимации и интенсивной терапии, Катя мысленно представляла деда лежащим в палате, и пыталась морально к этому подготовиться.       - Он здесь. - указал на дверь палаты Аксёнов и взглянул на Катю. На её лице было трудно что-либо прочитать. Они вошли.       Как она и представляла, дедушка лежал на больничной кровати. Он был подключён к капельнице и приборам жизнеобеспечения. На экранчике суточного мониторирования тонкой зеленой змейкой пульсировала линия сердечного ритма. Борис Петров был бледен, дышал медленно и тихо, почти незаметно, и создавалось впечатление, что он спит глубоким сном.       - Можно взглянуть на историю болезни? - попросила Катя. Аксёнов, подумав, протянул ей планшетку с документами.       - Пациент поступил к нам минувшей ночью с диагнозом острый инфаркт миокарда в бассейне левой коронарной артерии*. - сообщил главврач.       - Инфаркт миокарда. - эхом отозвалась Катя, рассматривая электрокардиограмму.       - Верно. - подтвердил Аксёнов. - Мы провели ангиопластику со стентированием*. Кровообращение в бассейне ЛКА* было восстановлено.       - Показатели действительно лучше, чем при поступлении сюда, однако... Почему же он не приходит в себя?       Главврач замялся.       - Случилось... Непредвиденное.       Катя листала историю болезни.       - Геморрагический инсульт*. - скорее утвердила, чем спросила девушка.       - Ещё недавно пациент был в сознании и восстанавливался после инфаркта. Но кровоизлияние в мозг было слишком обширным...       - Ясно.       Катя посмотрела на неподвижного профессора. Аксёнов не мог понять, переживает ли Катя за дедушку или ей всё равно. Ни для кого не было секретом отношение Бориса Петрова к молодым студентам и, в частности, своей родной внучке, поэтому отсутствие сочувствия к нему не вызвало бы у Петра Александровича удивления. Однако молодой врач не выражала вообще никаких эмоций. Может просто включился профессионализм?       - У него гипертония*. - сообщила Катя. - Он никогда не следил за своим здоровьем.       - Такой уж он человек. - согласился Аксёнов.       - И какие прогнозы?       - Неутешительные. Сейчас он пребывает в коме*. Мы вводим ему препараты, но к сожалению... Боюсь, он продержится сутки, может дня два, не более.       Катя не ответила. В принципе, она и так это знала, но всё равно решила зачем-то спросить. Тяжело вздохнув, Катя вернулась к первой странице и вернула планшетку Аксёнову. Она вдруг поняла, что очень устала. Всё-таки дорога была утомительной, а ей так и не удалось поспать за всё это время.       В палате воцарилась тишина.       - Инсульт, значит... - пробормотал Борис Петров, глядя со стороны на своё неподвижное тело. Он всё никак не мог осознать, что случилось. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Профессор уже несколько раз пытался докричаться до живых, но врачи его присутствия так и не заметили. Какое-то время он провёл в прострации и очнулся только тогда, когда увидел рядом с собой невесть откуда взявшуюся внучку. - Что за чертовщина тут происходит?! - раздражённо воскликнул Петров, переводя взгляд со своего тела на Катю. - И что ТЫ здесь делаешь?! - крикнул он на девушку, но она даже бровью не повела. - Не слышишь, да? Издевательство! Почему меня здесь все игнорируют?!       Пометавшись по палате, он вновь вернулся к своему телу и застыл, не отрывая взгляда от себя самого и хватаясь за голову. - Да что же это...       - Тебе нехорошо? - участливо спросил Аксёнов девушку.       - Что? - вздрогнула Катя. Она внезапно почувствовала пронизывающий холод, несмотря на то, что в палате было очень тепло. Девушка не заметила, как крепко обхватила плечи руками. - Я в порядке. - натянуто улыбнулась молодая врач. Ей почему-то вспомнилась прошлая ночь, когда в квартире раздался роковой звонок. Те же ощущения. "Воображение?"       - В любом случае, сейчас мы можем лишь наблюдать. - заключил главврач, направляясь к выходу из палаты. Катя кивнула. Она хорошо знала эти слова, эту ситуацию. Был опыт.       - Понимаю, что возможно это сейчас не к месту, но у меня есть к вам небольшая просьба, Катерина.       Катя с любопытством взглянула на Петра Александровича.

***

      - Ну а я ей: че ты ведешь себя как стерва?       - Ха. А она че?       - А она бросилась на меня конечно! Орала, как сумасшедшая. Вот стерва, скажи, да?       Фёдор, активно жестикулируя и не стесняясь в выражениях, сидел на скамеечке в закутке коридора, напротив входа в палату, и делился бытовой историей со своим приятелем Михой - он же Войчик Михаил - таким же санитаром Уфимовской городской. Они устроили себе перекур, пока Северянин, заведующий интенсивкой, отсутствовал, без стыда повесив все хлопоты на Кирилла.       - Эй, Волков! - отвлёкся от рассказа Фёдор. Кирилл, протирая пол, остановился и взглянул на санитара в открытом дверном проёме. Мужчина, тыкая куда-то в сторону коек, ухмыльнулся. - Волков, ты там пропустил. И шустрее, шустрее давай! Скоро сюда пациентов переведут, а в той части ещё конь не валялся.       "Нет, ну это никуда не годится!" - взорвался про себя Кирилл. "Что он себе позволяет? Я что, его личный мальчик на побегушках?!"       От возмущения Кирилл бросил швабру на пол. Раздавшийся стук был таким внезапным и громким, что бурный рассказ прервался на полуслове. Санитары с недоумением покосились на Кирилла. Он, сложив руки на груди, смотрел на Фёдора.       - Может быть палата уберётся быстрее, если вы мне поможете, не подумал?       Архипов аж побагровел от злости.       - Ты че, перечить старшим вздумал, а? - угрожающе воскликнул санитар. Кирилл устало вздохнул.       - Я тебе не перечу, а напоминаю о твоих обязанностях.       Фёдор выпучил глаза и, театрально изобразив шок, перевёл взгляд на Миху. Тот приподнял брови. Архипов встал и с боевым видом, будто хищник, надвигающийся на жертву, направился к Кириллу.       - Значит так, послушай сюда, новичок. Ты тут без году неделя по сравнению с нами, так что имей совесть и не вякай, когда старшие разговаривают. От тебя требуется лишь выполнение Этой. Простой. Работы. - последние три слова Фёдор выделил грубым тыканием указательным пальцем в грудь Кирилла. Молодой человек бросил равнодушный взгляд сначала на упершийся в него палец Архипова, а затем на самого санитара. Он терпеть не мог прикосновения других людей.       - Так ты поможешь убрать? - как ни в чем не бывало повторил Кирилл. В больнице он работал уже третий год и Фёдора знал примерно столько же, поэтому давно научился пропускать мимо ушей его агрессивные выпады. - Сам же сказал, что сейчас сюда прибудут больные.       Спокойствие Кирилла вызвало у Архипова только больше раздражения. "Вот всегда он такой!" - негодовал про себя Фёдор. - Безразличный ко всему, вечно с отсутствующим видом... Да этот тип насмехается надо мной! Он нарочно это делает?! Ух, как же бесит!"       Фёдор был готов лопнуть от ярости.       - Кирюха, ну че те стоит, ну? - рядом с красным от гнева Архиповым материализовался Миха. - Тут убрать - раз плюнуть! Ты же всегда это делаешь, че ты сейчас то начал, а?       Кирилл приподнял бровь. "Это такой способ примирения?" Заметив за плечом Фёдора призрака какого-то печального мужчины в деловом костюме, парень покачал головой и выдохнул.       - Мы только зря тратим время. - произнёс Кирилл, поднимая швабру, и флегматично продолжил мыть пол. Фёдор ощутил, что больше не может это терпеть.       - А ну-ка иди сюда... - Архипов резким движением схватил худощавого Кирилла за грудки. Миха предпринял слабую попытку остановить приятеля. Швабра вновь со звоном стукнулась о кафель палаты.       - Что здесь происходит?! - неожиданно и громогласно в палате раздался грудной голос. Возле входа, уперев руки в боки, с грозным видом стояла женщина средних лет в синей медицинской форме. - Фёдор! Что ты делаешь?       Санитар мгновенно отпустил Кирилла, оттолкнув от себя так, что парень поскользнулся и плюхнулся прямо на влажный пол.       - Людмила Андревна, Волков как всегда...       - Что за бандитские разборки вы тут устроили, а? - прервала оправдывающегося Архипова старшая медицинская сестра. - Фёдор, Михаил!       Санитары вытянулись по струнке.       - Быстро подготовили палату! Чтобы через пять минут тут всё блестело. Приду - проверю! – тоном командира распорядилась Людмила и мотнула Кириллу головой. - Кирилл, идёшь со мной. Мне нужна помощь в первой операционной.       - Сделаем...       Санитары с понурым видом принялись за работу. Фёдор злобным взглядом проводил уходящего Кирилла. Парень сделал вид, что ничего не заметил.       Двое медработников шли по светлому коридору.       - Спасибо, Людмила Андреевна. - сказал Кирилл, украдкой глядя на старшую медсестру и потирая ушибленное от падения бедро. Женщина остановилась и посмотрела на молодого санитара.       - Кирилл, зачем ты позволяешь им так с тобой обращаться?       - Как "так"? - не понял Кирилл.       Людмила покачала головой.       - Эх, Волков. Ты вроде смышлёный парень... Ладно, у меня есть ещё дела. Мне нужно, чтобы ты сменил постельное бельё в девятой палате и отвёл в четыре часа Лидию Владимировну на ЭКГ*.       - А в операционной...       - За операционную не переживай. - улыбнулась Людмила Андреевна. – Иди пока в девятую, чистое бельё уже лежит на койке возле окна.       - Хорошо.       Кирилл проводил взглядом старшую медсестру. "Воистину боевая женщина! - подумалось Кириллу. - Так запросто ставить на место двух здоровых мужиков..."       Кирилл восхищался Людмилой Андреевной. Людмила Зорева работала в больнице старшей медицинской сестрой уже больше 15 лет и несмотря на свой невысокий рост, она обладала суровой харизмой, внушительной силой, густым грудным голосом и устрашающим взглядом, отчего все младшие медицинские работники под её началом ходили по струнке. Она блестяще справлялась с многозадачностью, без нареканий выполняла свою работу и держала персонал в ежовых рукавицах, поэтому даже самые вспыльчивые (такие как Архипов) слушались её неукоснительно, а врачи не смели перечить.       Несмотря на грозный вид, Людмила Андреевна на самом деле была очень отзывчивой и всегда горой стояла за своих людей в трудных ситуациях. За это её все любили, хоть и немного побаивались.       Задумавшись, Кирилл не заметил, как дошёл до палаты номер 9. Дверь в палату была открыта. Осторожно заглянув туда, Кирилл замер: в палате сидело и стояло несколько фантомов. Сквозь них просвечивали нежно-желтые стены, неубранные койки и приоткрытое окно, пропускавшее лёгкий осенний ветерок. Фантомы парили в нескольких миллиметрах над полом, столпившись возле кровати у окна, где лежало заветное постельное бельё для смены.       «Кружок по интересам? Клуб анонимных призраков?» - Кирилл уже замечал, что фантомы иногда любят собираться в компании или толпы, в зависимости от места и времени суток. Но что ими двигает – для Кирилла всегда оставалось загадкой.       «Ну почему они собрались именно там?» - сокрушался про себя парень, прислонившись спиной к стене и уставившись в большое окно напротив. Небо заволокло серой пеленой, но дождь, несмотря на все прогнозы, так и не пошёл.       «Надо пойти и сделать это!» - решил молодой человек и аккуратно заглянул в палату ещё раз. Фантомов внезапно прибавилось. Теперь они буквально оккупировали одинокую стопку простыней и наволочек, которую любезно положила туда Людмила. Среди фантомов парень успел заметить несколько особенно жутких призраков.       «Невозможно!» - вздохнул Кирилл, прижавшись к стене со стороны коридора и с тоской посмотрев в потолок. Почувствовав на себе недоумённые взгляды проходивших по коридору врачей, молодой санитар, смутившись, быстрым шагом направился в сторону операционного блока.       «Надо найти что-то стальное… Потом изобразить, что я что-то делаю с этим предметом… Точно, в тот раз! Тот монстр ведь испугался скальпеля! По всей видимости призраки по каким-то причинам не жалуют сталь. Почему я не замечал этого раньше? Интересно, что им ещё может не нравиться…» - погруженный в размышления, Кирилл не заметил, как дошёл до первой операционной. Опомнившись, он резко развернулся, едва не столкнувшись с Людмилой лицом к лицу, и успел спрятаться за ближайшую колонну. К счастью Кирилла, старшая медсестра его не заметила и ушла по своим делам.       «Чем я занимаюсь?» - закрыл ладонями лицо Кирилл, поражаясь на своё дурацкое поведение. "Всё!" – встряхнул руками парень. – «Просто игнорируй их, как обычно, и никто ничего не заметит!» - с этими мыслями Кирилл смиренно поплёлся обратно в сторону девятой палаты. С кучей призраков.       Кирилл остановился. Вот каждый раз так. «Сколько лет уже прошло, а ничего не меняется…» - так сказала Лара. И она была абсолютно права. Годы годами, а призраки как были всегда страшными, так и остались. И каждый раз Кирилл ничего не мог поделать с этой реакцией на потустороннее ещё со времен университета. Хоть и научился притворяться, что их не существует.       Первое время после выписки из больницы Кирилл путал живых и мёртвых. Потом он постепенно начал их различать: он определил, что от призраков всегда несёт холодом и тоской. Когда они находятся поблизости, Кирилл испытывает озноб, а также его внезапно охватывает резкое чувство скорби и одиночества. Кирилл заметил, что духи разнообразны по внешнему виду: кто стал призраком недавно или был кома-призраком (призраком человека, который находится на грани жизни и смерти) - выглядят вполне как живые люди. Только их никто не замечает и на их лицах всегда выражение растерянности, непонимания или отрешённости. А более старые духи, кто уже долго скитается, внешне выглядят пугающе. И чем старее, тем страшнее. Некоторые выглядят как полупрозрачные силуэты. Некоторые похожи на тени или фантомы, которые постоянно шепчут что-то без конца. Такие духи частично утратили человеческий облик и сохранили лишь очертания людей, которыми они когда-то были. А в некоторых духах и вовсе не осталось ничего человеческого. С пустыми глазницами и больше похожие на скелеты - такие пугали Кирилла сильнее всего, и их он старался игнорировать настолько, насколько это было возможно.       Но были и исключения. Например, Лара. С момента аварии прошло почти 10 лет, однако сестрёнка (вернее её дух) внешне оставалась такой же, как при жизни.       Кирилл не знал, существует ли какая-то система, почему одни духи такие, а другие такие, или занимается ли ими кто-нибудь вообще – вроде жнецов смерти, ангелов или демонов - потому что ни тех, ни других Кирилл ни разу не видел. У Кирилла было предположение, что духи, сохранившие свой человеческий облик после смерти - добрые люди, поневоле судьбы покинувшие этот мир в результате несчастного случая, нелепой смерти или трагедии, и у которых остались какие-то незавершённые дела на земле. А страшные духи - это души злых людей - таких как разного рода преступники, лжецы, воры или убийцы - тех, что потеряли свой человеческий вид и, вероятно, должны каким-то образом искупить свои грехи.       В целом, Кирилл делил духов на категории «призраки» и «чудища», хотя произвести их более подробную классификацию у него особого желания до сих пор не возникало.       Молодой санитар поймал себя на том, что в очередной раз "ушёл в себя". Осознал он это уже в полёте, когда в него со всех ног врезалась Рита Вьюнова, спешащая в процедурную...       - Ой, извините! - пролепетала медсестра, неуклюже поднимаясь с пола и собирая разлетевшиеся документы.       - Не ушиблись? - спросил Кирилл, помогая девушке в синей медицинской форме. Маргарита, поправив выбившиеся локоны, смущённо улыбнулась.       - Нет. А ты, Кирилл? Прости, я тебя не увидела... - они вместе дособирали последние листы и встали.       - Нисколько. - соврал Кирилл. За этот день он уже дважды упал и ударился одним и тем же местом. "Что-то сегодня не мой день..."       - Мне нужно бежать, извини ещё раз! - бросила Маргарита, в спешке покидая младшего коллегу.       - Не бегайте сильно! - сказал Кирилл. Удалявшаяся девушка, не оборачиваясь, махнула ему рукой в ответ.       Кирилл потёр ушиб. "Наверное, будет синяк."       Молодой санитар шёл по коридору в сторону палаты номер 9, готовясь внутри себя максимально игнорировать скопление духов, так не вовремя в ней засевших, как вдруг его пробрал резкий сильный озноб. Парень замер и огляделся по сторонам. Он ожидал увидеть безголовое полупрозрачное чудище, тёмный силуэт, человекообразный фантом, но...       - Катя?! - вымолвил Кирилл, ошарашенно уставившись на светловолосую девушку, беседующую с Аксёновым. Парень молниеносно спрятался за углом конца коридора и потёр глаза.       "Как-то много мне сегодня мерещится... Откуда здесь взяться Кате? Похоже этот стресс меня таки довёл..." - с ноткой отчаяния хохотнул Кирилл. Немного успокоившись, он осторожно выглянул из-за угла.       Красивое, но уставшее лицо, серо-голубые глаза смотрят внимательно и серьёзно, густые русые волосы собраны в пышную косу - Катерина Петрова выглядела чуть взрослее, чем помнил Кирилл, но это вне сомнений была та самая Катя. Она практически не изменилась за прошедшие годы и, казалось, вовсе никуда не уезжала.       Кирилл невольно улыбнулся. Однако улыбка быстро слетела с его лица, уступив выражению смятения. Он окинул взглядом свою белую форму санитара и вздохнул. Ему вдруг захотелось выбежать к Кате и, как в старые добрые времена, крепко обнять подругу со словами "а вот и я!", но... Увы. Тот Кирилл остался в далёком прошлом. Может быть, та Катя тоже осталась лишь в его воспоминаниях. Возможно она уже не тот человек, которого знал Кирилл. Ведь он и сам с грустью понимал, что стал другим. Прежнего не вернуть.       Катя, на что-то отвлёкшись, повернула голову. Несколько прядей слегка выбились из косы, придав девушке этой небрежностью особое очарование. Кирилл отвернулся. Чувства внезапно переполнили его, отчего сердце волнительно забилось, а к лицу прилила кровь. Молодой человек хлопнул себя по щекам и сделал глубокий вдох. "Успокойся. Если Катя и здесь, то это вряд ли надолго" - подумал Кирилл и вновь незаметно посмотрел в сторону Кати. Девушка кивала, соглашаясь в чём-то с Аксёновым.       "Скорее всего она приехала по каким-то неотложным делам или навестить семью. Скоро она уедет, а я просто буду думать, что мне это приснилось, и всё." С этими мыслями Кирилл решил уйти, чтобы избежать встречи с подругой детства. Так будет лучше для них обоих.       Молодой человек уже собирался уходить, но внезапный холод и чувство поглощающей пустоты сковали его, не дав шевельнуться. Кирилл растёр руками плечи, словно при порыве ледяного ветра.       "Всё-таки не показалось." Кирилл начал внимательно озираться по сторонам. Такие ощущения были явным признаком потустороннего. Но вокруг себя Кирилл не обнаружил никого похожего на фантом. И тут парня словно пронзило током. Прижавшись к стене, он краем глаза посмотрел в сторону Кати и Аксёнова. Они всё ещё что-то обсуждали. Но вот за плечом Кати явно кто-то был. И это был не живой человек. Кирилл пригляделся. За Катиной спиной нервно расхаживал высокий пожилой мужчина с усами и мрачным, но не лишённым беспокойства выражением лица. Катя и Пётр Александрович его не замечали, будто его там и не было вовсе.       - Петров... - прошептал Кирилл, поднимая брови от удивления. - Петров?! Но... Почему Борис Родионович там? Неужели...       Кирилл не мог поверить, что его преподаватель на первом курсе и по совместительству Катин дедушка стал духом. Но что же случилось? И почему он крутится возле Кати?       "Нужно уйти, пока меня не засекли." - решил Кирилл и тихонько двинулся прочь. - "Ещё не хватало, чтобы Петров заметил, что я его вижу!" Это было бы действительно кошмаром для молодого санитара.       - Катерина?       - Да? - девушка на миг отвлеклась. Ей показалось, что она кого-то увидела за углом, откуда начинался коридор, ведущий в операционный блок. Девушка перевела взгляд на главврача и улыбнулась. - Хорошо, Пётр Александрович, я подумаю.       - Подумайте, пожалуйста. - кивнул Аксёнов, пожимая ей руку. - Буду тогда ждать вашего ответа.       - Да... - девушка вновь посмотрела в ту сторону. Она испытывала какое-то смутно знакомое чувство, но никак не могла понять, что её тревожит. - Пётр Александрович, извините, я тогда пойду, я ведь только с дороги...       - Да, да, конечно, что вы, идите, отдыхайте! - ответил главврач. - Будем на связи, хорошо?       - Договорились. - кивнула Катя и, попрощавшись, быстрым шагом вышла в коридор. По хорошо освещённому широкими окнами проходу туда-сюда сновали сотрудники больницы, пациенты и люди, их навещавшие. Катя с разочарованием вздохнула. И кого она надеялась увидеть? Она прошла по коридору и, выйдя к операционному блоку, огляделась. Светло-зелёные стены, белые двери, ведущие в операционные и процедурные, люди, разговоры в полголоса и шуршание бахил, отдающие в коридорчике небольшим эхом... Обычный рабочий день в больнице. Не найдя ничего интересного, Катя решила поехать домой. Она так резко почувствовала накатившую усталость, что готова была прилечь прямо на носилках, скромно стоящих возле стены.       "Нет! Мне срочно нужен горячий душ и чистая постель! Оставаться здесь, рядом с дедушкой не имеет смысла, всё равно не принесу пользы..." - с этими мыслями Катя вышла из больницы и, вдохнув свежего осеннего воздуха, пошла ловить такси.       Кирилл, проводив взглядом убегающую Катю, прикрыл вуалевыми шторами окно и покосился на компанию фантомов. Они успели сместиться в другой угол палаты, поэтому Кириллу удалось спокойно поменять постели на всех койках и привести в порядок всё помещение. Фантомы о чём-то бессвязно перешептывались, но вели себя достаточно тихо, так что молодой санитар не обращал на них внимания.       "Катя... Может быть ты приехала сюда из-за дедушки?" - предположил Кирилл, покидая палату. Чтобы проверить свои догадки, молодой санитар, ускоряясь в темпе, направился к Людмиле. Добравшись до поста старшей медицинской сестры, Кирилл обнаружил там вместо Людмилы Андреевны Маргариту. Медсестра разбиралась с различного рода документами. Кирилл подошёл к стойке и, облокотившись, вполголоса спросил.       - Рита, не поможете мне кое с чем?       - О, Кирилл. - девушка оторвалась от бумаг и завела непослушную прядь за ухо. - С чем?       - Дело такое: к нам недавно должен был поступить пациент... - Кирилл замялся.       Рита подняла брови.       - Маловато информации...       - Погодите. - взмахнул ладонями Кирилл. Он посмотрел медсестре в глаза, и девушка вдруг поняла, что никогда раньше не видела в безразличном взгляде её младшего коллеги такой сильный интерес. Что же такого должно было случиться?       Кирилл почесал затылок, взъерошив тёмные волосы. Он продолжил. - Пациент, высокий пожилой мужчина с усами, лет 75-80, поступил вероятно прошлой ночью или на неделе. Его зовут... - Кирилл сглотнул. - Петров Борис Родионович.       Маргарита, задумавшись, открыла журнал регистрации пациентов и быстро залистала. Кирилл с любопытством подался вперёд. Страницы остановились и тонкий пальчик медсестры заскользил по строкам.       - Нашла. - сообщила девушка, остановившись на одной из строчек. Кирилл напрягся. Маргарита монотонно зачитала. - Петров Борис Родионович, мужчина, 79 лет, поступил в Уфимовскую городскую больницу в 00:19 по Москве с диагнозом острый инфаркт миокарда в бассейне левой коронарной артерии.       Кирилл похолодел.       - На данный момент находится в отделении реанимации и интенсивной терапии. - сказала Рита и взглянула на Кирилла. - Твой знакомый?       - В некотором смысле... - пробормотал парень.       - Кирилл? - девушка ждала ответа, но младший коллега, как с ним иногда случалось, вновь "выпал из реальности". - Эй, Кирилл!       Задумавшись, парень не заметил, как девушка его окликнула. Опомнившись, молодой санитар быстро поблагодарил коллегу и помчался в отделение интенсивной терапии. Маргарита проводила его озадаченным взглядом и, пожав плечами, продолжила свою работу.       Добежав до отделения, Кирилл понял, что выдохся.       "Надо бросать курить!" - подумал молодой человек, хотя знал, что всё равно не бросит. Эта мысль его преследует после каждой пробежки, однако до сих пор Кирилл так и не смог побороть эту вредную привычку. Отдышавшись и откашлявшись, Кирилл не спеша прошёл через пропускной пункт и вышел к палате интенсивной терапии.       Приблизившись к стеклянной стене, за которой виднелось несколько кроватей и подключенных к медицинскому оборудованию пациентов, Кирилл окинул взглядом больных. Одним из них и был Борис Родионович. Кирилл вытер выступивший на лбу пот и остановил взор на своём бывшем преподавателе. Старик неподвижно лежал под трубками и капельницей и едва дышал. Кириллу почему-то стало его очень жаль.       - Вот уже не ожидал! - вдруг прервал мёртвую тишину хриплый профессорский баритон. Кирилл от испуга чуть не обернулся на звук. Не отрывая взгляда от преподавателя, он заметил в отражении стекла его дух, которого ранее видел возле Кати.       "Боже мой! Чуть себя не выдал!" - проклинал себя в душе Кирилл, внешне оставаясь абсолютно спокойным и безучастным. - "Знал же, что его призрак где-то тут ошивается, и всё равно пошёл сюда! О чём я вообще думал? Стоп... Призрак?!" - Кирилл едва сдержал эмоции. "Судя по показателям, Петров ещё жив. Но что это с ним? Неужели... Кома?"       Тем временем, дух профессора обогнул Кирилла и осмотрел парня оценивающим взглядом, будто новую, но дефектную модель скелета человека, заказанную в класс по анатомии.       - Кирилл Волков. - провозгласил Петров, разочарованно качая головой. - Так ты здесь санитаром работаешь?       Кирилла кольнул тон, которым Петров выделил слово "санитар", однако виду не подал. На миг у парня возникло давно забытое ощущение, что он снова студент, которого профессор отчитывает за плохо выученные названия мышц и костей, но чувство то быстро улетучилось. Кирилл даже посмеялся внутри себя, потому что тот случай был единоличный и то не по его вине.       В основном Петрова всегда раздражало то, что Кирилл был слишком умён и всегда знал ответы на его вопросы. И поэтому профессор с завидной постоянностью катком прокатывался по смышлёному студенту-медику, и каждый раз бесился от того, насколько ловко парень выходил из любых его ловушек. А также насколько рьяно защищал перед ним его внучку. Но на этот счёт у Петрова было другое отношение.       - Ох-ох-ох, а в университете то какие надежды подавал, какие надежды! - пафосно произнёс профессор, пытаясь поддеть молодого человека. - Ты же был одним из лучших в учёбе! Что ж ты так себя не уважаешь? И бедную медицину не уважаешь ещё больше, работая здесь... Санитаром. - он вновь саркастично выделил это слово. - Конечно, не могу не отметить, как тебе идёт эта белая форма, и всё-таки.. Что ты тут делаешь? Ты же должен был поехать с моей внучкой в Англию и стать там высококлассным кардиохирургом, разве не так?       "Ты разве не знаешь? Память отшибло?"       - Ах, да да да, та авария... - продолжил профессор, отчего Кириллу захотелось от всей души ему врезать. Однако саркастический тон на этом закончился и Петров неожиданно заговорил нормальным голосом, в котором слышались сочувствие и грусть. - Мне очень жаль, что с тобой это случилось, сынок.       "Что?"       - Если честно, как только я познакомился с тобой тогда, я сразу понял, что из тебя получится настоящий врач.       "Что-что? ЧЕГО?" - Кирилл решил, что говорит не сам профессор, а его добрый двойник из параллельной вселенной.       Увидев, что бывший студент никак не реагирует на его речь (ровно, как и все вокруг), профессор тяжело вздохнул и тоже уставился на себя, лежащего на больничной койке.       - Эх, Кирилл. - проговорил Петров. - Если бы ты знал, как плохо, когда тебя никто не видит и не слышит. Когда ты ни для кого не существуешь. - слова профессора звучали так печально и так искренне, что у Кирилла пробежали мурашки. Он впервые услышал, что Петров оказывается способен говорить как нормальный человек, без привычной желчи и высокомерия.       - Какой же я был дурак... Теперь она никогда не узнает. Никогда не узнает... - тихо повторил старик и умолк.       Кириллу стало дико любопытно, что имеет в виду профессор. Он еле сдерживал себя, чтобы не ответить Петрову и спросить напрямую. Кирилл решил попробовать вытянуть ответ окольным путём. "Нельзя чтобы он догадался, что я его слышу!"       - Борис Родионович. - осторожно начал Кирилл, смотря на пациента. Парень заметил, что профессор осёкся и, широко раскрыв глаза, уставился на своего бывшего студента.       - Волков! Ты меня видишь?! Видишь?! Пожалуйста, скажи, что видишь! Прошу! - в его голосе было столько мольбы и отчаяния, что Кирилл растерялся. Профессор даже замахал руками перед глазами молодого человека, однако тот никак не проявил себя. Нацепив маску с трагически-задумчивым выражением лица, Кирилл продолжил. - Катя здесь. Она приехала ради вас. Я так думаю.       - Знаю. - мрачно ответил профессор, опустив руки. "Ни черта он меня не видит. Как и все вокруг." - Она заходила ко мне, смотрела историю болезни. Что, между прочим, запрещено! - проворчал он и вздохнул. - Всё этот чёртов инсульт.       "Инсульт?" - отметил про себя Кирилл. "Так вот почему он в коме." Кириллу стало почему-то скверно на душе. Он понял, что Борису Родионовичу не прожить и пары дней.       - Иронично, не правда ли? - горько усмехнулся профессор и, развернувшись, пошёл прочь от палаты. Кирилл молчаливо стоял на месте, не отрывая взгляда от бывшего преподавателя за стеклянной стеной. - Самые плохие люди всегда так же плохо заканчивают. Знаю, что заслужил это. Но всё же... - слова уходящего профессора эхом отдавались в полутемном помещении. - Всё же так хочется, чтобы она узнала правду.       Последнюю фразу старик произнёс так тихо, что Кирилл едва разобрал слова. Но молодой человек был уверен в том, что услышал.       Самые плохие люди не произносят такие фразы с искренними слезами на глазах. Примечания * Гипертония — или повышенное кровяное давление — серьезное патологическое состояние, значительно повышающее риск развития заболеваний сердечно-сосудистой системы, головного мозга, почек и других болезней. * Геморрагический инсульт — это кровоизлияние в мозг. Под воздействием высокого артериального давления сосуды разрываются, кровь раздвигает ткани мозга и заполняет полость между ними. Образуется гематома. * Инфаркт миокарда — серьезное, угрожающее жизни заболевание, обусловленное гибелью части сердечной мышцы из-за прекращения кровотока по крупной артерии сердца. Непосредственной причиной инфаркта является формирование атеросклеротических бляшек с последующим образованием тромбов в артериях сердца. * Кома III степени (или «атоническая»): Сознание, реакция на боль, корнеальные рефлексы отсутствуют; глоточные рефлексы угнетены; часто наблюдается миоз, реакция зрачков на свет отсутствует; сухожильные рефлексы и тонус мышц диффузно снижены (возможны периодические локальные или генерализованные судороги); мочеиспускание и дефекация непроизвольны; артериальное давление снижено, дыхание аритмично, часто угнетено до редкого, поверхностного, температура тела понижена.

***

      ... - Примордиальный череп образуется у человека в виде хрящевой закладки для костей основания черепа и для костных капсул, окружающих органы чувств. Он представляет собой модифицированные закладки хрящевого, а впоследствии костного черепа низших позвоночных. Первым признаком развития*... - звонкий голос профессора гулким эхом раздавался в аудитории. Сквозь огромные старые окна струился мягкий утренний свет, освещая просторное учебное помещение и полусонных студентов, едва поспевающих за преподавателем по анатомии. Однако несколько юных медиков выбивалось из общей картины (впрочем, как и на любой лекции в любом вузе): один, не выдержав груза учёбы, сладко посапывал на дальней парте, уткнувшись в учебник, второй с кем-то активно переписывался в телефоне, а двое других, сидевших у самого дальнего окна, тихонько перешёптывались.       - Ну Кирилл! - стараясь как можно тише, девушка зашипела на соседа по парте. Тот хитро ухмыльнулся.       - Хорошо, хорошо! Скажу ей, что не могу с ней пойти... - он сделал драматическую паузу. - Во вторник! Да, во вторник не могу, значит пойдём в среду...       Девушка резко пихнула друга локтем, от чего тот беззвучно скривился и, приложив ладонь к пострадавшему боку, уронил голову на конспекты.       - А нечего меня дразнить! - шёпотом хмыкнула Катя и сделала вид, что листает учебник. Кирилл в том же полулежачем положении повернул голову в её сторону, и Катя увидела, как в его зелёных глазах загорелись хитрые огоньки.       - Ревнуешь?       Девушка в миг покраснела.       - Т-т-ты д-дурак что ли? - запинаясь от смущения, Катя быстро отвернулась к окну. - Чего мне ревновать, я же не твоя девушка...       - Почему тогда такая реакция? - Кирилл еле сдерживал смех. Катя, всё ещё залитая пунцовой краской, закатила глаза.       - Какая ещё "такая" реакция? Между прочим, чтоб ты знал, - девушка подалась ближе к другу и интригующе прошептала. - эта Ковалёва вовсе не та, за кого себя выдаёт. - Катя подвигала бровями, пытаясь убедить Кирилла в своей стопроцентной уверенности. Заинтригованный парень чуть наклонился к подруге. - Да-да. Она никогда ничего не делает сама, лишь пользуется теми, кто что-то соображает по предмету. - Катя, мельком посмотрев на профессора, убедилась, что он не обращает на них внимания, и уверенно продолжила. - И с тобой она встречаться хочет лишь потому, что ты умный. Она вероятно думает, что ты будешь делать за неё все домашки...       - О, так ты считаешь меня умным? - прервал подругу Кирилл, прослушав половину того, что прошептала ему в ухо Катя. Его всегда забавляло, как подруга реагирует на его шутки.       - Ты меня вообще слушаешь?! - возмутилась Катя.       - Молодые люди, а МЕНЯ вы слушаете?       Катя вздрогнула и робко посмотрела в сторону кафедры. Профессор несколько секунд испепелял взглядом провинившуюся парочку. По всей видимости, последнее возмущение было выражено девушкой уже не шёпотом. Преподаватель медленно постукивал указательным пальцем по деревянному столу, и издаваемый им звук чем-то напоминал выстрелы. Катя десять раз пожалела, что так неосмотрительно заболтала с Кириллом на паре по анатомии. Профессор сузил глаза и грозно произнёс.       - Петрова!       Катя, обречённо опустив взгляд, уже собралась вставать, как вперёд неё резко вскочил Кирилл. Встав, он аккуратным движением поправил пиджак и объявил.       - Борис Родионович, это я виноват.       - Вы разве у нас Петрова? Нет? Сядьте на своё место, Волков, живо! - сверкнул глазами профессор. Студенты притихли, напряжённо наблюдая за нарастающим конфликтом, будто за матчем по теннису. Кирилл не шевельнулся. Преподаватель в негодовании сложил руки на груди, уставившись на молодого студента.       - Мне хотелось бы послушать Петрову, что она нам расскажет...       - Катя, к сожалению, не сможет ответить, потому что я её сильно отвлёк. Это полностью моя вина. Извините пожалуйста, я больше не буду вам мешать. - осторожно, но настойчиво перебил профессора Кирилл. Катя с волнением дотронулась до руки друга. Тот едва заметно ей подмигнул. Девушка вновь залилась румянцем и потупила взгляд.       - Ну что ж, Волков. - чётко произнёс профессор, выделяя практически каждое слово. - Если вы так рьяно утверждаете, что единолично мешаете мне вести лекцию, тогда будете отдуваться за Петрову. С Катериной мы потом отдельно поговорим.       Катя испуганно взглянула на Кирилла. Тот слегка улыбнулся, и эта ободряющая улыбка, говорящая "всё будет хорошо, не переживай", немного успокоила девушку.       - Почту за честь. - ответил Кирилл.       Самоуверенность студента разозлила профессора и он, опёршись руками о стол, заговорил.       - Тогда ответьте мне, молодой человек, о чём я сейчас говорил.       Кирилл на миг задумался.       - Вы сейчас говорили о развитии примордиального черепа. Первым признаком развития, на б-й - 7-й неделе эмбриогенеза, является скопление вокруг головного конца спинной хорды сгущенной мезенхимы, которое вместе с хордой движется вперед. Называется desmocranium. На 7-й неделе из этой мезенхимной бластемы возникают хрящи хрящевого основания черепа...       Профессор застыл, превратившись в статую. Катя от изумления расширила глаза. Кирилл спокойным, уверенным тоном продолжал.       - ...По обеим сторонам головного конца хорды образуются две хрящевые пластинки, parachordalia, которые у человека обычно закладываются в виде единой пластинки или, по другому, основной пластинки. Это предшественники затылочной кости. Несколько выше их развиваются еще две хрящевые пластинки, перекладины, trabeculae cranii (Rathke), которые предназначены для закладки основной кости. Обе эти первоначально парные хрящевые закладки основания черепа срастаются, оставляя между собой отверстие, fenestra basicranidlis, только в области трабекулярных хрящей. Несколько позже к этой, уже единой хрящевой пластинке присоединяются и мезодермальные закладки затылочных сомитов. Кроме вышеперечисленных первичных компонентов, хрящ образуется также и в области зачатков вместилищ для органов чувств...       - Достаточно! - громко воскликнул профессор. Кирилл умолк и, скосив глаза на Катю, не смог сдержать улыбки. Она смотрела на него таким восхищённым взглядом, будто на какое-то божество. Однокурсники переглядывались, бросая на Кирилла удивлённые взгляды. Где-то послышались восторженные тихие возгласы, одобрительные кивки и посвистывания. Даже спящий студент проснулся от всеобщего оживления. Профессор взял указку и постучал ею по столу, призывая студентов к тишине.       - Неплохо, Волков. - начал преподаватель. - Из единой пластинки хрящевого черепа при одновременном окостенении моделируется основная часть основания черепа. В зависимости от места возникновения в ней различаются четыре основные области. Расскажите нам, какие именно? - Решетчатая, глазничная, лабиринтная и затылочная области. - не растерялся Кирилл. Профессор скрипнул зубами. Парень продолжил. - Решетчатая область - носовой перегородки, cartilago septi nasi. Окостеневает только верхний отдел, образующий перпендикулярную пластинку, lamina perpendicular is, и петушиный гребень, crista galli. Следующая глазничная. Она образована хрящевой закладкой основной кости, os sphenoidale, на которой...       - Хватит, я понял, что вы всё знаете! - выпалил профессор, взмахнув рукой. Однокурсники, включая Катю, зааплодировали. Кирилл, почесав затылок, слегка поклонился. Сидящий во втором ряду Влад, насмотревшись на довольного однокурсника, закатил глаза и уткнулся в свою тетрадь. Преподаватель с раздражением застучал указкой по столу.       - Немедленно все успокоились! - гаркнул он, но должного эффекта его замечание не возымело. - Так, если вы сейчас не прекратите - будете писать внеплановую контрольную!       Расшумевшиеся студенты мгновенно утихли, словно кто-то нажал кнопку "выключить звук". Кирилл вопросительно посмотрел на профессора. Тот какое-то время побуравил взглядом студента, и затем тяжело вздохнул. - Значит так, Волков... - начал преподаватель, но продолжения не последовало. Раздался звонок. Студенты начали собираться, пока профессор объявлял задание и следующую тему.       Катя смотрела на своего друга. Кирилл заметил её взгляд и поднял брови.       - У меня что-то на лице? - улыбнулся он, сразив Катю наповал. Девушка смутилась, но взгляд не отвела.       - Пойдём после пар на море?       - Пойдём. - ответил парень непринуждённо и сложил конспекты в сумку.       - Никакого моря, Катерина. Пойдёшь в учебный отдел.       Парень с девушкой от неожиданности вздрогнули.       - Борис Родионович, вы всегда так подкрадываетесь...       - Что, Волков?!       - Ничего. - парировал Кирилл и скосил глаза на Катю. Она выглядела понурой. Парень нахмурился. - Борис Родионович, я провинился сегодня, поэтому в учебный отдел нужно отправлять меня.       - Кирилл... - слабо начала Катя, но парень, мягко дотронувшись до её плеча, остановил девушку. Он уверенно посмотрел на преподавателя. Тот сверлил взглядом обоих.       - Вы же понимаете, что не сможете вечно её защищать.       Кирилл сузил глаза. Он хотел тут же возразить, но Катя, сжав его руку, отрицательно покачала головой.       - Чтобы сегодня объяснительная лежала у меня на столе. - произнёс профессор и, бросив напоследок презрительный взгляд в сторону внучки, с надменной ухмылкой удалился. Кирилл с Катей проводили его многозначительными взглядами.       - Тогда я быстро заскочу в учебный отдел, а потом - на море! - как ни в чём не бывало произнёс Кирилл, уступая на выходе Кате. - Только сегодня мне нужно будет пораньше домой - мама попросила забрать Ларку из школы, а завтра мы всей семьёй поедем в гости к папиному брату на дачу, так что ещё собираться...       Подруга молча прошла в коридор и развернулась.       - Как тебя может не беспокоить всё это?       - Что "это"?       Катя вздохнула.       - Просто мне всегда так тревожно... Вдруг меня отчислят, причём из-за какой-нибудь ерунды, а я ведь столько сил вкладываю в учёбу... Не хочу, чтобы всё было напрасно. Хочу доказать дедушке, что я способна на большее... Хочу, чтобы он наконец признал меня.       Кирилл помолчал. Они дошли до учебного отдела и остановились.       - Уверен, что так и будет. - улыбнувшись, ответил Кирилл. - Тебе не нужно ничего доказывать.       Катя подняла на друга глаза. Он едва заметно кивнул.       - Твои старания и труд уже говорят за тебя. А если что-то будет не получаться, знай, что есть люди, которые тебя поддержат.       Катя едва сдержала себя, чтобы не обнять Кирилла. Тот, козырнув ей на прощание, пошёл в учебный отдел писать объяснительную, которую должна была писать она. Девушка почувствовала стыд и в то же время тепло, потому что Кирилл, такой родной Кирилл, всегда был рядом. А она всегда это воспринимала как должное. Катя приложила руку к груди. Волнение охватило её сердце, но она продолжала смотреть на удаляющегося друга. Ей вдруг показалось, что он больше не вернётся. И, скрывшись за дверью кабинета, он исчезнет навсегда. Катя одёрнула себя. "Что за глупости!". Мимолётный страх, что они больше не увидятся, быстро прошёл, но странный осадок никак не хотел исчезать. Девушка потёрла виски и, развернувшись, пошла к выходу. "Глупости..." Примечания *Здесь и далее: выдержки из учебника Усович А. К., Бурак Г. Г. "Лекции по анатомии человека. Часть 1", Витебск, 2010, 2-е издание, библиотека ВГМУ

***

      Катя открыла глаза. За окном было ещё темно, но девушка чувствовала, что близится утро. Повернув голову, Катя присмотрелась к старинным бабушкиным часам, мерно тикающим на стене. Три часа ночи. Откинув голову на подушку и положив руки за голову, девушка усмехнулась.       "Один раз случайность. Два раза совпадение. Три раза..." - дальше Катя не хотела думать. - "Сон о прошлом. Не к добру."       Что-то часто стали снится сны о прошлом. Полежав какое-то время с закрытыми глазами, девушка не выдержала давящей тишины и особенно громкое среди неё тикание часов и резко поднялась. Посидев в кровати и привыкая к полутьме, Катя поправила свои длинные волосы и бросила взгляд в окно. Сон сразу отлетел в тот миг, когда она проснулась. Кате вдруг захотелось пойти к морю. Внезапное желание подняло девушку с постели и, не долго думая, Катя быстро накинула тёплую толстовку и утеплённые тренировочные штаны. Взяв с собой только ключи и немного наличности на всякий случай, девушка выбежала на улицу.       Светало. На горизонте медленно загоралось пламя зари, едва просвечивая сквозь серую облачную пелену. Катя шла по пустынной улице, которую знала вдоль и поперёк, охваченная чувством ностальгии. Здесь она выросла, жила, играла, гуляла... А потом покинула это место на долгие годы. Девушка накинула капюшон, засунула руки поглубже в карманы и выдохнула. Из рта шли облачка пара - воздух был холодный, но бодряще свежий. Дойдя до "Сладкого Койота", Катя остановилась и задержала взгляд на вывеске. Некоторые буквы почему-то не горели (в предутренней тьме сияло только неоновое " ад и Ко т"), однако закрытым навсегда кафе-бар не выглядел. Катя, не сдержав улыбки, подошла к заведению и осмотрела его с разных сторон. Хотя это был бар, по непонятным причинам её с Кириллом тогда спокойно пускали внутрь, не спрашивая паспорта. Правда алкоголь никогда не предлагали и не наливали. Катя не могла сказать, что сильно любила это место с его старыми щербатыми столами, кричащей рок-музыкой в стиле металл и панк, мутными личностями за дальними столиками и странным барменом, почему-то разливающим клиентам напитки только на свой вкус, однако это было любимое место Кирилла. Скорее, она любила это заведение, потому что его любил Кирилл. Ещё оно было удобным местом встречи при любом раскладе. Катя не заметила, как у неё заслезились глаза. То ли от утреннего холода, то ли от нахлынувших чувств... Утерев пальцами выступившие слёзы, Катя двинулась прочь от "Сладкого Койота". Она решила, что это всё-таки из-за сухого морозного воздуха. До моря было уже подать рукой.       Катя дошла до перекрёстка и вновь остановилась. Неподалёку от неё (на набережной ближе к пляжу) был человек. Оглянувшись по сторонам, Катя убедилась, что никого на улице больше нет.       "И кому в такую рань приспичило куда-то идти..." - подумала девушка и осеклась. Она же пошла. Катя пригляделась. Молодой парень (по крайней мере со спины) шёл по набережной и явно вёл с кем-то беседу. Однако никого рядом с ним Катя не увидела.       "Лунатик? Или сумасшедший?" - подумалось девушке, и она разочарованно вздохнула. Ей тоже очень хотелось пройтись по набережной, встретить рассвет, но делать это в компании всяких чудил у Кати никакого желания не было. Топчясь на месте, девушка никак не могла решить - развернуться в сторону дома или пойти за ним, но на расстоянии.       "Вот ещё, буду позволять каким-то незнакомцам решать за меня, куда мне ходить!" - подумала Катя и медленно двинулась по набережной, держа приличную дистанцию с прохожим. "В конце концов, он же может просто разговаривать по телефону в наушниках или что-то репетировать, а я его уже психом окрестила..." - упрекнула себя Катя, потирая переносицу.       Море было спокойным, убаюкивающим, и девушка то и дело посматривала направо, в сторону тихо набегающих волн. Фонари на набережной практически не работали, но зато огонёк рассвета был уже хорошо заметен, немного освещая путь.       Катя вдохнула прохладного морского воздуха и взглянула на своего случайного спутника, что шёл впереди неё. Его силуэт сильно ей напоминал кого-то, отчего девушка, чувствуя нарастающее любопытство, постепенно прибавила в шаге.       В какой-то момент до неё долетел голос этого парня. Голос... Катя притормозила. Мурашки пробежали по телу. Какой знакомый голос. Она точно знает его! С небольшой хрипотцой, приятный, до боли родной голос, который она не слышала уже много лет... Помотав от неверия головой, девушка вновь уставилась на прохожего. Он потихоньку удалялся. Прямо как в том сне...       "Нет, это СЛИШКОМ явное совпадение!" - подумала Катя. - "Не может быть такого, чтобы мы вот так запросто встретились в этот будний октябрьский день в четыре утра на пустой набережной далеко от наших домов. Хотя... Помнится, его дом был как раз неподалёку от этих волнорезов..."       И вправду, человек свернул налево и быстрым шагом пошёл по уходящей в горку дороге. Он был худощав, высок, одет не по погоде в тонкую куртку и чёрные брюки, а его тёмные взъерошенные волосы Катя узнала бы даже за километр, несмотря на то, что они были более лохматыми, чем она помнила. Девушка поняла, что от себя не убежать. Она узнала своего друга детства и свою потерянную звезду. Замерев и не в силах двинуться дальше, Катя прикусила губу. "Кирилл..."

***

      Было в этом что-то сверхъестественное. Катя ещё с детства подмечала за собой нечеловеческое чутьё и интуицию, однако некоторые моменты она желала бы никогда не переживать. Подбираясь к парню, Катя пыталась поближе рассмотреть его лицо, чтобы окончательно убедиться, что Кирилл ей не привиделся. Незаметно преследуя молодого человека, девушка чуть не выдала себя, запнувшись о мусорный бак, словно специально стоявший в неположенном ему месте. Парень резко остановился и обернулся. Катя едва успела спрятаться за этот бак.       - Ты чего? - спросила Лара, удивлённо глядя на брата. Кирилл озадаченно озирался.       - Ты разве не слышала? Какой-то звук...       - Может бездомные кошки? - предположила Лара, подхватив за Кириллом озирания по сторонам. Тот пожал плечами.       - Наверное. - парень развернулся и пошёл дальше. Девочка последовала за ним. Кирилл пробормотал. - Ну и сколько мы будем тут ходить? Уже утро, а я так и не поспал.       - Ты всё равно весь вечер и полночи штудировал свою медицину, так какая разница? - непринуждённо парировала Лара, по-детски наматывая круги вокруг идущего брата. Кирилл остановился, чтобы отдышаться. Дурацкая горка.       - Но поспать-то мне всё равно нужно! - Кирилл откашлялся и продолжил. - Хотя бы пару часов. А то как работать потом целый день?       - Как будто тебе в первый раз! - махнула рукой девочка и поскакала вокруг Кирилла в обратном направлении. Кирилл, наблюдая за сестрой, закатил глаза.       - Лара, у меня голова уже кружится, прекрати это. - выдохнул Кирилл и двинулся дальше. Девочка разразилась звонким заразительным смехом, но донимать брата не перестала.       - Она не будет у тебя кружится, если бросишь наконец курить! - нараспев произнесла девочка, подпрыгивая. Кирилл ничего не ответил. "Тебе то какая разница..."       Парень заприметил на горизонте скамейку и ускорил темп. Девочка уже было обрадовалась, что брат решил устроить утреннюю пробежку, однако добежав до лавочки, Лара посмотрела на брата и с досадой покачала головой. Кирилл плюхнулся на скамейку и незамедлительно достал сигареты. С блаженством выпустив дым, парень откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. Утренний воздух был свеж и чист, шум моря доносился лёгким приятным эхом, а призраков на улице практически не осталось. Небо ещё было тёмным, тягучим. До рассвета оставалась пара часов.       - Кирилл?       - Мм? - не открывая глаз, протянул парень. Затем его словно ударило током. Голос этот принадлежал не сестре. Резко распахнув глаза, Кирилл от неожиданности выронил сигарету на землю. Перед ним воплоти стояла Катя. Кирилл потёр глаза и внимательно уставился на девушку перед ним. Она никуда не исчезла и по-прежнему выглядела как его старая подруга. Кирилл рассмеялся.       - Кошмар. Вот видишь, почему человеку нужен сон - галлюцинации всякие начинаются...       - Интересно, что здесь делает Катя? - задалась вопросом Лара, смотря прямо на девушку. Вдруг её озарила улыбка. - Неужели она поняла, что любит тебя и поэтому вернулась! - радостно захлопала в ладоши девочка, вогнав брата в ступор.       - Кирилл. - повторила девушка, привлекая к себе внимание. - Извини, я не сразу решилась подойти, поэтому немного преследовала тебя, чтобы убедиться... - неуверенно заговорила Катя, глядя на парня, и тут же осеклась. - То есть, не преследовала конечно же! Просто случайно... - она взмахнула ладонями и, поняв, что несёт чушь, закрыла рукой лицо.       Кирилл несколько раз поморгал, ещё раз потёр глаза, и внезапно вскочил. Казалось, он никак не мог осознать, что перед ним стоит реальный человек.       - К-катя? - запнулся он.       - Да, Кирилл. - кивнула девушка, немного смутившись. Она помнила друга как самоуверенного и довольно выдержанного человека, которого было трудно чем-либо удивить, поэтому его неожиданно бурная реакция слегка сбила девушку с толку и в то же время позабавила. Катя сняла капюшон, явив свету свои пышные русые локоны. - Могу я присесть к тебе?       - Что? А, к-конечно! Да, садись конечно! - Кирилл и Катя присели рядышком, однако парень всё же немного отодвинулся, сохраняя небольшую дистанцию. Возникла неловкая пауза.       - Что ты делаешь здесь так рано?       - Ты приехала из-за дедушки?       Одновременно спросили они друг друга и замолкли.       - Что?       - Что? - быстро переспросил Кирилл, проклиная себя за сорвавшийся с языка вопрос.       - Откуда ты знаешь? - поинтересовалась Катя, глядя в глаза Кириллу. Он, отведя взгляд, проговорил.       - Я работаю в больнице. Слышал, что Бориса Родионовича привезли с инфарктом. Не мог поверить...       - Так и есть. - подтвердила Катя. - Я узнала об этом в ночь, когда это случилось и решила сразу же приехать.       - Понятно.       Они помолчали.       - Киря, ты же не забыл, что я всё ещё здесь? - с негодованием напомнила о себе Лара, но брат её проигнорировал.       "Конечно не забыл." - ответил про себя Кирилл. - "Не буду же я при Кате с тобой разговаривать! И так веду себя как дурак..."       - Ясно. Режим "призраков не существует" активирован. Намёк понят, командир, пойду пока погуляю. - козырнула девочка и, хихикнув, нарисовала пальчиками воздушное сердечко. Кирилл, не подавая виду, сделал в душе фэйспалм. Лара, догадываясь о реакции брата, ещё больше рассмеялась и, подпрыгивая, удалилась. Кирилл с облегчением вздохнул. Одним притворством меньше.       - Ты сказал, что работаешь в больнице? - спросила Катя. Диалог никак не клеился. Восемь лет тяжёлой пропастью легли между ними, что остро ощущалось девушкой и, вероятно, так же самим парнем.       - А? Да... - неуверенно ответил Кирилл, повертев в руках пачку сигарет. Катя решила не сдаваться в попытках растормошить друга.       - Дай угадаю! Ты таки стал кардиохирургом! - воскликнула Катя в полной уверенности, что так оно и есть, и иначе быть не может. Кирилл натянуто улыбнулся.       - Не совсем... Ты лучше расскажи о себе! Как ты, что ты? Каково учиться и работать в Англии? Слыхал, там очень высокие стандарты! - плавно ушёл от скользкой темы Кирилл, что ему и удалось.       - Ох, не то слово... - вздохнула Катя и начала рассказывать о своей жизни, о том, что с ней за всё это время случилось. И как-то сама того не заметив, так увлеклась, что неудачный в начале разговор превратился в бурную и эмоциональную дискуссию. Прямо как старые добрые времена, когда они с Кириллом ещё крепко дружили и не знали последующих в дальнейшем невзгод. Во время беседы, Кирилл внимательно слушал, изредка что-то уточняя и делясь некоторыми своими мыслями. Вежливо спросив, можно ли ему закурить, и получив согласный кивок, парень зажёг сигарету. Катя заметила, что закурив, Кирилл немного успокоился и стал чуть менее скованным, чем в начале их встречи. Катя рассказывала об Англии, о больнице Миддлсакса, о том, как ей удалось побывать в других странах, о людях, которых она повстречала и с которыми попрощалась навеки. Она поймала себя на том, что чувствует такой уют и комфорт в общении, который уже давно не испытывала.       Конечно, Влад всегда был с ней, однако рядом с ним она ощущала себя скорее приложением к его амбициозному эго. Между ними шла вечная и негласная конкуренция, кто кого переплюнет, причём именно с Владом ей соперничать-то вовсе не хотелось. А хотелось простого человеческого счастья. Кирилл был не такой.       Во время беседы, Катя не отрывала взгляда от Кирилла. Что-то в нём изменилось ещё тогда, после комы. Что же сейчас - трудно было понять. Катя не могла выкинуть из головы, как он с кем-то разговаривал, пока она за ним следила по дороге. В итоге, она решила считать, что он просто разговаривал сам с собой (Катя сама этим грешила, когда вокруг никого нет - когда проговариваешь свои мысли вслух, это иногда помогает собрать мысли в кучку и проанализировать разные проблемы). Девушка обратила внимание, каким уставшим выглядел её друг. И дело было даже не в том, что на дворе было ранее утро. У Кати возникло ощущение, будто Кирилл постоянно с чем-то (или с кем-то?) борется.       "Он сказал, что работает в Уфимовской городской. А кем там работает - замял..."       От пристального интереса девушки не ускользнуло то, как Кирилл изо всех сил старался быть вовлечённым в разговор. И всё же, она уловила в его поведении странную отрешённость и не свойственную ему (по крайней мере, как помнила Катя) рассеянность. Зелёные глаза, прежде такие живые и искрящиеся, утеряли былой блеск и смотрели напряжённо, словно Кирилл всё время ожидал какой-то напасти. Под глазами были тёмные круги, а на осунувшееся от постоянных недосыпов бледное лицо спадали тёмные, растрёпанные волосы. За время беседы парень несколько раз вздрогнул, как бывает от резких громких звуков, но при всём при этом умудрялся излучать подозрительное хладнокровие. Или ему просто было всё безразлично?       Нынешний Кирилл вызывал в Кате противоречивые чувства, отчего ей хотелось пообщаться с ним как можно дольше, чтобы узнать старого друга поближе.       - Ого, как мы с тобой заговорились! - вдруг произнёс Кирилл, прервав Катины размышления. Девушка встрепенулась и посмотрела на наручные часы.       - Уже шесть часов утра. - констатировала Катя и взглянула на собеседника. - Ты хотя бы спал?       - Не переживай, я поспал вечером! - не моргнув глазом, соврал Кирилл и подавил зарождавшийся зевок. - Честно говоря, не ожидал, что мы вот так когда-нибудь встретимся.       - Да. Я тоже. - слегка улыбнулась Катя, смотря на землю. Она вновь бросила взгляд на Кирилла. - Что ж, тогда увидимся в больнице!       - Что? - переспросил Кирилл.       - Ну как же... - Катя недоуменно подняла бровь. - Хочу ещё разок навестить дедушку. Исходя из его диагноза, ему не долго осталось... - Катя умолкла на полуслове. Кирилл её понял. Она ещё что-то хотела сказать, но передумала. Парень вежливо подождал, но, не услышав продолжения, решил, что время не терпит.       - Извини, мне нужно на работу... - сообщил Кирилл и взглянул Кате в глаза. В серо-голубых хрусталиках девушки отразился свет уличного фонаря. - Был рад встрече. И ещё... Прости меня за тот случай. Последняя фраза прозвучала негромко, но в её тоне Катя отчётливо уловила всю печаль, переживаемую Кириллом последние годы. У девушки защемило в груди от того, как он это сказал, и она не смогла ему ничего ответить. Кирилл уже собирался уйти, но поняв, что Катя всё равно узнает, решил не таиться и рассказать ей сразу как есть. Словно отодрать засохшую корочку на ране. Парень развернулся и посмотрел подруге прямо в глаза.       - Как ты, наверное, уже догадалась, я работаю в Уфимовской городской больнице.       - Догадалась. - кивнула Катя и вопросительно посмотрела на друга. Тот поразмыслил и продолжил.       - Я не смог стать кардиохирургом. По некоторым причинам... - Кирилл замялся. Причины эти он вообще никому не хотел озвучивать. Слишком больно. - Теперь это не столь важно. Я работаю санитаром. Где-то три года уже. Помогаю больнице, чем могу. Вот так. - пожал плечами Кирилл и, не дожидаясь реакции Кати (не хотелось разочаровываться в себе ещё больше), уверенно улыбнулся. - Увидимся там!       Кирилл кивнул на прощание и пошёл бодрым шагом в сторону автобусной остановки. Катя даже не успела ничего сообразить.       - Пока... - запоздало вымолвила она, слабо помахав рукой и поёжившись от октябрьского холодного воздуха. Катя приложила руку к груди. Ей стало ужасно обидно за Кирилла. Может он и держался молодцом, но девушка чувствовала, что друг находится не в своей тарелке. И находится в таком состоянии очень долгое время. Она осознала, что толком ничего и не узнала о Кирилле, ведь в основном рассказывала о себе она сама. Катя развернулась и пошла в обратную сторону, к дому. Ей хотелось принять горячую ванну, выпить горячий чай, залезть под теплое одеяло, отвлечься от навязчивых мыслей о Кирилле... Что же с ним происходило все эти годы? Как он жил? Как перенёс ту трагедию? А как его родители?       "Какая я эгоистка..." - подумала Катя с укором. - "Он ещё извинился передо мной... А я ведь уже даже не помню, за что на него тогда так сильно рассердилась. Таила в себе обиду, решила всё начать с чистого листа... Теперь та ссора кажется такой мелочной и никчёмной, что вовсе не стоила такого глубокого разрыва отношений... А он? Неужели, всё это время... Неужели..." - размышляла Катя по дороге домой, всё глубже погружаясь в дебри самокопания.       Солнце постепенно начало выглядывать из-за свинцовой пелены, красным шариком выползая из-под морской глади. Уже слышался участившийся шум машин, голосов продавцов и случайных прохожих. Город постепенно просыпался. Всех ждали свои дела.       "Ладно, попробую выяснить у него аккуратненько, что с ним было после того, как я уехала." Вопросы без ответов роем копошились в голове, не давая покоя Кате. Любопытство взяло верх над девушкой, и она решила, что во что бы то не стало обязательно ещё раз встретится с Кириллом. А там уже как карты лягут.

***

      - Никаких изменений?       - Никаких, Пётр Александрович.       Главврач и заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии стояли напротив кровати, где под капельницей и, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения, лежал бледный Борис Петров. Аксёнов вздохнул.       - Хотя Борис Родионыч и был не самым приятным человеком на земле, но даже он не заслужил такой участи.       - Он был талантливейшим кардиологом, пока не ушёл преподавать в университет. - заметил Северянин.       - Интересно, что его на это сподвигло? - задумался главврач и, понизив голос, добавил. - Нехорошо конечно так говорить, но он просто ужасно вёл себя со студентами.  Впрочем, Борис Родионыч был достаточно нелюдим, чтобы с кем-либо делиться своими мыслями насчёт решения уйти в профессуру...       - Не считая лекций, конечно. На них он делился разными размышлениями. Особенно о современной медицине. - улыбнулся заведующий и посмотрел на профессора. Петров лежал неподвижно, и только его грудь едва вздымалась при слабом дыхании.       В палате вновь стало тихо. Лишь звуки и шум приборов прерывали тягостную тишину.       - Отлично. - проворчал Петров, глядя то на своё тело, то на знакомых врачей. - Очень замечательно! Как же люди обожают обсуждать других за их спинами!       Дух побродил по палате, бросил взгляд на своего соседа мотоциклиста, что спал сном младенца, и вернулся к врачам.       - Ух, был бы я в своём теле, я бы так вам задал! - помахал он кулаком перед носами Аксёнова и Северянина, но те даже бровью не повели. Профессор с разочарованием опустил руки и горько вздохнул. - Хоть бы кто меня услышал...       Опустив взгляд, Петров вдруг заметил, что от одной из трубок отошёл катетер. Глаза профессора чуть не вывалились из орбит.       - Эй! - вновь замахал руками профессор в панике. - Эй, ало! Два квалифицированных врача, сделайте же что-нибудь!!!       Петров подбежал к своей койке и попытался схватить отошедший катетер. Пальцы прошли сквозь трубку, и старик, беспомощно шевеля губами, попытался осуществить сие действие ещё раз. Не получилось. Профессор яростно зыркнул на врачей.       - Вы что, убить меня хотите?! - возмущённо выкрикнул он. - Что за безответственность...       Он снова вскочил и попытался схватить Аксёнова за плечо. Рука прошла сквозь главврача. Старик с отчаянием всхлипнул.       В этот момент открылась дверь. Врачи обернулись.       - О, здравствуй, Кирилл. - сказал Аксёнов вошедшему санитару.       - Ещё одни гости пожаловали. - проскрипел профессор, мельком глянув на вошедшего, и вернулся к безуспешным попыткам ухватить неподдающуюся прозрачную трубку.       Проходя в палату, Кирилл заметил духа Петрова, который суетливо крутился возле своей койки, несчастно вздыхая.       - Я принёс лекарство на смену. - молодой человек перевёл взгляд на главврача.       Тот одобрительно кивнул. Подойдя ближе к кровати, Кирилл увидел в чём причина беспокойства призрака. Кирилл обернулся к врачам и непринуждённо сообщил.       - Я поправлю ему постель? Мне кажется, она немного сбилась.       - Кирилл, делай свою работу. Мы здесь закончили. - бросил Аксёнов, разворачиваясь к выходу. Северянин, задержав взгляд на санитаре, ничего не сказал и молча вышел вслед за главврачом. Дверь аккуратно закрылась.       Кирилл поправил одеяло, затем простыню, на которой лежало физическое воплощение преподавателя, и следом, самым обыденным движением вставил катетер на место. В эту секунду старик чуть не упал - уж больно неожиданно и ловко его бывший студент облегчил его муки.       Кирилл сменил капельницу и, поправив подушку, глянул на показали приборов. Всё это время Петров безмолвно наблюдал за действиями парня, стоя в сторонке у стены. Когда Кирилл выполнил все задачи и собрался уходить, профессор прервал тишину.       - Ты ведь слышишь меня, не так ли?       Он уставился на парня в ожидании реакции. Но, к замешательству Петрова, никакой реакции так и не последовало. Тихо насвистывая простенькую мелодию, Кирилл вышел из палаты. Профессор немного потоптался на месте, и затем выскользнул из-за двери, сверля взглядом спину уходящего санитара.       Кирилл шёл по полутёмному и пустому коридору. За окнами уже наступил глубокий вечер, наполненный безрадостным осенним дождём, и звук разбивающихся о стекло капель тихим звоном отдавался в длинном помещении. Профессор следовал за молодым человеком, периодически бросая на него подозрительные взгляды. Из-за поворота навстречу Кириллу вышла светловолосая девушка в сером шерстяном платье. Парень замер.       - Кирилл? - Катя тоже остановилась и взглянула на друга.       - Привет, Катя. - он помолчал. - Решила навестить дедушку?       - Решила, но... - Катя вдруг отвела взгляд. - Если честно, мне хватило и одного раза.       Кирилл вопросительно взглянул. Девушка подняла взгляд.       - Когда я только услышала, что он в больнице с инфарктом, я сломя голову примчалась сюда аж из другой страны. Думала, что возьму его дело, смогу помочь ему выздороветь, ведь я столько всего добилась... Но когда прилетела, приехала сюда и увидела его состояние... - Катя вздохнула. - Я поняла две вещи: что я не хочу видеть дедушку в таком виде. Не хочу испытывать к нему жалость или сочувствие.       Катя умолкла. Профессор молчаливо стоял рядом и с сожалением смотрел на внучку. От Кирилла не укрылось непривычное выражение лица бывшего преподавателя.       - А что второе? - осторожно спросил Кирилл. Катя посмотрела другу прямо в глаза.       - То, что здесь и сейчас я абсолютно бесполезна. - озвучила доселе беспокоившие её мысли девушка. - Возможно, мне не стоило приезжать.       - Нет, Катюша, стоило! - вдруг воскликнул профессор, напугав резким выкриком Кирилла.       "И почему же?"       Старик приблизился к внучке и, протянув к ней руку, осёкся. Как он ни старался, живые его не видят и не чувствуют. Он повернулся к Кириллу с мольбой в глазах.       - Не знаю, слышишь ты меня или нет, но мне очень нужно передать внучке кое-что очень важное! - взгляд профессора заметался, и он, сделав глубокий вздох, взглянул на Катю. - Болезнь, которой я болел последние годы, заставила меня осознать свои ошибки. Я уже хотел...       - Может скажешь что-нибудь? - тихо спросила Катя, и старик умолк. Кирилл, который слушал внезапную исповедь профессора, перевёл взгляд на девушку. Катя снова уловила в глазах друга рассеянность.       - Не знаю, что тебе ответить. - честно признался Кирилл. - Но в одном я уверен: твоё возвращение не напрасно. Даже если ты не в силах помочь дедушке, ты можешь побыть рядом с ним, пока ещё есть время. Не упусти эту возможность. Может быть, тебе откроется что-то новое. - загадочно добавил он.       - Что ты имеешь ввиду? - насторожилась Катя. - Ты знаешь что-то, чего не знаю я?       Глаза профессора превратились в щёлочки, и в один момент выражения лиц деда и внучки приобрели невероятное родственное сходство. Кирилл, не теряя выдержки под напором подозревающих взоров, ответил.       - Я не знаю ничего. Но ты можешь узнать сама.       Катя поняла, что Кирилл её только больше запутал.       - Ты извини, мне нужно бежать. Ещё полно работы. - поспешил закончить разговор парень и покинул подругу, оставив девушку в полном недоумении. Профессор решил не упускать из виду бывшего студента и рванул за ним.       - Волков! Волков, подожди!! - крикнул Петров, догоняя молодого санитара.       Поравнявшись с Кириллом, профессор начал махать рукой перед его лицом. - Волков, ты ведь видишь меня? Видишь же, ну! Понимаю, ты притворяешься, что меня здесь нет, но поверь мне - я здесь! И я не галлюцинация!       Кирилл продолжал идти и игнорировать профессора. Старик обогнал парня и, повернувшись к нему лицом, пошёл задом наперёд, потому что Кирилл и не думал останавливаться. Парень замедлил шаг. Петров продолжал тараторить и махать пальцами перед его глазами.       - Волков, а ну немедленно отзовись! - разозлился профессор, однако быстро умерив свой пыл, пробормотал. - То есть, я хотел сказать... Пожалуйста, скажи, что ты меня видишь! Мне очень, очень нужна помощь!       Последний крик души кольнул Кирилла, и парень притормозил.       - Потолок. Справа вверху. - прикрыв рот рукой, шёпотом обратился к духу Кирилл и двинулся по коридору, свернув за угол. Петров озадаченно поднял глаза на потолок и увидел в самом углу камеру видеонаблюдения.       - Ах, вон оно что! Беспокоишься за свою репутацию? - осенило профессора и он, спохватившись, побежал за бывшим студентом.       Кирилл зашёл в кладовую и, проверив комнату на наличие камер, обернулся. Профессор, зашедший следом, встал столбом напротив парня. Кирилл сложил руки на груди и посмотрел прямо на бывшего преподавателя. Петров даже отпрянул.       - Ты... Ты всё-таки видишь меня? - выдавил профессор с круглыми от шока глазами, продолжая водить рукой перед лицом Кирилла. Тот закатил глаза и спокойно ответил.       - Вижу. И прекрасно слышу. И можете пожалуйста успокоить свою руку?       Профессор отдёрнул руку и с подозрением покосился на Кирилла.       - И как давно ты меня видишь?       Парень пожал плечами.       - С самого начала.       - То есть, ты слышал всё, что я говорил тогда в палате? - покраснел профессор. Кирилл не стал отрицать.       - Даже то, как вы сказали, что из меня бы получился настоящий врач.       - Разве я говорил такое? Когда такое было? Что ты себе выдумываешь? - залепетал профессор, делая вид, что изучает помещение. Кирилл поднял одну бровь. - Ты лучше расскажи, как ты меня видишь? Почему? - сменил тему профессор, обходя бывшего студента и с любопытством рассматривая его, будто учёный подопытного. - Никто больше меня не замечает... И давно ты видишь дух... Кхем... Таких как я? Кирилл промолчал.       - Что вам нужно от меня? - перешёл сразу к делу молодой человек. Преподаватель насупился.       - Ладно, не хочешь - не говори, дело твоё. - сказал он таким тоном, будто Кирилл в чём-то перед ним провинился. Парень не обратил внимания.       - Вы что-то начали говорить про то, как заболели, и ещё что-то про осознание своих ошибок.       - Да? Я это говорил? Что-то не припоминаю... - неразборчиво заюлил профессор, глядя куда-то в потолок. Вся спесь, что была до этого, куда-то испарилась. Кириллу стало смешно, но он сдержал себя, сохранив серьёзное лицо.       - В любом случае, всё что я говорил или НЕ говорил, касается только меня и моей внучки. Это личное! - добавил он, помахав указательным пальцем. Кирилл вздохнул и направился к выходу из кладовой. Профессор опомнился.       - Ты куда это?       - На работу, куда же ещё. - с удивлением ответил Кирилл.       - А как же я?       - А что "вы"? Вы мне так и не сказали, что вам нужно.       Петров пожевал губами. Кирилл терпеливо подождал, но ответа не последовало.       - Я ухожу.       - Волков, подожди! - воскликнул профессор, попытавшись схватить Кирилла, но рука вновь прошла насквозь. Парень вздрогнул и обернулся. Прикосновения призраков для него всегда отдавались морозным холодком. Неприятное чувство.       - Подожди пожалуйста. - смягчился старик и замялся. По всей видимости, он обдумывал своё положение и о том, как наступить на горло своей гордости. Наконец, он решился. - Ключ.       Кирилл поднял брови.       - Ключ?       - Да. Есть один ключ.       - Какой ключ, о чём вы? - на самом деле, Кириллу не было так уж интересно, но по-другому дух профессора не отделается.       Старик тщательно подбирал слова.       - В моём кабинете есть старинный деревянный стол. В нём есть ящичек с моими личными документами. Он заперт на ключ. - он вновь замолчал.       - И? - подгонял Кирилл профессора.       - Ключ от того ящичка - его нужно передать моей внучке.       - Что?       - Ну, Катюше, внучка моя.       - Да я понял, что ей. Зачем это нужно?       Профессор отвёл глаза.       - Это очень личное, и тебя не касается.       Кирилл уже начал уставать от такого одностороннего общения.       - Хорошо. И где же этот ключ?       - А вот здесь загвоздка... - задумался профессор и прошёлся по кладовой. Он провёл пальцами по стеллажам. Пальцы провалились в металлическую конструкцию. Петров с сожалением посмотрел на свою ладонь. - Я всегда клал этот ключ в свой самый надёжный карман. Нагрудный карман моего дорогого синего пиджака. - уточнил он, покрутив ус.       - Может быть, сразу к сути? - терпение Кирилла уже висело на тонкой ниточке. Профессор обернулся.       - Я видел, как мои вещи складывала молоденькая медсестра. У неё ещё кудри такие и обаятельная улыбка.       - Маргарита? – уточнил Кирилл.       - Наверное… Имени я не слышал. Не имеет значения. – продолжил старик. – Я проследил за ней тогда. Она отнесла мои вещи в палату на втором этаже, если не ошибаюсь, номер палаты был двенадцатый. Там она положила их в специальный шкаф и заперла его.       - И вы хотите, чтобы я достал из вашего пиджака тот ключ и отдал его Кате? – спросил Кирилл. – Может будет проще, если я скажу ей, например, что ваши вещи лежат там и их можно забрать. Уверен, она видела этот ключ и знает, что он от вашего секретного ящика. Помню, вы даже пару раз демонстративно клали его в нагрудный карман при ней.       - Нет-нет! Ни в коем случае! – запротестовал преподаватель и задумался. – Катюша девочка любопытная, но очень гордая. Она ни за что не станет трогать мои вещи, даже учитывая, в каком я состоянии. А времени мне осталось не так много… - заключил он и взглянул на Кирилла. - Ты должен передать ей ключ лично в руки и сказать, что я, её дедушка, оставил для неё кое-что очень важное. – с серьёзным тоном произнёс он. – Это дело чрезвычайной важности! Никому больше я не смог бы это поручить. И ты, ни в коем случае, повторюсь. – он потряс указательным пальцем перед носом Кирилла. – Ни в коем случае! Не поручай это никому другому. Даже самой Кате. Никто не должен об этом узнать.       - Это будет не так-то просто. – развёл руками парень. – Во-первых, все ключи хранятся у нашей старшей медсестры, Людмилы Андреевны, и если я попрошу у неё ключ от шкафа, где хранятся ваши вещи, ко мне могут возникнуть вопросы. В другом случае, я должен буду их незаметно забрать и также незаметно вернуть. А это, как ни посмотри, уже выглядит как воровство. Зачем мне идти на такие риски ради вас?       - Во-первых, - интонационно выделил слова профессор, копируя Кирилла. – Я всего лишь дух, и не могу своими руками не то что взять что-либо – даже прикоснуться! Во-вторых, ведь только ты способен меня видеть, разве не так? – мягко обратился профессор к бывшему студенту и сделал хитрые глаза. – И потом, я не отстану от тебя, пока ты не выполнишь мою просьбу. Это последнее дело, которое держит меня здесь. Кирилл недоуменно посмотрел на Петрова. Тот грустно улыбнулся, глядя куда-то в сторону.       - Я чувствую, как мое время на исходе, Волков. Передав Кате то, что лежит в том ящике, я освобожу свою душу и искуплю свои грехи. Не уверен, конечно, но по крайней мере, я так чувствую. – пожал он плечами. В его глазах стояла печаль от неизбежности бытия. Словно он уже смирился со своей участью. Профессор старался не подавать виду, но он определённо сожалел о том, как вёл себя с родной внучкой все прошлые годы.       Они немного побыли в тишине, наедине со своими мыслями.       - Хорошо. – сказал Кирилл, и в глазах старика загорелся блеск надежды. – Только вы обязаны извиниться перед Катей за своё поведение.       - Непременно. – вздохнул профессор и добавил. – И ты меня прости. За моё, порой не корректное отношение к тебе. Это было грубо с моей стороны и безответственно.       Кирилл удивлённо посмотрел на собеседника. Трудно было поверить в искренность слов призрака, однако если то, о чём говорил Петров – правда, значит лгать перед смертью он не должен был ни за что на свете.       Кирилл развернулся и протянул руку к ручке двери, но его остановил голос Петрова.       - Ещё должен тебя предупредить, Волков. Есть причина, по которой мне не очень хочется идти в ту палату. – старик поёрзал на месте. – Там, возле шкафа всё время кто-то стоит…       - Человек?       - Не уверен… Как ни пройду мимо, оно оттуда не уходит.       «Оно?»       Кирилл напрягся. Призрак-монстр?       - В общем, удачи тебе! – подбодрил молодого санитара Петров, подняв большой палец вверх. У Кирилла возникло внезапное желание что-нибудь кинуть в эту довольную усатую ухмылку.       «Блеск!» - подумал парень и вышел из кладовой. Очередная борьба с собой и своими страхами? Конечно, почему бы и нет!       «Нужно попробовать сегодня. Петров долго не протянет.» - подумал Кирилл и вернулся к своим обязанностям.       Вечер плавно перетёк в ночь.       «Поверить не могу, что я делаю это!» - ругал себя по дороге Кирилл. «Иду на поводу у призрака. Надо было продолжать его игнорировать. У меня что, разве мало забот?» - хотя парень и был немного раздражён, он всё равно не мог отделаться от чувства жалости к профессору. Неизбежность смерти - слишком тяжёлая ноша для любого человека – будь он мерзавцем или доброй душой. Конец жизни – всегда прощание, без возможности возвращения. И конец этот – для всех один. Кирилл всегда чувствовал это острее, чем другие, поэтому, как ни старался – не мог злиться на профессора за его просьбу. Злился он только на себя.       Погружённый в размышления, Кирилл дошёл до поста старшей медицинской сестры и огляделся. Людмила Андреевна отлучилась к доставщикам медикаментов, а Маргарита, также оставшаяся на ночное дежурство, работала с пациентами в отделении интенсивной терапии. Степан трудился над подготовкой операционных, а его товарищи-надзиратели Архипов и Войчик, скорей всего уже дрыхли у себя дома без задних ног. Впрочем, Кирилл за этот день успел сделать не мало, заодно удачно выгадав момент, когда пост хотя бы на пару минут останется без присмотра. С непринуждённым видом зайдя внутрь сестринской, Кирилл пробежался глазами по висящим в небольшом шкафчике ключам и, быстрым движением сняв нужный, осторожно выскользнул из маленькой комнаты.       - О, Кирилл, хорошо, что ты здесь! – раздался голос общительного медбрата, отчего душа Кирилла чуть не покинула его тело. Парень застыл, молниеносно спрятав кулак с ключом за своей спиной. Степан, как всегда, дальше своего носа ничего не видел. Он облокотился на стойку, смахивая пальцами пылинку со своей синей формы. – Будь добр, сходи пожалуйста, как освободишься конечно, во вторую операционную. У Кирилла пробежали мурашки по спине. Степан продолжал. – Туда надо инструменты принести, а я не успеваю – срочно вызвали в процедурную. Поможешь, друг?       - Не вопрос. – кивнул Кирилл как ни в чём не бывало. – Сейчас отнесу.       - Где лежат – знаешь?       - Да.       - Славно! – расплылся в улыбке Степан и, убегая, выкрикнул. – Буду должен!       Кирилл проводил коллегу взглядом и выдохнул. Спрятав руки в карманы своего белого халата, Кирилл покинул пост и направился в сторону кабинета, где хранился весь врачебный инвентарь, включая инструменты медицинского назначения. Без проблем взяв все необходимые инструменты, парень двинулся к операционной номер 2, морально настраивая себя на позитивный лад.       Совершив обычный маршрут в операционный блок, Кирилл добрался до второй операционной и, недолго думая, отворил дверь. Свет горел ровно, без пугающего мерцания, да и в целом, операционная выглядела как обычно. Даже скелетообразный призрак снова стоял в своём привычной углу, спиной ко входу. Кирилл даже не удивился. Спокойно пройдя мимо него, молодой санитар положил инструменты на столик, поправил операционный стол, проверил окно, и, выполнив рутинный осмотр помещения, так же спокойно вышел. За всё время призрак не проявил ни капли активности, скромно и бесшумно зависнув над кафельным полом. Прикрыв дверь, Кирилл с облегчением вздохнул. Не напугал в этот раз, и на том спасибо.       - Нелегко тебе живётся, однако. – заметил Петров.       Кирилл чуть не свалился на пол, застигнутый врасплох. Профессор стоял напротив входа в операционную, с напускным сочувствием взирая на бывшего студента.       - Откуда вы тут взялись? – сдавленно произнёс парень, и успокаивая бешено стучащее сердце, зашагал прочь от операционной. Профессор присоединился к нему.       - А я теперь буду везде тебя сопровождать, Волков. – между делом сообщил дух преподавателя, подтрунивая над молодым санитаром. – Будем с тобой как неразлучная парочка, пока ты не исполнишь мою просьбу.       Кирилл мрачно покосился на собеседника.       - Смею заметить, ловко ты с ключами провернул. – ухмыльнулся старик, пока они поднимались по лестнице на второй этаж.       - Нечего там было проворачивать. – пробормотал Кирилл, выходя в светлый коридор. Вместе с Петровым, они дошли до палаты номер 12.       - Вот и пришли. – прокомментировал старик и сглотнул.       «Кто же там такой обитает, если профессор так испугался?»       Кирилл надавил ладонью на дверь, и та легко отворилась, слегка поскрипывая.       Двенадцатая палата являлась чем-то вроде палаты VIP. Она была двухместной, с красивым широким окном, открывающим вид на дворик больницы, и прикрытым тюлевыми занавесями нежно-салатового цвета. У стены стоял платяной шкаф, в котором, вероятно и лежали вещи профессора. В палате было темно. Комната освещалась только за счёт уличных фонарей, яркими огоньками просвечивающих сквозь стекло и тюль, и электрического света от коридорных ламп, проникшего внутрь из приоткрытой двери. Прямо возле шкафа, как и говорил профессор, зависло нечто. Кирилл поёжился. Чёрный, полупрозрачный фантом представлял собой сгусток тёмной энергии, очертаниями напоминавший высокого мужчину, только без головы и с длинным тонкими конечностями. Кирилл не был уверен, стоит ли включать свет в палате – вдруг призрак разозлится и набросится на них?       В этой палате совсем недавно был сделан ремонт, и по условиям она стояла несколько выше, чем остальные палаты, поэтому сюда обычно клали более состоятельных пациентов. Но случалось это не столь часто, поэтому, как заметил Кирилл, эту прекрасную комнату облюбовали некоторые духи.       - Что будем делать? – тихо прошептал Петров, не отрывая взгляда от жуткого призрака. – Ты можешь его как-нибудь прогнать?       - Как я, по-вашему, должен это сделать? – так же шёпотом ответил Кирилл, боясь пошевелиться.       - Я никак не могу, я ведь такой же дух, как и он. – мотнул головой в сторону фантома профессор. – А вдруг он нападёт на меня, а я ещё даже с внучкой не попрощался!       - Нашли оправдание! – возмутился шёпотом Кирилл.       - Ну ты то у нас материальный! – шикнул на молодого санитара старик, настороженно поглядывая на безголового призрака. – Что он тебе может сделать?       «Мало ли что!..» - подумал Кирилл. В нём уже давно сидел внутренний страх, что кто-нибудь из призраков может в него однажды вселиться, поскольку Кирилл очень восприимчив к потустороннему миру. Поэтому парень старался в лишний раз не контактировать с духами и в принципе не сталкиваться с ними почём зря. Но профессору похоже это было невдомёк.       - Может хотя бы свет включим? – прозрел профессор. – Вдруг он света боится, м?       - Я уже об этом подумал. Не думаю, что это хорошая идея. – возразил парень, засунув руки в карманы халата. Он нащупал в кармане ключ и его вдруг осенило. – А вот это может сработать.       Старик оторвал взгляд от темного фантома и с любопытством взглянул на Кирилла. Тот держал в левой ладони металлический ключ от шкафа. Профессор одарил молодого санитара озадаченным взглядом. Кирилл аккуратно прикрыл перед собой дверь и, отойдя на шаг, пояснил.       - Один раз я смог прогнать такого призрака. Ну, того, которого вы, наверное, увидели в той операционной.       - О… - с удивлением протянул профессор. – И как тебе это удалось?       - Я случайно полоснул его скальпелем, и ему… Ему очень не понравилось. – рассказал Кирилл, вспоминая страшное лицо фантома и его скверное дыхание. Петров удивлённо поднял брови. Кирилл взглянул на ключ в своей руке. – Думаю, по каким-то причинам призраки не любят железо.       - Хм, а соль пробовал?       - Соль?       - В разных поверьях соли приписываются магические свойства. У многих народов сложились легенды о разных мифических существах, так вот во многих верованиях, которые передаются из поколения в поколение, существа потустороннего мира не любят соль, железо, религиозную атрибутику…       - И откуда вы столько всего знаете? – с подозрением посмотрел парень на преподавателя.       - Просто слышал! – отвернулся Петров, сложив руки на груди и встав в позу. – И что, собираешься тыкать в него ключами?       - У вас есть другие варианты? – поднял бровь Кирилл. Профессор стушевался.       - Ну, попытка не пытка. – с этими словами Кирилл резко распахнул дверь и со всего размаху бросил ключ прямо в неподвижного призрака. Металлический предмет, серебром мелькнув в свете ламп, пролетел сквозь безголового духа и со звоном приземлился где-то на полу. Тёмный фантом душераздирающе взвыл, отчего Кирилл и Петров одновременно зажали ладонями уши. Скрючившись и задёргавшись в жутких конвульсиях, призрак стремительно вылетел в окно и растворился в ночи. Вопль резко стих и наступила тишина. В палате словно стало теплее. Кирилл опустил руки и покосился на мертвенно-бледного профессора. Тот перекрестился и бросил испуганный взгляд на бывшего студента.       - И часто тебе приходится с этим сталкиваться?       - Время от времени. – коротко ответил Кирилл и, нащупав выключатель, зажёг в палате свет. Напряжение, витавшее в комнате, исчезло без следа. Молодой санитар покрутился по палате в поисках ключа. Петров тоже присоединился к поискам.       - Волков, вон там! – указал старик в угол палаты, между стеной и шкафом. Кирилл, подойдя к указанному месту, просунул руку в проём и вытянул ключ. Открыв шкаф, молодой санитар поискал глазами вещи профессора и, под командами Петрова нашёл заветный ключ. Он был золотистого цвета и необычной, старинной формы.       - Он?       - Он самый. – кивнул профессор. – Передай его Катюше как можно скорее. Скажи ей… - старик затих.       Пока дух преподавателя подбирал слова, Кирилл сложил всё в том же порядке, как было до этого и запер шкаф на ключ. Парень мельком взглянул на профессора и замер.       - Борис Родионович? Профессор поднял глаза на бывшего студента.       - Борис Родионович, вы…       Петров вдруг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ощутив внезапную слабость, он присел на кровать и бросил взгляд на свои руки: они становились прозрачными.       - Волков? – растерянно посмотрел на Кирилла преподаватель. Парень со всех ног бросился из палаты прямиком в отделение реанимации.       - Неужели это конец? – с горечью пробормотал старик, не в силах отвести взгляд от теряющих свою плотность рук. – Что ж, я уже давно был к этому готов. Однако так странно… Уже пора?       - Дыхание отсутствует!       - Пульса нет.       - Приступаю к непрямому массажу сердца. – произнёс Северянин, начав мероприятия по восстановлению сердечного ритма. Показатели Петрова падали. Маргарита готовила дефибриллятор.       - Как Борис Родионович?! – примчавшийся к реанимационной Кирилл, запыхавшись, зашёлся в кашле, в очередной раз проклиная себя за привычку курить.       - Пульса нет. – без эмоций произнесла Катя, обняв плечи и неотрывно глядя через стекло, как реанимируют её дедушку. Кирилл, оправившись от кашля, сделал несколько глубоких вдохов и, опёршись о стеклянную стену палаты интенсивной терапии, повернул голову в сторону девушки.       - Всё же… Всё же ты… Не ушла? – восстанавливая дыхание, спросил Кирилл. Катя напряжённо смотрела на бледного дедушку, сильнее сдавив пальцами свои плечи. Парень, заметив это, осторожно прикоснулся к её плечу. Катя, не отрывая взгляда от действующих врачей, схватила Кирилла за руку и крепко стиснула его ладонь, другой рукой сжимая свой крестик. Он тоже взглянул на происходящее по ту сторону стеклянной стены.       - Фибрилляция желудочков*. – коротко сообщила Маргарита.       - Готовьте дефибриллятор*. – быстро произнёс реаниматолог, заканчивая массаж сердца. Маргарита нанесла на электроды токопроводящий гель и приложила их к груди пациента. Северянин настроил прибор. – Заряжаю. 200 джоулей.       - Разряд. – повторила медсестра и запустила высоковольтный импульс.       Петров дёрнулся от пробежавшего по телу напряжения и затих. Через несколько мгновений зеленая линия на мониторе заиграла пиками.       - Синусовый ритм восстановлен*. – послушав сердце больного и сверяясь с показаниями приборов, объявил Северянин и обратился к Маргарите, утирая рукой пот со лба. – Благодарю вас за помощь.       - Взаимно, Виктор Ефремович. – улыбнулась медсестра и повернулась к стеклянной стене. Увидев, как девушка в шерстяном платье сжимает Кирилла за руку, Рита не удержалась и подмигнула младшему коллеге. Тот смущённо заморгал.       - Фибрилляция – очень нехороший признак. – произнёс заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии, помогая медсестре с капельницей. – Состояние пациента крайне нестабильное. Нужно сообщить родственникам, чтобы готовились к худшему.       Врач и медсестра синхронно посмотрели на Катю. Она внимательно глядела на профессора, задумавшись о своём. Примечания *Фибрилляция желудочков представляет собой потенциально смертельную, несогласованную серию очень быстрых, неэффективных сокращений желудочков (нижних камер сердца), вызванных множеством хаотических электрических импульсов. *Дефибрилля‌тор — прибор, использующийся в медицине для электроимпульсной терапии грубых нарушений сердечного ритма. Устройство генерирует короткий высоковольтный импульс, вызывающий полное сокращение миокарда. После того, как сердце полностью сократилось, существует вероятность восстановления нормального синусового ритма. *Ритм сердца, исходящий из синусового узла, называется синусовым ритмом. У здоровых взрослых частота синусового ритма составляет от 60 до 100 в мин.       - Фууух, думал помру!       Внезапно раздавшийся выдох духа Петрова заставил Кирилла дёрнуться. Катя опомнилась и посмотрела на побледневшего парня.       - Кажется, на этот раз всё обошлось? – спросила она.       - Похоже на то. – ответил Кирилл, покосившись на стоявшего за Катей профессора, который рассматривал свои уже непрозрачные руки. Девушку пробрал озноб, и она оглянулась за своё левое плечо. За ним никого не было, лишь пустой коридор. Её взгляд, полный смятения, вернулся к Кириллу.       - Ты чего? – натянуто улыбнулся молодой человек.       - Мне показалось, ты кого-то увидел, может знакомого. Вот, стало интересно.       Кирилл нервно хохотнул.       - О чём ты? На дворе ночь, в больнице только мы – работники ночных дежурств.       Старик с удивлением взирал то на внучку, то на Кирилла. Он подошёл поближе к молодым людям.       Катя, смутившись собственной реакции, опустила взгляд. Он упал на её руку, до сих пор державшую руку друга.       - Извини! – резко сбросив ладонь парня, девушка спрятала свои руки за спину.       - Всё в порядке. – мягко улыбнулся Кирилл и решил продолжить беседу, чтобы отвлечь девушку от подозрений. – Ты кажется говорила, что не хочешь сочувствовать деду.       Катя округлила глаза.       - Да, это правда, но…       - Но всё-таки, тебе не всё равно. – заметил Кирилл, и подруга не нашлась, чем возразить.       - В таком случае, у меня для тебя кое-что есть. – сообщил Кирилл и достал из кармана халата золотистый ключик. Катя расширила глаза.       - Это же… - она взяла из протянутой левой ладони Кирилла старенький ключ и поднесла к глазам, рассматривая орнамент. Она перевела взгляд на друга, и в её голубых глазах отразилось немое изумление. – Откуда он у тебя?       - Этот ключ мне передал твой дедушка. То есть, Борис Родионович. – начал Кирилл, почесав затылок и тем самым взъерошив свои и без того растрёпанные тёмные волосы. – Он попросил меня передать его тебе, если с ним что-то случится.       - Мне? –переспросила девушка, недоверчиво глядя в серо-зелёные глаза друга. – Ты уверен, что мне?       - Абсолютно уверен. – подтвердил Кирилл.       - То есть, все эти годы ты не терял с ним связь? – в Катином голосе послышались любопытство и скепсис. – А почему он попросил именно тебя, а не мою маму или отца, например?       Кирилл замялся и беспомощно взглянул на профессора.       - Родители её далеко сейчас, а из самых близких к ней я знаю только тебя. – пробурчал Петров, отведя взгляд в сторону.       Кирилл едва сдержал улыбку.       - Потому что твои родители сейчас далеко, а кроме меня из твоих друзей и близких он больше никого не знал. Я тоже был очень удивлён, когда он обратился ко мне. – пожал плечами парень, кое-как выкрутившись из положения. Катя всё ещё с подозрением смотрела на друга.       - Звучит логично. – согласилась она.       - Так вот… - продолжил Кирилл, вспотев внутри себя десять раз. – Борис Родионович сказал отдать тебе его, когда придёт время.       - Придёт время? Что это значит?       - Ну, ты сейчас здесь, поэтому время пришло, полагаю… - задумчиво проговорил Кирилл. – В общем, он принадлежит тебе. А открывать им ящик или нет – полностью твоё решение.       - Что?! – выпалил профессор. – Мы не так договаривались…       - Тебе решать. – перебил Петрова молодой человек, повторив свои слова. Катя лишь смотрела на друга, пытаясь понять, что же ей дальше делать. Кирилл бросил взгляд на преподавателя, одиноко лежащего под трубками и капельницами в палате интенсивной терапии, и вздохнул.       - Ну, Волков… - процедил дух Петрова, пытаясь взглядом взорвать своевольного бывшего студента.       - К какому бы решению ты не пришла, твой выбор будет правильным. Доброй ночи, Катя. – сказал напоследок Кирилл и, бодро кивнув подруге, ушёл.       Девушка глубоко задумалась. Слишком странно ведёт себя Кирилл, слишком неоднозначно. Катя не могла поверить, что её гордый дедушка, гроза перваков Уфимского меда, будет просить Кирилла что-то ей передавать, тем более самую драгоценную для него вещь на свете – ключ от его личного ящика, который находился в столе, внутри его университетского кабинета. Да он скорее из вредности съел бы этот ключ и унёс с собой в могилу, чем доверил его Кириллу - её непутёвому другу-гению и защитнику. С другой стороны, ну не украл же Кирилл его? Дедушка всегда носил этот ключ с собой, и никому не доверял… Слишком непонятно. Тревожное чувство терзало Катю, не давая логично мыслить.       - Катерина?       - Да? – отвлеклась девушка. Перед ней с сочувствующим видом стояла симпатичная медсестра в синей форме. Именно она ранее участвовала в процессе реанимации её дедушки.       - Мне очень жаль это говорить, но ваш дедушка… - она замялась. – Врач сказал готовиться к худшему.       Катя, промолчав, медленно кивнула. Маргарита поклонилась и покинула девушку, оставив её в одиночестве. Полутемная палата, тусклый коридор, дождливый октябрь за окном. Кате ужасно не хотелось видеть, как её дед покидает этот мир. Сидеть с умирающим близким, держа его за руку, видеть, как жизнь уходит из тела и разума… Она раскрыла ладонь и внимательно посмотрела на ключ, что дал ей Кирилл. Придя к какому-то заключению, девушка сжала руку с ключом в кулак и, в последний раз взглянув на пребывающего в коме профессора, быстро направилась к выходу из отделения. Кажется, она поняла, о чём мог говорить Кирилл. Если по ту сторону ящика скрыта некая правда, Катя была уверена, что просто обязана её раскрыть. Она посчитала это верным выбором как для неё самой, так и для дедушки.       Тем временем, Кирилл и надувшийся от злости профессор дошли до курилки. Молодой санитар, прикрыв старую дверь, достал пачку сигарет и, вытянув одну, сразу же закурил. Он успел вернуть ключ от шкафа на место до прихода дежурного, поэтому мог со спокойной душой передохнуть пару минут.       - Что ты там ей наговорил, а? – Петров был готов взорваться от негодования. – «Решать тебе!» - ребячески скопировал он Кирилла, всплеснув руками. – Это что ещё за фокусы? Ты должен был сказать ей, что в этом ящике очень важные вещи! Чтобы она обязательно его открыла! А так ты только пустил всё на самотёк!       - Скажите, вы хоть немного уважаете свою внучку? – прервал поток бурного возмущения Кирилл и устало взглянул на профессора. Тот осёкся.       - В каком смысле?       - В самом прямом. – ответил Кирилл и выпустил клуб дыма. – Нельзя заставить человека делать что-либо по твоему велению, если он тебе ни капли не доверяет. Вы даже не способны понять чувства родной внучки, и хотите, чтобы она тут же побежала выполнять вашу волю.       Профессор не нашёлся, что ответить и нервно зашагал по кругу. Комнатка для курения была крохотной. Кирилл выпустил еще один клуб дыма и вкрадчиво проговорил.       - Вы сказали, что хотите искупления. И почему-то уверены, что оно настанет в тот момент, когда Катя узнает правду, которую вы от неё по каким-то своим причинам скрывали. Так почему нельзя предоставить право выбора человеку, от которого зависит ваше спасение?       - Я… Не думал в таком ключе. – немного успокоившись, произнёс Петров и присел к Кириллу. – Я слишком зациклился на своём желании раскрыть правду, пока ещё не отошёл в мир иной. А ведь моя душа не успокоится, пока этого не случится… - вдруг профессор с тревогой взглянул на молодого санитара. – Я что, превращусь в такого же призрака, который был в двенадцатой палате?       -  Кто знает? – пожал плечами Кирилл, докуривая сигарету. – Я уже давно вижу призраков, но если честно – абсолютно без понятия, почему они все такие разные. Старик, внимательно слушая, рассеянно посмотрел на свои ладони. Они были по-прежнему непрозрачными.       - Ты прав, Волков. – тихо заговорил профессор. – Катя сама должна решить, хочет ли она этой правды или нет. Получается, именно от её решения и зависит моё искупление. – Петров усмехнулся. – Тогда, выходит, всё гораздо сложнее, чем я представлял?       - А как вы хотели? – улыбнулся Кирилл, затушив сигарету о стеклянную пепельницу, издревле обитавшую в курилке, и поднявшись на ноги. – Это вопрос жизни и смерти. И он никогда не бывает простым.       - Ты удивительно мудр для своих лет. – заметил старик, глядя на Кирилла. В его глазах молодой санитар уловил неподдельное любопытство и (неожиданно!) уважение.       - Вы мне льстите, Борис Родионович. – криво улыбнулся Кирилл.       - Нет, я серьёзно. – возразил Петров и озадаченно посмотрел на парня. – Извини, если лезу не в своё дело, но всё-таки: почему ты работаешь санитаром?       Кирилл отвёл взгляд.       - Я помню, каким амбициозным ты был в университете. – начал вспоминать преподаватель. – И вечно раздражал меня тем, что знал ответы на все мои вопросы. – усмехнулся он, но улыбка больше не была язвительной, скорее Петров просто констатировал факты. – Ты действительно мог бы добиться потрясающих успехов на медицинском поприще. Я говорю тебе это как педагог и как специалист со стажем. Насколько мне известно, ты хотел стать кардиохирургом?       - Да. – подтвердил Кирилл.       - Тогда почему…       - После аварии я был сам не свой. – ответил молодой человек, потрепав свои волосы. – Пересмотрел ценности, так сказать. – сказал он с фальшивой улыбкой. Старик с сомнением покачал головой.       - Неужели всё из-за того, что ты начал видеть духов?       Кирилл вздрогнул.       - Н… Нет, всё не так! – рассмеялся Кирилл, но смех его был невесёлым. – Я ведь работаю здесь, верно? Если бы меня так беспокоили призраки – я бы уже давно был за тысячу километров от больницы. Причем от любой, ведь духов в них обитает целый вагон и маленькая тележка! – поняв, что наговорил лишнего, Кирилл мгновенно умолк. Профессор понимающе кивнул.       - Вижу, что у тебя тоже есть свои причины и свои тайны. Не буду навязываться – я ведь знаю, что такое личные границы. – улыбнулся Петров, и Кирилл впервые для себя открыл, что профессор умеет вот так просто и душевно улыбаться. Они вместе посмеялись.       - Что бы Катя ни решила, вы сразу об этом узнаете. – заключил Кирилл и тихо произнёс. – Спасибо Вам, Борис Родионович.       - За что же?       - За то, что оказались не таким уж плохим человеком.       Профессор хмыкнул.       - Нет, Кирилл. Это тебе спасибо. – грустно улыбнулся старик, чувствуя приближающийся час икс.       Близилось утро.

***

      Катя почти добралась до университета. Уфимовский медицинский располагался на другом конце города, поэтому девушке пришлось ловить такси, поскольку попасть туда нужно было как можно скорее. Белая лада с ветерком довезла девушку до учебного заведения, благо что ночные дороги оказались практически пустыми, за исключением редких встречных машин. Поблагодарив водителя, Катя выскочила из автомобиля и помчалась вверх по ступенькам к главному входу.       Подойдя к высоким деревянным дверям со стеклянными окошками, девушка перевела дыхание и дернула за ручку. Дверь, естественно, не поддалась.       «И о чём я только думала…» – укорила себя Катя и развернулась спиной ко входу. Перед её взором предстал вид на безлюдный проспект, а чуть дальше едва слышно шумело море – там находилась набережная. На улице было ещё темно. Ночная осенняя сырость принесла на дороги лёгкий туман, прозрачными клубами стелившийся над асфальтом. Один из уличных фонарей замигал, словно ему не доставало напряжения, и затух. Катю привлёк звук погасшей лампы, и она перевела на неё взгляд. Мгла, пришедшая по всей видимости с моря, начала сгущаться, становясь на глазах всё плотнее. Девушка сильнее укуталась в свой большой мягкий шарф и прижалась к дверям. На душе и без того была тревога, а тут ещё сама ночь наводит страху. Фонарь внезапно зажегся, заставив Катю вздрогнуть.       «Нужно уже что-то сделать!» - подумала Катя и развернувшись к дверям, начала в них стучать.       - Извините пожалуйста! – позвала девушка, постучав в дверь. Ответом была тишина.       «Как глупо!» - промелькнула мысль, но Катя решила идти до конца, раз уж здесь оказалась.       - Эй, извините! – ещё раз повторила девушка, вглядываясь в окошко внутри двери. Там за ними горел тусклый свет, поэтому дежурная охрана точно должна была быть на месте. – Извин… - Катя не договорила. Почувствовав жуткий холод, она ощутила, как к горлу подступил ком, и медленно обернулась. Ни один уличный фонарь не горел. Лишь молочно-белый туман бледными пятнами прослеживался в темноте, рисуя причудливые и зловещие очертания в воображении девушки. Даже луны нигде не было видно. Катя сглотнула.       «Что происходит?..»       Девушка резко развернулась к дверям и застучала в них чаще.       - Эй, кто-нибудь! – крикнула она. – Откройте пожалуйста! Я внучка профессора Бориса Родионовича Петрова, Катерина Петрова! Пожалуйста!       Странный неестественный страх сковал девушку. Катя ощутила, как мурашки волной пробежали по всему её телу и участился пульс. Она буквально чувствовала за спиной подкрадывающуюся тьму. Но что это, почему? Девушка продолжала стучать. Через пару минут она услышала щелчок, и деревянная дверь со скрипом распахнулась, обдав девушку теплым воздухом с ароматом газет и черного чая с бергамотом.       - Что вы здесь делаете? – буркнул грубый мужской голос. Из-за двери высунулась голова угрюмого охранника пожилого возраста. Катя, завидев мужчину, выдохнула с большим облегчением.       - Слава Богу! Семен Анатольевич! Это я – Катя Петрова!       «Повезло!!! Какое счастье встретить именно его, спасибо тебе Господи!» - пронеслось в голове обрадованной девушки.       - Чего? – полусонный охранник прищурился, приглядываясь к незваной гостье, и вдруг хлопнул себя по лбу. – Катюша, ты что ли? Внучка Петрова? Вот так сюрприз! Какими судьбами? – сменил гнев на милость охранник и запустил девушку внутрь. Проходя, Катя краем глаза заметила, что электрические лампы горели как ни в чем не бывало, а подступавшая несколько минут назад мгла, просто клубилась над асфальтом. Что её так напугало, девушка так и не поняла.       - Сто лет тебя не видел! – добродушно обратился к девушке старик, гладя свою седую бороду. Катя улыбнулась. – Что же ты забыла в родном университете, да ещё и посреди ночи? Знаешь ведь, что по правилам я не должен тебя впускать. – он бросил на неё лукавый взгляд. – А жених твой где?       Катя смутилась.       - Вы же знаете прекрасно, что никакой он мне не жених! – на автомате возразила Катя и, улыбнувшись, вздохнула. Она всегда так отвечала старику, когда он подшучивал над ней и Кириллом в их студенческие годы. Для Кати было удивительным, что Семен Анатольевич до сих пор работал охранником в университете, ведь лет прошло не мало. Катя посерьёзнела. – Я очень благодарна вам, Семен Анатольевич, что впустили. Дело в том, что мне очень нужно попасть в дедушкин кабинет.       Старик задумчиво погладил бороду.       - Я всё понимаю, Катюш, но это как-то…       - Вы можете пойти со мной! – прервала Катя охранника и умоляюще посмотрела в его глаза. – Это очень, очень важно для меня!       - Что же там такого важного? – поднял брови Семен Анатольевич.       - Я… Сама ещё не знаю. – призналась Катя. – Поэтому и говорю, что вы можете пойти со мной. Всё-таки я свалилась как снег на голову, и не удивлюсь, если вы мне не доверяете. – улыбнулась она и, достав старинный ключик, показала его охраннику. - Он достался мне от дедушки, и я подумала, что в месте, что он открывает, может быть скрыта какая-то правда. – Пожилой мужчина, рассмотрев вещицу, кивнул.       - Я понял. – старик поискал ключи от кабинета Петрова и, захватив нужную связку, позвал своего напарника. На зов вышел мужчина средних лет в черной форме охраны и вопросительно взглянул на Семена Анатольевича.       - Мы отлучимся ненадолго. Если что – звони, телефон я захватил. Напарник согласно кивнул и, проводив любопытным взглядом удалившуюся пару, вернулся к своему чтиву.       Кирилл сидел в реанимационной рядом с преподавателем и наблюдал за показаниями приборов. Дух Петрова расхаживал по палате, периодически бросая взгляды на своё тело и на напряжённого молодого санитара.       - Вам страшно?       Профессор остановился и удивленно огляделся. Кирилл вздрогнул.       - Я здесь! – прозвучал детский голос, и старик опустил глаза вниз: перед ним стояла темноволосая девочка шести лет, одетая в белую рубашку и синюю юбочку, и с любопытством взирала на профессора.       - Ты ещё кто? – прищурившись, спросил Петров. - Ты потерялась? Где твои папа и мама? – Девочка ничего не ответила и повернулась к Кириллу.       - Лара, что ты здесь делаешь… - тихо произнёс парень. Профессор с недоумением поднял брови.       - Ты её знаешь?       - Киря! - Лара подбежала к брату и, заметив сходство между пациентом, возле которого сидел Кирилл, и удивлённым стариком в синем пиджаке и серых брюках, неожиданно ойкнула.       - Да, Лара. – подтвердил догадку сестры Кирилл и вновь уставился на монитор. Лара с грустью посмотрела на профессора. – Меня зовут Лариса. Можно просто Лара. – сказала девочка, обращаясь к пожилому мужчине. – А как вас зовут?       - Я Борис. – ответил Петров, смягчившись. – Можешь звать меня Борис Родионович.       - Очень приятно, Борис Родионович! – улыбнулась девочка, подойдя к нему поближе, и протянула руку. Профессор, помявшись, неуверенно пожал маленькую ладошку в ответ и вздрогнул.       - Впервые чувствую прикосновение. – дрожащим голосом пробормотал старик, сжимая ручку девочки. Лара, не до конца понимая, почему этот дедушка так себя ведёт, растерянно оглянулась на брата. Тот прикрыл ладонью улыбку. Старик и девочка пожали друг другу руки, и Лара в припрыжку вернулась обратно к брату.       Петров почувствовал навернувшуюся слезу и быстрым движением смахнул её.       - Не думал, что когда-нибудь вновь ощущу прикосновение. Пусть и призрачное. – стараясь как можно увереннее, заявил профессор. После этого он посмотрел на свою ладонь и с печалью в голосе заметил. – Похоже, мне действительно пора.       Кирилл поднял брови и бросил взгляд на экран. Приборы жизнеобеспечения запищали. Пульс пропал. Кирилл незамедлительно нажал на кнопку вызова врача и подскочил к бывшему преподавателю. Пульс нигде не прощупывался. Молодой санитар начал непрямой массаж сердца.       - Ты спросила, не страшно ли мне. – произнёс старик, наблюдая за реанимационными мероприятиями, которые проводил сосредоточенный Кирилл. Они с Ларой отошли к прозрачной стене из толстого стекла и смотрели со стороны. Девочка подняла взгляд на профессора. Он был бледен, но спокоен. – Страшно. Очень страшно.       Семен Анатольевич отпер дверь в кабинет и пригласил Катю войти первой. Девушка медленно прошла внутрь и в смятении замерла. Кабинет практически не изменился за прошедшие годы. Темно-зеленые однотонные обои, расписной, но не вычурный ковёр на дубовом паркете, старинные шкафы из тёмного дуба, заполненные многочисленной литературой и справочниками по медицине, и такой же старинный дубовый стол с вырезанным на нём изящным орнаментом. В столе имелся ящик с позолоченной замочной скважиной, где и хранились все личные вещи профессора Петрова. «Дедушка абсолютно не изменился. Всё такой же консервативный.» - подумала девушка и огляделась. На стене висела репродукция картины Ивана Крамского «Неизвестная», который часто любовался Борис Родионович. Зацепив на ней взгляд, Катя прошлась к столу и перевела взор на искомый ящик. Присев к нему поближе, она раскрыла ладонь, в которой лежал золотистый ключ, и в нерешительности застыла.       - Ну? – подбодрил девушку охранник. – Откроешь его?       Катя взглянула на старика, и затем вновь на ключ. В этом ящике могут быть ответы на мучавшие её вопросы. А в это время её дедушка доживает последние часы в больнице. Она чувствовала это так остро, как никогда. Девушка решительно вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Замок нехотя щёлкнул и открылся. Катя осторожно выдвинула старинный ящик и заглянула внутрь. В нём лежали различные документы, конверты, заметки, а ещё… Девушка вздрогнула. Аккуратно вытащив небольшую толстую книжечку, Катя присела прямо на ковёр и нежно провела ладонью по обложке. Это был фотоальбом, который она подарила дедушке, когда ей было десять лет. Она была уверена, что дедушка его давно выбросил. Он утверждал, что не любит хранить память о прошлом в материальном виде, что всё должно быть только в голове и, раз уже на то пошло, в сердце. Но Катя уже давно не верила в то, что оно у дедушки есть. Семен Анатольевич хотел присоединиться к Кате, но, приглядевшись к альбому, счел своё любопытство слишком бестактным и тихонько отошёл к двери, чтобы не мешать.       Катя открыла первую страницу, и невольная улыбка сама наползла на её лицо. Буквально на первом снимке её дедушка, одетый в белый халат и с чуть большим количеством волос на голове, держал маленькую внучку на руках, сурово глядя в объектив.       Девушка перевернула страницу. На фотографиях были её родители в разных местах, бабушка, обнимающая деда, ещё несколько фото с маленькой ей и дедушкой... Катя перелистывала страницы, печально улыбаясь. Как странно… Он хранил все эти фотографии – выходит, они были ему очень дороги? Альбом не был покрыт пылью, но в уголках его наблюдались потёртости… Получается, время от времени он доставал его и просматривал, так же, как Катя сейчас.       Долистав до конца, Катя открыла последнюю страницу и обнаружила белый конверт. Девушка с любопытством взяла его в руки и перевернула. С обратной стороны было подписано красивым аккуратным почерком: для Катерины. Подписано был дедушкиной рукой. Прикусив губу, девушка завела прядь волос за ухо и решительно вскрыла конверт. В нём было письмо, по-старомодному написанное от руки. Катя развернула бумагу и побежала взглядом по строкам. «Дорогая внученька. Да, наверное, тебе странно читать подобное обращение, однако мне очень хочется начать своё письмо именно так. Признаться, я хотел бы называть тебя так всю жизнь, но, к сожалению, в силу определённых обстоятельств я никак не мог себе этого позволить. Теперь это уже не имеет значения.       - Разряд!       - Мы его теряем!       - Пока ещё есть шанс! Разряд!       «Я очень болен. Чувствую, как жизнь отсчитывает мне свои последние деньки, поэтому пишу сейчас, на случай, если потом не будет возможности этого сделать. Я всегда был эгоистом и, честно говоря, заносчивым гордецом. Всю свою жизнь я трудился не покладая рук, держа планку и доказывая всем свою значимость. Меня не любили. Меня уважали. Мне завидовали. Когда у меня появилась семья, я понял, что не хочу уносить весь багаж знаний и опыта, который я обрёл непосильным трудом, с собой в могилу, и ждал достойного приемника. Жена, твоя бабушка Рая, доживала свой век вместе со мной. Моя дочь… Я совершил ужасную ошибку с твоей матерью - слишком её любил. И слишком много надежд и ответственности возложил на её плечи. Боюсь, что она этого никогда мне не простит… Как итог, по моей вине она стала от медицины так далека, как Плутон от Земли. И это послужило мне жестокой расплатой. Я был разочарован. Но потом появилась ты. Ты увлеклась медициной на моих глазах, на глазах своей матери, и несмотря на все тяготы и препятствия - всё равно пошла по моим стопам. Я боялся совершить ту же ошибку, поэтому твёрдо решил, что ты ни за что не повторишь участь своей матери.       - Виктор Ефремович?       - Заряжай на 360 джоулей.       - Есть!       - Разряд!       «Ты этого не знаешь, но незаметно я наблюдал за твоим становлением. Я ругал тебя в университете, нагружал задачами, унижал. Мне больно это вспоминать – я действительно иногда перегибал палку, но только так я мог я мог стимулировать тебя идти дальше, учиться на своих ошибках и заодно избавить тебя от предвзятого отношения, потому что ты была внучкой профессора медицинского университета. Когда ты уехала в Англию, я следил за твоей деятельностью через моих знакомых и приятелей врачей за границей. Ты достигла больших успехов! Когда я узнал, что у тебя настали трудные времена, я пытался помочь чем мог, но только так, чтобы ты не узнала, что эта помощь от меня (иначе, ты бы просто отказалась от неё).       - Пульса по-прежнему нет…       - Адреналин!       «Катенька! Теперь ты настоящий врач. Но нет предела совершенству, да ты и сама это знаешь… Продолжай покорять эту нелёгкую науку, смело иди вперёд и не бойся трудностей. Но помни: ты можешь ошибаться в жизни, но в медицине ошибки непростительны. Всегда держи это в уме и никогда не забывай об этом правиле! И… Прости меня, бестолкового и трусливого старика, который только и может выразить свои истинные мысли через бумагу. Надеюсь, что ты прочтёшь моё письмо, хоть и понимаю, что ничем не заслужил твоё доверие. Знай, что я признаю тебя, как своего коллегу и как свою родную внучку, и очень горжусь тобой! P.S. Всё своё наследие я завещаю тебе, Петрова Катерина Евгеньевна. Завещание, что я ранее составил, нотариально заверено и подписано.

Петров Борис Родионович»

      - Пришла пора прощаться? – с улыбкой произнёс профессор, глядя на бледного Кирилла. Северянин и Рита Вьюнова быстро примчались на вызов, но их сил всё равно не хватило, чтобы спасти пациента.       - Время смерти 03:01. – констатировал реаниматолог и глубоко вздохнул.       Петров проследил глазами, как Маргарита накрыла простынёй его лицо. Кирилл, казалось, был не жив, ни мёртв. Он лишь со скорбью смотрел на духа его бывшего преподавателя. Профессор засмеялся.       - Ну что ты, Волков! Не печалься! Мы знали, что рано или поздно этот момент настанет. Просто не знали точного времени.       - Почему вы… - начал Кирилл и осёкся. Медсестра и заведующий обратили на него внимание. Северянин подошёл к молодому санитару и положил свою руку ему на плечо.       - Ты молодец, Волков. Всё правильно делал, пока мы бежали. – сказал он и оглянулся на накрытого белой простынёй пациента. – Но, к сожалению, не всех удаётся спасти.       - Да… Не всех. – пробормотал Кирилл. Северянин похлопал его по плечу и покинул палату. Здесь его работа была закончена.       - Я благодарен тебе, Кирилл. – с серьёзным лицом произнёс профессор. – Правда. Я счастлив, что последними людьми, которых я успел увидеть перед смертью, были вы с Катюшей.       - И я! – тонким голоском воскликнула Лара.       - И ты, малышка. – мягко улыбнувшись, ответил Петров, и вновь взглянул на Кирилла.       - Ну… Береги себя. – на прощание сказал старик и исчез в столпе серебряных искр. В палате интенсивной терапии стало тускло и тихо.       Катя сидела в тишине, склонившись над письмом. Несколько букв в последних строчках размылось. Горькие слёзы, неслышно сползавшие по щекам Кати, тихонько падали на белую бумагу. Девушка, всхлипнув, зажала ладошкой рот. Почувствовав холод, Катя подняла полные слёз глаза и увидела его.       - Вижу ты прочла моё письмо? – улыбнулся профессор, глядя на внучку.       Катя потёрла глаза, но подступавшие слёзы никак не хотели являть взору чёткую картинку.       - Дедушка?       - Прости меня, Катюша. – с несвойственной ему нежностью сказал профессор. - Прощай…       - Дедушка, подожди! – воскликнула Катя, пытаясь дотянуться до духа, но не успела. Профессор растворился в серебряном свете, и девушка осталась одна.       - Прощай. – едва слышно вымолвила Катя и, обнимая письмо, тихо заплакала.

***

      Погода стояла серая и унылая, под стать уходящему октябрю. Слабый ветер задувал с моря, оставляя на губах вкус соли и принесённого с холмов отцветшего чабреца. Фигурки, одетые в чёрное, чередой спускались по узенькой тропе вниз к дороге, покидая кладбище. У могилы остались лишь двое.       - Никогда не думала, что буду скорбеть по дедушке. – заговорила Катя, сжимая в руках белую розу. Кирилл взглянул на подругу. Ветер слегка растрепал её светлые волосы, которые девушка решила оставить распущенными. Бледное лицо было сосредоточено, а голубые глаза смотрели печально, но без слёз. Кирилл перевёл взгляд на небольшой памятник из чёрного гранита, где было выгравировано имя его бывшего преподавателя по анатомии.       - Всё же он любил тебя?       Катя пожала плечами.       - Любил. – медленно проговорила Катя. – Своей странной и скрытной любовью… – девушка посмотрела на друга. – Я расскажу тебе кое-что, только ты не смейся пожалуйста.       - Я бы не посмел. - поднял брови Кирилл.       Катя отвела взгляд.       - В ночь, когда всё случилось, я была в дедушкином кабинете в университете.       - Ты была там ночью?! – резко вырвалось у Кирилла, из-за чего Катя смутилась.       - Да… Мне так хотелось узнать правду, что я поехала туда сразу же после того, как ты отдал мне ключ. – всё ещё смущённая, Катя завела прядь за ухо и непринуждённо взглянула на Кирилла. - А наш универ всё такой же – ничего не поменялось! Даже охранник, Семён Анатольевич, так и работает там, представляешь? Хотя, ты, наверное, и так это знал…       - Не знал. Правда? – удивлённо хмыкнул Кирилл.       Катя приподняла одну бровь.       - А ты… Не бывал там? За эти годы?       - Зачем мне это? – быстро ответил Кирилл и замялся. – У… У меня нет особого желания там появляться.       - Понимаю. – согласилась Катя и украдкой взглянула на друга. Тот смотрел в сторону, что-то вспоминая, очевидно не самое приятное. Ей самой вдруг вспомнились мгла и погасшие уличные фонари той ночью. Девушка поёжилась и, посмотрев на памятник, возложила розу на могилу. - Ключ, что ты мне дал… В общем, я нашла там письмо, написанное дедушкой для меня.       Катя на миг замолкла.       - Когда я его прочла, я не смогла сдержать эмоций. И в тот момент я… - девушка замялась, не решаясь поделиться. Кирилл её не торопил. Катя подняла на него глаза. – В тот момент я определенно увидела его.       - Его?       - Да, его. Дедушку… - девушка упрямо смотрела в глаза удивлённого Кирилла. – Может, я тогда сильно переволновалась, но я четко видела его перед собой. Он извинился передо мной и сказал «Прощай!», а потом… Просто исчез.       «Неужели Катя тоже может видеть призраков, как я?» - подумал Кирилл, пристально глядя на подругу, и вспоминая, как она озиралась на стоящего за её плечом Бориса Родионовича, ещё тогда в больнице. Но в тот момент она его не видела, это уж точно. Кирилл тряхнул головой.       - Я чётко видела его… - произнесла Катя, но уже задумчиво, будто начала сомневаться в своём здравомыслии. – Хотя, может это мне просто привиделось?       Кирилл не знал, что ответить. Скорее всего, дух Бориса Родионовича действительно мог явиться внучке перед своим окончательным уходом, но не говорить же об этом Кате. В существование призраков никто не верит, а тех, кто верит и утверждают, что видели их – общество считает сумасшедшими.       - Возможно, это просто стресс. – наконец ответил Кирилл. – Ты была с дороги, практически не спала все те дни, напряжение накопилось. Это могли быть зрительные галлюцинации или просто сон, который резко настигнул тебя в минуту слабости. – развёл руками парень.       - Может и так… - неуверенно согласилась Катя, смотря на надгробие.       Они помолчали. Кирилл тихонько выдохнул. Вдалеке от ветра зашумел лес.       – В письме он написал, что гордится мной. Что завещает всё мне. – проговорила Катя, нарушив тишину.       - Вполне объяснимо. – ответил Кирилл. Катя хмыкнула.       - Почему?       - Ну, можно сказать, что Борис Родионович с детства тебя воспитывал, так что не удивительно, что он решил оставить всё тебе.       - Всю жизнь он вёл себя со мной холодно и отстранённо. И вот, когда я уже не имею возможности с ним поговорить - появляется вот это! - Катя достала из внутреннего кармана пальто белый конверт и взмахнула им перед Кириллом.       Парень, кутаясь в своё черное пальто, задумался. Ветер начал усиливаться.       - Выходит, всё это время он вёл себя так с тобой намеренно? - размышлял вслух Кирилл, принимая из рук Кати конверт с письмом и с интересом его разглядывая.       - Есть причина... - произнесла Катя. - И дедушка коснулся её в своём письме. Но его слова больше выглядят как загадка, которую я должна разгадать. И почему он не мог сразу всю правду написать? - покачала головой девушка и посмотрела на надгробие. - Вот всегда он так…       - Не злись на него. – произнёс Кирилл, и Катя вдруг почувствовала в голосе друга ту самую теплоту и непринуждённость, которые всегда были в его тоне раньше. Потому что с тех пор, как Катя встретила его спустя столько лет, за всё это время Кирилл был словно чем-то озабочен, из-за чего в его поведении, тоне, действиях сквозили рассеянность и некая отрешённость. Будто он не здесь, а витает где-то. Но сейчас, именно в этот момент он был здесь, вместе с ней. Катя поправила шарф и посмотрела вдаль.       - Я с самого детства хотела стать врачом. Дедушка никак не влиял на моё решение, однако я всегда чувствовала, что он хочет реализовать через меня то, что не удалось через маму. Но мама никогда не хотела заниматься медициной. – задумалась Катя. – А в письме дедушка пишет о какой-то ужасной ошибке, значит…       - Значит что-то случилось. – заключил Кирилл и взглянул на подругу. – Твоя мама ничего тебе не рассказывала?       - Мы с мамой вообще в жизни мало разговаривали… - невесело улыбнулась Катя. – Мы не виделись уже много лет. Да и она не тот человек, с кем можно поговорить по душам… - девушка погрузилась в мысли.       Ветер стал сильнее. Тучи совсем сгустились, грозясь пролиться холодным ливнем.       - Что будешь делать? – спросил Кирилл, выжидающее глядя на Катю. – Вернёшься в Лондон?       Девушка, поразмыслив, улыбнулась.       - Я хотела вернуться. Но мне теперь нужно решить несколько юридических вопросов. И ещё сообщить маме о смерти дедушки.       - Ей до сих пор никто не сообщил? – удивился Кирилл.       - Она пока в не зоны доступа. – пожала плечами Катя и отвернулась. – Её работа ей всегда важнее всех.       Кирилл промолчал и посмотрел на небо. Начал накрапывать мелкий дождь.       - Так что останусь на какое-то время здесь. Пётр Александрович предложил мне поработать в больнице, в отделении кардиологии.       Лицо Кирилла прояснилось.       - Это… Это очень здорово! – обрадовался парень. – Я рад!       Катя с улыбкой кивнула и вновь взглянула на надгробие.       - Прощай, дедушка.       - Прощайте, Борис Родионович.       Черный гранит покрылся капельками осеннего дождя. Капли стекали по лепесткам белой розы, будто слёзы. Парень и девушка, попрощавшись с могилой профессора, покинули кладбище. Октябрь подходил к концу.