Learn

В которой Сэм усваивает урок Габриэля в Заколдованном круге. Пройдя сотни раундов цикла и открыв для себя игру трикстера, Сэм был преисполнен только ярости и мести после последней душераздирающей смерти Дина от рук обманщика. Единственной его целью стало не что иное, как покончить с трикстером и вернуть своего брата. Однако, когда он, наконец, загнал того в угол и умолял, чтобы это прекратилось, бог просто отказался, оторвавшись от Сэма и исчезнув, чтобы Сэм мог снова его выследить. После нескольких месяцев отсутствия зацепок даже у других охотников в симуляции трикстера Сэм признал поражение. Он больше не мог этого делать. Сэм сполз по стене заброшенного склада, подтянув колени к груди, пока не сел на холодный пол после своей последней неудавшейся попытки. Он не мог пойти по другому следу. Не мог продолжать жить в мире, который, как он себя убедил, должен был быть подделкой. Не мог продолжать жить, руководствуясь только ненавистью и страданием, начав тонуть в них. Крепко зажмурившись и смирившись со своей участью, он положил голову на колени, сидя в мрачном полуразрушенном здании. Сэм не мог остановить смерть Дина и не мог вернуть его. Он был потерян. Так и сидел, не в силах двигаться вперед и не в силах все исправить, в ожидании ответа. Габриэль появился молча, глядя на Сэма. Лицо бога было испещрено напряженными морщинами, а обычная озорная улыбка сменилась хмуростью. Глядя на человека, он тяжело вздохнул. Схватил брошенный стул, и его скрежет эхом отразился от гниющих стен, когда он пододвинул его к угрюмой фигуре. — Ты понимаешь? — спросил он ровным тоном. Прислонившись лбом к коленям, Сэм кивнул, думая о сделке своего брата. Пришлось крепко зажмурить глаза от воспоминаний о его смертях, крутившихся в голове. — Обманщики всегда должны преподать урок. В этом весь ты. Дин умрет. Вот чему ты пытаешься меня научить. Что я ничего не смогу сделать, я останусь один. Цепкие золотые глаза Габриэля вперились в Сэма. Медленно кивнув, он скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу: — Дин умрет. Ты ничего не сможешь с этим поделать, малыш. Габриэль смотрел на неподвижную, сгорбившуюся фигуру Сэма, слегка наклонив голову, и его черты смягчились и разгладились. — Но это только половина дела. Ты должен быть лучше, чем это дерьмо. — Сделал паузу, махнув рукой в сторону затхлой комнаты. — Месть ни к чему тебя не привела со мной. Как, по-твоему, ты справишься со всем Адом? Сэм резко поднял голову с колен и посмотрел на него полными злобы карими глазами: — Что такого плохого в том, чтобы ненавидеть это?! Что такого плохого в том, что я хочу своего старшего брата? Габриэль был непоколебим перед лицом ярости и боли. Глаза вспыхнули сине-золотым вихрем, напоминая человеку, на кого тот кричал. — Это твоя слабость, Сэм, и его тоже. Все знают. То не можешь постоянно повторяться. Ты умрешь, он умрет. Люди рождаются, чтобы жить и умирать. Нельзя устраивать мести, это никому не поможет, — закончил он низким строгим голосом. Сэм отвернулся от правды в этом резком тоне, уткнувшись лицом в колени и рыча в них: — Я усвоил твой урок, отправь меня обратно. Ты хочешь, чтобы я отпустил его, тогда больше не отнимай у меня оставшееся с ним время. Габриэль издал звук разочарования, его глаза все еще тускло светились в темноте: — Из этой сделки нет выхода, Сэм Винчестер. Если ты продолжишь подставлять свою подтянутую точеную задницу, это плохо для вас обоих кончится. Звук щелчка пронзил пустое пространство, отразившись эхом от бетонных стен, звеня в завершение. Двое исчезли из комнаты до того, как исчезли и сами стены.

* * *

Когда сделка Дина, наконец, была завершена и Лилит сбежала, последние слова, сказанные язычником Сэму, зазвенели в его голове белым шумом на фоне шока. Голос строго напомнил ему не гоняться за Лилит с Руби, но не дал ему достаточно сил, чтобы сжечь тело брата или справиться со своей опустевшей жизнью. Две недели спустя Сэм все еще не мог двигаться вперед, как и изменить прошлое. Он хмыкнул, когда в дверь мотеля раздался сильный стук, вырвавший его из пьяных бурлящих мыслей. Резкий стук повторился, только разозлив Сэма, предположившего, что это снова Руби или, что еще хуже, Бобби. Он заворчал, подтягиваясь, чтобы тяжело опереться о спинку кровати. — Оставь меня в покое! — горько крикнул он в закрытую дверь. Стук замер в тонком дереве, прежде чем вернуться, громче и настойчивее. Прищурив на дверь остекленевшие глаза, Сэм поворчал и сделал еще один глоток из бутылки, снова рухнув на комковатый матрас. Он уставился на дверь, когда стук по ту сторону перестал сменяться глухим бормотанием. Не принимая во внимание кого бы то ни было и отворачиваясь от двери, Сэм раздраженно фыркнул. А затем подпрыгнул от звука щелчка и появления трикстера в дверях. Бутылка виски упала на пол и разбилась. Золотые глаза Габриэля лениво оглядели полутемную комнату мотеля, когда он упер руки в бока: — Классные раскопки, малыш. Идеальная дыра для укрытия. Я бы выбрал ту, где больше полуголых людей, но… каждому свое, — пожал он плечами, поворачиваясь к недовольному Сэму после осмотра маленькой комнаты. С пренебрежением глядя на разбитое стекло и потраченную выпивку, Сэм зарычал: — Уходи. Я слушаю твой дурацкий урок. Иди помучай кого-нибудь другого, урод. Габриэль повернулся к нему, разводя руки в умиротворяющем жесте и изогнув губы в ухмылке: — Не беспокойся, Джолли Грин, я знаю. Просто был поблизости и учуял запах выпивки с другого конца города. — Трикстер посмотрел на разбитую бутылку и алкоголь, растекшийся по полу. Он углубился в одноместную комнату, ведя пальцем по маленькому дешевому пластиковому столику. Небрежно осмотрев обшарпанный номер мотеля, Габриэль резко щелкнул пальцами, убирая осколки стекла и виски, и бросил чуть более кислый взгляд. — Решил заглянуть и проверить. Сэма не впечатлило, что выпивку не заменили после очистки, он подтянул колени к груди и наблюдал за существом настороженными злыми глазами. — Уходи, — почти прорычал Сэм. Ему нечего было противопоставить продолжающемуся интересу трикстера к нему, он не мог ничего сделать, кроме как терпеть это существо, пока тот не уйдет. Упомянутое существо изобразило озорную ухмылку, постукивая себя по подбородку и вздернув бедро, делая вид, что думает об этом, прежде чем покачать головой. — Неа. — Габриэль вытянул губы в трубочку. — Не думаю, что сделаю это. Голос Габриэля был легким и радостным, когда он повернулся к дешевому столику, щелкнул пальцами и сел за только что появившийся на замену крепкий деревянный стол, полный разнообразной еды, с восторженным гулом впиваясь в тарелку с вафлями и мороженым. Габриэль счастливо хмыкнул, прижимая ее ближе к себе и объедаясь, словно забыл, что Сэм все еще смотрел на него со своего места на кровати. Габриэль моргнул, вытаскивая себя из сахарного рая своей трапезы. Наконец посмотрел на Сэма, прекратив жевать. Золотые глаза метнулись от тарелки к горящим глазам напротив. Он проглотил большой кусок. — Людям все еще нужна еда, верно? Садись и ешь, а то я от тебя растолстею, — сказало могущественное сверхъестественное существо, надув губы, как трехлетний ребенок, а не тот, кто способен искажать время и реальность. Сэм смотрел, как бог жует со все еще надутыми губами, а трикстер смотрел на него глазами, которые он не мог читать. Сэм застонал, тяжело выдохнув воздух. Не было другого выхода, кроме как потакать существу, пока тому не надоест. Оторвавшись от комфорта ужасного матраса, он позволил одной ноге соскользнуть с кровати на пол, а затем и другой. — Тебе вообще нужна еда? — нерешительно огрызнулся Сэм, остановившись у изножья кровати. Он дал Габриэлю еще порцию пьяного сарказма, когда подошел к маленькому столику: — Ты вообще можешь потолстеть? Набив рот теплой вафлей, Габриэль усмехнулся: — Нет, слава богу. Представляешь! С моей диетой, ха! Вы, бедные люди, должны быть такими осторожными. Я бы не смог этого сделать — отказать себе в удовольствии полакомиться сахаром и жиром. Вкусы, Сэм! Это одна из лучших сторон жизни! — Подтверждая свою точку зрения, он засунул в рот еще одну вилку, полную шоколада, мороженого и взбитых сливок, пропитавших вафли, со стоном, который был порнографическим. Сэм наблюдал за Габриэлем. Его лицо было не чем иным, как застывшей маской с угрюмыми бровями и губами и потерянными карими глазами, глядящими на сотворенное вокруг. Он закатил глаза, скользнув в новое удобное кресло, которое существо поменяло вместе с едой и столом. Поставив перед собой тарелку легкой пасты с курицей, Сэм вздохнул: — Я не очень голоден. Габриэль взглянул на него из-за вилки. Ухмылка, которую он обычно изображал, медленно угасла, а проницательные медовые глаза наполнились странной серьезностью, когда он говорил: — Людям нужно есть, Сэм. Ешь… потом можешь вернуться в постель. Сэм посмотрел на него, на мгновение встретившись взглядом. Трикстер отворачивается первым, возвращаясь к тарелке и нарезая сладкую еду. К нему возвращается прежнее веселье. Они провели небольшую трапезу, а Габриэль беспорядочно комментировал, чем занимался с момента их последней встречи в Заколдованном круге. Разум Сэма переключился на праздную болтовню, позволив ей отвлечь себя от темных клубящихся мыслей, которые поглощали разум после смерти Дина. Несмотря на то, что Сэм смог съесть только половину своей тарелки, прежде чем сдаться, другой счастливо улыбнулся ему, как будто он совершил что-то фантастическое. Габриэль сохранял удовлетворённую улыбку, пока убирал еду, оставив на её месте небольшой пакет с остатками. — Все ещё хочешь спать, Сэмэлэм? Сэм потерянно оглянулся на односпальную кровать: — Я пока не знаю, что еще делать. Габриэль кивнул, повернул голову и посмотрел на кровать, щелкнув пальцами. Комковатый неудобный матрас сменился более привлекательным. В комплекте с плюшевыми подушками, пуховым одеялом и гораздо более удобной кроватью, чем та, что раньше занимала комнату мотеля. Гораздо более удобной, чем того заслуживал Сэм. Когда он посмотрел на бога в легком замешательстве, тот просто пожал плечами: — Если ты собираешься горевать и строить планы, то тебе следует избегать больной спины. Сэм смотрел на него в поисках правды, но сдержанное лицо Габриэля ничего не выражало. По тону не понять ни уловки, ни урока, ни причины, и Сэм не мог достаточно сосредоточиться, чтобы его это по-настоящему заботило. Он чувствовал, что должен спросить, ведь было бы глупо не собраться с силами хотя бы для вопроса. — Почему ты здесь? — вырвалось у него усталым голосом, когда он провел руками по лицу. Полубог ответил не сразу, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги. Его глаза были прикованы к новой кровати. Обычно радостный голос был отстраненным и задумчивым, когда он наконец заговорил: — Ты не должен быть один. Несмотря на урок… Я знаю, каково это — потерять брата. Возможно, поэтому я был так суров. Сэм наблюдал, как он взвешивает слова, обнаружив, что верит, поскольку старый бог не смотрел ему в глаза. Принимая этот ответ, Сэм молча постоял и поволок ноги к кровати, приготовленной для него существом, укрываясь и завернувшись в набитое перьями одеяло. Он чувствовал силу, исходившую из угла, который все еще занимал трикстер. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — позвал Габриэль после того, как пауза между ними затянулась слишком надолго. Сэм подумал о том, как было приятно быть не таким одиноким, и, по крайней мере, на него не давили, как Бобби. Прошло всего две недели, он все еще был потерян без своего брата. Габриэль также не осуждал его за боль, как Руби, и ничего от него не требовал. Сэм посмотрел туда, где из своего кокона мог видеть скрещенные ноги божества. — У тебя есть имя? Прежде чем ответить, Габриэль поразмыслил. Это была не работа, которую он выполнял как Локи. Она ею не была с самого начала, на самом деле. Он посмотрел на ком на кровати, губы расплылись в ленивой улыбке: — Можешь звать меня Габриэль. Так мне остаться или уйти, Сэмбо? Сэм закрыл глаза и плотнее натянул одеяло: — Можешь остаться… просто… заткнись. Габриэль кивнул, беря в руки книгу: — Конечно, дитя. Душ через час, а ужин через пять. Сэм поворчал о сожалениях и вмешательстве божеств, прежде чем перевернуться и еще сильнее зарыться в одеяло. Попытка усыпить душевную боль, запивая чувства, больше не вариант.