Букет из Випариас.

Просыпаться от того, что в соседней комнате кто-то шумит и что-то роняет равняется тому, что день уже будет плох — сосед сейчас ещё запсихует, уронит что-то снова, но уже специально, а после начнёт грозно топать ногами и войдёт в комнату с тем, что это всё аура спящего аль-Хайтама. Отсчёт от одного до пятнадцати в надежде уснуть снова и как только счётчик доходит до четырнадцати — раздаётся тихий крик — действительно тихий, будто его пытались тщательно скрыть, но всё равно не получилось. Хайтам смотрит в потолок около десяти секунд, а после садится, сбрасывает с себя одеяло и поднимается с кровати, попутно накинув халат, чтобы пройти до кабинета, где должен находится его сосед, если конечно, он правильно определил место откуда доносился крик и возгласы. Тихий скрип двери и силуэт за столом вздрагивает, нервно оборачивается на шум и оглядывает соседа с ног до головы и недовольно хмурится. — Уйди. — Знаешь, я бы с радостью, но ты шумишь так, будто умираешь. — Уйди. — повторение, из-за которого у Хайтама дёргается глаз, и он подходит ближе, опираясь рукой об стол. — Нет. — Почему нет? — Почему должен? — Потому что. — Кавех. Блондин отводит взгляд, что-то держа у груди и тщательно закрывает это руками, из-за чего Хайтам смотрит на него пару минут недовольно, но вскоре вздыхает, слабо встрепывая его и без того растрепанные волосы. И прежде, чем Кавех успевает возмутится с определенно недовольным взглядом — Хайтам произносит: — Будь тише, я хочу выспаться. — Ладно, — парень вздыхает, отводя вновь взгляд в сторону и Хайтам слабо кивает в благодарность, уходя обратно к себе в комнату, оставляя соседа в тихом одиночестве. Провалится снова в сон получается легко и так же получается проспать до утра, совершенно не запоминая, что снилось это ночью и снилось ли что-то вообще, да и играет ли это какую-то роль? Академия убеждала, что сны — бесполезная трата человеческой памяти, из-за чего чем-то важным это до сих пор не считается для сумерцев, уже не говоря о том, сколько людей сожалеют о том, что им начали снится сны! И не знаешь — плакать или смеяться. Хайтам предпочитает молчать и уходить прочь от подобных разговоров. Кавех слышимо носится по квартире, будто в спешке и опаздывая куда-то настолько сильно, что слышно, как он ударяется об что-то — и бесшумно ставит это что-то на место, и сам идёт дальше по своим делам в этой квартире, из-за чего аль-Хайтам думает, что случилось что-то ужасное, раз сосед ведёт себя настолько тихо. Да, это была просьба, но сколько подобных просьб Кавех уже игнорировал до это? Десятки! А здесь… Здесь определенно что-то не так. Поэтому, как только Хайтам приводит себя в людской вид, и выходит из комнаты, первое, что он встречает это пробегающего Кавеха мимо, который даже не обращает на него внимание, но стоит только пройти в сторону кабинета, чтобы войти туда, как его руку останавливают у дверной ручки и крепко сжимают в ладони. — Доброе утро, тебе туда нельзя. — В смысле, «нельзя»? Ты что-то сжёг? — Ага, занавески. Четыре пары за ночь. Кавех закатывает глаза, а после — всё-так-же держа за руку — ведёт Хайтама на кухню, чтобы позавтракать, и честно в голове лишь вопрос с тем, а спал ли сегодня Кавех, и если спал, то сколько, в принципе? Над завтраком архитектор постарался определенно — даже ничего не подгорело, учитывая и скатерть и, прости Господи, шторы. Только напрягает то, как Кавех молчит, и лишь как-то судорожно пьёт кофе, поэтому всё же приходится спросить первым: — Кавех, сколько ты спал сегодня? — Мм. Неважно. — Важно. — Волнуешься, что ли? — Конечно. Кавех смотрит на него как на идиота, но всё же вздыхает, склоняет голову к столу и потирает переносицу, задумываясь над ответом, а после отводит взгляд в сторону, рукой подпирая щеку. — Полтора часа. — Иди спать. — Нет! Не сейчас. Он недовольно хмурится, смотря на него, а после быстро отводит взгляд обратно в сторону, и как только слышится стук в двери он тут же поднимается с места и отходит к дверям — с кем-то о чем-то разговаривает, оставляя соседа в непонимании происходящего, и ощущении того, что ещё пару минут и на землю упадёт гео метеорит. Двери закрываются и Кавех поспешно уходит к кабинету, чем-то там шуршит, а после как ни в чём не бывало возвращается обратно и протягивает аль-Хайтаму повязку с просьбой закрыть глаза. — Всё-таки решил убить. — Сказал же — не сегодня. — Я должен сказать «спасибо»? — Повязку на глаза и доверься мне. — Люди, которым можно доверять так пугать не будут. — Аль-Хайтам, чёрт побери. Кавех закрывает его глаза повязкой, завязывая и тихо благодаря о том, что этот идиот сейчас без своих наушников, и заставляет подняться, ведя его — по ощущениям — в сторону кабинета, где вновь скрипят двери и Хайтам слегка хмурится, когда его всё же наконец-то отпускают — отходят, что-то берут и подходят снова. — Снимай повязку. Хайтам развязывает ткань, скручивая её вокруг запястья и поднимает свой взгляд на счастливо улыбающегося Кавеха, что держит в руках букет из падисар, сумерских роз и… Чего-то, что Хайтаму незнакомо. — Это Випариас! То самое растение из детских книжек и рассказов стариков, — радостно произносит парень, протягивая ему букет, — С днём рождения, аль-Хайтам. И на чужом лице возникает удивление, и спустя мгновение мягкая улыбка в знак благодарности. — Надо же, совсем из головы вылетело… Удивительно, что ты помнишь. — Кто-то же должен помнить все важные даты! Я взял на себя эту трудную роль! — Спасибо-спасибо. Хайтам улыбается, принимая букет и одной рукой обнимает Кавеха за талию, кладя голову ему на плечо, пока тот в неверии обнимает его за шею, склоняя голову. — Там ещё на столе холст и брелок на ключи. Чтобы ты мои больше не воровал. — Какая щедрость, — Хайтам смеётся и Кавех лишь улыбается, думая о том, что лучшей благодарности и получить не мог! Эмоции Хайтама, по ощущениям, всегда находятся под десятками замков и закрытых дверей — пирамиды пустыни отдыхают, в сравнении с этим человеком, что улыбается, смотря на нарисованный потрет и почти не угрожает выселением, когда понимает, сколько нервов сказалось на столе — Кавех оправдывает это тем, что не смог запаковать красиво, и честно сосед между сочувствием и тем, что это не оправдание. Когда Кавех убегает на кухню, и зовёт Хайтама за собой тот спокойно шагает за ним и смотрит на то, как сосед счастливо держит в руках торт со свечками в нём и говорит о том, чтобы он загадывал желание и не смел выпендриваться, что не верит в такое. Желания — то, что не имеет смысла без действий и стремления к осуществлению, но некоторые из вещей есть не подвластны людям.

«И пусть, как Випариас — цветок, что по легендам и сказам растёт без семян, и расцветает, когда о нём вспоминают, — наша дружба расцветает, без усыхания.»

Аль-Хайтам улыбается, и видит, как Кавех не разрешает себе спросить, не загадал ли он того, чтобы тот побыстрее съехал — не хочет портить момент. Праздновать они начинают вдвоём, а уже после подключаются и близкие друзья, и их дом вновь наполняется десятком споров.