Gotta Knock A Little Harder

TW: эта часть содержит обсуждение и описание травмы и небольшого количества насилия Весна уже почти наступила, хотя зима все еще отказывалась сдавать позиции, из-за чего ранний подъем на уроки по художественной истории был той еще задачкой. Обри считала, что это было бы тяжело, даже если бы погода была светлой и солнечной (да уж...). Но, опять же, она должна была учиться. Она хотела стараться изо всех сил, чтобы получить университетское образование. И, хоть Обри постепенно привыкала к ритму, ей все равно нравилось жаловаться. Помогало выпустить пар. Профессорка все еще была в восторге от своих собственных лекций, страстно рассказывая о ярких красках Минойских фресок. “Ну хоть кто-то тут веселится”, - подумала Обри со вздохом. - Просто взгляните на этого быка, застывшего в прыжке! Такая… поэзия в движении… Потребуется тысячелетие, прежде чем подобное вновь появится в искусстве… Очередной образец невероятной культуры Минойской цивилизации, - вещала профессорка. - Ага, ага… если они были такие дофига умные, то почему померли? – тихо прокомментировала Обри, отпивая немного кофе из своего термоса. - Боже, ты такая ворчливая в последнее время, - пожаловался Великий Маверик. - Потому что я пытаюсь ходить на все пары. От этого устают, в курсе? – будто невзначай бросила Обри, надеясь, что Майкл поймет намек. В конце концов, ей не хотелось, чтобы он завалил экзамены. Дверь отворилась. - А, это, наверно, Санни… - Майкл ткнул пальцем в сторону звука. Когда тот пересек помещение и подошел к ним, Обри подняла взгляд и улыбнулась. - Привет, Обри, привет, Великий Маверик, - поздоровался Санни. - Ну привет, соня! Наконец решился появиться, - поддразнивая, ответила Обри. – Ты опять играл всю ночь в Mother 3 или что? - Ага. Извини, - пробормотал он, присаживаясь рядом. Обри хихикнула. Ей нравилось, когда он был таким внезапно честным. - Эй, не извиняйся! Хоть я и говорила тебе, что не стоит играть в такие вещи в ночь перед занятиями! И все же, ты должен мне рассказать, на чем остановился… Наблюдающий за их разговором Майкл непонимающе хлопал глазами, пытаясь понять, что это за загадочная «Mother 3». Санни кивнул в знак согласия. - Да, конечно… про что пара? - Минойское искусство, видимо, - ответила Обри. - А. Это откуда пошла легенда о Минотавре. - А-а-а… Слушай, ты прав. Я читала об этом. Это было в том огромном дворце, о котором нам рассказывали, да ведь? Кносс. Типа как Лабиринт? - Ага. Там жил король Минос. И пока они болтали, Великий Маверик наблюдал за тем, как яростная Розовая Дракониха постепенно становилась мило чирикающей птичкой, усмиренная разговорами Лорда Солнца, рассказывающего о древних легендах и вымерших цивилизациях. Чшшш. Вот она, сила настоящего Мастера…

***

С тех пор, как Обри и Санни снова встретились, прошел месяц. Колледж занимал намного больше времени, чем они думали изначально. Он не состоял полностью из вечеринок и тусовок (не то, чтобы они вообще были в них заинтересованы), и изучение графического дизайна оказалось далеким от рисования милых картинок, самовыражения и всего такого. Им приходилось изучать множество художников и техник, доводить навыки программирования до совершенства в ходе выполнения множества проектов, чтобы успеть в срок (и переделать не один раз в процессе), и даже зубрить математику с историей капитализма… Ну, надо же уметь работать с заказчиками… Санни и Обри виделись нечасто. Они не всегда ходили на одни и те же лекции (Санни выбрал очень странные курсы, по типу Сравнительной мифологии…), и им мешали бесконечные дела, на которых всегда было очень мало времени. И еще… конечно, определенная дистанция чувствовалась. Было сложно отрицать годы избегания друг друга. И еще было очень, очень просто случайно сковырнуть старую болячку и достать плохие воспоминания. И все равно Обри начала медленно осознавать все произошедшее. Теперь она знала, что мама Санни была в курсе о том, что… случилось с Мари, и она его простила. Отец знал тоже, но он… не простил. Понемногу она узнавала о том, как протекала его жизнь все время, пока они не виделись. И тогда, до переезда, и в те последние несколько дней. Она только теперь поняла, что никогда видела полную картину, лишь осознавала, что ему было… хуже, чем остальным, и, очевидно, все выдавшиеся на его долю испытания мучали его. Ей намного больше нравилось слушать о том, как сложилась его жизнь после всего этого, а ему, в свою очередь, было намного легче об этом рассказывать. Конечно, когда у него было желание поболтать. В свою очередь, Санни был рад иметь возможность поговорить снова с Обри. Неважно, о чем – о том, как она разобралась со всеми делами, свалившимися на ее голову, или о каком-то странном аниме, которое она очень рекомендовала посмотреть. Ему просто нравилось ее слушать. Санни понимал, что Обри очень изменилась и прошла через многое – и плохое, и хорошее. Но и он – тоже. И все же ему казалось, что его отношение к ней осталось прежним. Ну, его влюбленность подостыла – в конце концов, в ней уже не было никакого смысла. Они просто были друзьями… и, в любом случае, здорово иметь кого-то хорошо знакомого на первом курсе колледжа, кого-то, с кем можно провести время, поговорить о всяких странных штуках, может, пожаловаться на что-то, познакомиться вместе с кем-то еще. Ничего не могло сделать его счастливее, чем этот факт. Конечно, Базиль и Кел были на седьмом небе от счастья, узнав, что эти двое снова общаются. Кела даже пришлось убедительно отговаривать от того, чтобы он срочно приехал их навестить (в конце концов, они тут очень сильно заняты!!!), но они оба пообещали, что навестят Фарэвэй при первой же возможности. Базиль отреагировал более спокойно, напомнив лишь, что они всегда могут переночевать в его новом магазине, если им нужно будет где-то остановиться – а лучше даже устроить ночевку, как в старые добрые! В итоге под давлением обсуждения предстоящих сессий в D&D и совместных просмотров фильмов Обри и Санни согласились приехать как-нибудь. Не то, чтобы это было неприятное давление. Хиро был… лаконичным. Его реакция состояла из одного сообщения: «Передавай ему привет!». И все. Что ж, бывает. В любом случае, им было чем забить свою голову. В колледже было сложно. Но его стало проще выносить, чем в самом начале.

***

На самом деле, у Обри неплохо получалось. Самостоятельная жизнь, учеба, подготовка к карьере, распорядок дня – это все требовало тяжелой работы, но заставляло ее чувствовать себя взрослой, кем-то, у которого Все Получалось. Ей нравилось это ощущение. Ей даже начали нравиться утренние лекции по истории искусств. В конце концов, если сравнивать их с запутанной алхимией диджитал-арта, или древним злом под названием экономика, просмотр симпатичных картинок из прошлого не казался чем-то сложным. Ей это легко давалось, и, возможно, даже нравилось. - Итак, следующим домашним заданием будет групповой проект. Вот дерьмо.

***

После бесконечных пререканий группа Обри решила остановиться на теме техник доисторического искусства (вернее, Обри настояла на этом, когда в очередной раз «дебаты» зашли в тупик. Она больше не возглавляла группировку, но все еще сохранила некоторые лидерские навыки). Ей казалось, что их работа будет идеальной. И у них была отличная команда! В первую очередь, конечно – она сама, Обри! С ее способностями к учебе, ее навыками в рисовании, публичных выступлениях, взломе замков и ее невероятной очаровательностью она более, чем готова к работе! Затем Санни! Он очень неплохо писал, знал кучу малоизвестных фактов обо всем (что было жирным плюсом в их случае), имел отличный вкус в моде (для двадцатого века…), был хорош в ретро-видеоиграх и просто замечательно рисовал! Затем, Майкл! «Великий Маверик»! Он… тоже ходил на этот курс. В основном. И у него был хороший вкус в музыке. В основном… А затем, ну, еще была девушка, с которой Майкл флиртовал, и они позвали ее, просто потому что профессорка требовала, чтобы в группе было по четыре человека. Ну, и Майкл настоял. Оглядываясь назад, Обри понимала, что итог был очевиден с самого начала. Майкл и «его» девушка явились только один раз и больше не приходили, потому что, как выяснилось, она собиралась в любом случае отчисляться, и Майкл, снова потерпев поражение на Поле Любовной Битвы, погрузился в очередную Драматичную Фазу. Обри очень хотелось, чтобы он хотя бы один раз сразился на Поле Битвы за Свою Гребаную Часть Проекта. В общем, конечно, за всех пришлось отдуваться Обри и Санни.

И так они оказались вдвоем в комнате Обри. Санни, сидя на столе с ноутбуком на коленях, пытался привести в нормальный вид эссе, которое они вчера создали буквально из ничего, в то время как Обри вносила последние правки в вполне себе сносную копию Виллендорфской Венеры – ее создание было ее вкладом в проект. Поначалу она пожалела, что выбрала настолько сложную задачу, но со временем втянулась и ей действительно понравилось лепить из пластилина. Кроме того, как оказалось, это немного снимало стресс. Практической задачей Санни было сделать копию быков из пещеры Ласко, которая получилось достаточно убедительной, хоть и сделанной из современных красок (до путешествия в настоящую пещеру и создания самодельных красок они не дошли, хоть идея и звучала прикольно). Его рисунок уже был готов и сох на полке. Обри была рада, что Санни мог зайти к ней в гости. Ранее она никого не приглашала в свой старый дом. Жить в насколько грязном и депрессивном месте было унизительно. Неважно, как часто она пыталась отмыть его – из-за недостатка внимания дом всегда возвращался в прежнее состояние. А здесь было чисто и уютно – несмотря на все ее жалобы на Ким и ее неряшливость (справедливости ради, у Обри были очень высокие стандарты). Ее комната была небольшой и здесь не было каких-то крутых вещей, которыми можно было бы похвастаться, но это было ее личный уголок, который она делила со своей лучшей подругой Ким, место, где они обе могли поработать, отдохнуть и пригласить в гости друзей, например Санни, без чувства стыда или сожаления. Что касается Ким… она всегда относилась дружелюбно к Санни (по-своему…) и была рада, что он иногда заходил. Тем не менее, она была настроена более… скептично. Каждый раз, когда Санни и Обри зависали вместе, Ким всегда держалась неподалеку, просто «на всякий случай». Конечно, она была достаточно ревнивой подругой, но причины ее беспокойства не были такими простыми. Она не доверяла Санни до конца. Особенно зная его… историю (о которой она имела представление лишь частично, поскольку Обри не особо стремилась делиться ею с кем-то, даже с самой близкой подругой). С одной стороны, Обри понимала беспокойство Ким. На свете существовало множество опасных мужчин. Но Санни был не просто каким-то случайным парнем. Он был не только добрым мальчиком… ну, юношей теперь… он был ее другом, даже спустя столько лет, даже после… того. То, через что они прошли… вопрос не в том, как это вообще объяснить, а с чего вообще начать? Обри просто пыталась сказать подруге, что многое теперь изменилось, и сейчас она хотела снова дружить с Санни и быть частью его жизни. Но в любом случае, это все было неважно, потому что Ким тут же трактовала это совершенно неправильно и и заявила, что если она хочет побыть одна с Санни, то в этом нет никакой проблемы, она может просто пойти прогуляться куда-нибудь, и Обри с Санни будут иметь весь день в своем распоряжении всю-ю-ю комнату, главное не забудьте про защиту и не мусорьте, она не хочет, чтобы мини-Обри и мини-Санни бегали вокруг, у нее и так уже проблем по горло из-за этих двоих! Угх. С ней у Обри здесь ничего не получился. Ей было приятно, что Ким беспокоилась о ней, но неужели ей было сложно быть не такой… эмоциональной? Кхм. В любом случае, Санни сидел на ее столе, дописывая эссе, или, вернее, редактируя то, что она написала вчера ночью. Боже, а он быстро печатал… А Обри тем временем осторожно завершала последние детали… волос? головного убора? Венеры. Обри не была уверена точно (ну, как и археологи в свое время, так что она не была к себе особо строга в этом вопросе). - Эй, Санни. Мне кажется, я почти доделала. Что думаешь? Санни бросил взгляд на ее поделку, показал ей большой палец и кивнул. Обри обрадовалась – это означало высокую оценку от него. - Чел, пещерным людям нравились странные штуки, согласен? Ну то есть, дело не в больших девочках, с этим все в порядке. Я просто не понимаю, что они видели в этих маленьких статуэтках… Она заметила, как Санни немного занервничал – даже слегка вспотел. Он знал одну из теорий об их предназначении, но говорить об этом ему было явно неловко. - Он-ни могли быть… богинями плодородия, - все же ответил он, не отрываясь от эссе. - О-о-о, это они так порно тогда называли? Санни покраснел, и Обри, ухмыльнувшись, хихикнула. Санни был таким приличным мальчиком, и его было так легко смутить… - В любом случае, ты наверное прав, - продолжила она, поразмышляв над этой идеей. – Но опять же, если они были богинями, я думала, что люди относились бы тогда к этим статуэткам более бережно, а не просто оставляли бы их лежать в мусоре… - она сказала это потому, что знала из лекций, что многие предметы доисторического искусства, в том числе и венеры, археологи находили в древних мусорных кучах. – С другой стороны, многие мужчины и сегодня так обращаются с женщинами, - задумчиво произнесла она, притихнув. Санни кивнул в ответ на это, не зная, что ответить. Подняв эту тему, Обри мгновенно посерьезнела, малейшее веселье исчезло из ее голоса – и она была немного рада, что Санни не спросил, к чему такие перемены настроения. Она добавила немного деталей статуе с помощью зубной щетки и пришла к выводу, что на этом пора остановиться. - Вроде неплохо, что скажешь? – она показала фигурку Санни. - Очень хорошо. - Боже, Санни… у тебя типаж пещерного человека, - подколола она его, улыбнувшись. Это была очевидная шутка. Санни отвел взгляд в сторону, опять немного покраснев. – Ладно уж… спасибо тебе. Я его сюда поставлю, чтобы он высох, и пойду помою руки, окей? Санни кивнул и продолжил писать о возможных предназначениях доисторических фигур, четыре раза ошибившись в слове «палеолитический», и, когда Обри вернулась, он все еще что-то печатал, стирал и вновь печатал. Она подошла, оперлась локтем о его голову (конечно, она вытерла перед этим свои руки) и посмотрела в экран. Это действие было таким привычным для нее (ей нравилось снова чувствовать себя выше, чем он, хоть теперь их разница в росте была едва заметной), и они дружили так давно, что едва придавали подобному какое-либо значение. Ну, со временем может быть и придадут, но пока что это неважно. - Как продвигается? – поинтересовалась Обри. Эссе благодаря Санни выглядело очень хорошо. Оно было правильно отформатировано и написано намного яснее и структурнее, чем до этого. Намного лучше, чем те вдохновленные кофеином смысловые связи, которые вышли из-под ее руки вчерашней ночью. - Да нормально… - Я вижу. Выглядит очень профессионально, - отметила Обри. – Нужна помощь? - Н-нет, - пробормотал Санни. Его голос начал дрожать, как только он почувствовал, как она прильнула поближе. - Ой, да ладно тебе! Я не могу тебе позволить делать всю работу самому! - Все нормально. Ты и так достаточно потрудилась. - Ага, это правда, но мне теперь нечем заняться. И тогда Санни предложил: - Ты можешь сделать эту… штуку с руками. - С рук-ками? – обеспокоенно выдала Обри – теперь пришла ее очередь нервничать – прежде чем она вспомнила. – О! Точно! Штука с руками! Ты ведь ее уже сделал, да? - Да. Он поднялся со стола и посмотрел на свою папку с работами. В ней, на большом листе для рисования был оставлен отпечаток его левой руки, нанесенный по трафарету сухой черной краской. «Руки» были важной практической частью группового проекта. Они основывались на доисторических пещерных рисунках, например как в Куэва-де-Лас-Манос в Аргентине, где древние люди веками оставляли отпечатки своих рук на стенах. Конечно, в точности повторить такое они не могли – как минимум, у них не было под рукой пещеры. Так что группа решила, что они перенесут отпечатки своих ладоней на бумагу сухой краской. Просто и миленько. Им следует получить оценку «A» за милоту, подумала Обри. В конце концов, они были САМОЙ очаровательной командой. В основном из-за нее. В основном. Санни порылся в своем рюкзаке, пока Обри наблюдала за ним. Он достал старую ручку, переделанную в маленькую пластиковую трубочку, с помощью которой она должна была оставить свой отпечаток. Санни протянул ее Обри, и та с любопытством рассмотрела инструмент. Не особо было похоже на доисторическую кисточку, но сойдет. - Ага, получается… я заливаю в нее краску, сюда кладу руку и дую в трубочку? Санни кивнул. - Ладно, звучит достаточно просто. Слушай… у тебя есть другие цвета? Я хоте… - и Санни уже протягивал ей маленькую баночку с розовой краской. Обри широко улыбнулась. – Спасибо, Санни. Ты хорошо знаешь, что мне нравится. Она постаралась не сильно обращать внимание на то, как он покраснел от ее последних слов, и бросила взгляд на отпечаток, оставленным им самим на бумаге. - Рисование пальцами, лепка из пластилина… прямо как в детском саду, да? – она фыркнула. "То, что делает один человек, в некотором смысле делает каждый", - подумал в ответ на это Санни. Хм. Это получилось несколько мрачно. Может, ему стоит перестать так много читать Борхеса, снова подумал он про себя. Ему, наверное, стоит купить побольше комиксов. - Только теперь немного по-другому, - лаконично ответил он. - М-м-м-м? Каким образом? - Ну, вдобавок к этому нам надо писать эссе. Обри хихикнула в ответ. - Точно. Ладно, я помогу тебе с ним, когда закончу. И даже не думай сопротивляться. Санни вздохнул. Ну, в любом случае, им еще много что надо сделать. Он стал наблюдать, как она заливает красную краску в ручку для нанесения трафарета. Почему-то ей показалось, что она делает что-то слегка… запрещенное. Не то, чтобы она разбиралась, как делаются такие вещи, и не то, чтобы они ее как-то привлекали. Она понимала, насколько это деструктивно. Обри посмотрела на картину. Санни уже обвел на ней свою левую ладонь, значит, ей нужно оставить рядом с ней отпечаток правой. Это будет выглядеть здорово. Она положила правую руку на бумагу и закатила рукав. Когда Санни увидел ее кожу, его глаза расширились. Он увидел шрам. Он прекрасно знал, что это шрам. Откуда он взялся. И он осознал его реальность и осязаемость, что заставило его подавиться воздухом. - Так, теперь я просто… - Обри обернулась, чтобы задать вопрос, и осеклась, заметив, как он пялится на нее. Из ее рта вырвался мягкий «ох», когда она осознала, почему. Все это время она носила длинные кофты из-за мороза, и он заметил ее шрам только сейчас. О. О нет. - Обри… - мягко произнес он, - прости меня. Шрам слегка заныл после его слов. Обри отложила наполненную краской ручку в сторону. - Все нормально, Санни. Это просто шрам. О-он уже полностью зажил, смотри! Не-а. Не лучший вариант. Она неловко убрала руку за спину, и Санни молча на нее посмотрел. Честно говоря, из всех шрамов, которые были на ее теле, этот был далеко не худший. И по своей серьезности – он почти напоминал царапину – и по обстоятельствам, в которых был оставлен. Она даже не думала особо о нем в последние годы. Раньше она часто ввязывалась в серьезные драки по серьезным причинам, и этот шрам был не самым страшным. Она делала с собой вещи и похуже. И даже если возвращение старого друга напомнило ей об этом событии, как о каком-то очень неприятном воспоминании, Обри знала, что Санни использовал нож, чтобы, без сомнений, защитить Базиля. Это было страшно, потому что он очевидно не осознавал, что делает. Как и она. В конце концов, она напала на бывших друзей с баскетбольной битой… с гвоздями. Санни не смотрел на нее. У него был бледный шокированный вид, и Обри попыталась как-то улучшить ситуацию: - Санни… я понимаю, что то, что я скажу, не особо поможет, но я… эм… я тоже как бы пыталась тебе тогда надрать задницу. «И у меня это получилось», - мысленно добавила она про себя, но решила, что в данный момент это будет не очень уместный комментарий. И она этим не особо гордилась. - Тогда мы подрались, но… это уже прошло. У нас тогда были некоторые… проблемы. Но все в прошлом. - Это другое, - помотал головой Санни. – Я мог серьезно тебя покалечить. - Как и я вас. На самом деле… я думаю, я даже старалась больше вас. Я была… я была другим человеком тогда. Мы оба. Санни молча стоял напротив нее. Он помнил тот день. Это был не первый раз, когда он увидел кровь – и определенно не худший. Но это был первый, когда он увидел ее на Обри. По его вине. Просто потому что он не смог отличить реальности от фантазии. Санни попытался напомнить себе, что смотреть правде в глаза - это хорошо. Что это не так уж и плохо. Все это было в прошлом. Он повторил это про себя снова и снова. И все же… Он бросил взгляд на руку Обри, теперь спрятанную в рукаве. Она обхватила ее пальцами, и он знал, что находилось под обхватом ее ладони, и он словно увидел (увидел?) вытекающую алую кровь, как в тот день, когда ее руки были покрыты красным… И его собственные руки потеплели и покраснели. Темный туман заполонил его мысли. Санни потряс головой и попытался успокоиться. Почему в его голове иногда промелькивали… настолько ужасные мысли? - И все же… - больше он ничего не сказал. Он почувствовал, как его горло пересохла, и он не мог больше ничего произнести – это было чувство, которое он не ощущал уже очень, очень давно. Санни презирал его. - Ты… пытался защитить Кела и Базиля. Обри не нравилось вспоминать тот день, но уже было поздно – и тут же воспоминания о других днях, когда она ранила Базиля, хлынули на нее. Их было очень, очень много. Теперь она ощутила, что не может вымолвить ни слова. - Базиль… - хрипло прошептал Санни. Еще больше плохих воспоминаний. Худших. Когда они сделали это. Глаз. Снова. Он давно знал, что это значит. Ничего не проходило само по себе. Санни опустился, дыхание с хрипом вырывалось из его рта. Его воспоминания помутнели – карусель из темных, невнятных картинок закружилась перед его головой. Шрам от ножа вскрыл кровоточащую рану воспоминаний. Он смотрел на экран ноутбука, но ничего не видел. Обри видела его в похожих состояниях, и не раз. Похожие приступы происходили и в последнее время. Но никогда они не были настолько серьезными. Они не были таковыми с прошлого года. - Санни… ты в порядке? – тихонько поинтересовалась Обри. Санни пытался медленно, глубоко дышать, успокаиваясь. Он посмотрел на нее, на ее обеспокоенное выражение лица, на взлохмаченные волосы, и это вернуло его в реальность. Но он все еще был сбит с толку и охвачен неприятной тревогой, и он выпалил первое, что пришло ему в голову: - Мне так, так жаль, Обри… - почти плача, выдавил он. Она хотела возразить, но он продолжил: - Я не понимал, что реально, а что нет. Ох. Обри почувствовала, как ее сердце ушло в пятки. Это был не первый раз, когда ей это говорили. Она опустилась на постель, не в силах шевелиться. Санни остался там, на стуле около ее компьютерного стола. Он тоже помнил. Они отвернулись друг от друга. Обри стало тяжело дышать, когда слова Санни эхом отразились в ее голове. Снова. Она сглотнула – было больно, словно она подхватила ангину. Подсознательно она всегда понимала что тот Санни, который терпеливо выслушивал все ее переживания о проблемах и делал лучше ее день, и тот Санни, который разгуливал по улице с ножом наперевес, это один и тот же человек. Но она не могла этому до конца поверить. Потому что в этом не было смысла. Может, потому что она сама не имела смысла. И это все имело смысл. Каким-то образом. И еще потому что Санни… не был пугающим. Он не был плохим человеком. Тогда ему было плохо. Им обоим. Теперь ему легче. Но… Что, если это не так? К настоящему дню она позволила ему вернуться в свою жизнь так, будто это не значило… вообще ничего. Она воодушевленно приветствовала его каждый раз, как старого доброго друга. Игнорируя инстинкты выживания. Но теперь она вспомнила об опасности. Она полностью не понимала разум Санни. И она все еще не знала, что произошло в тот день – в те дни. Конечно же она ему верила – и даже простила и его, и Базиля. Простила за что-то настолько… столь ужасное, что такое нельзя произносить вслух. Обри вздохнула, пытаясь перевести дух. Это то, о чем попросил ее Господь. Прощение. И только оно. Ей не нужно общаться с Санни, быть его подругой или кем-то еще. И, возможно, делая все это, она совершала ужасную ошибку. Потому что эти слова ощущались как ножи, разрезающие ее плоть снова и снова. «Я не понимал, что реально, а что нет». То же самое Санни сказал им тогда в больнице. О Мари. И Мари умерла. И с какой стороны не смотри, это сделал Санни своими собственными руками. И вот Обри сидела рядом с ним. Одна. - Я действительно мог ранить тебя, - наконец произнес Санни то, что давно должно было быть сказанным. И нереализованное беспокойство последних дней наконец-то обрело смысл. Этот горький коктейль дискомфорта и счастья, который она никак не могла допить до конца. Обри задрожала. От страха и от ненависти к себе из-за того, что она не осознала это ранее. Она сжала покрытую шрамом руку. Ее охватил ужасный жар. Обри представила, как течет ее кровь, как сознание ускользает в боль, как Санни стоит перед ней, обхватив багровый клинок. Возможно он сожалел о содеянном, возможно он действительно не мог понять, что происходит, но вне зависимости от этого, она была… Обри заставила себя остановиться. Все это, конечно, не произошло. Но ощущалось – возможно, лишь ощущалось – как вероятное развитие событий. Если слепо ему доверять. Если Обри будет слепо игнорировать опасность. Если Санни будет слепо не осознавать, что он делает. Она попыталась немного успокоиться и взглянула на Санни. Казалось, он ждал, пока что-нибудь произойдет, и выглядело так, будто он тоже приходил в себя, но все еще не мог ничего сказать. Так они сидели, на расстоянии друг от друга, казалось, целую вечность. Но в какой-то момент Обри почувствовала, что так больше не может продолжаться. - Мы продолжаем делать друг другу больно, - безэмоционально произнесла она. Санни смотрел вперед, его взгляд не выражал ничего. Обри говорила правду. - Это так. - Меня это пугает, - призналась она. Санни прошептал: - Прости меня. И на этот раз Обри поняла, что этого недостаточно. Ее инстинкт «бей-или-беги», который все это время Санни подавлял своим присутствием, как в те времена, когда она была маленькой и чувствовала себя рядом с ним в безопасности, начал пробуждаться. Но ни один из двух вариантов не казался подходящим. Страшные образы снова наводнили ее разум. Санни, теряющий контроль и атакующий ее. Ким, бессильная в своей попытке остановить его. Сама Обри, дерущаяся с ним. Она не могла остановить ни его, ни себя… может потому, что, и много раз до этого, она доверяла ему... настолько, что ничего не могла поделать даже после того, как все сломалось. Она просто... не стала бы ничего делать. Даже если бы могла. Даже если бы должна была. Они бы дрались... пока все не прекратилось само собой. Обри выдохнула. Было ужасно думать об этом. Это была та самая слепая, и в то же время точно рассчитанная ярость, которую она испытывала так давно. Когда страх сменила злость. Это было неправильно. Она должна была дать ему шанс. Также, как он дал его ей. Они дружили. Она была счастлива быть рядом с ним. Но ей было страшно. Обри хотелось быть в безопасности. Даже если это означало, что… Она уставилась в пол. - Санни… наверное… нам просто… не стоит больше видеться. Санни молчал. - …так часто, - добавила она, чтобы смягчить урон. Но намерения были очевидны. Санни продолжал молчать. В глубине души Санни давно понимал, что это может произойти. Он знал, что за каждым воспоминанием скрывается вероятность того, что все будет разрушено. Что прошлое вернется и размажет снова их маленькое счастье. Даже стараясь изо всех сил, он едва ощущал, что заслуживает всего… совсем. Он решил, что он достаточно хорош для того, чтобы попробовать, а теперь провалился. Этому не суждено было долго продлиться; отпечаток того, что он совершил, будет преследовать его вечно, и Обри, как и все его друзья, рано или поздно приняла бы подобное решение. Санни подумал, что будет лучше просто уйти и сделать этим Обри счастливой, и постараться дальше плыть по течению, как он и делал все эти годы. Он сделал это в прошлый раз и может сделать снова. Может же? Разум Санни был наполнен тяжелыми, темными мыслями. Но он отогнал их. Нет. Не снова. Он слишком далеко зашел, чтобы теперь сдаваться. И он больше не хотел ее ранить. Никаким образом. Только не так. - Обри… - попытался произнести он, но запнулся. Словно обезумевший библиотекарь в гниющих развалинах, он пытался подобрать слова, которые так долго собирал, прежде чем снова все их забыл. В глазах Обри он просто молча стоял перед ней. Ей стоило бояться его, подумала она. Но она не могла. Все, что она чувствовала, это боль – ее, его, просто боль. Ей хотелось быть сильной, какой она всегда была, сказать ему уйти – накричать, если надо, но она не могла найти в себе решимости сделать это. И она начинала все больше сожалеть об этом. Обри не хотела видеть слезы Санни. Но, кажется… он скорее хотел что-то сказать, нежели плакать. Было бы справедливо прислушаться к нему. Он вздохнул и взял себя в руки. - Обри. Я не думаю, что нам стоит это делать, - наконец заговорил Санни привычно тихим голосом, но его тон был серьезен как никогда. Обри широко распахнула глаза. Она терпеливо ждала, когда он продолжит. Санни снова глубоко вздохнул. - Во-первых. Я знаю, что мы неоднократно ранили друг друга. И я… мне… мне так жаль, что я сделал тебе больно. Но мне кажется, что если мы сделаем то, о чем ты говоришь, станет только хуже. Мы больше всего ранили друг друга, когда не общались. Нам больше не стоит так поступать. Мы друзья… и я больше не хочу делать тебе больно. Обри была невероятно поражена. Она никогда в жизни не слышала, чтобы он так говорил. Ей хотелось перебить его, но она не могла вымолвить ни слова. Ей и не стоило. - И во-вторых. Нам правда нужно закончить этот групповой проект к следующей неделе. И я не думаю, что мы можем рассчитывать на тех двоих. Прямо сейчас мы не можем перестать общаться. Подумай об оценке. Он выдал это заключение все тем же тихим серьезным тоном. Санни искренне считал, что это был убедительный аргумент – и он надеялся, что этого будет достаточно. Если бы существовал эквивалент синего экрана смерти Windows для людей, он бы идеально подошел для того, чтобы описать чувства Обри. - С… Я… Санни.. ну.. я… мы.. Са… - она прервалась, потому что начала хихикать. А затем расхохоталась. Санни почувствовал отчаяние. Но по крайней мере он попытался – утешал себя он. - Прости, Обри. Я пойду возьму свои ве… - Нет, нет-нет-нет, Санни, подожди! – и она обняла его. Это было единственная правильная вещь, которую она могла сделать сейчас. Это было единственное, чего она хотела. - Прости, Санни. Не уходи. Ладно? – пробурчала она в его плечо со смесью смеха, плача и бог знает чего еще. Санни положил руку ей на спину. Она сжала его сильнее в объятиях. Снова это тепло. Как солнце. Ей просто хотелось нежиться под его светом – она чувствовала себя так нежно и безопасно. Это был тот Санни, которого она всегда знала, настоящий Санни, тот, которого она наконец смогла обнять спустя столь долгое время. Каждая мрачная мысль испарилась из разума Санни. Их все сменили розовая жвачка и тепло объятий Обри. Он даже не совсем понимал, что произошло – единственное, что он понимал, это то, что Обри его обнимала. И несмотря на то, что она, видимо, нашла его аргументы уморительными, она все равно хотела, чтобы он остался. Это был… в целом неплохой результат его речи. Но Санни надеялся, что его простили. Он надеялся, что они снова друзья. И еще он надеялся, что Обри была этому рада. Кажется, что так и было. И Санни тоже был рад. После долгого, наполненное дрожью молчания Обри наконец разорвала объятия. Она взглянула на него наполненными слезами глазами, улыбаясь. - Нам… правда надо доделать проект. - Да. Надо. - Так что… давай… - она неловко опустила взгляд. – И еще… Она попыталась сделать вид, что не плачет, вытерла тыльной стороной ладони глаза и широко улыбнулась. - Мне нравится, что ты рядом, Санни, - добавила она, нервно поправляя волосы. Санни лишь кивнул, немного улыбнувшись в ответ, и вытер выступившие у себя на глазах слезы. И до конца дня – нет, до конца недели ему было так тепло, что он почти забыл, что на улице зима. ... Приняв решение о том, что нужно сделать перерыв, купить чипсов, газировки и послушать какую-нибудь музыку, они почувствовали себя намного лучше. И когда они вернулись, Обри наконец-то доделала Штуку с Руками. Они внимательно посмотрела на оставленные отпечатки на бумаги. Они выглядело так… мило. Они были там, друг рядом с другом. И Обри не озвучила, но радостно заметила, что это были всего лишь их руки – никаких шрамов и боли. Особенно ей нравилось, что на розовой руке было немного черного, а на черной руке – немного розового. - Выглядит прикольно, правда же? – Обри ткнула пальцем на их творение. Ей уже оставить рисунок у себя. - Ага. Только теперь нужны руки тех двоих, - отметил Санни. - Э.. что? А, бл… ну то есть, да… Она устало выдохнула. - Знаешь что? К черту. Так не может больше продолжаться. Я собираюсь им позвонить, - раздраженно выпалила она. Вытаскивая телефон, она добавила, взглянув на Санни: - Э-э, Санни… я хотела бы заранее извиниться, на случай если я буду, ну, сильно ругаться, пока говорю с ними. - Все нормально. - Отлично, - и Обри нажала кнопку вызова. Это было справедливое предупреждение. Санни никогда не знал, что столь разные по смыслу слова можно использовать так умело в одном предложении.

***

В конце концов, после того, как им пришлось немного попопеть на выходных, проект был закончен, и им поставили «A». Преподавательница даже похвалила за их попытку изобразить настоящее монументальное искусство. Им удалось бы получить бы более высокую оценку, если бы КОЕ-КТО НЕ ВСТАВИЛ БЫ ССЫЛКУ НА ВИКИПЕДИЮ В БИБЛИОГРАФИЮ, но все равно это была справедливая награда за их работу. Обри оставила себе картину с руками. Она все еще была милой, даже если была создана не без боли. Наверное, это делало ее еще лучше. Тем временем, учеба в колледже легче не становилась. Бедная Ким уже вовсю посапывала на нижнем ярусе кровати. Она даже сняла свой врачебный халат и едва притронулась к ужину, и то – потому что Обри настояла, что нужно хотя бы что-нибудь съесть. У Ким тоже был тяжелый день. Голова Обри, лежащей наверху, пухла от воображаемого холста в Фотошопе, на котором что-то происходило каждый раз, когда она закрывала глаза. Это было почти как эффект Тетриса, только в десять раз хуже. Обри закрыла глаза. Все, чего она сейчас хотела – чтобы все мысли испарились и позволили ей уснуть. Прозвучал звук уведомления. Несколько раз – все от Кела. «ОБРИООООООБРИИИИИИИИИИ ОООООООБРИИИИ СМОТРИИИ СМОТРИИИИИИИИИИИ (прикрепленное изображение)» А? Обри открыла фотографию. Это было селфи Кела, одетого в баскетбольную форму с мячом под мышкой, рядом с каким-то высоким мужчиной. А Кел сам по себе был немаленький, так что этот парень был ВЫСОКИЙ. Обри не особо разбиралась в баскетболе, хоть Кел и говорил о нем, не затыкаясь, но этого человека она немедленно узнала. «ЭТО ЕБУЧИЙ ЛЕБРОН ДЖЕЙМС???????» - отправила она ответ. «Я ЗНАЮЮЮЮЮЮЮЮ» «КАК.» «ПРОСТО Я ОЧЕНЬ ХОРОШ ВОТ ТАК Он пришел провести церемонию открытия нового стадиона и сделать всякие штуки с благотворительностью И я был конечно же обязан попросить его о селфи!! Он был занят, но одну все равно сделал И сказал мне продолжать заниматься!! ТЫ МОЖЕШЬ ПОВЕРИТЬ В ЭТО?????????? Отличный парень!» Обри улыбнулась. Она немного знала об этом Леброне Джеймсе, но была осведомлена, как много это значит для Кела. «Даааааааааа!!Я так рада за тебя!!! Это очень хороший знак! Хотя я не уверена что он видел как ты играл Он был просо вежливый :Р» Кел мог иногда раздражать, но он был ей как брат. Она почувствовала себя обязанной немного подразнить его. «ГРУБО. Если бы он видел то он бы мог позвать меня в одну из его команд КРОШКАААААААА Хотя у меня еще есть шанс» «Надежда есть. В следующий раз когда ты его встретишь веди себя приличнее.» «Ты просто завидуешь потому что к вам не приходят знаменитые графические дизайнеры :Р Мб тот чел который сделал ту штуку с банкой супа Campbell Или чел который Мону Лизу нарисовал» «Да Винчи.» «ДА ВИНЧИ??? ОН СДЕЛАЛ ШТУКУ С БАНКОЙ СУПА??» Обри досадливо простонала. «НЕТ ИДИОТ МОНУ ЛИЗУ Я хз кто сделал штуку с супом» И с каких пор Да Винчи вообще графический дизайнер? «Может быть Санни знает Мне стоит спросить у него» «Он наверняка знает… Он в курсе про все странные штуки. Ты на самом деле просто хочешь показать ему свое селфи с Леброном Джеймсом так?» «Я уже показалО н был так рад! Он вообще в последнее время такой радостный Очень очень очень радостный ЧТО ТЫ ТАМ С НИМ ДЕЛАЕШЬ А?» «ЗАТКНИСЬ» Кел просто отправил пикчу с троллфейсом в ответ. Аргх. Ему стоит начать идти в ногу со временем и мемами. «Чел я завидую Вы вдвоем тусите все время!» - продолжил он. «Ну, мы же учимся в конце концов» «Хмммммммммммммммммммммммм…» Угхххххххх… Она и так устала от таких намеков от Ким. «Но серьезно Приезжайте вы двое как только захотите! Или сможете! Вы оба всегда сможете остаться у меня или у Базиля если нужно будет» Он всегда настаивал на этом… И, честно говоря, Обри хотела вернуться ненадолго, даже если только на выходные. И она была уверена, что Санни тоже понравится эта идея. И еще, она скучала по Бон-Бону. «Ага! Приедем! Как только освободимся.» «БООООТАААААННН ЫЫЫЫЫ ЫЫЫЫЫЫЫ» Четыре сообщения подряд!!! «Я НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ ЭТО ОТ ПАРНЯ КОТОРЫЙ НЕ ЗНАЛ КТО ТАКОЙ ДА ВИНЧИ!» И на этом моменте Обри убрала свой мобильник в сторону. Она задумчиво вдохнула, пытаясь вспомнить свои предстоящие задания. На следующей неделе ничего не планировалось глобального, хах…