Красный дом разврата

      — Здравствуйте, господин Чон. Вам как обычно? — прозвучал мелодичный голос администратора, выглянувшей из-за высокой стойки.       Девушка приятной наружности в строгом закрытом деловом костюме приветливо улыбнулась, слегка склонив голову в знак почтения, и протянула уже заполненную анкету на подпись. В холле красного здания, куда приехал Чонгук, приятно веяло свежестью. Бесшумные кондиционеры поддерживали оптимальную температуру воздуха, в нос проникал тонкий шлейф аромата весенних цветов, а в просторном помещении тихонько перешёптывались гости. Поодаль друг от друга кто-то вёл восторженный диалог, кто-то тихонько заполнял анкету, сидя в глубоких, перетянутых красной кожей креслах. Чонгук был постоянным клиентом этого элитного заведения на протяжении уже нескольких месяцев. Постоянные разъезды и занятость на работе просто не оставили ему шанса на нормальные отношения, поэтому это место как нельзя лучше подходило, чтобы сбросить сексуальное напряжение. К тому же деловой статус акционера крупной компании противоречил личным предпочтениям, вынуждая соответствовать работе, должности и социальному положению. Брутальный внешний вид высокого статного мужчины в деловом костюме с железным характером и взглядом, не терпящим возражений, шёл вразрез данным анкеты.       Далось Чонгуку принятие себя не быстро, как и посещение этого места. Даже когда в тесных кругах ему посоветовали «Красный дом разврата» с определённой целью — угодить, ссылаясь на нечто новое, — он не сразу заинтересовался. Место показалось обычным борделем, на первый взгляд, судя по услышанному. Со слов одного из директоров, некогда посетившего его, будучи в командировке в городе, Чонгук слушал пьяные рассказы об увиденном там. Название, всколыхнувшее в памяти этот разговор, не давало покоя только тогда, когда упоминание неприлично дорогого места Чонгук услышал уже во второй раз. Заинтересовала не раз мелькнувшая фраза, что дом предоставлял услуги на совершенно любой вкус, поощряя любые сексуальные извращения в рамках закона. Дело было лишь в цене. Чонгук мог позволить купить себе всё, кроме репутации, которую старался поддерживать, и отношений, которых ему хотелось. Но и рисковать статусом, раскрывая себя, попросту не было ради кого.       Поздно ночью он, толкаемый любопытством, после очередной удачно заключённой сделки потягивал виски из стеклянного бокала с толстым дном, пока водитель вёз его домой. Лёгкая эйфория от выпитого внушала уверенность в себе и подстёгивала на необдуманные поступки, потакая сексуальным желаниям. В голове крутились воспоминания о красной визитке, что когда-то ему всунул один из директоров филиала, ссылаясь на то, что услуги этого места ему больше не пригодятся, гаденько подмигнув при этом. Порывшись в пачке визиток, хранящихся в подлокотнике автомобиля, рядом с которым был установлен стакан, Чонгук впервые решился посетить это место, назвав адрес водителю.       Сомневаясь в том, что его хоть как-то смогут заинтересовать, он, изучая анкету в тех же кожаных креслах, в которых и сейчас сидят люди, сначала был не впечатлён. Унылая страница гетеросексуальных предпочтений и извращений предлагала на выбор огромный список фетишей, напротив которого посетитель должен был поставить галочки. К тому же страница была зрительно разделена на две части после стандартных предложений традиционного секса. В одной предлагался вариант в роли сабмиссива, вторая же была для доминанта. Чонгук не относил себя ни к одному из перечисленных вариантов, не предпочитая ярко выраженные шаблоны поведения. Возможно, просто не был уверен в своих желаниях. Исключительно из привычки дочитывать контракты до конца Чонгук, добравшись до этого места на окраине города, всё же разочарованно листнул дальше. Уже на второй странице предложения красного дома заинтересовали его куда больше, чем на первой. Незатейливая шапка заглавных строк вызвала лёгкую улыбку. Гомосексуальная страница предлагала почти всё то же самое, но выглядела для Чонгука куда более привлекательной.       В тот вечер, оплатив членство в клубе, Чонгук забрал анкету домой и долго её изучал. Всё начиналось с малого. Он не хотел чужих прикосновений к своему телу напрямую от незнакомца, поэтому оградился от мастеров тонким слоем латекса на чужих руках. Как и не хотел слышать голоса. Поначалу было проставлено слишком много запретов: должна была соблюдаться идеальная тишина во время сеанса, никаких проникновений, никаких ограничений его движений, касания только руками, на лице непроницаемая маска и… контроль оргазма. На первой сессии Чонгук чувствовал себя неуютно, нервничал и не мог сосредоточиться на удовольствии, но, в конце концов, расслабился в умелых руках. Даже несмотря на то, что сессия длилась долго, а ему всего лишь дрочили, это возбуждающее таинство всё же доставило ему наслаждение. Захотелось повторить. Чонгук приходил в это место с завидной регулярностью и из раза в раз, отмечал одни и те же галки. Пока не понял, что техника руки на его члене изменилась.       С новым мастером было совершенно по-другому — тот ласкал более умело. Чонгук понял это сразу. Сидя на кровати абсолютно голым, с завязанными глазами, опираясь руками на матрас позади себя, он услышал, как дверь тихо отворилась, и послышались мягкие шаги, совсем не похожие на тяжёлую поступь предыдущего мастера. К нему подошли вплотную, на несколько секунд замерли, наверняка, разглядывая его тело. Лёгким касанием рука, заскользившая по груди, спускалась на линию пресса неспешными поглаживаниями. Ладонь прошлась по бёдрам и жадно сжала подкачанные мышцы. За телом Чонгук следил с особой тщательностью, регулярно занимаясь спортом с личным тренером, поэтому был более чем уверен в своей привлекательности. Ему представилось, будто его лапали, получая некое удовольствие от сжатий жадных пальцев на коже, и это отчего-то не совсем понравилось. От очередного касания мышцы дёрнулись, напрягшись, а рука тут же отстранилась.       «Верхний» отлично считывал его настроение, поэтому потянул его за руку, вынуждая встать. Чонгук знал красную комнату, как свои пять пальцев. Это место было напичкано всевозможными приспособлениями для удовольствия, которыми он не спешил пользоваться. Полумрак комнаты уже сам по себе навевал возбуждающую атмосферу, когда незнакомый ему человек приблизился к нему совсем вплотную. Чужое дыхание чувствовалось кожей, его осматривали с ног до головы, обходя со всех сторон, и оглаживали мышцы. Чонгук машинально повёл носом в сторону касания, когда на плечо невесомо легла ладонь и заскользила вниз. Крепко сжала его запястье и потянула в центр комнаты. Послышался звон передвигаемого металла, когда его подвели к перекладине и вздёрнули одну руку вверх, чтобы властно, с нажимом надавить на ладонь. Поверх кулака сжался чужой тёплый. Чонгук ухватился за перекладину, понимая, что именно от него хотят. Дерзкий щелчок пальцев вверх, поддевший вторую руку, без слов приказывал сделать то же самое. Чонгук ухватился за турник, машинально поворачивая голову, незримо прослеживая за передвижениями незнакомца.       Стало как-то совсем пусто, когда из личного пространства исчезла давящая невидимой властью аура. Где-то в отдалении послышался щелчок уже знакомого ему бутылька со смазкой, а уже через минуту Чонгука снова придавило чужим присутствием. Дыхание ощущалось совсем близко, когда он понял, что новенький ему всё-таки по душе. Отчего-то в фантазии рисовался образ дерзкого парня, а от чужого поведения веяло уверенностью в собственной привлекательности и сексуальности. По груди стала щедро растекаться струйка жидкой смазки, когда он чувствовал на себе чужой взгляд. Член чуть призывно дёрнулся, предвкушая будущие ласки, и Чонгук слегка выгнулся волной вперёд, не желая растерять ни капли стекающей к паху жидкости. Послышался сдавленный насмешливый выдох, и это стало открытием. Именно такого к себе обращения ему чертовски не хватало. Скользкая перчатка плотно сомкнулась на члене, а его размазало от удовольствия. Чонгук крепче вцепился в металлический турник над головой и напряг бёдра, чуть толкнувшись вперёд, распахнув от удовольствия рот. Все эти непривычные ему манипуляции вызывали дикое возбуждение. Раньше над ним так открыто никто не доминировал, и это стало ошеломляющим открытием — Чонгуку чертовски нравилось.       Человек перед ним опустился на колени, и мысль, что чужое лицо сейчас находилось перед его возбуждённым членом, будоражила фантазию и щекотала нервы. Опуская голову вниз с отвисшей от возбуждения губой, Чонгук будто пытался разглядеть через плотную чёрную ткань повязки очертания чужой фигуры. Впервые в этом месте захотелось увидеть лицо незнакомца, эту издевательскую ухмылку, в которой он был просто уверен. Прикосновения к члену через латекс воспринимались так правильно, так нужно, а незнакомая рука скользила настолько издевательски медленно, что он, нуждаясь, выгибался навстречу. Размазывая по его телу смазку, мастер потянулся немного выше и жёстко стиснул сосок пальцами. Несдержанный скулящий стон сорвался с губ, и стало стыдно, отчего он отвернулся к руке и упёрся в неё лбом, а снизу донёсся очередной удовлетворённый выдох. Он даже и не думал, что может так открыто кайфовать, не сумев себя сдержать за непроницаемой маской привычного ему безразличия. Чонгук плавился в этих руках. Скользкая ладонь натирала уже покрасневшую от возбуждения налитую головку, а палец издевательски продолжал теребить чувствительные соски, то стискивая их, то с вызовом поддевая ногтевой пластиной.       Чонгук метался головой между руками и скулил от удовольствия, крепче сжимая штангу над головой. Поджатую мошонку гладили, натирали и временами, сжимая в кулак вместе с яичками, оттягивали вниз, продолжая дрочить. Член как никогда тёк, выделяя капельку за капелькой, а незнакомец тут же размазывал эякулят по головке, продолжая её стимулировать.       Когда терпеть становилось совсем невмоготу, Чонгук отчаянно громко стонал, выгибаясь навстречу руке и лицу стоявшего на коленях парня, а тот издевательски прекращал пытку, сжимая ему мошонку. Тело трясло от мышечных сокращений время от времени, когда на очередном прерванном оргазме он испытывал нечто сродни стыдливых мук в своём желании начать умолять. Чонгук обессиленно откидывал голову назад и хрипло дышал, борясь сам с собой, дёрнувшись от очередной судороги, пробежавшей по телу вниз. Колом стоящий член снова крепко обхватили ладонью и некоторое время стремительно быстро надрачивали. На этом моменте ему показалось, будто он сходит с ума. Голова совершенно опустела, сердце заполошно колотилось в груди, стоило ему задержать дыхание, сосредоточившись на ощущениях, он уже собирался кончить, но не успел. Эта же ладонь перехватила член у основания и безжалостно сжала. Чонгук готов был поклясться, что кончил. Его прошибло электрическим разрядом почти на самом пике, доставив несказанное удовольствие вперемешку с болью. Тело задрожало от неконтролируемых судорог, но разрядка так и не пришла. На головке выделилась крупная капля просочившейся спермы, добавив влаги, и он захныкал, как какая-то сучка, от невыносимых ласк. Руки затекли от напряжения, но на это сейчас было так плевать, ведь боль в мышцах ощущалась особым видом блаженства из-за изощрённой пытки над ним.       — Пожалуйста, пожалуйста, ещё, — нуждаясь, мотнув головой, Чонгук заскулил смирившись со своим желанием умолять. Впервые за всю историю посещения этого места. — Я хочу кончить, больше не могу.       Но его мучитель лишь снова хмыкнул и с небывалой наглостью отвесил ему дерзкий шлепок по ягодицам. Чонгук кончался, как человек, и открывал в себе новую сторону стыдливого унижения, от которого испытывал непередаваемое удовольствие. Ему отказали, не проронив ни слова. Впервые за все сеансы он жалел, что не услышал чужого голоса. Он был уверен раньше, что это вызовет у него брезгливость и отторжение, но сейчас этот парень, измывающийся над ним, поднялся с колен и стал совсем близко. Выдохнул горячий воздух в щёку и, щедро плеснув в ладонь смазки, снова схватил его за член. Почти грубо. В паху неприлично громко хлюпало от каждого движения, звуки добавляли разврата в чужие действия, а пальцы снова стискивали соски. Чонгук чувствовал пронзительный взгляд на своём лице, возбуждённое прерывистое дыхание, и знал, что незнакомец издевательски улыбается, лаская его. В умелых руках тело ломало и выкручивало от возбуждения, и он непроизвольно распахнув рот, потянулся вперёд.       Мастер чуть отстранился, встав сбоку от него, и, продолжая массировать ему головку, огладил ягодицы. Медленно — сначала одну, потом вторую, и, скользнув в ложбинку между, надавил пальцем на сжавшиеся мышцы ануса. Чонгук откинул голову назад, напрягшись, зная, как выглядело блестящее от смазки тело, и призывно раздвинул ноги шире. Каждая мышца на животе вырисовалась чётким оголённым контуром под тонкой кожей, когда он прогнулся в пояснице, подставляясь под ласкающие его пальцы. Ещё одно открытие. Ухом он ощутил совсем призрачное прикосновение чужого носа, и, прислушиваясь к дыханию, пока его истязали, надавливая пальцами на дырочку, и неумолимо дрочили, наслаждался каждым движением. Но дальше указанного в анкете мастер не заходил. Палец почти проникал в Чонгука, но давление тут же исчезало, а рука скользила вокруг, массируя контуры пульсирующих мышц. Даже несмотря на то, что он подставлялся, раскрывался и выпрашивал больше, незнакомец не пересекал черту. Как и не проронил ни слова. Чужое возбуждение улавливалось только прерывистым дыханием, а власть буквально ощущалась кожей.       Пытка продолжалась, он уже сбился со счёта и в очередной раз мучительно задрожал от прерванного оргазма. Сил терпеть больше не осталось. Чонгук, хныча, скулил, заметавшись в чужих руках, и затопал ногами.       — Не могу больше, пожалуйста, хватит! Дай мне кончить, умоляю... — стыдливо произнёс он, краснея, и при этом получал от собственных просьб какое-то извращённое наслаждение. Чонгук никогда раньше не чувствовал такого. Никогда не умолял, думая, что это не в его характере. Но сейчас это было так правильно, что он нуждался в чужом разрешении кончить. Только от мысли, что мастер нарушит запрет и властно прикажет, уже хотелось спустить.       Пальцы натирали уздечку, проходились по контурам головки, совсем манерно оглаживали венки на стволе и болезненно сжимали раскрасневшийся от возбуждения член. На этом контрасте чужих ласк Чонгук кончился. Он прикусил собственную кожу на бицепсах руки и затравлено захныкал. Послышался тяжёлый вздох, будто сам незнакомец остался немного неудовлетворённым, но, перехватив обеими руками член, плотно окольцевал его пальцами. Сжалился. Второй рукой мастер стал яростно натирать центром ладони зажатую в тиски головку, когда он низко протяжно застонал, прикусив себя сильнее. На этот раз, стремительно доведя его до разрядки, ему позволили кончить. Тело прошибла очередная крупная судорога, и теперь уже не призрачные отголоски оргазма накрыли Чонгука с головой. Он протяжно взвыл, кончая на пол. Сперма брызнула крупными каплями, послышался очередной, приглушённый выдохом, довольный смешок, когда он толчками извергал из себя семя. Стоял в темноте с зажмуренными глазами, пока в голове взрывался фейерверк из эмоций. Напряжённые руки чуть приподняли тело на носочки, когда из него плотно сжатой ладонью, на утихающем удовольствии, сцеживали сперму. Ощущение было просто волшебным.       Мастер отцепил его руки от штанги и, как слепого щенка из-за натянутой на глаза повязки, подвёл к кровати. Чонгук обессиленно рухнул, пытаясь перевести дыхание, когда услышал отдаляющие от него шаги. Уже на выходе из комнаты, едва щёлкнула дверная ручка, Чонгук услышал громкий взрывной чих. И отчего-то стало так смешно из-за неловкости момента, что он звонко рассмеялся, сотрясаясь от смеха. Такого чиха никогда не слышал. Бывало кто-то делал это тихонько, прячась, и тут же извинялся, но этот настолько бессовестно-громкий звук его рассмешил. Это показалось настолько милым, что он не сдержался, а мастер поспешил скрыться.       Чонгук остался более чем удовлетворён сегодняшней сессией, так забавно завершившейся эпичным звуком. Она отличалась от привычной, но была настолько правильной, что, придя в себя и приняв душ, он спустился вниз и обратился к администратору.       — Сегодня на сеансе был другой человек.       — Простите, господин Чон, закреплённый за вами сотрудник не смог присутствовать, поэтому мы заменили вам мастера. Вас что-то не устроило?       — Нет-нет. В следующий раз я хочу, чтобы этот человек был снова на сеансе. Это возможно?!        — Да, конечно, но дело в том, что…       Девушка услужливо кивнула, делая какие-то пометки на компьютере, когда Чонгук перебил, проговаривая свои пожелания:       — Никаких «но». Именно этот человек должен присутствовать в следующий раз. И дайте новую анкету, я хочу внести правки на следующее посещение.       Девушка протянула готовую пустую анкету ему в руки и вежливо поклонилась, когда он, свернув листочек в несколько раз, вышел из здания. Уже будучи дома, вспоминая эйфорию, в которой находился, Чонгук задумчиво делал новые пометки. Прокручивая в голове свои ощущения, он понял, что хотел бы ощущать прикосновения тёплых рук, поэтому с уверенностью подчеркнул отмену латексных перчаток. А ещё захотелось услышать не только издевательские смешки, но и голос. Рисуя в голове образ человека, который даже молча сумел над ним доминировать, Чонгук теперь нуждался в открытой демонстрации этой власти. Поставив очередную галку на контроле оргазма, он задумчиво смотрел на один пункт, который не давал ему покоя — проникновение. Возможно, пальцами?       Он опустил руку на собственный пах, понимая, что эти мысли его заводили. Ладонь скользнула ниже в промежность, пальцы надавили на сфинктер, но он не почувствовал того удовольствия, что испытал на сессии. Было совсем иначе, по-другому: тогда ему жуть как хотелось ощутить в себе пальцы того человека. Чонгук списал это на удовлетворённость и всё же решился попробовать подпустить мастера ближе. Да, спустя ворох недолгих сомнений, он подчеркнул разрешение, желая попробовать что-то новое. А вот со снятием повязки с глаз не спешил. Всё же было в этом какое-то таинственное удовольствие, когда не сталкиваешься с собственными предпочтениями в определённых чертах лица, не думаешь, понравится ли тебе этот человек своей внешностью, а просто слепо подчиняешься голосу. Возможно, в будущем Чонгук всё же решится и на этот шаг, когда будет полностью доверять своему мастеру. С этим были трудности. На этом сеансе его не привязывали, не обездвиживали, но он с охотой пошёл на поводу у просьбы и вцепился руками в турник, как просили. Сейчас же, чиркнув на листке разрешение себя связать или приковать, Чонгуку захотелось попробовать и это, вписав небольшое стоп-слово в предлагающуюся строчку. «Зелёный» — именно этот цвет, таким контрастом идущий цвету комнаты, ему захотелось использовать как путь к отступлению.       Разобравшись с делами компании, Чонгук, подталкиваемый своим желанием испытать унизительное удовольствие снова, уже через пару дней позвонил в «Красный дом». Подтвердив заявку на посещение, он отправил фото заполненной анкеты. Просто жуть как не терпелось испытать эти ощущения снова. Весь день Чонгук ёрзал в кресле, из раза в раз возвращаясь мыслями к предстоящей сессии. Лёгкое возбуждение не давало покоя, отвлекало на совещаниях, а взгляд постоянно ловил стрелку на часах, отсчитывая время до будущей встречи.       Проговаривая водителю уже знакомый адрес, он немного нервничал, дёрнув узел галстука. А потом и вовсе скинул его, расстегнув удушливые пуговицы на рубашке.       В огромном холле здания сегодня было почти пусто, поэтому, глубоко вдохнув, он решительно подошёл к стойке администрации за ключ-картой от комнаты. Пока девушка делала какие-то пометки на компьютере и распечатывала заполненную анкету для подписи, сбоку от него почти бесшумно материализовался парень. Высокий, одетый в классическом стиле мужчина выглядел дорого: слегка вьющиеся волосы, элегантное пальто и знакомые ему бренды аксессуаров, подчёркивающие в незнакомце какую-то аристократичность, что ли. Скорее всего, тот был таким же клиентом, как и он сам. Не проронив ни слова, посетитель кивнул девушке, и ему тут же выдали бархатную красную папку, подходящую под стиль самого заведения. Чонгук заинтересованно обернулся. Ему таких никогда не вручали. Стоящий рядом парень его неспешно осматривал с ног до головы. Нагло, с вызовом. От такого стало немного не по себе и даже подумалось, что они, возможно, знакомы, но сказать ничего не успел. Красивые глаза тут же отвели в сторону, забрали предоставленную папку и направились к лифту.       Потеряв интерес, Чонгук продолжал терпеливо ждать и, уже подписывая анкету, краем уха услышал звон открывающихся дверей лифта. А потом застыл. Там, за почти съехавшимися створками, прозвучал оглушительно-знакомый чих. Чонгук недоверчиво резко вскинулся и уставился на металлическую конструкцию. Человек, который так нагло смотрел на него, оказался не клиентом этого места. Он узнал неповторимый звук, который издал его мастер на предыдущей сессии. Неубранная из анкеты повязка, не позволяющая видеть чужое лицо, теперь не давала ему покоя. А осознание, что этот красивый мужчина, который минутой ранее стоял рядом, обретший реальное лицо, к тому же, настолько красивое, сейчас будет делать с ним всё то, что он так нетерпеливо ждал, не выходило из головы.       Взволнованно протянув подписанную анкету и забрав ключ, Чонгук отправился в номер. Встревоженно сел на кровать и осмотрелся. Комната с дорогой черно-красной мебелью по-прежнему освещалась приглушённым светом, подчёркивая стиль этого места. Распорки, штанги, множество плетей и игрушек красовались в разных уголках помещения, включая огромное зеркало во весь рост и разного рода кресла для сессий. Глубоко вздохнув, Чонгук отправился в душ. Там по обыкновению находились одноразовые средства личной гигиены, включая и те предметы, что понадобятся ему сегодня. Времени на подготовку ушло довольно много, а он впервые за столько времени посещения дома разврата снова нервничал.       Нажимая на кнопку небольшого колокольчика, который не раз встречал в ресторанах, Чонгук, будучи уже полностью раздетым, нацепил на глаза повязку. Уже через пару минут дверь снова почти бесшумно отворилась, и он, затаив дыхание, ждал.       — Ну, здравствуй, Чонгук. Не против, если я буду так тебя называть? — Низкий бархат забрался под кожу. Голос оказался куда приятнее, чем он мог рассчитывать. То, в какой манере говорил незнакомец — буквально в каждом слове ощущалась сексуальность.       — Не против, — прохрипел Чонгук, откашлявшись.       — Ты нервничаешь? — мужчина подошёл чуть ближе, а он снова почувствовал давящую ауру рядом с собой.       — Немного, — ответил, потирая пальцами ткань постельного.       — Ничего, мы это исправим, — прозвучало уверенное. — Я заметил изменения в твоей анкете. И знаешь, я этому рад. Итак, «зелёный» — твоё стоп-слово, — напомнил ему, — ты можешь произнести его в любой момент, когда тебе станет некомфортно, неприятно и ты захочешь остановиться. Я буду прислушиваться к твоим просьбам, но остановлюсь, услышав только его. Можешь говорить что угодно, но всё это будет восприниматься игрой. Надеюсь, ты это понимаешь, Чонгук.       Кивая болванчиком, он с лёгким беспокойством двигал головой, прислушиваясь к мягкому бархатному голосу, и машинально следил за передвижениями незнакомца по комнате.       — А теперь встань, Чонгук, я собираюсь тебя связать. Тебя когда-нибудь связывали?       — Нет, — Чонгук послушно поднялся с кровати и замер.       — Это не больно. Я обездвижу только верхнюю часть твоего тела с помощью верёвки по технике шибари. А теперь руки за спину, Чонгук, — тон голоса изменился на приказной, и он с охотой подчинился.       Его методично опутывали верёвкой несколько раз обматывая грудь, плечи, бицепсы и, в конце концов, закрепили запястья за спиной. Чонгук попытался дёрнуться, но не получилось — лишь услышал тот самый неповторимый сдавленный смешок на выдохе.       — Ты не против, если мы отойдём немного от привычной сессии? — шёпотом в ухо, огладив тёплой ладонью грудь. — Ты слишком красив, и мне сложно игнорировать это... — Чонгук гулко сглотнул, по телу пробежались мурашки, соски сжались в напряжении, когда он ощутил лёгкое касание тёплых пальцев на них, и закивал. — Скажи это, Чонгук. Я хочу слышать твой голос, — приказал мастер, стиснув его сосок меж пальцев.       — Да, — сдавленно от уколовшего возбуждения прохрипел он. — Я не против.       Изначально Чонгук шёл за повторением предыдущего опыта, поэтому, услышав просьбу, тут же согласился. Возможно, эти поползновения в его сторону, как и озвучивание симпатии к нему, и не были профессиональным поведением, которого должен был придерживаться «верхний», нацепив беспристрастную маску, но образ красивого мужчины лишь подталкивал на согласие. Чонгук, рисуя в голове запомнившиеся черты лица парня у стойки администратора, проецировал сейчас на мастера и пытался представить чужую мимику. Тот изначально ему понравился, поэтому шёпот в ухо и такое близкое присутствие красавчика чертовски возбуждало.       — У тебя встал, Чонгук, — мужчина кружил вокруг него, продолжая скользить руками по напряжённым мышцам, и с издёвкой комментировал его состояние. — Тебя возбуждает мой голос? — поинтересовался, звонко шлёпнув по ягодицам.       — Да, он чертовски сексуальный, — покорно склонив голову, Чонгук отчего-то покраснел. Было непривычно разговаривать на сессии, тем более проговаривать свои чувства вслух.       — Мне нравится твоя реакция — ты стыдишься своих желаний, и это возбуждает, — на этот комментарий он, позорно дрожа, выдохнул и ещё больше покраснел. Ладони легли на плечи и мягко надавили, вынудив его развернуться лицом к кровати. — Залезай.       Чонгук послушно забрался коленями на матрас, придерживаемый тёплыми ладонями. Балансировать с завязанными за спиной руками и повязкой на лице было немного сложно, поэтому, подталкиваемого мастером, его уложили на спину, дав время привыкнуть и устроиться поудобнее. Поза, в которой он находился, была смущающей. Матрас прогнулся под чужим весом где-то в ногах, которые ему согнули в коленях, придвинув ступни к ягодицам, и широко развели в стороны. Незнакомец, чуть поёрзав на матрасе, устроился между его бёдер, отчего Чонгук покраснел ещё сильнее, но при этом испытал некое возбуждение от предвкушения чужих действий. Тёплые руки жадно сжали колени и одновременно заскользили по бёдрам к паху, пока он прислушивался к дыханию мастера и старался сам не дышать. Получилось лишь гулко сглотнуть, чем вызвал очередной насмешливый выдох. В том, что за ним следили, внимательно улавливая каждую эмоцию на лице, Чонгук не сомневался. Он буквально был придавлен этим тяжёлым взглядом к матрасу, который чувствовался кожей.       Пальцы огладили возбуждённый орган, щекотно, едва касаясь, обвели по контуру головку и плавно спустились к мошонке. Чонгук от прикосновения почувствовал, как поджалась чувствительная кожа, стянув яички, и он машинально попытался сдвинуть колени вместе.       — Если ты будешь мне мешать, я свяжу тебе твои красивые ноги, Чонгук. Понял меня? — И властно раздвинули их в стороны.       Едва заметно кивнув, он услышал щелчок открытия крышки бутылька со смазкой и снова гулко сглотнул ком в горле. Казалось, голос совершенно пропал, и он попросту не смог ответить, лишь ждал мокрого касания. От этих мыслей член возбуждённо дёрнулся, а он отвёл голову в сторону и сдавленно выдохнул. Чонгук чувствовал себя с раздвинутыми широко ногами открытой книгой для этого человека, но контролировать не мог ни глубокое дыхание от возбуждения, ни член. К тому же связанные руки за спиной красноречиво подчёркивали его положение — он здесь ничего не решал. Это возбуждало. Чонгука возбуждало быть связанным. Возможно, именно с этим мастером ему почему-то хотелось попробовать нечто новое, неизведанное, а возможно, красивое лицо мужчины, этот голос и предыдущие ощущения от сессии внушали ему некое доверие. Чонгук привык управлять людьми сам, и этот яркий контраст, в котором он сейчас находился, заставлял испытывать незнакомые ему чувства.       Прохладные мокрые пальцы всё же плотно обхватили член, размазывая смазку по всей длине. Щедро намазали головку и щекотно очертили контуры подушечкой пальца. Капельки смазки, отвлекая от едва уловимых касаний рук, стекали по стволу и скапливались на мошонке. Чонгук вздрогнул от резкой смены ощущений, когда крупная ладонь сжала яички и стала их массировать, размазывая по поджавшейся коже лубрикант. И скользнула ниже. Чонгук весь сжался в напряжении, когда пальцы стали массировать ему задний проход круговыми движениями. Вот так сразу он точно не ожидал проникновения и немного занервничал, поёрзав спиной на простыне. Касания тут же прекратились, и мастер притих, наверняка разглядывая его лицо.       — Ты нервничаешь, или это впервые у тебя? — Мягкий баритон прозвучал в тишине комнаты, и Чонгук, поджав губы, отвернул голову в сторону.       Он чувствовал, как снова покраснели щёки, пока он покусывал губы, но ничего не происходило: мастер терпеливо ждал ответа.       — Последнее, — сдавленно прохрипел Чонгук на выдохе и зажмурился под повязкой сильнее. Хотя бы это смущение было не доступно чужому взгляду.       — Ты доверяешь мне? В анкете ты указал проникновение. Уверен в своих желаниях? — Чонгук лишь кивнул, не в силах ответить. Ему хотелось попробовать, но делать подобное с тем же незнакомцем с улицы, искать себе пару — на это попросту не было ни времени, ни желания. К тому же, он почему-то был уверен, что под умелыми руками этого человека испытает удовольствие.       Мастер снова взялся за член и стал медленно водить рукой по всей длине, натягивая тонкую плоть по стволу и наращивая темп. Массировал уздечку пальцами, плотно, с нажимом стискивая её в кольце, а Чонгук вскидывал бёдра вверх, выпрашивая больше устойчивого ритма. Но его продолжали дразнить, снизив ощущения — сцепив большой и указательный палец в тесное кольцо, стимулировали лишь скользкую головку, протискивая её между ними. Чонгук недовольно вздохнул, выгнувшись в пояснице, и шире раздвинул ноги. Когда головку обхватили одной рукой, а другой мягко оттянули яички вниз, стимулируя нижнюю половину члена, и мягко сдавили, он содрогнулся. Тягучая волна приятного возбуждения захлестнула, а нервозность сошла на нет. Чужие пальцы попеременно то сжимали яички, то спускаясь дальше, с нажимом давили на плотное кольцо мышц, постепенно расслабляя его. В какой-то момент этой сексуальной пытки Чонгук стал подаваться навстречу пальцам, всё больше раскрываясь.       Его настроение так хорошо чувствовали, что, выдавив немного лубриканта на мошонку и смазав средний палец, в нужный момент надавили на вход, продолжая неспешно водить рукой по члену вверх и вниз. Совсем легко проникали в расслабленные мышцы и продолжали массировать круговыми движениями, временами проскальзывая внутрь. Чонгук и сам не заметил, как начал тихонько стонать на выдохах, сосредоточившись на мягких проникновениях. Незнакомец размеренно глубоко дышал, наблюдая за его состоянием, а он, едва палец зашёл в него достаточно глубоко и надавил на стенки, сжался вокруг пальца и закинул голову назад, проскулив от нового ощущения. Его словно пробило электрическим разрядом и отдало уколом в пах, а мышцы живота содрогнулись от новой судороги.       Незнакомец поднялся с колен, вытащив из него пальцы, и, прогибая матрас под своим весом, переступил через его грудь одной ногой. Склонился над ним и, продев руку под верёвки на груди, потянул на себя, заставляя сесть. Устроился позади него, за спиной, и придвинулся ближе. Чонгук кожей ощущал приятную, наверняка дорогую рубашку, плотно прижавшуюся к его спине, а ногами — ткань чужих брюк. Чонгуку сразу вспомнился образ человека у стойки администратора и его одежда. Его обняли, шепнув на ухо просьбу откинуть голову назад и расслабиться на груди. Чонгук послушно всё выполнял, жадно вдыхая едва уловимый запах чужого шампуня для волос. Такую близость он впервые ощущал на сеансах, когда можно было уловить аромат чужого тела, ощутить на себе прикосновения не только ладони, но и кожи груди. В том, что рубашка была расстёгнута на несколько пуговиц, Чонгук теперь не сомневался. Скользкие пальцы теребили ему соски, ноги разводили в стороны, поддев голыми ступнями за икры, а второй рукой обхватили за член. Чонгук снова заёрзал в сладостных муках, и когда мастер придвинулся совсем вплотную, чуть толкнувшись пахом вперёд, он связанными за спиной руками почувствовал чужое возбуждение. Захотелось ощупать, и он, не раздумывая, сжал чужой член через брюки, ощутив поток горячего воздуха на коже за ухом.       — Чонгук, я не разрешал тебе меня касаться! — обжигая дыханием ухо, провёл носом по щеке. А Чонгук машинально выгнул шею, желая получить ещё, открыв больше доступа. Но не получил. Пальцы больно стиснули сосок в наказание, а рука сомкнулась на головке, когда его выгнуло дугой от острых ощущений. — Знаешь, что я сейчас вижу? — Чонгук тут же замотал в отрицании головой, а мастер, своими ступнями переплетясь с его, раздвинул ему ноги максимально широко. — Мы перед зеркалом, Чонгук. Ты раздвигаешь свои прелестные ноги прямо на моих глазах. — Чонгук заскулил от очередного скольжения руки по члену и смутился, пытаясь свести колени вместе. — Ты так мило стесняешься своих желаний, — томно в ухо, и Чонгук снова задрожал от нахлынувшего возбуждения. Его умело удерживали на грани, балансируя между оргазмом и тем перегоранием, когда уже тебя перестают возбуждать манипуляции. Хотелось кончить, но Чонгук молчал, прекрасно понимая, что ему не позволят. Да и сам не хотел этого делать без разрешения. Почему-то в этот раз он жаждал услышать чёткий приказ, поэтому и решился добавить в список чужой голос.       Рука безжалостно резко прошлась по стволу, сжала мошонку, пальцы скользнули дальше, проникая в него. Он чувствовал, как с силой внутри него сгибались фаланги, массируя ему простату, а лицо незнакомца было так близко, что потиралось о щёку. Чонгука разламывало на части от каждого сгиба пальца, член совсем оставили без внимания, но это к лучшему. Он чувствовал чужое тяжёлое дыхание, мажущие губы, когда тот водил носом по его горлу, но не переходил тонкую черту с поцелуями. Чонгук бы так контролировать себя точно не смог, да и не стал бы — привык брать и позволять себе всё что угодно за деньги, поэтому эта выдержка была несравнима ни с чем. Его затрясло от отголосков оргазма в чужих руках, и он протяжно взвыл, раздвигая ноги ещё шире, хотел насадиться на чужие пальцы, но не сумел: мастер умело прервал удовольствие, вытащив их из него.       — На колени, Чонгук, — прозвучало в самое ухо. Подтолкнув в спину, мастер поднялся, вынуждая встать и его, мягко надавил на бок, вынудив развернуться на кровати. Спина почувствовала давление тёплых рук и согнулась под напором. — Лицом вниз.       Чонгук неловко выдохнул, понимая, чего именно от него хотели. Стоять на коленях со связанными за спиной руками и упираться лицом в заботливо подставленную подушку, невольно выпячивая голый зад, было крайне стесняющей для него позой. Чтобы скрыть собственный стыд и вспыхнувшие щёки, он упёрся лбом в воздушную мягкость. Ему раздвинули ноги шире, огладили ягодицы, очертили несколько кругов на вновь сжавшейся дырочке. Чонгук зажмурился и заскулил, услышав довольный вздох за спиной. Этот контраст стыда и дикого возбуждения от манипуляций с его телом чертовски заводил. Только когда смазанный в лубриканте палец снова глубоко проник внутрь и стал оглаживать горячие стенки, с нажимом массируя и растирая простату, Чонгук повернул голову в сторону и глубоко вдохнул, расслабляясь. Он так нуждался в подобной ласке, что просто не подозревал раньше о своих желаниях. Стыд отходил на задний план. Ладонь скользила по члену вверх и вниз и оттягивала его, вынуждая Чонгука балансировать на грани и периодически содрогаться от волны спазмов по всему телу.       Выдержка мастера, казалось, тоже была на грани, и от каждого его звонкого стона, когда тот похлопывал уже двумя пальцами по простате, слышались тяжёлые вздохи с придыханием. Почувствовав, как распирало его изнутри от уже трёх пальцев, Чонгук, выгнувшись в спине, взмолился.       — Пожалуйста, можно мне кончить? Пожалуйста! — скулил он, заметавшись лицом на подушке, напряг бёдра, едва сдерживая себя.       — Нет! — За отказом последовал хлёсткий удар по ягодицам, и Чонгук чуть было не сорвался от новой волны ощущений. Но боль немного отрезвила, хотя жар после удара добавил остроты.       Мастер, вынув из него пальцы, заставил ощутить пустоту внутри себя, но ровно до того момента, пока Чонгук не почувствовал щедро выдавленную порцию смазки на анусе, стекающую струйкой по мошонке, за которым последовал тихий вжик молнии. Он напрягся всем телом и прислушался, затаив дыхание. Следом послышался шелест одноразового пакетика, и его мгновенно осенило: мастер собирался его трахнуть. Чонгук как-то растерялся, поэтому чуть упёрся коленями в матрас и приподнял голову.       — Что ты делаешь? — хрипло произнёс он.       — Проникновение, Чонгук. Ты отметил это в анкете. Что-то не так? Если хочешь, чтобы я остановился, ты знаешь, что должен произнести. «Зелёный», Чонгук. Скажи, и мы прервёмся на этом. Иначе я буду считать, что ты хочешь поиграть…       Волшебство мягкого баритона развеялось в тишине комнаты, когда он застыл, размышляя над услышанным, а вот руки на его заднице продолжали двигаться, массировать дырочку, ныряя в неё сразу двумя пальцами, и давили на простату. Все эти действия сбивали с мыслей, и Чонгук понял одно — ему не хватало этого чувства наполненности. Этих пальцев, которые в начале так распирали и растягивали его изнури, оказалось мало. Чонгук мотнул головой согласие и уткнулся носом в подушку, выпячивая зад под ласкающие его пальцы. Чёрт с ним, думать, что именно он не так заполнил в этой анкете, не было никакого желания. Пусть так, он не против, если его трахнет такой красивый мужчина, от которого за время сеанса неоднократно поджимались пальцы на ногах, а приятный запах чужого тела забивался в нос, подавляя его невидимой тяжёлой аурой.       Чонгук хотел этого.       Когда чужая скользкая головка упёрлась в анус и стала под напором растягивать стенки в стороны, Чонгук заскулил от натяжения, пока член окончательно не вошёл до упора и замер. Ему дали время привыкнуть к распирающему изнутри чувству, которое оказалось открытием. Чонгук ощущал себя так правильно, что не понимал, как не почувствовал нужду в этом раньше. Его жадно гладили по ягодицам, с натяжением притягивая на член, но не двигались. По тому, как сильно вжимались пальцы в кожу, Чонгук понял, насколько мастеру сложно было держать себя в руках. Он первый качнулся задом, как только лёгкий дискомфорт прошёл, и ощутил лёгкое скольжение внутри себя. Мастер тут же толкнулся навстречу, набирая ритм. Сначала мягко и неспешно, но с каждым глубоким проникновением его брали чуточку жёстче. Сравнивая нынешние ощущения с тем давлением на простате, что он ощущал от всего лишь одного или двух пальцев, понимал, что это — небо и земля. Тугая крупная головка с неизменной меткостью упиралась в бугорок и с напором проезжалась по нему, когда темп перешёл в более медленный. И только это уже заставляло его скулить, как последнюю шлюху, и дрожать, не говоря уже о том моменте, когда член просто хлопал по комку нервов, выводя Чонгука на уровень экстаза жёсткими ударами. Он стонал в подушку, метался головой и невольно пытался высвободить руки, чтобы довести себя до грани совершенно неосознанно. Его просто безжалостно драли, натягивая задницу на член, чем доводили до дрожащего безумия. Кончить хотелось от каждого толчка, от хлюпающего звука, от шлепка бёдер о ягодицы, хлопков мошонки о его яички, но чего-то всё же не хватало.       Когда темп стал совсем быстрым, а Чонгук уже не соображал и задыхался от собственных стонов, получая микрооргазмы и в судорогах трепыхаясь в чужих руках, его потянули за связанные за спиной руки. Резко вздёрнув вверх за запястья, упёршись ступнёй в матрас и оставшись на одном колене, мастер глубоко загнал член в него. А потом, удерживая на весу, в противовес себе, просто тянул за связанные руки и трахал, придерживая за зад и вынуждая выгибаться. Чонгук никогда в жизни не чувствовал себя настолько покорной сукой, но ему чертовски это нравилось. Его, властного начальника, сейчас драли, как безвольную куклу, а он лишь шире расставлял ноги и прогибался, подбирая нужный угол проникновения.       — Чонгук, — сексуальный хриплый тембр прозвучал чуть загнанно от темпа, — ты хочешь кончить? Скажи мне.       — Хочу, — ответил дрожащим голосом, — но ты не разрешаешь. Я уже не могу держаться, пожалуйста.       — Хороший мальчик, — погладив его по соскам пальцем, чуть снизил темп, позволяя прочувствовать каждый шлепок бёдер. — Кончишь после меня, — выдохнул, с чувством засаживая максимально глубоко и замирая на секунды.       Ритм увеличился, и мастер сорвался на совсем резкие толчки. Член с силой проезжался по простате и замирал на ней, продолжая безжалостно давить. Чонгук слышал, как срывалось чужое дыхание, и сосредоточился только на этом. Лишь это дыхание, которое, по сути, и являлось разрешением кончить, имело вес. Почти стоны, выдыхаемые незнакомцем, доводящие Чонгука до предоргазменного состояния, были настолько сладкими, что сводили с ума. Голос мастера сорвался протяжным выдохом, пальцы сомкнулись на соске, а член в последних мелких толчках глубоко внутри него пульсировал, и это срывало Чонгука с петель.       — Кончай, Чонгук, я уже, — послышался хриплый выдох.       Это разрешение и острый укол возбуждения от стиснутого соска стали последним, чего ему так не хватало. Бурно кончая и выталкивая спазмами сперму, Чонгук сжал в себе член и впервые услышал такой приятный стон за спиной. Раньше он и подумать не мог, что его тело возможно довести до такого состояния, когда можно кончить без рук и получить при этом крышесносно длительный оргазм. Казалось, скопившаяся за всё это время сперма выжимала из него все соки и заставляла биться в экстазе, пока он громко стонал.       Чонгук обессиленно рухнул на кровать, продолжая подёргиваться от остаточных судорог время от времени, и едва дышал. Под веками расплывались круги, меняя оттенки вспышками, и он совершенно ничего не соображал, пытаясь выровнять дыхание. Так и лежал обессилено в собственной сперме, пока его распутывали, освобождая руки от верёвок. Но даже когда он смог затёкшие запястья положить под голову и расслабиться окончательно, двигаться совершенно не хотелось.       — Ты был отличным сабом, Чонгук. — Единственное, что он почувствовал — это лёгкое поглаживание по ягодицам, и услышал те же мягкие отдаляющиеся шаги из комнаты.       Где-то спустя полчаса, Чонгук всё же восстановил силы и принял душ, чувствуя себя совершенно удовлетворённым. Хотелось просто лечь в постель и уснуть, но, к сожалению, он был не дома. Пришлось взять себя в руки и собраться мыслями. Появилось какое-то чувство собственничества от предположений, что этот человек работал в «Красном доме разврата» не только с ним, поэтому он решил пусть и не забрать его себе, но выкупить всё время этого мастера, лишь бы не делиться ни с кем.       — Я хотел бы снова внести изменения в мою анкету, — произнёс он у стойки администратора. Девушка услужливо кивнула, протягивая пустую анкету из стопки бумаг на столе. — И ещё — этот мастер, что был сегодня у меня... Я хочу выкупить всё его время. Этот человек должен работать только со мной и ни с кем больше. Индивидуально.       — Господин Чон, вынуждена вас огорчить, но это невозможно, — виновато произнесла она.       — Если дело в цене — не вопрос. Я заплачу столько, сколько потребуется, — с нажимом настаивал на своём.       — Дело не в этом. К сожалению, этот сотрудник был всего лишь на подмене и больше не будет оказывать услуги нашему дому.       — Как это? — Чонгук растерялся, прокручивая в голове сказанное. Он ведь только нашёл того, кто его полностью устраивал, а оказывается, это была просто-напросто разовая акция. — Допустим. Тогда мне нужно имя этого человека, я сам улажу вопрос. Я заплачу.       — Но, господин Чон, наш дом не может разглашать личную информацию сотрудников. Мы подберём вам нового мастера, который будет соответствовать вашим требованиям, простите за неудобства, — девушка склонилась в поклоне и продолжила стоять, а Чонгук чувствовал, как волна злости и негодования поднималась в груди.       — Чёрт! Не нужен мне другой! — хлопнул он по гладкой поверхности стойки ладонью и с испорченным в край настроением быстро зашагал к выходу.       Уже в машине, когда водитель поинтересовался можно ли ему тронуться с места, Чонгук недовольно задышал, продолжая молчать. Осматривая красное здание, чувствовал, как в груди разливалось недовольство. Громко хлопнув по сиденью ладонью, он психовал, пока на глаза не попалась знакомая фигура мужчины. Его мастер вышел из здания, осмотревшись по сторонам, стал прикуривать сигарету. В глазах загорелась надежда и, придвинувшись к водителю, он хлопнул того по плечу.       — Быстро, дай мне сигарету!       — Но, господин Чон, вы не разрешаете курить... — попытался оправдаться водитель.       — Давай! Я знаю, что ты куришь. Быстрее!       Как только сигарета оказалась у него в руках, он выскочил из автомобиля и быстрым шагом подошёл со спины к мужчине. Нервничая, и в страхе, что ничего не получится, он всё же легко коснулся чужого плеча.       — Прикурить не найдётся? — и продемонстрировал сигарету, когда тот обернулся и внимательно на него посмотрел, но продолжил молчать. Осмотрел его уверенным взглядом сверху вниз, самодовольно хмыкнул и протянул зажигалку. Под этим взглядом, будто его раздевали прямо там, на улице, Чонгук смутился, но прикурил, затягивая в лёгкие дым. И тут же закашлялся, услышав такой же смешок, что и на сессии. Точно он. Чонгук был в этом уверен, как никогда. — Прости, я вообще-то не курю, — отбрасывая сигарету в сторону. — Но не мог не подойти. Не сочти за наглость, но мне сказали, что ты больше не оказываешь услуг в этом доме. Я хотел выкупить всё твоё время, но мне отказали, поэтому… — Чонгук снова покраснел, оглядываясь по сторонам и собираясь с мыслями, глубоко вдохнул. — Выпей со мной кофе?       Ответили ему не сразу, лишь выжидающе смотрели.       — Как ты меня узнал? — наконец-то бархатный, такой уже знакомый голос тихо прозвучал, а мужчина сделал очередную затяжку.       — Ты чихнул. В первый раз на сессии. Я запомнил, — чуть улыбнувшись. — Это было незабываемо. А сегодня, когда ты зашёл в лифт после того, как раздел меня взглядом, чихнул снова. Этот звук я ни с чем не спутаю, — бегая взглядом по чужому лицу, Чонгук пытался разглядеть согласие на встречу, но не мог — оно оставалось беспристрастным.       — Я не пью кофе.       — Чай? Да что угодно, если честно. Я просто хочу познакомиться с тобой. С человеком, от которого у меня прямо сейчас дрожат колени. Мне страшно услышать отказ, — Чонгук искренне вывалил всё, что думал, в попытке заинтересовать.       — Не хочу пить, — У Чонгука душа ушла в пятки. Отказ воспринялся тяжело, он поджал губы и закивал. — Но я бы посмотрел на твоего кота.       — Кота? — вскинулся он, получив хоть какую-то зацепку, лишь бы продолжить разговор. — У меня нет кота. Но если надо, я куплю его, — с энтузиазмом в глазах.       От его слов мастер звонко рассмеялся, протягивая ему руку.       — Меня зовут Тэхён, Чонгук. И не надо покупать никаких котов. Откуда ты такой взялся, даже не знаю, — продолжил улыбаться, когда Чонгук схватился за руку обеими ладонями. Стоял, сжимал, заглядывая в глаза, и пытался понять смысл сказанного. — Это завуалированное предложение поехать к тебе.       — А-а-а, да-да, конечно, вот что это значит, — и приглашающим жестом указал на машину. Но стоило ему пойти первым, как он почувствовал сжатие на своей ягодице и замер. Чужое дыхание обжигало ухо, и теперь уже такой реальный образ человека находился совсем рядом.       — Но сначала я хочу сделать это, — его резко развернули задом к машине и прижали к ней спиной. Притянули к себе за затылок и впились в губы. Чонгук с охотой ответил. Он, поскуливая от удовольствия, толкался языком навстречу и плавился, пока его страстно целовали.       Уже в машине, когда его бёдра поглаживала крупная ладонь, от которой он не мог оторвать взгляд, изучая длинные пальцы, что совсем недавно были в нём, глупо улыбался. Один неосторожный, такой незабываемо-взрывной звук чиха изменил его жизнь. С этим человеком, сидящим сейчас рядом с ним, Чонгук собирался строить отношения. И впервые готов был поставить их выше, чем свою работу.       — Домой, — отдал он приказ водителю и сплёл пальцы с тэхёновыми в крепкий замок.