Заходящая луна, нетленное солнце

      Странник вслушивался в треск огня, его взгляд бродил по пустому ночному небу, не отвлекаясь на тёплые и мутные огни Гандхарвы, которые он замечал боковым зрением. Древесина вновь треснула — в этот раз в такт с движением позади него. Этот звук моментально насторожил Странника, и через мгновение взгляд привлекли уже растрёпанные и длинные, напоминающие солнечные лучи волосы, разметавшиеся по всей постели — точнее на соломе и сухих листьях, накрытых обрывком ткани. Странник молчал. Лишь смотрел на своего попутчика и думал, удобно ли ему лежать в такой «постели». Кажется, не очень.              — Хм, — Странник наблюдал за ним, подперев рукой подбородок и скрестив ноги. Попутчик лежал на боку неподвижно, но со временем его дыхание начало учащаться, становясь всё громче и громче. Странник слабо посмеялся и этот болезненный смех эхом зазвучал в гробовой тишине. — Расслабься, Итэр. Я не стану убивать тебя во сне.              Итэр ответил ему резким выдохом и заёрзал на постели, но на этот раз его движения были более непринуждёнными.              — Я бы предпочёл взять тебя живьём. Мне дорог твой взгляд, наполненный животным ужасом, ты разве не знал?              — Слишком много болтаешь для того, кто не спал, — хрипло возразил Итэр.              — Тебя это нервирует? — усмехнулся Странник. Он раздвинул ноги и откинулся назад, облокотившись ладонями на землю и задрав голову вверх, — звёзд было не так много. Итэр замолчал. Какое разочарование. Начинать пререкания с Итэром интересно, потому что он никогда не отступает. Итэр никогда не поддаётся ему. — Мы уже неделю путешествуем вместе, а ты всё ещё спишь с полуприкрытыми глазами.              Итэр раздражённо вздохнул.              — Разве ты не делаешь то же самое?              Странник не ответил. Он никогда не признает, но на самом деле так и есть. Почему-то. Не то чтобы он вообще спал хорошо, но иногда он был так же насторожен во сне, как и Путешественник. Ничего не изменилось. Он знал, что из-за него у Итэра всё так же бежит холодок по коже. И ему это нравилось. Странник не мог сдержать внутренний трепет при мысли о том, что кто-то испытывал к нему такой ужас.              Но и он сам боялся Итэра. Путешественника. Чужеземца. Звезды из другого мира.              Странник поднял руку, протягивая её к небу так далеко, как только мог, и всмотрелся в него всё тем же пронзительным взглядом.              Странник понимал, что это не совсем страх. Он за многое ненавидел Итэра. Сильного. Уверенного. Опрометчивого. Ехидного. Лицемера с комплексом спасателя. Раньше Странник считал Итэра ниже своего собственного существа, но так было до того, как он узнал, что Итэр, блять, такое, после чего пришёл к выводу: они одинаковые, но в то же время каким-то образом — полные противоположности. Итэр тёплый, а он холодный. Итэр спас многих, а он не сумел спасти даже ребёнка. Итэр сдержан, загадочен и без особых усилий получает всеобщее восхищение, тогда как ему пришлось раскрыть все свои слабости перед человеком, чтобы просто ощутить себя любимым. Желанным.              Он не боялся Итэра. Это был не страх, а ужасная, навязчивая ревность, которая уже давно поглотила его. Странник впервые услышал о Почётном рыцаре, как о воплощении добра и отзывчивости. Слова о чужеземце, который желал рискнуть жизнью ради тех, кого едва знал, Странник сразу же воспринял за фарс. И всё же он ничего не мог сделать с тем, что этот самый Путешественник проникал в его мысли, как какая-то болезнь. Странник сохранил интерес к нему, который со временем только рос.

***

      Странник изумлялся, пока наблюдал за ним. Особенно, когда Путешественник сражался.              Сегодня был солнечный день, и такие дни в Сумеру, где жара будто плавила кожу, душила и делала существование жутко неудобным, несмотря на то, что Странник был почти невосприимчив к погоде Инадзумы или Снежной, приводили только к излишнему напряжению и вспыльчивости.              Волосы Итэра были собраны в пучок, чтобы не мешали — Странник слышал, как Итэр говорил об этом Паймон утром. Его волосы явно отросли, но это решение было самым и, возможно, единственным, лучшим решением Путешественника за сегодня — теперь, когда похитители сокровищ пытались взяться за его волосы, они прихватывали пальцами лишь влажный воздух и больше ничего.              — Эй! Ты не хочешь помочь? — Паймон буквально топала в воздухе и указывала на Странника пальцем, запыхавшись от злости и криков, а затем чудом увернулась от сети, которую в неё бросили.              Странник отмахнулся от них сухим смехом и поправил шляпу, смотря на них с холма, на котором стоял.              — Не в такую жару. Я бы вообще не тратил силы и время на этих глупцов, — его улыбка не спала с лица даже тогда, когда Итэр бросил на него быстрый взгляд. — И как ты только ввязался в это, Путешественник? Я отошёл всего на пару минут.              Итэр пошатнулся, пытаясь заблокировать удар лопаты похитителя сокровищ, и Странник вновь рассмеялся — в этот раз не так долго, но ничуть не менее издевательски.              — Справа. Там ещё один.              — Он с тобой, малец? — спросил возмущённый мужчина, вновь поднимая оружие, когда встал на ноги. — Тогда избавимся и от него! Парни!              — Держите свои поганые руки подальше от меня, — одним яростным взмахом Странник вмиг отправил в полёт ринувшихся на него мужчин, без раздумий метнув в них ветряные клинки. Безжалостно. Они не умерли. Умерли бы, но жара сковывала движения.              — Чертовски неудобно, — рассердился Странник. Его взгляд потемнел, но остался таким же резким. — Не выводите меня, — его лишили всех развлечений. Всё это действовало ему на нервы, и виноват в этом был только Итэр. Какого чёрта он ввязался в драку в разгар полуденной жары? Странник хмуро смотрел, как Итэр пытался выстоять против крепкого мужчины. Странник цокнул языком и с тяжёлым вздохом рухнул вниз, расправляясь с остальными похитителями сокровищ, которые окружили их.              Лязг металла об металл раздражал. Громкий и надоедливый звук. Поэтому Странник быстро нагнал оставшихся похитителей сокровищ и втоптал вместе с ними в землю огромный взрыв анемо энергии.              — Чёрт! — взвыл Итэр и воткнул меч в землю, чтобы удержаться на ногах, отдав на растерзание ветру, способному отразить снаряды стражей, только пучок, который тут же растрепался.              — Попадали, как мухи, — Странник высокомерно задрал голову, осматривая распростёртые на траве и земле тела. После этого он повернулся к Итэру. — У тебя порез на щеке кровоточит.              Как обычно, Итэр ответил только взглядом. Однако губы Странника почти что дёрнулись при виде этого. Есть особое удовольствие в том, чтобы дразнить Итэра, выводя на эмоции его безразличное выражение лица.              — Шарф запачкаешь, Итэр.              — Из-за тебя. Необязательно было обходиться с ними так сурово, — он обошёл потерявшие сознание тела, слегка подталкивая их, чтобы проверить, дышат ли они, и облегчённо выдохнул, заметив, что дышат.              — Ха! Из-за меня? Я спас тебя. Почему ты, блять, вообще дрался? Судя по разрушенной палатке, тут был их лагерь. Пришёл на драку нарываться? Ты должен благодарить меня.              — Они что-то украли у девушки из деревни Вимара. Она просила только припугнуть их, чтобы они не вернулись. Ты бы знал, если бы действительно старался, а не свалил Архонты знают куда.              — Ты сейчас сказал мне больше, чем за последние несколько дней, — хитрая ухмылка расплылась на лице Странника по мере того, как Итэр заметно расстраивался. — Что ж, прости, что мне не интересны мирские заботы, как, например, бытие мальчика на побегушках. Ты способен на большее.              Итэр вместе с Паймон принялся обыскивать груду деревьев и тканей — того, что осталось от лагеря. Он не оборачивался, когда говорил, но в его словах оставался определённый вес, который делал их ещё более привлекательными для Странника:              — Нахида ошиблась, когда решила объединить нас для этого путешествия. Ты словно бездна, которая шепчет мне на уши.              — Я здесь, чтобы избавить тебя от комплекса спасателя.              — Не мог бы ты хотя бы помочь? Мы ищем шкатулку с драгоценностями.              — И что потом? Они отплатят тебе морой, которой едва хватит на обед. Или для тебя важнее, чтобы тебя восхваляли, о, могучий Путешественник?              Итэр столкнулся с ним взглядом: суровым и непоколебимым.              —Тебе ли не знать: побыл богом один день и всё такое, — он глубоко выдохнул. — Ты всегда держал на меня обиду за это. Разве не так между нами всё и было всегда?              Странник замер, но затем поморщился.              «Глупец», — сказал себе Странник. Итэр знает о его прошлом, знает его историю. Итэр сочувствовал ему. Сочувствие — вот чего Странник никогда не принимал с распростёртыми объятьями. От Итэра это казалось лишь жалостью. — «Но ты, Странник, глупец», — вновь говорит он себе. Конечно, Итэр хорошо его знает. Ровно так же, как Странник знает Путешественника. Всё-таки они одинаковы, но в то же время совершенно разные.              — Отвратительно. Хватит, — пробормотал Странник, не заботясь о том, слышит Итэр или нет. Странник ушёл, игнорируя очередной недовольный вздох.              Существование Итэра поглощало и терзало его, как ничьё другое. Странник не понимал этих сильных желаний и эмоций. Желания обнажить Итэра до той степени, когда его эгоизм и слабость, которые он так хорошо скрывает, не начнут исходить от его маленького тела. Желания сорвать этот хладнокровный фасад. Он всегда видел Итэра насквозь. Итэр спасал людей, помогал странам, когда-то безрассудно отправился на заброшенную фабрику Глаз Порчи, не зная, что ждёт его там. Всё это — самоудовлетворение и, возможно, жалость к смертным.       Это не может быть доброта. Если это она, то он, скорее всего, слишком сильно надеется.       

***

             И сегодня Странник наблюдал за звёздами — молча и без сна в одном глазу. Как и в большую часть ночей, что они провели вместе, Итэр рядом с ним дышал так, будто он добыча: настолько очевидно был готов к драке или побегу, если Странник хоть двинется в его сторону.              Странник не сделал никаких витиеватых замечаний, только напомнил ему приглушённым голосом:              — Я не убью тебя.              После этого Итэр расслабился.              Странник рассмеялся:              — Ты так легко веришь мне. Каждую ночь. Как будто мои слова имеют над тобой какую-то власть.              — Я никогда не считал тебя лжецом, — пробормотал Итэр, а затем поправил одеяло Паймон, которая спала рядом с ним.              — Вот как, значит? Избавь меня от этой тоски, — Странник закатил глаза и принялся ждать, нетерпеливо теребя веточку, которую поднял с земли. Ждал. Затем опёрся на солому и встал с постели. — Я хочу закончить с этим путешествием так же сильно, как и ты.              — Да, — Итэр поднялся и повернулся к нему, — Но мы так или иначе делаем это для Нахиды. Не понимаю, что ты хочешь сказать.              — Рассмеши меня.              Итэр нахмурился и, обнимая колени, уселся перед догорающими углями c таким видом, будто преодолевал себя, чтобы подобрать слова. Между ними возникла очередная тишина, пока Итэр не разжёг пламя, после чего выдохнул:              — Полагаю, знания о тебе только мешали говорить.              Странник напрягся, ошеломлённый.              — Я знаю, ты считаешь это жалостью. Не думаю, что даже должен знать тебя так, как уже знаю. Но я сочувствую, а ты в это время всё равно отталкиваешь меня.              Губы Странника треснули в ухмылке:              — Хах. Я действительно так ужасаю тебя?              — Совсем нет. Думаю, я хотел бы узнать тебя получше. Но всё, что ты когда-либо делал, это вставлял мне палки в колёса, — Итэр посмеялся — пусть он и оставался недовольным, но, похоже, искренне считал ситуацию ироничной. — Едва ли это можно назвать началом. Не знаю, о чём думала Нахида. Похоже, даже с её мудростью она не думала, что этот план обречён.              Странник откинулся на руки и, бегло посмотрев на Итэра, заметил, как он тепло улыбался, пока говорил о Кусанали. Щёки опалило жаром от увиденного, но Странник не понял почему. Возможно, и эта эмоция ему нравилась на лице Итэра. Странник запрокинул голову и протяжно выдохнул:              — Золотая сумерская роза... — а потом усмехнулся: — Не удивлюсь, если она выдумала её, чтобы отправить нас в совместное путешествие.              И вновь гробовая тишина. Они пару раз обменялись взглядами — без какой-либо неловкости, скорее даже пытались почувствовать себя лучше в компании друг друга. Когда костёр совсем потух, Странник всё ещё смотрел на Итэра — тот улёгся обратно и отвернулся. Без каких-либо слов. Не о чем им говорить. Ничего ведь не изменилось.              Странник очень редко спрашивал себя: хочет ли он этих изменений? Однако когда они разговаривали вдвоём без издёвок и насмешек, Странник позволял себе задуматься об этом. Хочет ли он стать Итэру другом. Вновь доверять кому-то. В конце концов, это ведь и было целью путешествия, разве нет? Узнать друг друга получше. Нахида не говорила об этом, но всё это отражалось в её глазах.              Странник не хотел надеяться. Он предпочитал думать, что ещё не готов довериться кому-то вновь. Особенно не тому, чьи привязанности превосходили масштабы Тейвата. Странник не любил думать о настоящей сущности Итэра. Хотя, скорее о том, как эта правда об Итэре отрезвляла его.              Для большинства людей Итэр был солнцем. Небом. Спасителем. Странник же временами чувствовал себя опустошённым, и эта пустота полностью овладевала им. Поэтому он не терял желания обездвижить Итэра и, нависая над ним, стать для него воплощением древнего ужаса.              Они никогда не будут друзьями.       

***

             Сегодня Странник не ушёл бродить. Возможно, он чувствовал себя виноватым из-за того, что вчера оставил своего попутчика сражаться в одиночку. Или ему было скучно — он пытался убедить себя в том, что ему было просто скучно. Поэтому Странник остался рядом с Итэром, когда они заходили в чащу Апам.              Шёл моросящий дождь, каждый шаг поднимал грязные брызги, которые пачкали белые наголенники. Путешественнику это не мешало, будто он привык к подобному, и Странника это беспокоило. Можно было бы поднапрячься и взлететь, но он решил остаться на земле, следуя за Итэром. Странник не шёл с ним бок о бок, он оставался за спиной. Пока что. Впрочем, было что-то уютное в их нынешней тишине и возможности смотреть, как развевается на лёгком ветру золотая накидка Итэра и как колышется его коса. Странник хихикнул, когда ткань, которой Итэр прикрывал голову, упала прямо на мокрую землю и тут же испачкалась в грязи.              — Паймон, прекрати так клеиться ко мне. Смотри, что ты наделала, — мягко пожаловался Итэр, а Паймон, на удивление, извинилась и осторожно прикрыла Итэра своим плащом.              — Не надо, — посмеялся Итэр, и Странник почувствовал, как у него что-то забилось в груди.              Интересно, что это, черт возьми, было.              — Ну раз так… Тогда не заболей!              Паймон может быть тихой и вести себя хорошо, когда нужно или когда Итэр просил об этом. Странник считал их отношения забавными. Сперва он видел Паймон лишь как помеху. Не понимал, почему Итэр вообще заботится о ней. Однако во время битвы в мастерской Дзёрури, когда Паймон, вопреки своему маленькому тельцу и нехватке сил, пыталась поймать собой каждый камень, который он бросал в Итэра, Странник увидел в её усилиях отражение привязанности к Итэру.              Странник никогда не признает этого, но она напоминала ему одного ребёнка.              — Разве нам не стоит найти укрытие? Ты весь вымок, — спросил Странник, и Итэр обернулся. Этот вопрос почти застал Итэра врасплох. Обычно он не говорил Страннику ничего конкретного, ограничиваясь расплывчатыми словами. А если говорил не расплывчато, то коротко. Прямо к делу. И едва ли смотрел ему в глаза.              — Поблизости есть хижина. Прямо за тем большим деревом. Можно отдохнуть там, — Итэр указал вглубь тропического леса.              Странник остановился, пытаясь всмотреться в дождь, чтобы увидеть, куда указывает Итэр.              — Тучи там ещё темнее.              Итэр замедлился, и Странник принял это за приглашение нагнать его.              — Это единственная свободная хижина рядом. Ну, заброшенная-              Итэр едва успел сделать шаг, как земля и камни под ним вдруг обрушились. Он не вскрикнул, но в глазах промелькнул ужас, когда Итэр начал падать следом за почвой под ногами. Это случилось так внезапно, что Странник лишь зазря протянул руку, царапнув по чужому плечу, не в силах за него зацепиться.              — Эй!              — Итэр! — закричала Паймон. В панике она полетела к Итэру, но не смогла вытянуть его наверх из-за своего маленького размера.              Странник в одно мгновение выбросил шляпу и слетел вниз с помощью анемо сил, искрящихся у него за спиной, пытаясь обогнать оползень и схватить Итэра за руки.              — Чёрт, — мокро и скользко: он не смог удержать Итэра. Странник вновь схватился за него, но грязь мешала вытянуть. Странник отчётливо ощущал, как ускорялось его дыхание по мере того, как ухудшалось их положение — под натиском оползня покачнулись деревья и валуны. И опять, Итэр выскользнул из его рук.              — Паймон, убирайся отсюда. Некогда о тебе заботиться, — нервно приказал Странник, смотря за тем, как она всё ещё пытается помочь Итэру.              — Н-но…              — Делай, как он говорит, Паймон, — Итэру удалось взяться за торчащий из земли корень, он поднял голову, но всё, что увидел — это лишь шквал из капель дождя, перерастающего в ливень, — Гх-х!              Дождь оказался лишь малой проблемой, по сравнению с падающим в него острым камнем — Итэру пришлось пожертвовать опорой в виде корня, чтобы порезало руку, а не голову. Второй рукой он призвал меч и воткнул его в скалу, пытаясь перенести вес на здоровую руку.              — Итэр, берегись! — беспомощно закричала Паймон, когда ещё один камень рухнул вниз — Итэра ударило по голове, и он потерял сознание.              Итэр начал падать следом за землей. Внезапно вокруг него промелькнула энергия анемо и отбросила камни и ветки, защищая Итэра от обломков. Хаотичное решение — так похоже на Странника. Он взял Итэра на руки, наконец, сумев крепко за него взяться, и потратил весь остаток сил, что у него были, чтобы выбраться оттуда и долететь до упомянутой хижины вместе с Паймон за плечами.              — С ним всё будет хорошо? — Паймон тихо плакала рядом. Хоть она и надоедала Страннику, какая-то его часть находила беспокойство Паймон милым.              — Принеси мне чистой воды, — скомандовал Странник, осматривая лежащего на деревянном полу Итэра, под головой которого было сложенное кимоно Странника. Раны Итэра кровоточили, но в целом, ничего серьёзного.              — Ты хоть знаешь, что делать? — Паймон вернулась, всё так же плача, и Странник почти что усмехнулся из-за её вопроса — попытка съязвить на самом деле смешалась с настоящим испугом.              Не ответив, Странник забрал у неё чашу с водой и омыл Итэру голову, массажируя и взъерошивая золотые локоны, пока жидкость не пропитала кожу и не смыла кровавые подтёки. Затем он снял с Итэра топ. Грудь вздымалась, а значит, сердце билось. Странник удивился ощущениям от поглаживания пальцами чужой груди. Его всегда занимали холодность и теплота эмоций, но едва ли — температура человеческого тела. Однако сейчас под его прикосновением Итэр лежал во всей своей пылающей славе, и ладонь Странника опаляло его горячим дыханием.              «Всё равно, что быть поглощённым солнцем», — подумал Странник. Это пугало. Нет, устрашало.              Как спокойно Итэр лежит. Странник мог бы обхватить рукой его тонкую шею, окрасив её в холодные оттенки. Сделать своим. Убить. Но он не делает этого. Странник осторожно обрабатывал порезы и царапины на его теле, скользя пальцами по покрасневшей коже. Он лгал, когда пытался убедить себя в том, что не хочет замедлиться, оставив следы на коже Итэра.              Странник не понимал, что это за чувство. Почти такое же удовольствие он получал при виде ужаса на лице Итэра. Такое же удовольствие он чувствовал, когда Итэр злился на него. Такое же удовольствие, когда Странник понимал, что задевал Итэра правдой. И в то же время оно было другим. В отличие от того, что разъедало его, это чувство дарило ему трепетавшее в груди тепло. Маленькое, обнадёживающее и успокаивающее тепло.              — Вау, ты так хорошо его перевязал… — Паймон парила рядом, широко раскрыв глаза в искреннем удивлении.              — Звучит как оскорбление.              Паймон нервно посмеялась.              — Я просто никогда не считала тебя тем, кто может умело позаботиться о чужих ранах... Ну, знаешь, ты больше похож на тех, кто наносит их… да… — Паймон замялась в конце, поняв, что сказанное могло поставить её в опасное положение. Странник и правда подумал о том, чтобы напугать её, но эмоции Паймон ему были не интересны, так что он просто проигнорировал её.              Похоже, дождь ещё не скоро закончится. Странник устроился на полу, прислонившись к ветхой стене и играясь с анемо сферой в руке. Соломенная крыша оказалась крепче, чем он ожидал, и не протекала, да и, кажется, разваливаться не собиралась. Странника начало клонить в сон, но он пытался не поддаваться, занимая себя наблюдением за Паймон, которая свернулась калачиком, прижавшись к Итэру. Дыхание Путешественника пришло в норму — до этого Итэр дрожал, поэтому его маленький компаньон решила прижаться к нему. Кажется, она была достаточно тёплой, чтобы помочь Итэру справиться с сыростью и холодом.              Странник не думал предпринимать что-то самому: он знал, что его тело не может предложить тепла. Оно оставалось бездыханным, лишённым сердцебиения.              Скрип влажного пола и несколько стонущих звуков пробудили Странника от нежданного отдыха — он не спал, но на секунду будто отключился от мира, перестав о чём-либо думать, а потом вздрогнул, возвращаясь к реальности. Его шею отдало болью, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на Итэра — тот проснулся и теперь пытался осторожно снять с себя Паймон.              — Тебе лучше? — спросил Странник.              Итэр вздрогнул от его голоса, а затем кивнул.              — Я тебя разбудил? Да… ничего. Бывало и хуже.              Странник низко и хрипло посмеялся.              — Ты всё-таки поймал головой кулак Сёки но Ками, — и резко замолчал, почти что подняв руку ко рту. Возможно, он прозвучал слишком дружелюбно. Но Итэр, кажется, не возражал — он только пару раз моргнул и на этом всё.              — Это ты перевязал меня? — спросил Итэр с любопытством, проводя пальцами по забинтованной руке. — Никогда не думал, что ты….              — Паймон сказала тоже самое, — прервал его Странник.              — Хех… Эм, что ж, спасибо.              Голос Итэра ни разу не дрогнул, прозвучал он искренне, его щёки порозовели, а сияющие глаза так и приманивали к себе, пусть за словами Итэра и не последовало ни улыбки, ни протянутой руки для рукопожатия. Однако Странник был всё еще напряжен: он выпрямился и сидел скрестив руки, смотря Итэру прямо в глаза, но через мгновение быстро отвёл взгляд. Он думал, что стоит надеть шляпу, чтобы скрыть лицо от стыда. Чтобы Итэр не заметил, как оно постепенно краснеет.              Слышать от Итэра благодарность, на удивление, очень приятно.              — Считай это услугой, — пробубнил Странник, пытаясь выдавить из голоса привычную насмешку, — Теперь ты мне должен. К тому же, я всё-таки хочу поскорее закончить с этим путешествием. Я не могу допустить, чтобы ты тормозил нас.              — А, может, платой за то, как ты вредил мне раньше, — сказал Итэр жизнерадостно. Он избегал смотреть Страннику в глаза, но губы у него были надуты в характерной манере разговора, да и лежал он на боку расслаблено, — Ты много раз пытался убить меня.              — Как мелочно. Забавно, — Странник саркастически посмеялся, — Если я расскажу кому-нибудь об этом, Итэр, мне ни за что не поверят.              — Мне кажется, моё предложение более чем обосновано.              — А если я просто позволю тебе выместить это на мне прямо сейчас? — усмехнулся Странник.              — Тогда я сделаю это. Мы можем выйти прямо сейчас.              — О? — Странник ухмыльнулся с нарочитым высокомерием, — Ты всё ещё так сильно хочешь сразиться со мной? Я не сполна удовлетворил тебя?              Итэр сел, пытаясь смотреть на Странника сердито, хотя и очевидно был сбит с толку. Прелесть. Странник расплылся в улыбке: Итэр всегда выглядел лучше всего именно тогда, когда старался изо всех сил скрыть свои эмоции.              Итэр молчал какое-то время, не зная, что сказать, но затем выдохнул приглушённый смешок:              — Я не хочу быть у тебя в долгу.              — Разве они всегда были личными…? Мои попытки убить тебя.              — Для меня да.              — Хах. А я думал, во всей этой истории ты видел во мне только злодея. Кого-то, кого нужно было превзойти, как и подобает герою. Я просто выполнял приказы Предвестников, когда появился мелкий надоедливый Путешественник, чтобы разрушить все их планы.              — Тебя никогда не заботили цели Фатуи, — возмутился Итэр. — И нет, я не считал тебя злодеем. Я хотел сразиться с тобой из-за того, как ты манипулировал мной тогда. Честное слово, ты вывел меня из себя, — Итэр уселся в более удобное положение, прислонившись спиной к сырой стене рядом со Странником. Хотя это и слегка удивило Странника, но он не был против того, чтобы Итэр сидел так близко. Хижина оказалась уютной, да и место вполне приятное.              — Всё, что я сделал в Мондштадте, так это поделился с тобой правдой. Об этом мире.              — Ты про метеориты? То, что ты тогда рассказал, было какой-то непонятной чушью… Я ничего из неё не понял.              — Тупица, — хихикнул Странник, но потом хмуро добавил: — Тебе было не суждено постичь «это».              — А потом тебе надо было высмеять смерть Теппея передо мной! — вспылил Итэр. Как по-детски. Совсем не в духе героя. Со сморщенным носом и сомкнутыми губами он почти что походил на Паймон.              — Хах! Забавно. Ты правда переживал за него? Или, может, это были остатки злости после того, как я провёл тебя в Мондштадте? Я никогда, ни разу не думал, что дело было в том парне, — сейчас Странник бы во всю расхохотался. Он хотел.              «Как это жалко, — подумал он, — что меня занимает этот разговор».              — Архонты, Итэр. И как ты только помнишь всё это-              — Прекращай делать вид, что ты не такой же, — Итэр повернулся к нему. Как он близко. И какой он тёплый. Странник мог почувствовать его дыхание. Чувствовал, как Итэр коснулся его руки, и, похоже, они оба осознали, что слишком увлеклись, так что этот момент едва ли продлился секунду перед тем, как Итэр отстранился и отвернулся.              — И я не знаю. Я беспокоился о нём, он был хорошим парнем. Но наивным. Возможно, слегка неуверенным. Даже немного раздражающим, но честным. И всё равно, он не заслуживал такой участи. Но… — Итэр опустил взгляд, прикрывая глаза, пока постукивал большим пальцем о ладонь, — Я ненавижу, когда ты говоришь обо мне что-то, что может быть правдой. Это пугает.              Странник удивлённо посмотрел на Итэра. Живот скрутило. Снова то приятное чувство от осознания, что он знает настоящую сторону Итэра. Странник пытался успокоиться, концентрируясь на угасающем тепле от прикосновения Итэра к его руке.              — Хорошо, не буду отрицать. Все мои воспоминания о нашей встрече на фабрике Глаз Порчи связаны только с тобой.              Теперь уже Итэр удивлённо посмотрел на него.              — Твоё безрассудство рассмешило меня. Я полагал, что Божественная Жрица советовала тебе выждать момент, но ты ворвался туда с кем-то вроде питомца, совершенно не понимая, что ждёт впереди.              — Я бы легко расправился с тобой, если бы ты не застал меня врасплох.              — Ты глупец, Итэр, — Странник хотел уколоть его каждой клеточкой своего тела, каждым механизмом, но когда он увидел, как Итэр насупился, обнимая колени и прижимая их к груди, то оказался полностью обезоруженным, и оскорбление вышло смятым: — Но ты изменился. Ты больше не думаешь мечом, когда дело касается чего-то важного. Иначе ты бы никогда не спас Нахиду.              — Я не такой интриган, как ты, это всё аль-Хайтам.              — Знаю, — Странник усмехнулся при виде замешательства на лице Итэра. — После случая в Пардис Дхяй, частичка твоего сознания всё ещё была связана со мной. Я мог слышать лишь обрывки слов, но этого сполна хватило, чтобы собрать картину целиком. Я знал, что в конце концов ты придёшь за мной. И я с нетерпением ждал.              Итэр посмотрел на него и криво улыбнулся, хмуря брови.              — Жутко.              Странник усмехнулся.              — Не надумывай на себя, это был побочный эффект, — побочный эффект, который ему понравился. Странник не удосужился разорвать связь между их сознаниями собственноручно, пока она не угасла сама. Он ведь говорил, что влез в разум Итэра сразу же, как почувствовал его прикосновение к Хайпасии. Будто признавался. Но не Итэру, а себе. В конечном счёте осознав, как сильно он желал завладеть мыслями Итэра. Завладеть им.              — Но, знаешь, я больше не хочу с тобой драться, — мягко посмеялся Итэр, — Не пойми меня неправильно, я всё ещё могу. Но после… всех этих воспоминаний… Я подумал, что хотел бы помочь тебе… чем-то.              От этих слов у Странника ухудшилось настроение. Он бросил на Итэра пронзительный взгляд и спросил:              — Чем?              Итэр пожал плечами и уткнул подбородок между коленями, поджав губы, пока думал, что сказать, вернее, как это сказать.              — Помочь наладить жизнь. Может, свыкнуться с Глазом Бога. Или просто побыть с тобой некоторое время.              — Разве не в этом был план Нахиды? — Странник склонил голову набок и выдавил из себя надменную улыбку. — И мне не нужна помощь с Глазом Бога.              — Я знаю, какого чувствовать себя потерянным после пробуждения в одиночестве. И какого чувствовать себя потерянным годы спустя. Становится легче, когда есть кто-то, с кем можно поговорить, как с Паймон, — Итэр протянул к ней руку и огладил её по волосам — его лицо смягчилось, когда Паймон во сне уткнулась носом в его ладонь.              — Ты много раз говорил мне об этом. Мне не нужна эта жалость. И слушать от тебя это снова мне тоже не надо.              — И сколько раз я говорил тебе, что это не жалость?              Странник усмехнулся, его подведённые алым глаза сузились пока он ещё больше наклонял голову, одаривая Итэра жестоким взглядом. Этот взгляд — фальшивка. Но Странник держит лицо.              — Это доброта? Или ты просто хочешь, чтобы я был тебе чем-то обязан? Чтобы я был у тебя в долгу? Или, может, я нужен тебе для чего-то? Используешь меня для какого-нибудь грандиозного плана по возвращению своей сестры, которая бросила тебя.              Итэр вздохнул и отвёл взгляд.              — Верь во что хочешь, раз это кормит твою гордость.              Странник осознавал, что Итэр был всегда честен, когда их разговоры оборачивались этим, — не то чтобы подобное случалось часто, может, только трижды: в первую встречу после сражения, в первую ночь их путешествия и сейчас. Однако Страннику не нравились чувства, которые просачивались ему в грудь. В его полую, пустую грудь. Ему не нравилось, что Итэр знал, что ему нужно, не нравилось, как он читал его. Страннику не нравилось тайно и отчаянно желать этого.              Теперь Глаз Бога — его сердце. Другое ему не нужно.              Они вновь молчат. Положив руку на колено, Странник вслушивался в дождь и блуждал взглядом по туманному тропическому лесу. В воздухе витала редкая безмятежность из-за запаха влажной земли и мокрых листьев, из-за звуков дождя и из-за шелеста, который издавал Итэр, пока ёрзал рядом.              — Ты не замёрз? — спросил Путешественник.              Странник бросил на него быстрый взгляд и покачал головой.              — А ты? Ты всё ещё раздет. Ты дрожал раньше, но я не смог одеть тебя.              Губы Итэра сложились в глупую и неловкую улыбку, а глаза широко раскрылись в беспокойстве. Он не ответил, только пополз к топу, который был аккуратно сложен рядом с его ботинками, а потом насупился, когда увидел, что топ всё ещё мокрый и грязный. Да и брюки тоже — Итэр понял это, когда осмотрел бёдра. Он продолжал молчать, суетясь над оставшейся в чаше воде, чтобы смочить в ней топ. Это привело Странника в замешательство, но он ничего не спросил, когда заметил, как Итэр покраснел от щёк до шеи.              Странник чувствовал непреодолимое желание дотянуться до него. Ощутить его тепло на своей коже. Но он сдержался.              Они почти прекратили обмениваться словами, когда стемнело и дождь, кажется, уже заканчивался. Они ели фрукты, которые едва утоляли голод — не то чтобы это было проблемой для Странника, всё же его тело было создано, чтобы справляться с бедствиями куда большего масштаба. Он был создан, чтобы пережить Божественный суд. Однако очевидно, что Итэру и Паймон нужно было больше для существования — особенно Паймон. И не сколько «нужно», сколько она просто хотела этого. И сейчас Итэр и Паймон беззаботно пререкались о том, какая она обжора. Эта весёлое ворчание тут же скрасило их маленькое убежище. Когда Итэр повернулся к Страннику, Странник лишь встретился с ним взглядом, а потом кивнул. Эта была их первая спокойная ночь за всё время, что они путешествовали вместе, — в этот раз Итэр спал, повернувшись к Страннику лицом.