Ножи и круассаны

Лампчка все разболтала. А самым ужасным было то, — что Кнайф, истинная любовь рогатого, смотрел на него с презрением, прожигая своими разноцветными глазами. Как хорошо, что это были лишь фантазии Курасана. — Мм-х, блять… Что же делать… А если она и вправду разболтала все?… Хотя, откуда ей знать… — Размышлял тот. В итоге, рогатый принял решение: ему нужно вздремнуть. А также, долго думав Курик все же надумал, что… — Да не так уж мне и нужен этот авторитет, если честно… Ну типо, а че такого, если я просто признаюсь Кнайфу, и все… Нам никто не запретит… Быть вместе. — Рыжий думал, что он просто не вытерпит, и случайно выговорится. Лучше признаться сразу, а то если Курасан реально не выдержит… Это будет реальный позор. — Да и к тому же… Кнайфи не похож на того, кто будет всем все рассказывать… Мое признание, скорее всего, останется между нами… Все, хватит раздумий. Рогатый лег на кровать, и моментально уснул. Мда, видимо, ему действительно тяжело скрывать свою симпатию к врагу… Может быть, я задирал тебя чтобы ты обратил на меня хоть какое-то внимание, а?! Может я тоже хочу называть тебя Кнайфи, обниматься с тобой и проводить время?! Я люблю тебя точно также как Пикчер и Лампчка, что в этом такого?! Хотя нет, я люблю тебя даже больше! Как ты этого не понимаешь, кретин! *** С добрым утром, Курасан. Солнечные лучи светят рыжему парню прямо в лицо, намекая, что пора вставать. Тот с недовольством потирает карие глаза, и идет в ванную. Расчесывая свои кудрявые волосы, Курик вспоминает: сегодня он должен признаться Кнайфу. — Я сдерживаю свои обещания. — Для уверенности сказал рогатый, смотря в зеркало. — Сегодня я, Курасан, признаюсь своему, надеюсь, бывшему врагу в любви! И он… Ответит взаимностью, — Последние слова парень сказал чуть тише. После ванных процедур и красивой речи, рыжий пошел выбирать одежду. Сегодня он взял широкие джинсы цвета Хаки, длинную бежевую футболку с маленькой черной лягушкой и свои любимые белые конверсы. А дальше, Курасан выходит на поляну, и ищет своего возлюбленного…