Блевотность

Если бы Марту спросили, любит ли она город, в котором живёт, она бы с отвращением поморщилась и изобразила блевоту, а того человека назвала бы сумасшедшим. Потому что в её представлении надо действительно быть таким, чтобы подумать, что кому-то может нравиться этот город. Ладно, если быть совсем честной, она бы сказала «иди на хуй». В этом городе периодически воняет отходами, отключают воду, прорывает канализацию и заливает улицы, зимой вместо снега месиво из вязкой земли и похороненных надежд на весну и улучшения. Когда весна наступает, люди здесь обычно всё так же хмурятся, кривятся, топчут первые ростки цветов свирепо и безжалостно. Опускают головы, чтобы не видеть, как шевелят ветками розовые, а потом и зелёные деревья. Когда весна наступает, она им уже не нужна: нужно радоваться жизни, а это никто не любит. Впрочем, дело не столько в любви, сколько в том, что на это нужны силы, а их нет обычно ни у кого. Воплощением всех жителей этого города была тётка Марты с Рустамом. От неё хотелось блевать. Этот человек никогда не умел радоваться. Всё, что она делала, — это ворчала, ругалась на них, сплетничала с соседками, а любимым её занятием было проклинать политиков, в особенности за то, что зарплата у неё маленькая. В общем, не удивительно, что Марта засыпала с мыслями о лучшей жизни — в каком-нибудь другом городе, где всегда весна, даже когда неблагоприятная погода и снег в лицо. Там ты понимаешь, по крайней мере, что это не навсегда. Она хотела поскорее окончить школу и поступить в университет в большой город, убеждённая, что только там у неё начнётся настоящая счастливая и взрослая жизнь. Но получилось так, что взрослая жизнь наступила чуть раньше, и с собой она приносила далеко не всегда счастливые события. *** Марта хмуро листала учебник, пытаясь запомнить все новые правила английского языка, а заодно подучить старые, а ещё слова, идиомы, формы глаголов… Через каких-то несколько месяцев уже экзамен, и сдать все предметы надо хорошо, чтобы поступить в столичный институт на бюджет. Марта усердно занималась, вопреки тому, что хотелось выбросить чёртовы книжки со своего третьего этажа. Стук в дверь отвлёк от подготовки. — Да? Марта с облегчением захлопнула учебник, когда в комнату вошёл брат. Тот сначала окинул взглядом учебник, затем девушку и усмехнулся. — Отрадно видеть, как моя сестра грызёт гранит науки. Марта наморщила нос, теребя край рубашки Рустама. Ей так нравилось носить его одежду: это согревало, придавало чувство защищённости, улучшало концентрацию. Ведь он, единственная опора и поддержка, практически рядом, значит, не о чем беспокоиться. Рустам на этот счёт вначале шутил, что она больше ведёт себя как его девушка, нежели как сестра, но довольно быстро привык. Мягкая ткань приятно касалась тела, скрывая и без того небольшую грудь, оставляя только очертания. Марта застёгивала все пуговицы, хотя хотелось как-то оставить верхние расстёгнутыми и показаться Рустаму, посмотреть на реакцию. Но пока не решалась. Она даже с мальчиками не целовалась, не говоря уже о том, чтобы провоцировать брата. И вообще… об учёбе лучше думай, дурочка. Это поможет не поехать кукухой из-за смерти матери, хотя уже полгода прошло. И уже полгода она не ходит на свидания. Последний её ухажёр слился, после того как она отказала ему в близости по наставлению Рустама. Но Марта даже радовалась, что так вышло. — Ты чего-то хотел? Если нет, я продолжу заниматься. — Марта со вздохом, поджав губы, опустила взгляд в пол. Она честно старалась держаться, не падать духом. Успокоение находила в мечтах о будущем. Представляла себя за столиком в ресторане, одетой в красивое платье. Представляла себя попивающей коктейль на пляже под зонтиком, чтобы не испортить белую кожу загаром. Ей нравилось думать, что она может быть одной из благородных барышень голубой крови. Марта проводила время в мечтах и в одиночестве на улице, когда уставала от зубрёжки. Рустам же всё вертелся вокруг Дианы, как преданный пёсик, и тащил её сюда, как-то даже напоказ, будто хвастаясь, говоря: вот смотрите, чего я добился, какую красотку заполучил. Раздражало. — Да, в общем, вот какое дело. Я уезжаю завтра на выходные в другой город. Мы с Дианой думаем насчёт переезда. Марта медленно моргнула, прислушиваясь к мыслям, начинавшим зудеть в голове, роиться, шуметь нестройным хором. И с каждой секундой они становились всё громче, били по голове, оглушали, резонируя с разрастающейся в груди паникой. Марта морщилась. — Эй, ты в порядке? Она дёрнула плечом. — Оставляешь меня тут, значит, да? — Это же всего на пару дней, Марта. Я ведь вернусь. Пара дней без него были катастрофой. Любое количество дней больше суток. Марта не могла представить, как будет проводить эти выходные, зная, что он где-то далеко, развлекается так, как ей и не снилось, делает то, что хочется ей. Рустам собирался переехать и оставить её одну, с тёткой. А она этого простить не могла. — Угу, вернёшься. А потом уедешь с концами… С вами можно? Не хочу оставаться одна даже на пару дней с этой мымрой. — Девушка скорчила рожу, воровато оглядываясь на дверь. — Ох, ну, я думаю, билеты уже раскупили, их уже тогда почти не было. — А если мы с тобой поедем, допустим, на следующих выходных? Так ведь можно, да? Можно? Можно? А то с меня в школе смеются, что я нигде не была… Пока Рустам думал над ответом, Марта отсчитывала каждое движение секундной стрелки часов. Десять. Прошло ровно десять секунд. — Да, без проблем. Но сильно не наглей, у меня зарплата не резиновая. На губах играла усмешка. Однако голос не звучал дружелюбно, скорее, нейтрально, равнодушно, так, будто он разговаривал с каким-нибудь коллегой по работе, а не с любимой сестрой. Марта поджала губы. Чёртова Диана отобрала у неё брата, и этого она тоже не простит. Пришло время отвоевать то, что по праву принадлежит ей. *** Марта потёрла руки, выдохнув на них, и поёжилась. Да уж, в интернете не писали, что если выйти зимой на балкон после горячего душа, распаренной, возникнет ощущение, будто свирепый дракон пытается распороть тебе грудь, чтобы проникнуть внутрь. Ледяными лапами он тянется к грудной клетке, чтобы заморозить душу и сердце ещё больше. Марта ему это позволяла, хотя думала: куда уж больше? Когда она заболевала, мама её всегда кропотливо лечила, пичкала всякими лекарствами, то и дело бегала с градусником, всякими таблетками, сиропами возле неё, заставляла пить отвратительный приторный малиновый чай и лежать в постели с компрессом. Теперь матери нет. Интересно, будет ли Рустам делать то же самое. Хотелось надеяться, что если тот и "пропишет" постельный режим, то и сам будет рядом. А от компрессов Марта была настроена решительно избавляться. Марта шумно выдохнула, шмыгнула носом, открыла окно ещё сильнее дрожащими руками. Она делала это впервые, ради Рустама. И не только это. Она попробовала сигареты в компании с ним, чтобы выглядеть круче в его глазах. Она готовила лазанью, чтобы порадовать уставшего после подработки брата. Она начала играть в World of tanks, чтобы было, о чём поговорить. Она напросилась отмечать Новый год с его друзьями и впервые попробовала алкоголь, правда, от него потом голова болела. Марта не знала, зачем она это делала тогда, но отчётливо понимала, зачем делает это сейчас. Ей нужно было привлечь к себе внимание любым способом, заставить остаться. И не просто нужно, а жизненно важно. Чтобы он гладил её по волосам, как делал первый месяц после смерти матери, до того как появилась Диана. А Марте хотелось сопеть у него под боком под звук какого-нибудь очередного фильма. Марта не знала, сколько простояла так. Наверное, достаточно долго, чтобы морозный ветер выдул все мысли из головы, нещадно прошёлся по ней, заставляя её деревенеть, дрожать и стучать зубами, шмыгать носом, а мурашки — бегать по всему телу. Озябшими покрасневшими пальцами девушка повернула ручку и зашла в комнату. Дело за малым — согреться, выждать какое-то время и пойти к Рустаму. И уже через полчаса Марта, напряжённо закусив губу, стучала в дверь брата, попутно трогая лицо, проверяя, точно ли удастся правдоподобно соврать о температуре. — Да? — послышалось из-за двери. Марта просунула голову, заметила телефон, слегка отодвинутый от уха. Взгляд красноречивее слов спрашивал, зачем пришла. Умел он так — взглядом сказать всё, что нужно. Дар. Хотелось и самой так. — Не найдётся чего-нибудь от температуры? Всю аптечку перерыла, там ни хера нет. — Не выражайся. Сейчас посмотрю… Когда ты умудрилась-то?.. Кис, я перезвоню, — это уже было адресовано собеседнику. Диана, кто ж ещё это мог быть. Рустам отшвырнул телефон и, сложив руки на груди, взглянул на сестру тяжёлым, пронзительным взглядом, от которого хотелось свернуться калачиком, уйти и больше не появляться в поле зрения Рустама. Но Марта не поддавалась этому ощущению. Разве у неё есть причины бояться брата? Молча покачав головой, Рустам принялся рыться в рюкзаке. — Когда ты успела? — чуть с нажимом повторил вопрос он. Марта дёрнула острыми плечиками, потёрла бедро о бедро, пытаясь на ходу выдумать убедительный ответ. — Я стирку развешивала после школы сегодня, особо не одевалась, а повозиться пришлось долго. У меня, если не знал, организм слабый. Вот и простудилась. Да, так звучит правдоподобно. Но приближающиеся шаги отчего-то посеяли панику. Марта сглотнула, упираясь в стену, и приказывала себе успокоиться, не показывать волнения, дрожи в теле, выдающих её неопытность. — За несколько часов температура не появляется, — скептически приподнял бровь Рустам, рука легла на лоб сестры. Та шумно втянула в себя воздух, сбитая тем, как близко он стоит, как ничтожно между ними расстояние. И глаза его серые смотрят то ли с издёвкой, то ли с заботой, — считывать эмоции получалось не очень. Так хотелось сейчас взять его руку, поцеловать пальцы, прижаться, попросить никуда не уезжать. Но она не могла опуститься до такого. Коль уж взялась воевать — воюй. Марта лихорадочно пролетела языком по пересохшим губам, стараясь дышать глубоко и размеренно, как учат на йоге, чтобы унять неспокойно стучащее сердце и привести в порядок мысли. Рустам всё понял. Он сейчас её раскроет. Поймёт, что она выдумала болезнь, чтобы он не уезжал… — Значит, ты заболела раньше. Марта моргнула, расслабляя плечи. Блекло улыбнулась обветренными губами, вскинула взгляд на брата — тот был сама безмятежность. — Наверное. Рустам вздохнул, взъерошил чёрные волосы, приковывая взгляд к ним, вызывая уже знакомое желание запустить туда свои пальцы; и Марта так делала, пока не появилась Диана. Тот месяц был лучшим в её жизни. Рустам дал какие-то таблетки, которые на самом-то деле ей и не нужны пока что. Искусственно вызванная температура вскоре сама спадёт. А вот завтра… — Горло болит? — сухо уточнил. — Кашель? Марта прочистила горло, отрицательно качая головой, и шмыгнула носом. — Пока что нет… Насморк разве что. Не волнуйся, в аптечке найду, можешь спокойно уезжать. Она исподлобья взглянула на Рустама глазами оленёнка, провела языком по губам и вышла из комнаты, понимая, что, вопреки её словам, тот с радостью останется.