разломы личности

➹➹➹

Джемин случайно просматривает все сообщения, нажимая на резко выскочивший увед вместо паузы на видосе. Они приходят от некоторой личности, что с каждым таким неожиданным выпадом с его стороны вводит в ступор всё сильнее. Парень обжигается супом, когда понимает свой проёб, забывает из-за этого подуть на ложку и сразу заносит ту в рот. Вскрикивает резко, пугая соседа, перебирающего материалы какой-то лекции, и подскакивает на колени, в одной руке всё ещё держа тарелку, а в другой — телефон. — Чего? Обжёгся? — осторожно интересуется сосед, хотя в принципе понимает всё без ответа. Ведь чужой бегающий взгляд и краснеющие от нервов щёки слишком явно демонстрируют истинную причину крика и то, что на экране джеминовского мобильника сейчас разворачивается нечто похуже простого ожога. На тут же поворачивает экран к японцу, позволяя прочитать переписку от начала до конца. Тот же реагирует как-то слишком спокойно, сразу становясь в размышляющую позу и по-дурацки кивая головой. — Интересно. — Интересно?! — у Джемина почки вибрируют от напряжения, он сжимает руки в кулаки настолько, что оставляет лунное королевство у себя на ладонях, а Юте, значится, "интересно"? — Не пойми превратно, я просто анализирую ситуацию, — вздыхает Накамото и падает на свою кровать, сразу отодвигаясь к стене и подтягивая одну ногу к груди. — Не пойми превратно, но ты уже заебал. Японец строит виноватое лицо и решает друга пока что не трогать. Они замолкают на добрых тридцать минут, просто сидя друг напротив друга. Диалог с Ренджуном до сих пор открыт и мозолит глаза, а отключенная функция автоматического потухания экрана не позволяет тому скрыться и не делать этого, о чём Джемин, пожалуй, совсем немного жалеет. Юта смотрит в потолок, а руки держит на поднятом колене. Он думает. Он думает настолько упорно, что этот процесс почти можно услышать. — Слушай, а что если ты правда… Всё это время играл не за ту команду? — неожиданно изрекает японец, наконец руша тишину и переводя взгляд на Джемина, колупающего заколку с Хеллоу Китти, которой обычно закалывает чёлку. Тот удивлённо вздыхает. — Юта, о чём ты..? — Ну смотри, с девушками всё время на задавалось, может стоит направить свои силы в иное русло? Авось что-то да выйдет из этого. — Ты же знаешь, что всё дело в моей боязни людей в целом, а не в поле.. — Да, ты одинаково избегаешь и женщин, и мужчин. Но разве Ренджун не очаровашка? — Я тебя прошу, хватит. С чего ты вообще завёл эту тему? — На сворачивает край свитера в рулет. — Мне надо как-то ответить на его сообщения, а не копаться в себе. — Я думаю, что ты гей. — Что?! Нет! Мне нравятся женщины! — Ты уверен? — Накамото наклоняется чуть вперёд, выглядывая неуверенность в чужих зрачках. — Вдруг это обычное заблуждение, которое ты юзаешь уже несколько лет, чтобы не быть осуждённым обществом ещё больше? — Ты... Что? Отвали, пожалуйста. — Но ты всё ещё хочешь уткнуться в его бёдра лицом? — Заткнись! — младший падает на бок, затыкая уши подушкой. — Допустим, — японец с долгим “хм-м” упирает кулак в подбородок и неосознанно косплеит знаменитую скульптуру Огюста Родена, от которой в свою очередь их общий друг Тэн, как истинный ценитель всякого искусства, всегда был без ума. — Всё ещё допустим, — он тут же выпрямляется, расставляя руки так, словно обозначает всю важность дальнейших слов, — ты так-то достаточно сильно проебался, — убийственный взгляд Джемина тут же прожигает в соседе как минимум дырок семьдесят, — и не смотри так, я серьёзно. Так вот, на твоём месте я бы сказал, что “да, чувак, у меня есть мания дрочить на чужие ноги, и твои, ох, как неожиданно, оказались в моём вкусе”. — Всего то! — язвительно замечает Джемин и поднимается с кровати словно разъярённый хищник. — И я не дрочу на..! — на что Юта лишь пренебрежительно отмахивается, чем вызывает у На явные неполадки в системе. И вот нахрена он так делает? Господи, знает же, что это не так, но заставляет злиться и пытаться защитить своё невинное имя. Словно прочитав мысли, Накамото изрекает закапывающее: — Поговорим, когда уберешь вкладку порнхаба с быстрого набора в браузере. — Нахуй иди, — Джемин кусает щёки изнутри, окончательно разочаровавшись в друге, но телефон хватает, будто бы назло доказать, что он не какое-то ссыкло ебаное, даже если на самом деле это так. первый раз я увидел тебя в столовке. но заметил только твои ноги, подумав, что ты девочка. а потом понял, что ты совсем не девочка и короче, это неловко. я так-то сильно разнервничался после этого. потому что для меня было странно подумать в таком ключе о парне, понимаешь? после целый день я продолжал себя накручивать, но вроде даже успокоился. а тут ты. прямо перед нашей дверью а я я короче прям очень не умею общаться я не знаю я даже сейчас нервничаю очень понимаешь и вот как-то я снова тогда нервничал поэтому сказал всё что думал. даже то что ты сказал не слушал понимаешь короче про ноги это правда они у тебя классные по моему мнению но это неприятно наверн от рандома такие стрёмные комплименты получать поэтому лучше не парься Джемин выключает телефон, откладывая его на тумбочку, и небольшим дрожащим массажем старается разогнать с кожи бесящую его нервную красноту. Юта в свою очередь довольно возвращается к перебиранию лекции.

➹➹➹

Ренджун читает сообщения в ленте уведомлений по мере их поступления и с каждым новым на него опускаются осознание, удивление и замешательство за руки. О. О. То есть это всё-таки была не шутка, а вполне себе серьёзное заявление. Довольно неожиданно. Хуану больше верилось, что это окажется неким прикольчиком, а вышло просто… курьёзной ситуацией? Пожалуй, он чувствует облегчение. ахха окей, мне определённо стало легче И как-то ещё ему стало. Наверное неловко, потому что далеко не каждый вечер ему признаются, что испытали своеобразную гей-панику из-за его ног. У Ренджуна вырывается нервный смешок, и он оборачивается к сладко спящему Джисону, остро жалея о невозможности высказаться. Хотя что говорить-то? Бе-ме мне приятно, что Джемину действительно нравятся мои конечности, и ещё он довольно милый? Ну можно и так конечно, но вообще-то Ренджун сильно в ахуе со своих собственных мыслей. И ведь правда по Джемину было видно и чувствовалось, что ему тяжко даются какие-то взаимодействия, а с Ренджуном — особенно, наверняка из-за произошедших неловкостей. Жаль, что поэтому они раньше не разобрались, но хорошо, что хотя бы сейчас. и ты тоже не парься, ты нормально всё объяснил, а я понял, так что довольно продуктивное общение получилось хах В конце появляется маленький смешок, пытающийся расположить парня к Хуану, потому что тому очень и очень не всё равно на то, не слишком ли много дискомфорта он принёс в чужую жизнь, начиная от своих привлекательных ног и заканчивая вытягиванием объяснений. Опровергать неприятность и стрёмность чужих комплиментов он не собирается, потому что и сам не понимает, почему они не являются таковыми, да и думает, что странно их внезапно воспринимать нормально. Плюс парень не хочет создавать очередную неловкую ситуацию.

➹➹➹

Перед субботой Джемин может позволить себе лечь намного раньше, чем обычно, и встать чуть позже, чем всегда. Он плетётся в общую душевую, медленно умывается, разглядывая бледное лицо и раздражения на щеках, появившиеся там из-за холода. И только за завтраком просматривает набравшиеся за целую неделю уведомления. Парень кладёт включённый телефон на стол перед собой, а сам собирает ещё один импровизированный сэндвич из того, что было. Несмотря на собственное, казалось бы, позднее пробуждение, для всего остального общажного мира он встал ужасно рано. В выходные всё живое в этих стенах, кроме, естественно, тараканов, словно вымирает. "Но ты всё ещё хочешь уткнуться в его бёдра лицом?" На неожиданно краснеет. Воспоминания того разговора очень некстати появляются именно за завтраком (и так каждый день, уже на протяжении недели) и портят аппетит. Чёртов Юта с его Юта-анализом. Отправить бы его бандеролью обратно в Японию, прямо в заботливые руки миссис Накамото. — Salut, — тишину и одиночество неожиданно нарушает ещё один знакомый иностранец, которого Джемин также частенько мечтает отослать домой. Так вышло, что и Юта, и чёртов Тэн, в сути своей были отвратительными по характеру людьми, но вместе с этим невероятно охуенными друзьями. Объяснить как эти две характеристики могли умещаться в их личностях одновременно у На не получалось. Да и, быть честным, не его это профиль — анализировать фриков. Пусть этим занимается небезызвестный Юно, обучающийся на психфаке. — Утро доброе, — краткое в ответ. И зависнуть на процессе готовки капкейков, ведь у тайца в руках всё превращается в нечто залипательное. — Ты есть-то будешь? Или опять накидался всякой дряни? — не то чтобы капкейки могут считаться чем-то более полезным его завтрака в виде пары бутербродов, скорее наоборот, но Джемин со старшим не спорит. Только легко качает головой в ответ, шепча “я уже наелся”. — Как знаешь, — Тэн отворачивается к плите и заводит разговор о Тэёне.

➹➹➹

Ренджун подскакивает из-за уведомлений резко и неожиданно, прерывая свой беспокойный сон, и потерянно вертит головой, пытаясь осознать своё местоположение во Вселенной. Блять, что происходит, почему так светло? Он оглядывается на несомкнутые шторы, щурясь, и стонет недовольно, падая на подушку обратно и автоматом цепляя телефон к себе. Так много уведомлений, и почему он проснулся от них только сейчас? А, точно, беззвучный режим закончился как раз. Первыми, точнее самыми последними полученными, выскакивают напоминания о скором снятии денег с карточки. Ещё один повод простонать, зарывшись под одеяло: разбудили, блин, ещё и плохие новости принесли. Ладно, у него вроде хватает на спотифай и ещё на оплату проездного — боже, сколько трат, сколько же блять трат! Телефон вдруг пиликает, сообщая о низком проценте батареи, и Хуану приходится снова подскочить, теперь уже до тумбочки с зарядкой, да так и замереть возле неё с гримасой отчания на лице. И ни одного уведомления, приносящего позитив, мало того весь этот пиздец дополняется голодным бурчанием желудка. Что ж, хотя бы эту проблему он в состоянии решить, так что как можно быстрее натягивает кофту поверх пижамной футболки и выскакивает в коридор, проигнорировав всё ещё сладко спящего Джисона. Время стремится к девяти. Ренджун застёгивает молнию до середины и наконец на ощупь передвигает кулон по верёвочке наверх, чуть не спотыкаясь в беге о порог кухни и преодолевая его широким шагом. Сигаретный дым чувствуется ещё в коридоре, так что Ренджун собирается максимум коротко кивнуть в приветствие курильщикам, а минимум — вообще не обращать внимания. Но стоит резвому взгляду узнать в одной из них Джемина, как в душе селится знакомое замешательство напополам с чем-то, похожим на удивлённое неверие. — Э, привет? — машет неловко всем присутствующим. Оба парня разом обращают к новоприбывшему всё внимание. Две пары глаз, одни — будто игристое вино — хитрые, другие — растерянные и большие, как два юаня. Тот парень, который не Джемин, оглядывает Хуана с головы до ног с неприкрытым интересом и делает короткую затяжку. А вот сам Джемин замер с занесённой над листком орхидеи тряпкой и хлоп-хлоп ресницами. Молчит. — Привет, будешь капкейки? — Тэн тянет на барыгу, ей богу. Ещё чуть-чуть и затянет несчастного в тёмный закуток коридора, помимо лично приготовленного лакомства предлагая ещё и сгущёнки с вареньем. — Ну… Да? — он неуверенно двигается ближе, захватив свою кружку. — А с чего такая щедрость? — не может перестать мельком оглядываться на Джемина, но всё же старается не отвлекаться от аппетитно пахнущих и выглядящих так же капкейков. — Чайник, кстати, кипятили? — Давненько, надо заново поставить, — таец перемещается к кухонному гарнитуру, щёлкая кнопкой включения. — Тэн, кстати, будем знакомы. А возле орхидеи — Джемин. — Он знает, — как-то мрачно сообщает последний. — Наверное. Точнее скорее всего он уже знает моё имя, да, — старший вопросительно выгибает бровь. — Неважно. На отворачивается к цветку и продолжает манипуляции, строя такое серьёзное ебало, будто дело правда не требует отлагательств ни на секунду. Ренджун в свою очередь старательно не подает виду, не пропускает никаких лишних эмоций на лицо, но внутри всё равно чувствует предательских скребущихся кошек. И нет, он не хочет обидеться как маленький ребёнок на то, что его будто бы игнорируют, потому что он может себя контролировать, да и не обязан Джемин никак на него реагировать толком. Жаль, что Хуану хочется, чтобы на него реагировали, ведь как минимум, он же ничего плохого не сделал, чтобы такое заслужить. — Да так, — он даже искренне коротко улыбается. — Вляпались пару раз вместе в неловкости, вот и всё. — он немножко нервно поглаживает ручку своей кружки. — Я, кстати, Ренджун. — Это какие такие неловкости, о которых я не знаю, — Тэн выглядит слегка разозлившимся и явно мечет в На невидимые молнии. И ещё что-то более нежное, переживающее прячет за этим искусственным гневом. Однако сейчас на первом месте в его эмоциях читаются лишь вопросы "что уже успел натворить этот свёрток антисоциального недоразумения?" и "почему молчал на пару с Накамото?" Ренджун мог бы, конечно, тактично промолчать или описать ситуации общими словами, но он всё ещё слишком сильно хочет обидеться, да и сам по себе не против поделиться с забавным парнем этим сюром. Так что снова смеётся, разрывая упаковку чайного пакетика и кладя его в кружку. — Сначала меня друг мой, Чону, третьекурсник, попросил сгонять к Юте за документами, а я вместо Накамото наткнулся возле комнаты на Джемина, — он указывает пальцем чуть в сторону. — и он рандомно выдал что-то про привлекательность моих ног, — снова смеётся. — Точнее потом выяснилось, что он так подумал ещё раньше, когда… В эту секунду совершенно неожиданно для всех, даже для самого Джемина, совершившего это действие, на рот Ренджуна со звонким шлепком тот приземляет свою ладонь. После этого, пожалуй, без сожалений может просто выйти в окно вниз головой, прихватив дорогую сердцу орхидею и, так уж и быть, сжевав один несчастный капкейк, но он не, и принимает очередной удар позора по забуленной им же самим гордости с мужеством. Краснеет также, уверенно смотря в стол (в глаза Ренджуна вряд ли получилось бы уверенно). — Прошу, не надо. Ренджун пару секунд в панике от неожиданности действия бегает глазами по всей кухне, а потом натыкается на ахуевший взгляд Тэна и внезапно приходит в себя, аккуратно хватая чужую ладонь и убирая от своего лица, одновременно оборачиваясь. Его странно горящие глаза наверняка должны были подпалить что-нибудь на Джемине, но тот не двигается, и на Хуана накатывает волна смущения. Он резко отпускает чужую тут же падающую руку, немного пятится назад: — Я… Пойду наверно, извините. — бормочет и ретируется с кухни, схватив один капкейк напоследок. Лишь выйдя из двери, Ренджун чувствует своё оглушительное сердцебиение, и осознание этого гонит ещё больше крови на щёки. Чёрт-чёрт-чёрт, они не должны были пересекаться снова! Они оба не должны были вести себя так, как в итоге вели! Это очень слишком для бедного маленького Ренджуна, и он ускоряется, желая убежать вообще от всего, а не просто попасть в комнату. Между оставшимися на кухне тишина сохраняется ещё добрую минуту. Пока сам Тэн пытается переварить произошедшее (а происходит у него это заметно быстрее, чем у На), Джемин ощущает себя самой настоящей инфузорией, не только в плане существа, не имеющего форму, потому что собственная оболочка после всего произошедшего потеряла какой-либо смысл, но и умственных способностей, отсутствие которых он наглядно продемонстрировал некоторое время назад. — Слушай, ты мне всё-таки потрудись объяснить, что это сейчас было.