разломы личности

➹➹➹

      Юте приходится всё рассказать. Японец долго молчит, пялясь в противоположную своей кровати стену, увешанную плакатами, а после предлагает оставить размышления на день грядущий и вообще "Джемин, слишком много событий сегодня произошло, позволь нервной системе отдохнуть". Никаких подколов, смеха или даже улыбок. Накамото удивительно серьёзен, действительно ложится спать, и его дыхание выравнивается намного раньше, чем дыхание напряжённого Джемина. А следующий день проносится также смазанно, как и секунды после его конченого признания (?). На старается всё это время не думать, и у него вроде как даже получается. Получается особенно круто, когда он наконец добирается до компьютера и тонет в играх. Уже поздним вечером Джемин чувствует вибрацию телефона локтем и отвлекается от ноутбука на секунду, чтобы посмотреть на всплывающее уведомление на загоревшемся экране мобильника. И застывает. Это кто, мать твою? Его сосед давно пускает пузыри в потолок, укрыв только одну сторону своего тела и закинув правую руку на железный бортик кровати, поэтому при любом раскладе помочь ему не сможет. А будить японца На себе ни за что не позволит. Из уважения, из-за собственной повышенной заботы и мнения о том, что здоровье превыше всего, и Юте стоит хорошо выспаться, чтобы встать к первой паре и провести день бодрым. Неожиданное пробуждение посреди ночи в этот сюжет не вписывается. Один на один с сообщением. Джемин нажимает на него трясущимися пальцами и снимает блокировку. Он читает. И теряется окончательно. Что..? Он долго не решается ответить, расфокусированно смотря в экран. Кусает пальцы. Ладно. Джемин же взрослый мальчик, он должен уметь справляться с неординарными ситуациями. И ему ни в коем случае (не)страшно. привет слушай.. то что было у комнаты..в общем мне стыдно, поэтому просто забудь, пожалуйста Вылетающее из под пальцев, дальше — погасить экран, захлопнуть ноутбук и упасть на кровать, чтобы скрыться под одеялом. Сон не приходят, приходят мысли. Огромным количеством прожигают кожу на висках изнутри.       Его вырубает неожиданно, а просыпается Джемин уже утром от хлопнувшей двери. Точнее… Юта никогда не хлопает дверью, если младший спит, он умеет быть тихим настолько, что в голову лезут шутки про японскую кровь с заложенными в ней ниндзя способностями, поэтому и сейчас он не "хлопает", а совершенно спокойно закрывает. Просто, кажется, сам На на взводе. Он как заведённая пружина будильника. Или как человек, повисший на краю скалы, держащийся за неё одними лишь пальцами и борющийся за жизнь, потому ему ни в коем случае нельзя расслабляться. Он рассеян. Собирается, переворачивая почти всё на своём пути, путается в собственном расписании, хотя оно вызубрено чуть ли не до секунд, и не может найти ни одну из любимейших худи. Время поджимает, парень нервничает и надевает первую попавшуюся футболку и какие-то забытые в глубинах шкафа года так на два чёрные джинсы. На даже заколку с чёлки не стягивает, просто бежит до остановки. А уже в универе ловит на себе удивлённые взгляды и ежится, решая залипнуть в телефоне. Его скроллинг ленты твиттера прерывается всё так же неожиданно, как и в прошлый раз, прилетевшим сообщением из какао: хорошо, я тебя понял) Джемин трёт глаза, просунув пальцы под стёкла, вздыхает и жмёт на уведомление. Обречённо рассматривает свои обои в диалоге, стучит пальцами по парте. Всё опять вихрем крутится в голове, и он честно устал, поэтому телефон летит в рюкзак, а На загружается информацией, которую диктует препод. Химия всегда была понятней, чем люди. Дома — банка энергетика и сигареты. Боль в шее и решение задач по генетике. Тихое скуление, потому что он совсем не знает, что творится в его жизни, и залипание в ноутбуке. Вроде наконец окончательно отвлёкся.

➹➹➹

      Ренджун же, вернувшись домой тем же вечером, сначала отсыпается пару часов за все ночные посиделки за д/з и не только, а потом с охотой соглашается на приглашение Джисона съездить "покормить глаза" в торговый центр, чтобы разгрузить голову: помимо учёбы в ней теперь тихонько шебуршится Джемин. Однако разгрузить не значит забыть, так что пока Пак залипает между рядов сначала с конфетами (честное слово, такой ребёнок, Ренджун прячет улыбку умиления: иногда ему кажется, что повышенную стипендию тот получает только ради того, чтобы скупать всякие сладости), он успевает пытаться сопротивляться своим же надоедливым мыслям о чужих странностях. — Хён, как думаешь, можно купить такую игрушку Сону? Ему скоро полгода как раз, — Джисон трогает чужой локоть, привлекая внимание. В руках младший рассматривает яркую цифру шесть на упаковке разноцветной пирамидки чуть больше его ладоней: значит, его младшему брату будет как раз. — Ты же знаешь, я не особо шарю за игрушки для маленьких детей. Но выглядит симпатично. — он ободряюще улыбается парню. — Ты на следующую стипендию купишь? — Ага, всё равно в этом месяце уже всё распланировано, — Пак грустно вздыхает и возвращает игрушку на витрину. — Хей, ну не грусти давай, — Хуан увлекает того на выход, схватив за руку. — Во-первых, он итак будет безумно счастлив твоему приезду. Детям такого маленького возраста вообще не принципиальны подарки — это просто способ выражения внимания. Так что не парься и давай-ка уже к выходу продвигаться, — они бодрым шагом достигают лестницы вниз. — Но сначала забежим в кондитерскую, хочу придумать, что заказать Чону в качестве благодарности за принесённые документы.       Решив больше не отвлекаться, Ренджун достаёт телефон только уже в комнате вечером, успевший до этого и поужинать, и встретиться с Кимом, что с напускной неохотой выслушивал его список предпочтений в десертах, и даже заметить Накамото в конце коридора, который так удачно напомнил о дневном диалоге. Мысли снова лезут в голову, потому что по сути Джемин прямо не ответил на вопрос, и это теперь гложет Хуана. Извинения это, конечно, хорошо, но избегать таким способом объяснений — определённо нет, даже если Джемин сделал это ненамеренно и не пытался скрыть за ними какие-то плохие намерения. Ренджуну вообще кажется, что это просто могло быть неудачным каламбуром или, возможно, специфичной шуткой, но додумывать он не любит, так что дознаться до правды всё равно хотелось.       И всё же он ещё сомневается, стоит ли наседать на Джемина, потому что выставлять себя надоедливым не было в его планах. Но любопытство перевешивает все сомнения, так что Ренджун заранее готовится приносить свои извинения, но пишет-таки в Какао: извини за беспокойство, но я бы хотел, чтобы ты всё-таки пояснил свои слова тогда, потому что в прошлый раз толком и не ответил( и я думал об этом весь день, если честно

➹➹➹

      На протяжении нескольких дней На упорно игнорирует все поступающие на его телефон сообщения и делает это даже (почти) справедливо. Ебейший завал д/з вырывает его из существования — только буквы, формулы и определения вертятся по кругу, отражаются в линзах — на приличное количество часов. Настолько, что в очередной день почти беспрерывной работы Джемин искренне пугается темноты за окном, Юты, неожиданно перевернувшегося на кровати, и тетрадки, слетевшей со стола по собственной неосторожности. — Блять, — он цепляет страницы замёрзшими пальцами. Стоило бы сейчас закутаться в свой болотный свитер, связанный бабулей, и пойти на общую кухню за горячей кружкой чая, заодно перемыть прилично набравшуюся за несколько дней пирамиду из грязной посуды. И на какое-то время забыть об учёбе. Собственно, парень так и делает. Тёплая вода обжигает озябшие конечности. Джемин трёт ногу о ногу, чуть задирая свободные штаны ступней, дёргается от волны холодных мурашек. Он зевает, шумно щёлкая челюстью и прижимая от этого ладонь к правой щеке — неприятно. На слышит шуршащие шаги за спиной. Не поворачивается, просто ждёт, когда его одиночество снова станет таковым, тем более пирамида из стекла и керамики заканчивается не так уж быстро, как хотелось бы. До блеска натирая кружку Юты, парень на секунду зависает и тут же дёргается, с адским грохотом роняя её в раковину: неизвестный бьётся о стол (не менее шумно). Резко, это было резко. Достаточно, чтобы у Джемина сердце поднялось к глотке и забилось там надувшейся жабой. Кухня пустеет, оставляя парня рассматривать лишь кляксу масла на плитке, растерянно повернуться обратно к струе и зависнуть во второй раз. И он не успевает окончательно прийти в себя, как улавливает уже удвоившиеся шаги, отличающиеся друг от друга. Одни лёгкие и бодрые, другие — более тяжёлые и, как расслышал На раньше, шуршаще-скромные. Приходится съёжиться сильнее, спрятать глаза за чёлкой. — Давай домазывай свой бутер, а я пока чай налью, — начинает диалог один из прибывших, параллельно организуя, по-видимому, их перекус. — Всё, я пошел, — зловеще смеётся, направляясь к выходу из кухни. — Так нечестно, Ренджун! — дурашливые возмущения вполголоса. — В следующий раз я намажу только себе, так и знай! Через пару секунд и второй парень покидает комнату.       Джемин сползает по дереву мокрыми ладонями, чертит эти косые быстро высыхающие линии затвердевшими как гипс пальцами, обхватывает ими собственные плечи и прячет влажное лицо в коленях, в оленях на домашних штанах, в остроте своих костей и в темноте, где точно не может быть также страшно, потому что там никого нет. Успокаивает себя: “Уже всё закончилось, ты один”. Он хотел бы, правда хотел бы быть чуточку смелее, но не может. Это чувство, с которым парень успешно борется первые минуты, но которое в любом случае настигает, стоит лимиту остатков храбрости в его теле закончиться, задолбало уже в край. На ненавидит свою уязвимость. А по факту, каждое неосторожное слово способно надломить его, хоть он и пытается сделать вид, что это совсем не так, и с (частью так точно) проблемами бороться научился.       Да и, в общем-то, чая уже что-то совсем не хочется. Хочется провалиться в матрасное царство. Побыть в забвении ещё, прежде чем снова столкнуться с реальной действительностью. Но он не засыпает, а решает наконец просмотреть всё накопившееся в соц. сетях за дни выпадения его из интернет пространства и с удивлением обнаруживает непросмотренное сообщение в чате, в котором казалось всё было разрешено ещё несколько дней назад. Да ну, ну хватит уже на сегодня всего этого социального дерьма. Сколько можно? Это уже даже не смешно и не страшно. Это блять злит! Откуда только смелость ответить берётся? Ладно, это просто паника и раздражение подталкивает сделать уже хоть что-то, чтобы это нечто тревожное закончилось и вернуло ему комфорт, в который не лезут незнакомцы. я не понимаю, что ты от меня хочешь Слишком уверенно пишет он, выключает телефон, одновременно убирая очки на полку, и отворачивается к стенке, чтобы законно скипнуть ночь.

➹➹➹

      Джисон появляется на кухне тихо, заранее определив ещё чьё-то там нахождение по шуму воды, наливает воды в чайник — собственно, главная его задача, так как их с Ренджуном комнатный забрал Чону по каким-то очень важным "старостским заботам", а Хуан в это время переодевается быстро, накидывая теплую кофту поверх футболки и напоследок проверяя телефон, но он по-прежнему не являет доказательств существования чьих-то сообщений или галочек "прочитано", так на протяжении уже пары дней, и тоже спускается вниз на кухню, в коридоре сталкиваясь с Паком, отчего-то стремительно несущимся навстречу. — О, хён! — Джисон цепляет того за плечо и бормочет смущённо. — Я там бутерброд мазал себе и уронил нож и стол ещё задел, когда поднимал, а он очень громко звякнул, и тот парень, который там посуду мыл, я его испугал наверное случайно, и мне стало неловко. — он вздыхает коротко и тут же сам тащит старшего за собой: с ним не так страшно, а чаю всё-таки хочется. — Да тот чел даже внимание не обратил, сто процентов, а ты уже распереживался. — Хуан говорит приглушённым тоном ещё перед входом на кухню, чтобы не ставить Джисона в неловкое положение. — Масло вытри с пола, кстати, — он смеётся, тот ойкает и отпускает старшего, метнувшись за салфетками, и оглядывается на того самого "испугавшегося" у раковины. Парень, видимо, занят, так что на вошедших не обращает внимания. — Давай домазывай свой бутер, а я пока чай налью, — Ренджун деловито придвигает к себе кружки, наливая аккуратно кипяток из чайника (тихий плеск о керамические стенки почти заглушается чужими шебуршаниями над мытьём посуды), и потом обхватывает обе ручки пальцами. — Всё, я пошел, — зловеще смеётся, наблюдая как Пак пытается ускориться, и медленно двигается на выход, слыша в спину: — Так нечестно, Ренджун! — дурашливые возмущения вполголоса. — В следующий раз я намажу только себе, так и знай!       Джисон бросает взгляд на все ещё занятую раковину и, зажав нож в одной руке вместе с бутербродом, покидает кухню, решив потом занести грязную посуду всю вместе.       После этого полуночного перекуса Пака начинает откровенно клонить в сон, так что он через полчаса уже привычно посапывает у стены, запахнувшись одеялом покрепче. А вот Ренджуну приходится самому отнести посуду на кухню и помыть соответственно, после разобраться с заданиями на следующий день, заодно поняв, что про конспект с прошлой пары теории социологии он напрочь забыл, но не успевает парень удариться в сетования на мать-природу, что не дала ему суперскую память, как телефон пиликает уведомлением, отвлекая.       Это на удивление оказывается Джемин, но облегчения от всё тех же надоедливых мыслей он не приносит. Хуану, возможно, и хочется разозлиться на чужое непонимание, но это он сам тут продолжает доставать Джемина, который, может, еще тогда, извинившись, закрыл для себя тему, так что только в интересах самого Ренджуна объяснить, что же он хочет. просто я чувствую себя немного некомфортно из-за тех слов (из-за их внезапности и рандомности), вот и пытаюсь понять, что же ты имел в виду, чтобы успокоить себя и перестать думать об этом и волноваться так что даже если это была всего лишь шутка, просто скажи, пожалуйста, и всё. и после этого я перестану тебя беспокоить, честно!