five
26 февраля 2023 г., 10:52
» Холод и апатия, твоё белое платье Кстати, твоя улыбка — это оргазм в квадрате. Твои губы говорят мне, что я должен обласкать тебя, Но вижу по глазам, в них только холод и апатия. "
У Пак Чимина явно нездоровое представление о свиданиях. Это Юнги понимает, когда друг потащил его в торговый центр за новыми вещами, ибо, как выразился сам Пак, у него вообще нет одежды, достойной его ухажёра. И не важно, что Пак и не знаком с ним, да и вообще, всё нормально у Юнги в гардеробе. Да, он не такой наполненный, как раньше, ну и что с того. В торговом центре они обходят половину отделов точно, пока Чимин не остаётся довольным. Особенно ему нравятся лакированные стильные ботинки из кожи, которые выбрал Юнги. Но, к сожалению старшего, на этом планы Пака не заканчиваются. В квартире Юнги он устраивает настоящий спа-салон, начиная от маски на лице, и заканчивая педикюром. Юнги не считает, что это обязательно, но этого интригана хрен остановишь. Поэтому Мин покорно исполняет всё, что он говорит, не сопротивляясь. А после всего этого, Чим укладывает волосы омеги и наносит ненавязчивый макияж. Если бы Юнги сказали, что он может быть такой конфеткой — он бы не поверил. Золотые руки Пака делают невозможное возможным, и в половину седьмого он уезжает, оставив Юнги в одиночестве. «Я на месте» — короткое сообщение от Кима. Юнги накидывает лишь жакет и выходит на улицу. И правда, у подъезда его ожидает машина Кима, и сам он, сидящий на капоте. Волосы у него уложены набок, придавая некой солидности вместе с костюмом. Увидев Юнги, он открывает дверь машины, впуская омегу внутрь. Всё же, Намджун галантен, а еще от него за милю несёт лоском. Юнги только сейчас понимает, что такому, как Намджун, нужно соответствовать. Его рваные джинсы явно не впишутся в картину, хоть они и шикарно смотрятся на худых ногах Мина. — Рад, что ты принял приглашение. — А от него разве можно было отказаться? — прищурив глаза, язвит Мин. — К счастью, нет. Мы понимаем друг друга, — в тоне Юнги отвечает альфа и подмигивает Юнги. Юнги только сейчас осознал, что это, оказывается, неприятно. Когда тебе говорят таким тоном. Он обещает себе следить за собой. Они подъезжают к довольно известному ресторану в Сеуле. Юнги не раз бывал в нём, когда находился на попечении родителей. Только сейчас он начал отличать «дорого» и «качественно», «вычурно» и «красиво». Всё же, эти испытания сделали из него лучшего человека, чем он был до этого. Они заходят в ресторан, Намджун открывает перед ним дверь и идёт следом. Аура защищённости витает вокруг Юнги, и он идёт вперёд смелыми шагами. Альфа о чём-то говорит с персоналом, после чего их провожают к столику. Намджун заказывает блюда на свой вкус, и Юнги морально уже подмяли по его собственному желанию, ведь в таких мелочах, считает он, проявляется вся суть альфы. И ему, безусловно, нравится такой типаж. Но делать выводы слишком рано. В процессе ужина они находят о чём поговорить, к удивлению омеги. Они поднимают тему увлечений, вкусов в одежде, музыке, людях и даже немного о политике. И многие вкусы даже совпадают. Намджун слушает, без осуждения в глазах. Просто принимает, негласно поддерживая выбор Мина. Но на самом деле он больше рассматривал черты Мина, чем слушал его. Юнги был той омегой, при взгляде на которого в голове Кима становилось пусто, а вот в штанах очень тесно. Только вот альфа старался притупить инстинкт «взять прямо здесь», и включить-таки голову. Но что не скрылось от него — так это холодность омеги. Юнги старался максимально открыто рассказывать о себе, но что-то в нём было не так, и Джун бился об это «что-то», как об айсберг. Даже такие большие корабли, как Титаник, бессильны против такой незамысловатой мелочи, как айсберг. У Намджуна звонит телефон. Номер, на который даже он не имеет права не брать трубку — его лазутчики, которые звонят только ему, и очень уж редко. От осознания, что следующий такой звонок будет еще не скоро, он закатывает глаза и берёт трубку. Юнги смотрит на озабоченное лицо альфы и недоумевает. Обычно расслабленное — сейчас оно казалось хмурым. Даже Юнги передалась небольшая доля волнения, а он и не знал, о чём говорит Ким. После альфа смотрит на него пронзающе, пухлые губы сжимаются в тонкую линию. — Прости, Юнги. Мне нужно уехать. Я подвезу тебя домой. Юнги не возражает. Всё же, дела бывают у всех, а уж у таких, как Ким Намджун — их не счесть. Даже его отец часто сбегал с семейных обедов под предлогом срочных дел или встреч. Рассчитавшись, они выходят из ресторана и садятся в машину. Намджун напряженно вжимает педаль газа, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Юнги даже пристёгивается на всякий случай, ибо ну его, лучше перестраховаться. К счастью, обошлось без происшествий. Но Ким быстро прощается с омегой, коротко целует в щёку и уезжает. У Юнги ощущение, что его здесь и не было — настолько быстро всё произошло. Его мучают мысли по поводу поведения Намджуна и того странного звонка. К сожалению, он не смог уловить суть происходящего, но это точно что-то важное. Иначе его бы не кинули вот так вот. Да, Юнги понимает, что из-за каких-то срочных дел, но омежью суть из себя не выдрать, и ему обидно. Юнги думает, что завтра надо будет сбросить на флешку скопившиеся документы и, наконец, отдать их соседу сверху. *** На телефон Намджуна пришёл звонок о поимке лазутчиков. И как бы он не хотел остаться с Юнги, пришлось уехать. Он давно искал в рядах своих подчинённых «левых», и вот, лёд тронулся. Ким приезжает на ферму, адрес которой рассказал его человек, руководящий операцией. Место явно обжитое, но техники или людей он не наблюдает. Разве что пару джипов его ребят, припаркованных около не то хлева, не то склада. Ким берёт свой любимый револьвер, заряженный на все шесть делений. Кивнув в знак приветствия двум громилам снаружи, он распахивает огромные деревянные двери, впуская свет в полутёмное помещение. Внутри его ожидает глава, позвонивший ему ранее, и еще несколько человек из его отряда. Проверенные ребята, которые работают на него еще с тех времён, когда сам Ким ничего из себя не представлял. — Добрый вечер, господин Ким. — И вправду, добрый. Шикарные новости, расскажи мне подробнее, — Намджун натягивает на руки чёрные перчатки. — Шесть человек, все попались посредством передачи информации или по банковским счетам. Пока что молчат, ничего важного я у них не узнал. — Хорошо, спасибо. Дальше я сам. Надев чёрные перчатки, Намджун подходит к первому слева и стягивает чёрный мешок с головы. Мужчина сидит, привязанный ко стулу. После мешка, Ким резко отдёргивает плотный скотч со рта. Ох, ему нужно, чтобы он говорил. Конечно же. Альфа шипит из-за неожиданной эпиляции скотчем, а затем злобно смотрит на Намджуна. Тот разминает руки, в преддверии веселья. Ким наклоняется к нему, и наигранно ласковым тоном, таким, что аж мурашки по коже, задаёт первый, но далеко не последний вопрос. — На кого же ты у нас работаешь? — и улыбается так, будто это его дитя, а не враг, следивший за ним. — Ха! Чёрта с два ты что-то узнаешь, ублюдок! — брызжет слюной он. — Воу. А ты, кажется, и правда ненавидишь меня, — в таком же наигранно удивлённом тоне подмечает Ким. А затем следует удар. С размаху, не щадя ни капли. Кажется, было слышно хруст. Да, удар у Кима — что надо. Не настолько слабый, чтобы пройти бесследно, но и не настолько сильный, чтобы вырубить. Всё таки, в его деле практики было достаточно. Сидящий на стуле альфа сплёвывает кровь куда-то в район намджуновых ботинок, но его счастье, что он не попал. — На кого работаешь, сукин сын. Отвечай. — Пошёл нахуй! — удар. Затем ещё один, в область груди. — На кого работаешь? — Кхе- кхе, — задыхается тот. — Скажешь — умрёшь быстро. Не скажешь — будешь мучатся долбаную вечности. Удар, ещё один, и ещё… Ким даже подумывал перейти на холодное оружие. Но это оказалось попросту не надобно. Он сознался. Всё, что он сказал, сквозь кровь, сопли и слёзы — это жалкое Чон Хосок. — Как с тобой скучно. Что ж, следующий. Выстрел. В тишине, только всхлипы пленника нарушал ёё. И вот, спустя жалкую минуту, его тело не издаёт и звука. Пуля вошла в лоб, а затем, пройдя насквозь, звонко ударилась об бетонный пол. Сто двадцать восемь грамм свинца проходит как сквозь масло, если стрелять вплотную. Ким срывает мешок, и на него смотрит белокурый омега с заплаканными глазами. Он садится на корточки, аккуратно снимает скотч, задержав руку на лице. Как же он похож на Юнги, аж внутренности сжимает. — Малыш, как же тебя занесло к ним? — говорит Ким так, как будто это не он только что убил человека, — Давай ты сам расскажешь, что знаешь, и умрёшь быстро, как твой товарищ. Справа от омеги сидел альфа, который при упоминании смерти белокурого мальчишки задёргался. Намджун усмехнулся, и стянул с того мешок тоже. Конечно, как же он не заметил — омега то меченный. Надо же, уже и предают парочками, думается ему. — Что ж, значит, говорить будешь ты, — он отдирает скотч от рта альфы, но пистолет прислоняет к подбородку омеги, заставив приподнять голову. — Нет, пожалуйста, не надо! — кричит альфа хриплым голосом. — Хах, значит, ты мне расскажешь всё, о чём вы с любовничком узнали. — Пожалуйста, я всё расскажу, только пощадите его. — Ну так что ты кота за яйца тянешь, а? Рассказывай. И он рассказал. Абсолютно всё. И про то, как его наняли, и про встречу с Хосоком, и про поставку героина с северных границ, и про то, как пришлось организовывать перехват, где их и поймали. А ведь пока их допустили до знания о подобных событиях, им пришлось годы работать на Кима, практически жить на работе. — Хороший мальчик, — говорит Ким, перед тем, как выстрелить в альфу. — Не-е-е-е-е-ет, — кричит омега по своему возлюбленному. Но Киму нет дела ни до чего в этом мире, кроме как до собственного бизнеса. По крайней мере, сейчас он так считает. Намджун ничего путного не узнаёт у остальных. Шесть пуль в револьвере — и все они достигли своей цели. Намджун выбрасывает перчатки и выходит со склада. За ним выходят и остальные. Всё под контролем этого властного альфы. Уже завтра все узнают, что нельзя предавать Кима. Среди всех сотрудников разлетится новость об убийстве. А в новостях объявят, что крупнейшая партия героина была практически перехвачена, но операция не удалась и погибли государственные служащие. В новостях скажут, что трупов было пять. На деле, на северной границе положили головы с десяток намджуновых людей, и около сотни госслужащих. Сейчас еще никому не известные предатели Кима, утром станут национальными героями, сражавшимися до последнего. Какой-то политик объявит минуту молчания в честь них. И Юнги будет молчать, потому что парень умеет складывать два плюс два. Он будет молчать, потому что с утра на его почту приходят документы о страховке и компенсации в случае смерти сотрудника. Он будет молчать, потому что на месте любого из них мог оказаться он сам. Он будет молчать, потому что его чувства к Киму обречены на погибель, точно так же, как и они сами. Юнги верит в закон, хоть он никогда ему самому не помог. Даже не так, он верит в справедливость. И когда-нибудь Намджун так или иначе заплатит за содеянное. Юнги впервые за всю жизнь целенаправленно идёт в магазин за сигаретами. До этого он курил их всего раз, и то, баловался с Чимином. Обычно они злоупотребляли кальянами. А вот сейчас Юнги стоит в магазине и просит ментоловые тонкие сигареты и зажигалку, буквально ничего не смысля в марках. Боже, у него даже не спросили документы. Курит на перерыве на работе, ведь ему предстоит сделать то, за что ему сегодня пришли документы о компенсации. Сегодня он заберёт эти чёртовы документы с системы и отдаст Чон Хосоку. Человеку, из-за которого гибнут люди. Юнги аккуратно собирает документ за документом, после чего помещает их в папку «Музыка». Вставив флешку, он старается максимально незаметно всё скачать. Ползунок загрузки ползёт предательски медленно, а в дверь скоро зайдёт секретарь Кима. Юнги даже наклоняется к флешке, чтобы, если что, выдернуть её. Вот, он уже на подходе, но файлы еще не скачались. Какие-то пару несчастных процентов, а тянутся дольше, чем вся остальная загрузка. И вот, дверь открывается, и Юнги замечает, что загрузка завершилась. Он выдёргивает небольшую флешку, пряча в рукаве. — Мин Юнги! — ну всё, точно конец, думает Мин. Дышать он, кажется, совсем прекратил. Руки дрожат, и он уверен, со лба стекает капля пота. Всё-таки инцидент, который показывали в новостях, не на шутку напугал его. — Тебя вызывает господин Ким, - недовольным тоном выдает он. Отлегло. Кажется, его не заметили. Он поправляет пиджак, заодно закинув флешку в карман. Юнги, после сообщения о шести убийствах, мысленно приготовился и к седьмому, своему. И, как бы это странно не было, он успел смириться. Даже во время скачивания файлов он испытывал больше стресса, чем сейчас, лицо к лицу с человеком, который может его убить, не задумываясь. — Добрый день, господин Ким, — здоровается в официальном тоне Юнги, они ведь на работе. — Добрый. Можно просто Намджун, не беспокойся, никто не осудит, — конечно же осудят, как будто он не знает своих подчинённых, в мыслях опровергает Мин, — Я хотел бы извиниться за вчерашнее. И пригласить тебя на ужин ещё раз. Юнги мечется, ведь у них и правда было всё в порядке. Но он уже для себя всё решил. Решил, что не может быть с человеком, который может его убить. Да что там его, встречаться с убийцей кого-либо от слова «совсем» не входило в его планы на эту жизнь. — Я… Прошу прощения, господин Ким, но не получится, — он сказал это. Теперь можно свободно вздохнуть полной грудью. — Хм. Вот, значит, как? Я понял тебя, Мин Юнги. Юнги буквально выбегает из кабинета, пока Намджун не сказал ещё что-либо. В этот раз даже коллеги молчат, ибо состояние Юнги сейчас — то самое, с каким обычно все выходят из кабинета главы. До сих пор не верится, что Ким его просто… Отпустил?
