Люби меня, прощай меня

«Давай попробуй мне соврать Свидетель — земной шар Звезды падают на пол Но ты продолжаешь летать Не обещаю ничего Спуская тебя с небес Но ты найдёшь сотню причин чтобы быть здесь»

      Юнги надеется, что его спокойные будни вернутся на круги своя. Впервые за всё время он хочет вернуться к родителям. Но сделанного не вернуть, и Мин аккуратно достаёт флешку, как драгоценный камень. Время пришло — пора навестить соседа сверху. Юнги не знает, кого он там увидит, но очень надеется, что человек не требовательный, и в целом приятный тип.       Глубоко вздохнув, Юнги открывает свою дверь и поднимается по лестнице вверх. Внутренности сжимает непонятной силой. И вот, он стоит напротив двери, всё никак не решаясь позвонить. Один, два, три удара сердца…. Он звонит. Юнги почему-то вдруг загорелся желанием, чтобы никто не открыл, чтобы никого не оказалось дома. Но нет, дверь распахивается, и перед Юнги предстаёт парень с шоколадного цвета волосами. В них со стороны чёлки виднелись несколько зелёных прядей. У него на шее чокер, футболка и вовсе отсутствует, а на ногах висят домашние шорты.       — О, Юнги-я! — радостно узнал его парень.       Это был омега с большими глазами, широкой улыбкой и низковатым, даже, казалось, прокуренным голосом. Он тут же затянул к себе в дом Юнги, захлопывая за ним дверь. Он вовсе не стеснялся своей наготы, смотрел заинтересованно и рассказывал, как он его ждал. А еще, что он слышал, как тот поднимается к нему. И еще тысяча и один факт о личном досуге Мина.       «Странный», — думает Юнги, — «Совсем без чувства такта, не люблю такое».       «Офигенный», — Думает Ким Тэхён, — «Мы сто пудов подружимся».       И второй оказывается-таки прав, они быстро находят общий язык, и даже пьют чай на кухне вместе. За дела или работу никто ничего не говорил, но оба понимают, что это неизбежно. Всё же, они оба оказались в этом месте и в это время только по одной причине, и имя ей — Чон Хосок.       — Знаешь, Юнги-я, я думал, ты зайдёшь намного, намного раньше! А в итоге ты заставил меня очень долго ждать, — кажется, преувеличивать у Ким Тэхёна в крови.       — Ащ, не буду же я ходить к чужим людям без повода. Слушай, а ты можешь одеться, пожалуйста? — не выдерживает Юнги.       — А ты что у нас, по омегам? — игриво говорит Тэхён, но всё-таки надевает большую растянутую футболку с кричащим принтом.       — Упс, я же забыл, ты же обольщаешь противника нашего босса, — в этот момент Юнги закашлялся.       — Я…кхе…никого не обольщаю.       — Серьёзно? Так это еще и он сам за тобой увязался? Ва-а-а-ау, — Тэ натягивает подол футболки, складывает ноги по-турецки и удивлённо смотрит на Юнги, — Гениальный план. Где, интересно, Хосок надыбал такого крутого профи? Небось, еще и учился в каком-то пафосном месте?       — Да нигде я не учился, просто так получилось. Йа! А почему тебя туда не приставили, а? Ты же, вроде, ничего так.       Ким Тэхён громко рассмеялся. В этот момент он ему очень напоминал Чимина, тот тоже был таким же весёлым, Юнги уже нарисовал картинку этих двоих, радостно присвистывая при любом упоминании с уст Мина о Намджуне.       — Ну, как бы сказать… Ким Намджун меня не взял, — через пару секунд хихикнул и добавил, — На работу.       — Так вот оно что. И теперь ты сидишь в подполье, умно.       — Ага. Кстати, о подполье, давай доставай свою флешку.       Юнги даже было не по себе от проницательности парня. Казалось, от него не скроется ничего — он анализировал всё происходящее. А что он увидит не может предсказать никто. А что скажет — уж тем более, слишком уж прямолинейным был этот Ким Тэхён. Мин отдал флешку, и, перекинувшись еще парой фраз с новым знакомым, пошёл к себе.       — До встречи. Если будет скучно — заходи, сосед, — последнее слово Тэхён особо выделил.       Юнги хрюкает в кулак от абсурдности происходящего, проходит половину пролёта и… О мой бог, замечает Намджуна, поднимающегося по лестнице на пути к его квартире. В руках у того пакеты из какого-то заведения, а сам он, видно, с работы.       — Привет, — всё, что смог выжать из себя Мин.       — Здравствуй. Впустишь?       И Юнги впускает. Самому не верится, что он чуть не запалил всю операцию, так глупо. Юнги, вроде бы, всего лишь показывает Киму свою квартиру. А такое ощущение, что пропускает в сердце, в голову, и позволяет там спокойно передвигаться, как по квартире. Странные ощущение. Такие, как будто его здесь быть не должно. Такие, будто он что-то забыл.       Намджун по-хозяйски передвигается по квартире Юнги, как будто бывал здесь тысячу раз. Без проблем находит кухню, где начинает раскладывать пакеты с едой. Это оказывается стряпня из какого-то китайского ресторанчика. Коробочка за коробочкой от освобождает пакеты, а Мин колотится в приступе. Главный вопрос — «Какого хрена?». Потом Юнги начинает жалеть, что вообще сказал ему адрес. Хотя, он бы его всё равно узнал, даже без участия Юнги в этом процессе.       — Если ты не идёшь со мной на ужин — то ужин приходит к тебе, Мин Юнги, — говорит Ким, убирая пакеты в мусорное ведро.       — Но ведь…. Послушай, ты ведь совсем не понимаешь слово «нет»?       — Я не тот человек. Я привык брать то, что хочу. Даже если то, что я хочу, не хочет меня. Это закон, Юнги, и ты ему тоже подчиняешься.       — Хах, самонадеянно. То есть мою точку зрения ты не рассматриваешь?       — Ну…. Как бы помягче выразиться. Я её слушаю, принимаю и делаю так, как хочется сделать мне.       Ким снимает свой пиджак и вешает его в прихожей. А затем подворачивает рукава на белоснежной, накрахмаленной рубашке. Юнги даже помогает ему в этом деле, так как его омежью сущность тянет на такие мелочи, как поправить воротник, завязать галстук, ну, или помочь аккуратно закатать рукава. Галстука, кстати, на альфе не было. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, а волосы растрепались за весь день, и чёлка немного падала на глаза. Ким её то и дело поправлял обратно, набок. Юнги тихонько так подтекал на такой образ альфы, из него так и пёрла сексуальная энергия.       — Теперь моя очередь задавать вопросы. Что делал сверху? — он указал кивком направление вверх.       — Там сосед знакомый живёт, а я недавно переехал. Возвращал одолженное средство для чистки.       — Принято. Он альфа? По голосу похож.       — Нет, омега, вообще-то, — Юнги поражается наблюдательности уже второго человека за день, становится неприятно от его собственной невнимательности.       — Ну смотри мне, я ревнивый, вообще-то, — зачем-то уточняет Намджун, уплетая еду.       — Прости, а с чего тебе меня ревновать? Мы не состоим в отношениях, — чёрт дёрнул за язык Мина.       — О, вот как ты думаешь? Если тебе станет от этого легче, то можешь считать меня своим парнем, — и продолжил есть, как ни в чём ни бывало.       — Не хочу я ни кем тебя считать. В первую очередь, ты — мой босс.       — Ну, если ты решил зайти с этой стороны, то ты уволен с этой минуты.       — Что? Ким Намджун, ты не можешь со мной так поступить, мне же жить за что-то надо! Я и недели не проработал, что будет написано в моей трудовой книжке? И вообще, какая причина увольнения? «Отказал великому Ким Намджуну»? Это так не работает же…. — его не на шутку взбесила эта ситуация, а альфа, кажется, и бровью не повёл.       Намджун вздохнул, и отставил тарелку и серьёзно посмотрел на Мина. Тот тяжело дышал, и кричал что-то еще про будущее, про работу. А Ким для себя уже всё решил.       — Что ж с тобой так сложно то? — он коснулся внешней стороной руки лица Мина, но тот откинул её, — Я же сказал, что всегда добиваюсь своей цели. И я уже решил, что ты будешь моим, Юнги-я.       Юнги резко замолчал. Перестал дёргаться, орать, метаться. Он просто закончился в миг, отпустил ситуацию. И всё стало как-то просто у них. Наверное, именно так, как видел их отношения Намджун. И, кажется, если бы Ким ему сейчас что-то сказал — он бы согласился на всё. Но он не сказал.       Он наклонился к омеге и нежно поцеловал. Именно так, как целуют любимого человека, вложив душу в поцелуй. Сперва просто касания губ со временем переросли в полноценный, глубокий и страстный.       Мин Юнги ни за что не признается, что целуется впервые в жизни.       Омеге выбивает землю из-под ног. Даже несмотря на то, что он сидит, такое ощущение, что он парит высоко над землёй. О, язык Намджуна творил волшебные вещи! Юнги видел поцелуи в киношках, но они ничего общего не имели с тем, как целовал его альфа. И он отдавался этому поцелую полностью, не задумываясь. Под закрытыми глазами взрывались салюты, а сам он не мог определиться — отвечать на страсть Кима, или же просто наслаждаться его действиями. Но когда руки альфы опустились чуть ниже, чем на поясницу — его как ошпарило. Он отстранился, весь запыхавшийся, с распухшими губами и растрёпанным видом.       — Окей, я понял, — выставил напоказ руки Ким. Всё же, он был немного разочарован, ведь омега неплохо целуется.       Юнги замялся и попытался приступить к еде. Он мог поклясться, что сверху Ким Тэхён хуебесится в своей квартире. А еще он мог поклясться, что этот мальчишка слышит даже как Мин дышит в подушку ночью. Он крутит в палочках кусок свинины, но засунуть его туда, где всего несколько секунд назад был язык Намджуна, у него рука не поднимается. И он просто перетаскивает кусочки еды с одной стороны тарелки на другую.       — Знаешь, я хотел тебе подарить, — Ким достаёт небольшую коробочку и пододвигает её к Юнги. — Что это? — недоверчиво смотрит омега.       — Посмотри — и узнаешь.       Интригует. Что ж, не медля, Юнги вцепляется в коробочку и открывает её. Внутри находится прекрасная золотая брошь в виде экзотического цветка, усыпанная какими-то драгоценными камнями. Юнги вертит её в руках и не может понять. Насколько серьёзные у Намджуна намерения на него. Судя по подаркам — довольно-таки. Юнги переворачивает брошь и видит на обратной стороне аккуратно выгравированные инициалы. Его инициалы. Он смотрит на брошь, потом на Кима, затем снова на брошь.       — Я хочу, чтобы ты носил её. Она подходит тебе, как ничто другое. Лёгкая и прекрасная. И не противься.       — Спасибо.       Намджун сразу же после ужина уезжает, оставляя Мина наедине со своими мыслями. Правда, поцеловал на прощание. Но Юнги, и так ошарашенный, не сразу понимает, что за чертовщина происходит между ними. ***       Ким Намджун понимает, что что-то идёт не так, когда ему звонит подставной человек из полиции. Обычно такие звонки поступали только чтобы сообщить об общем положении дел в городе, а также сообщить о конкурентах. Но в этот раз сообщили о нём самом. Второй раз за неделю. На него копают. Причём, целенаправленно. Что хотят найти — непонятно, где именно ищут — тоже. Намджун улыбается про себя, будучи уверенным, что они нихрена не накопают. А что откапают — тут же закопают обратно.       Но Ким злится. В отряде господ полицейских явно сидит или кто-то, кому капает денюшка не из государственной казны, или же кто-то с обострённым чувством справедливости. Ребёнок, думает Ким. Но в то же время бездействует, ожидая активных движений полиции.       Долго концентрировать своё внимание на делах Джун в последнее время не может. Всё время мысли убегают в сторону светловолосого омеги. Тот треплет нервы, не поддаваясь на провокации Кима, хотя, его тоже, очевидно, тянет к альфе. Собственно, этот факт и является решающим в его поползновениях к омеге. Но иногда, когда Юнги не ластится и не смотрит на альфу своим невинным, чистым взглядом, Ким даже сомневается, вызывает ли тёплые чувства у этого малыша. Намджун на автомате тянется к резюме Мина, в очередной раз, теперь его интересует возраст. И теперь, получив эту информацию, он чувствует себя развратителем малолетних.       Как его вообще наняли в семнадцать?       О господи, а вдруг я буду его первым?       А может, его беспокоит разница в возрасте?       У Намджуна всегда были здравые мысли. Чуйка никогда не подводила его, спасая в самых тупиковых ситуациях. Только вот сейчас она была притуплена одним белокурым омегой. Внутри что-то гложет и царапает, но Ким отмахнулся от этого чувства, списывая всё на непринадлежность омеги ему. И когда ему казалось, что он сойдёт с ума от прокрутки в голове вариантов, как покорить мальчишку, он психанул. Джун тоже человек, хоть и более влиятельный, чем остальные. А когда тебе в лоб отказывает предмет твоих воздыханий, хотя, очевидно же, что ему не всё равно на тебя… Как выстрел в голову.       Намджун матерится, размазывает кофе по каким-то очевидно важным бумагам, так любезно положенных на стол секретарём, и срывается. Он едет к Юнги. К нему домой. Там ли он, Ким не уверен, но на работе он не появился.       Ещё бы, Намджун же позавчера уволил его.       Правда, Ким надеялся, что всё будет шуткой, и даже не сразу понял, почему его любимого сотрудника нет на месте. А когда осознал — мысленно надавал себе подзатыльников. Глупо. Так глупо лишил себя единственной радости на работе.       Если бы каждый раз, когда Намджун в спешке превышал скорость, ему выписывали штраф, то всего его состояния не хватило бы, чтобы погасить долг. Но в то же время он был достаточно влиятельным и грозным, чтобы безнаказанно показать патрульному средний палец и молча поехать дальше. Через какое-то время, полиция знала все его номера и попросту забила. И во время этого у Кима в голове образ Юнги, который даже не может себе позволить тайно встречаться с боссом.       Какой же наивный.       Немного отдышавшись прямо перед дверью, он звонит. Не хотелось бы, чтобы Юнги подумал, что он настолько спешил к нему. Дверь открывается, а за ней — мягкий, домашний Юнги, которого хочется целовать везде, куда дотянешься. Вот таким вот он Киму нравился больше. Омега смотрит на Джуна с интересом. Он удивлён, безусловно, но вот такие вот внезапные появления босса под дверью уже становятся традицией. Ну, уже бывшего босса.       Как итог — Намджун смотрит на Юнги, а тот думает, как сказать Чон Хосоку, что он проебался. По полной.       Практически без слов Ким вцепляется в губы Юнги, вовлекая в поцелуй. Юнги еле-еле закрывает дверь, чтобы не шокировать уж очень впечатлительных соседей. Он не сопротивляется — его плавит от касания этих губ и рук на своей коже. Парадокс: ледяной волк заставляет его плавиться. Но Юнги считает, что это очень эстетично. Намджун прижимает его к первой вертикальной поверхности, еще ближе прижимаясь к омеге. Вот так вот — импульсивно, бездумно, страстно. Ему так этого не хватало, а с таким омегой и вовсе сдохнуть хочется. Юнги забрасывает руки ему на плечи, отключая голову.       А он хотел сопротивляться, если вдруг Ким его снова поцелует. Только вот, что-то не выходит. И он, напротив, прижимается к сильному телу, тяжело дышит тому в шею. Перед глазами как будто пелена наслаждения. Ему безумно комфортно рядом с Намджуном, хочется вжаться в него, слиться в одно целое. И Ким к этому вполне себе стремится — буквально вжимая омегу в стену. Даже вздохнуть полноценно не выйдет.       Юнги слегка закидывает ногу на бедро Кима, и тот пользуется этим — гладит вдоль, не доводя рукой до ягодиц, затем по внутренней части бедра. Юнги может поклясться, что чувствует стояк Джуна, но вида не подаёт. Не подаёт ровно до того момента, пока Намджун не догладился и не доцеловался до возбуждения Мина.       Он и правда никогда такого не испытывал доселе. Ким, прочувствовав всю суть ситуации, как пушинку поднимает Юнги, неся его как коалу до дивана в гостиной. Ему, если честно, уже всё равно, где. Он просто очень хочет этого чёртового Мина Юнги. Ким думает, что ему это всё снится — как он снимает одежду, ставит засосы на острых ключицах, вдыхает тот самый особенный запах Юнги. Но как только он собирается, наконец, стянуть бельё, он узнаёт того самого Мина.       — Стой… Намджун, пожалуйста, — отодвигает от себя Намджуна он, — Мы не должны….       — Ты сейчас серьёзно?       Наступает неловкая тишина. Юнги понимает, что, если он переспит с Намджуном, — всё пойдёт к ебеням. И его конспирация, и слежка, и Чон Хосок со своими рыжими обжигающими взгляд волосами, и странный Ким Тэхён. Есть точка невозврата, и Юнги очень точно осознаёт, что ходит по лезвию ножа.       — Послушай, Юнги, я не понимаю. Что тебе нужно.       — Ничего, просто ты слишком спешишь, я так не могу…       Намджун садится на край дивана. Он скрещивает руки в замок и лбом облокачивается на них, сгорбившись. Юнги понимает, что со стороны его поступки выглядят нелогично и глупо. Но объяснить он не может, и поддаться он тоже не может. Вот и приходится творить непонятно что.       — Тебе нужно признание? Я люблю тебя, Мин Юнги. Тебе нужны деньги? Я дам столько, сколько скажешь, — Намдджун пристально смотрит на Мина, — Я не понимаю. Что. Тебе. Нужно.       Юнги в шоке. Он не ожидал от этого сильного альфы истерики на почве «не дали». И в то же время он чувствует себя виновным и грязным. Даже недостойным. Кажется, именно в этот момент Мин Юнги кончился как человек и осел лужицей. Не сразу осознав, что происходит, из его глаз начали течь слёзы. Он просто шмыгал носом в тишине, а когда понял, что ревёт, как маленький, тут же попытался прекратить. Только вот, сколько ни растирай глаза — из них продолжало течь. Он всё утирал и утирал глаза, пока не увидел, что Намджун, кажется, ушёл в полную истерику. Юнги не знает, зачем он вообще впустил его, зачем отвечал на поцелуи и в целом — зачем дал надежду. И что делать сейчас — уж тем более не знает. Он действовал и будет действовать сердцем, и сам не узнаёт свой же голос.       — Иди ко мне, — хлипло, почти шёпотом говорит Мин.       Тихо, но Намджун слышит. Только взглянув одиноким волчонком, они пересеклись взглядами. Юнги сам подошёл, полуголый, в одном белье. Стыдно даже не было. Всё казалось таким естественным, будто он каждый день его видел вот таким вот. Стал перед Кимом, меж его ног, и обнял. Юнги положил подбородок на голову Джуна, гладил плечи, зарывался в волосы.       Они простояли вот так вот целую вечность, казалось. Через время оба успокоились, но друг от друга не оторвались. Почему-то казалось, что если хоть на сантиметр отойти — всё будет разрушено. Но Мин делал то, что ему подсказывает сердце, поэтому он нежно поцеловал Кима, придерживая, как любимую игрушку.       Мир Юнги снова рухнул, перевернулся с ног на голову. И в этот раз он сам его перевернул, не ручаясь за последствия.       — Я сделаю всё, что пожелаешь. Хочешь — буду с тобой. И ничего мне взамен не надо. ***       Намджун в квартире у Юнги, кажется, стал самым счастливым человеком на земле. Он бы отдал всё, что имеет, за эти слова. А он сказал их добровольно — вот так просто. Ким возвращается глубокой ночью, или же ранним утром домой, так как обязанности никто не отменял. Но то, что он увидел у своего дома, стало и вправду неожиданным. Две полицейские машины припарковались на обочине у его дома, и, завидев машину, служащие повыходили на улицу. У одного из них, видимо, главного, была какая-то бумажка в руках.       — Ким Намджун, у меня ордер на Ваш арест, а также на обыск дома. Вы имеете права….       Он еще что-то говорил, но Намджун всё прослушал. Ох, он абсолютно, стопроцентно знает свои права. И конституцией они явно не ограничиваются. Раздражает. Он делает глубокий вдох во все лёгкие, затем выдох….       — БЛЯТЬ!       Ну, хуже уже не будет….