Люби меня, прощай меня

Этот камень меня тянет ко сну, и я все никак не прикоснусь к своим детским мечтам. Нищеброд среди стекол и страз. Звезда проголодавшихся глаз. Голос нищих взорвавших напас.

      — Нихрена это не смешно, — Юнги со стиснутыми зубами бьет кулаком стену.       Он просто не может собрать воедино все пазлы, мозг плавится. Что ему делать дальше с этой информацией? Безумно хотелось кому-то высказаться, чтобы ему показали путь. В одиночку он только дров наломает. Отложив мысли в дальний ящик, Юнги без энтузиазма разобрался с делами в этому гребаном складе. Всё-таки, нельзя забывать, зачем он приехал сюда. Спать хотелось больше, чем копаться в чужом грязном белье. Поэтому он сразу же по возвращению залазит под большое одеяло и засыпает крепким сном.       Во сне ему кажется, что он снова ребенок, и папа нежно будит его в школу. Он поправляет пряди его волос, заправляя их за ухо. Юнги морщит носик, на который падают утренние тёплые лучи солнца. Хочется попроситься покемарить еще пять минуточек, прежде чем вставать умываться и есть утреннюю кашу. Потом Юнги приходит в реальность и еще с закрытыми глазами вспоминает, что так никогда не было. Папа его никогда так любяще не будил, не гладил нежно по лицу и не готовил завтрак перед школой.       Юнги резко подрывается от того, что что-то снова касается его лица, но уже не во сне. Резко вдохнув на всю грудь, он открывает глаза и пытается сфокусировать зрение.       — Ты такой милый, когда спишь. Как котёнок.       — Хосок, так и душу богу отдать можно.       — Проснись и пой, куколка, уже почти полдень, — Чон хохочет, раскрывает шторы до конца, полностью пуская свет в комнату, на что Юнги мычит и переворачивается на другой бок. Тело неприятно ломит, будто он пробежал прошлой ночью марафон. Он открывается от простыней и плетется в душевую. Прохладная вода возвращает его к реальности, Мин отчетливо вспоминает прошлую ночь. У него нет права на ошибку, больше нет.       Вечером у них дома будет приём в связи с произошедшем в городе. Бизнес простаивает, конфликт такого масштаба крайне негативно влияет на покупательскую способность. У них дома будет и Чонгук тоже. Чонгук. Он поможет Юнги, просто обязан. За свои заслуги Юнги никогда ничего не просил, но в этот раз самостоятельно он не справится. Чонгук у него в должниках.       *** Утро того же дня, дом Ким Намджуна       — Как там поживает Юнги?       — Оу, наш мальчик вырос, похорошел, перекрасил волосы в тёмный, ну, знаешь, кромсает людей по ночам вместе с псом-терминатором, отлично поживает. Какого чёрта, Намджун, мог хотя бы предупредить про его новые увлечения.       — Тэ, это не имеет значения. Тем более, — он подмигивает парню, — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.       Они все в том же кабинете, с дорогим дубовым столом и мягким ковром под ногами. Первые лучи солнца уже освещают помещение. Оба мужчины в последний раз смыкали глаза часов тридцать назад, что сказывалось на внешнем виде.       — Да у меня мороз по коже прошёл! Сам к нему ходи на ночные свидания, твою мать.       — Ты прямо королева драмы. Тэхён, в его возрасте ты был в Мексике и заставлял людей перевозить товар через границу за дозу, — Намджун поднимает одну бровь и с лёгкой ухмылкой смотрит омеге прямо в глаза, — Что там с моей просьбой?       — Это другое! Я всё передал. Не знаю, решится он прийти или нет, но задумался точно.       Джун безмолвно кивает и выходит из кабинета. Хороших новостей пока что нет, но и плохие не навещают. Это хороший знак, Ким видит надежду в этих редких проблесках. Возможно, он уже через сутки увидеться с Юнги. Всего сутки — и они, возможно, наладят отношения. ***              Светские вечера никогда не нравились Юнги еще с детства. Он все еще не понимает, зачем звать к себе домой кучу малознакомых людей. Несмотря на это, Мин послушно посещает подобные мероприятия с мужем и точно так же принимает людей у себя. По правилам этикета, хотя бы одно блюдо на столе должно быть вручную приготовлено омегой дома. Юнги всегда печёт пирог из песочного теста на десерт.       У Мина слегка дергается глаз, когда несколько омег в их доме оценивающе смотрят на накрытый стол, сервировку приборов и на самого Юнги. Это нормально, думает Мин. Так заведено, думает Мин. Я не хочу в этом учавствовать ни секунды, думает Мин. Но он мягко улыбается гостям, провожает их в уборную, принимает верхние вещи. Обычно этим бы занимался кто-то из обслуживающего персонала, но не сегодня. Вообще-то, все эти разговоры ни о чем с абсолютно чужими людьми, Юнги ненавидит чуть меньше, чем делать вид идеальной семьи. С самого детства его этому обучали, и не дай бог он сплошает. Вроде бы повзрослел, а суть осталась та же.       Спустя долгие два часа, ему удалось выхватить брата из цепких лап альф. Новый глава дома стал свежим дыханием в бизнесе его семьи. Можно даже сказать, что Чонгук был популярен. Конечно же, Юнги сыграл в этом не последнюю роль.       — Юнги, то есть ты хочешь сказать, что твой муж — психопат, который хочет перестроить уставы под себя?       — Я знаю, что это звучит дико бредово, но все факты — на лицо! Даже Чимин знал, но почему-то молчал, — Юнги разводит руками и жалобно смотрит на Чонгука. Они зашли в кладовую, где не было камер и прослушек, якобы выбрать хорошую бутылочку вина.       — Малыш, мне правда жаль, что твой муж так поступил с ним, — Гук провел рукой по плечу брата.       — Стоп. Муж? Хосок?       — Я знаю, что ты очень ценил его, сожалею о твоей утрате. Он не заслужил быть убитым, тем более в таком возрасте.       — Чонгук, если ты мне сейчас снова откроешь очередную теорию заговора за эти сутки, я сойду с ума. Серьезно.       — Да какой тут заговор, Чимин полез не в свое дело, его предупредили, он не понял и продолжил играть в детектива. Ну его и убрали.       — Погоди, я думал его убил Намджун. Чимин мне сам на него намекал!       — Юнги, то, что с ним случилось от рук людей Намджуна — можно сказать помилование! Его бы в любом случае убрали, но каким способом — большая разница. Мальчишку забрали уже в плачевном состоянии. В том, в котором в больницы не возят. Оставался один вариант — закончить начатое и обставить всё, как самоубийство.       — Почему ты мне об этом говоришь только сейчас? Это же, блять, чертовски важно!       — Так ты и не спрашивал. И ходил с таким лицом, будто все понимаешь и без меня.       Юнги протёр лицо ладонями, обдумывая сложившуюся ситуацию. Он ощущал себя зверьком, которым вертят в своих руках как хотят. Да почему же ему обо всём говорят последнему? Он же действительно чуть не наделал огромных ошибок, исправить которые будет невозможно. Получается, он все это время делил одну постель с убийцей его лучшего друга.       Стоять в кладовой дальше было опасно, в коридоре послышались голоса. Наскоро выбрав бутылку, Юнги направился к выходу, напоследок пообещав:       — Чонгук, я приду к тебе послезавтра. Мне срочно нужно встретиться с кое-кем.