Люби меня, прощай меня

      Юнги неохотно плетётся за Тэхеном, волоча ноги по щебёнке. Они идут вглубь помещения, проходят через катакомбы коридоров.       — Пёс останется здесь.       — Пёс пойдет со мной, Тэ. Это не обсуждается, — Тэхён присаживается на корточки возле собаки, заглядывая тому в глаза.       — Ладно, хороший мальчик, добрый мальчик…       — Боишься собак? — бровь Юнги поднимаются, он игриво смотрит на омегу.       — Боюсь бойцовских собак, натренированных убивать за своих повернутых кукухой хозяев.       Ничего не ответив, Мин с Графом заходят в комнатушку, к которой их привел Ким. Когда-то симпатичный ремонт под гнетом времени превратился в печальное зрелище. Юнги садится на стул у стены и закидывает ногу на ногу. Граф следует за ним и садится по правую руку хозяина. Прежде чем закрыть хлипкую дверь, Тэхён еще раз осматривается по сторонам.       — Тэхён, какого чёрта мы здесь торчим? У меня дел по горло.       — О, в этом я не сомневаюсь, — съязвил тот, прикуривая сигарету. Юнги тоже закуривает.       — Я серьезно. Если хотел увидеться поболтать — мог и позвонить.       — Юнги, уговори Хосока отступить. Вся эта хрень, что происходит — уже переходит границы. Ты должен понимать, если совсем крыша не съехала, — он осматривает Мина с головы до ног, — Хотя, судя по последней информации, у тебя есть все шансы стать еще более ебанутым, чем твой муженёк.       — Тэхён, я не выслушивать пришел. И не тебе уж точно меня осуждать, если ты понимаешь, о чем я.       — Да ладно, конкурс переобувания явно за тобой! — он хрипло посмеивается сквозь выдыхаемый дым, — Мне плевать, что ты об этом думаешь. Но, твою мать, они не успокоятся, пока не разберут этот чертов город по кирпичику. Если бы у меня было право голоса — я бы его точно использовал. У тебя это право есть, воспользуйся с умом.       — Что ты имеешь ввиду? Уличные разборки?       — Да какие к черту разборки, когда тут скоро все будут под этим дерьмом!       — Я не понимаю. Не понимаю, Тэхён, что ты от меня хочешь.       — Ты что, не в курсе? — Тэхён присвистнул своему умозаключению. Его глаза снова потускнели, как будто потеряв надежду.       — О чём, блять, я должен быть «в курсе»? — Юнги перешёл на повышенный тон.       — Фентанил, Юнги, — Тэ всматривался в лицо напротив, ожидая реакции. Реакции не последовало.       — С ума сойти, он тебе не рассказал? А-ха-ха, ситуация — сюр.       Не меняя позы, Юнги резко выхватывает пистолет из кобуры и наставляет дулом на голову Тэхёна. Граф поднялся на лапы и начал рычать. Ситуация, откровенно говоря, ударила по его самолюбию. Какого, спрашивается, чёрта все вокруг знают больше, чем он? Хосок, Намджун, Тэхён… Ещё скажите, что Чимин все знал. Юнги понимает, что Пак тоже всё знал, когда вспоминает некоторые моменты на его компьютере. Твою мать!       — Воу-воу, друг, мы же договаривались — никаких пистолетов и злых собак, пёс свидетель!       — Рассказывай.       — Окей, гроза Сеула, только ствол убери. Хоть сейчас он и подходит тебе больше, чем два года назад, не хочу умереть от «пули-дуры».       Мин опускает руку, но пистолет не прячет. С ним ему спокойнее. Проворачивая ситуацию в голове, он приходит к выводу, что ждать подставы сейчас от Тэхёна не нужно. Юнги ему нужен, как рычаг влияния. И ему расскажут все.       — Давай начнём издалека. Помнишь, где проходит река Ханган в Сеуле? Вот начиная от нее и вниз до Дэгу ведет прямая трасса. Этой границей Корея была поделена на две семьи почти сто лет назад. Только иерархия в них была не как монархия, а скорее демократия. Когда приходило время — глава семьи выбирал себе наследника. Как они к этому пришли — большой вопрос, но вот уже сколько лет это правило остаётся неизменным. Или власть передают в другие руки, или ее захватывают. Но никто никогда не нарушал договоренные границы. До нынешнего поколения.       — Погоди, к чему это всё? Это вообще не объясняет происходящее.       — Как-раз таки объясняет. Ты дослушай, поймёшь. Центром всех событий всегда был Сеул, потому что верхушки обоих семей всегда тут жили. Одна семья на северной части, другая — на Южной. Для особо недогадливых объясню: ты с Хосоком- на северной, Намджун — на южной. Были еще какие-то древние бумаги, запрещающие одной стороне влазить в сферу другой стороны. Там вообще много договоров, которые перезаключают каждый раз, когда меняется власть. Так вот, что мы имеем сейчас: твой Хосок синтезирует ёбаный фентанил, которого в Корее вообще быть не должно было — это раз. Еще он собрал людей и пытается отжать себе всю северную и южную часть Кореи, естественно нифига не мирным путём. Короче, он нарушил добрую половину подписанных бумажек и на деле его ждет не очень радужная перспектива. Мы ведём войну, Юнги. Пока что работают некоторые сдерживающие факторы, но скоро тут будет полное месиво.       — Зачем ему это всё?       — Власть, Юнги. Он не хочет отходить от дел. По закону, каждому главе отводится двадцать лет, дальше его должны заменить. У него четыре года, Юнги. Дальше он обязан отойти.       — Как это четыре года?       — Он получил должность в семнадцать. Я не знаю, какого чёрта тогда произошло, но говорят, он в одиночку свергнул прошлого главу семьи. Поэтому он хочет наследника, Юнги, поэтому ему нужен ты. Он не хочет придерживаться старых законов.       — Но он никогда не настаивал на детях. Хотел, да, но не настаивал.       — Вы предохраняетесь?       — Это личное, Тэхён.       — Как видишь, уже нет. Это важно.       — Нет. Но я на таблетках.       — Дай угадаю, он не знает?       Юнги поджимает губы и отворачивает голову, ничего не отвечая. Ответ и так очевиден. Сейчас Юнги даже рад, что не рассказал ему. Тэхён закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Мин подходит к окну, опираясь о подоконник, чтобы собрать мысли в кучу.       — Юнги, он сажает своих солдат на эту хрень. То, что они курят — это не травка. Одна тяга этой дряни приводит к жесткой зависимости. Он распространяет это по улицам, скоро треть Кореи будет сидеть на непонятной химке, люди будут как под солями. Одна таблетка фентанила стоит всего пять баксов, подростки с ума сойдут.       — Блять, ну какого хрена всё так оборачивается.       — Ты нам нужен, Юнги.       Тэхён оставляет записку на подоконнике и выходит. Следом за ним уходят и его люди. Все разом посадились в машины и уехали, как будто здесь никого и не было. Только записка напоминала Мину, что это не очередной плохой сон, а реальность.