Все мои миллионы

I

Аль-Хайтам огляделся по сторонам. Пустынные задворки квартала видали лучшие времена. Повсюду валялись сломанные деревянные ящики, какие-то полуистлевшие тряпки и осколки глиняной посуды. Все окна, выходящие во дворы, были плотно зашторены. Начинало темнеть, и это не добавляло глянца обстановке, разве что, обещало погрузить наиболее замусоренные углы в спасительную тьму. — Шахзада! — позвал он. — Выходи, я знаю, что ты здесь. Ему ответила лишь тишина. Не такая лёгкая добыча, как Аяз, но это значит что ей просто нужна приманка посерьёзнее. — У меня кое-что есть для тебя. Ещё несколько мгновений тишины. Аль-Хайтам залез в кошелёк на поясе, достал из него монетку, подбросил в воздухе и поймал её. — Ты кто? — донеслось откуда-то сверху. — Я друг Багира. Мне нужно поговорить с тобой. — Ага. — на крыше показалась детская фигура. — Сколько дашь? — Зависит от того, что ты мне скажешь. Аль-Хайтам присел на землю, чтобы выглядеть безопаснее, сложил ноги крест-накрест и положил монетку в протянутую ладонь. Шахзада ловко слезла с крыши, подбежала к нему и попыталась забрать добычу. Но Аль-Хайтам в последний момент убрал руку. Крепкая девочка с двумя толстыми косами, спадающими на грудь, и наглыми чёрными глазами смотрела на Аль-Хайтама с вызовом. — Мне нужно найти твоего папу. — сказал он. — Зачем тебе? — Он в большой беде. Я должен предупредить его о неприятностях. — Здесь его нет. — Шахзада смерила Аль-Хайтама презрительным взглядом. — Если ты папин друг, то знаешь, где его найти. — Это утверждение верно если только твой папа знает, что у него есть такой друг. Но я тайный друг твоего папы. Я кое-что узнал про его неприятности и хочу помочь. Шахзада сложила руки на груди, прямо один в один как Кавех. — А тебе не кажется, что для дружбы нужны два человека, а не один? — Это спор о значении слов. Если тебе не нравится «друг», пусть будет «доброжелатель». Я должен найти твоего папу, чтобы сообщить ему важную информацию. — Так сколько моры ты мне дашь? — Шахзада всё ещё была настроена скептически. Аль-Хайтам снял с пояса кошель и, не говоря ни слова, дал девочке заглянуть в него. Пусть освободит свои самые смелые фантазии. — Ладно. — согласилась Шахзада. Потом она наклонилась к нему и прошептала в самое ухо: — Ты найдёшь моего папу в жопе у вьючного яка. Секунда, и Шахзада отскочила от Аль-Хайтама. Он тут же ощутил, как в затылок врезалось что-то большое и тяжёлое. Мир сперва полыхнул как от вспышки молнии, перед глазами всё поплыло, а голова налилась чугуном так, что он завалился на спину. Он ещё успел увидеть над собой какое-то ухмыляющееся лицо с рыжими усами, а после погрузился во тьму. *** Аль-Хайтам очнулся от того, что кто-то дёргал его за ногу. Он лежал на спине в какой-то канаве, а небо над ним было усыпано звёздами. Каждый толчок отдавался болью в затылке. Стараясь не шуметь, Аль-Хайтам осторожно поднял голову. Какой-то оборванец сидел рядом с ним на корточках и пытался снять с него правый сапог. Он был так увлечён своим занятием, что не заметил, что его «клиент» очнулся. Резкие движения в таком состоянии были крайне нежелательны, но шанс был только один. Аль-Хайтам сделал очень медленный глубокий вдох, мгновенно сел и схватил бродягу за одежду. Тот завопил от страха, попытался вырваться, но он был уже немолод и порядком истощён чтобы тягаться с Аль-Хайтамом даже не в самом лучшем состоянии. — Пустите, господин! — заверещал он. — Я ничего не сделал! Просто сапоги хотел снять! Думал, не нужны вам уже! Кто же знал-то! Аль-Хайтам молча ждал, когда потухнет резкая вспышка боли в затылке. — Ты видел здесь кого-нибудь? — Н-нет, я вот только пришёл сюда, и вы один тут лежите! — Помоги мне встать. — Х-хорошо… Дохляк, всё это время надёжно удерживаемый за одежду, кряхтя, взялся помогать Аль-Хайтаму. Потом они вдвоём кое-как выбрались из канавы. Когда Аль-Хайтам обрёл равновесие, он медленно развернул лицо мародёра вверх. Бледная сухая кожа, истощение, глаза немного навыкате, уголки губ, похоже, уже начали синеть. Все признаки злоупотребления галлюциногенными грибами. — Так ты по Зелёной фее? — наугад спросил он. — Что вы, господин! — замахал рукой наркоман. — Нам такое не по карману… хорошо, если на «крокодилий навоз» хватает! — Где берёшь? Мне тоже… надо… особенно сейчас. Аль-Хайтам, конечно, ни на что не рассчитывал, но бродяга попался понимающий. — Так вы не местный? Такому господину туда не надо! Если вы хотите взять что-то почище, поищите в портовом районе Рыбу-Меч. — Ладно. — Аль-Хайтам разжал руку и выпустил бродягу. — Проваливай. Упрашивать его не пришлось. Этот день просто не мог закончиться ничем хорошим, но небо уже начинало светлеть. Может быть, следующий день будет лучше. Нужно просто попасть домой, принять медикаменты и лечь спать. Сон всегда был лучшим другом Аль-Хайтама. За исключением, пожалуй, одного периода…

II

Само-собой, в следующий вечер после сцены в библиотеке Аль-Хайтам не собирался идти ни в какую таверну. Он собирался лечь спать. Недавно он переехал из общежития в отдельную тихую квартиру, и теперь ничего не мешало ему спать сколько и когда вздумается. Но идея выпить тоже была привлекательной. Возможно, стоило посетить таверну ради хорошего вина и закуски, а если к нему полезет «благодетель», Аль-Хайтам быстро отошьёт его. Благодетель сидел за большим столом в начале зала в компании своих однокурсников. Стол был очень шумным, и Аль-Хайтам, поморщившись, прошёл мимо и поднялся на второй этаж. Он решил, что Кавех не заметил его, но как только он занял свободный стол, кшахреварец возник перед ним с пьяной улыбкой. В руках он держал открытую бутылку вина и два бокала. — Аль-Хайтам, верно? А ты у нас одиночка! Я уж думал, что ты не придёшь! — Кавех поставил на стол бокалы и принялся разливать вино. — Я Кавех… ну, ты, наверное, в курсе. Выпьем за знакомство? — Слушай. — Аль-Хайтам с досадой посмотрел на собеседника. — Ты неправильно понял меня. Вчера ты поставил меня перед выбором, который я делать не хотел. И я отказался выбирать сторону, поэтому, не угодил никому из вас. Я здесь не из-за тебя, и совершенно точно не нуждаюсь в вознаграждении. Вопреки ожиданиям, Кавех рассмеялся: — Эй, позволь мне самому решать, насколько ты мне угодил! — он поднял бокал. — За остроумие, которое не даёт нам превратиться в унылых носителей мантий! Аль-Хайтам пожал плечами и молча выпил. На унылого носителя мантии Кавех похож не был. Уж он постарался, чтобы его от природы яркая внешность бросалась в глаза ещё больше. Цветастые платки, ювелирные украшения и изысканная одежда выделяли его в любой толпе. Аль-Хайтам не понимал, зачем вкладывать столько усилий во внешность, когда можно распорядиться своими ресурсами более рационально. — Так почему Хараватат? — тем временем спросил Кавех. — Потому что там меньше всего студентов. — ответил Аль-Хайтам. — Но я посещаю лекции всех факультетов, какие захочу. — Я знаю, — хихикнул Кавех. — Видел тебя у нас в аудитории. Кажется, ты спал. — Если я сижу с закрытыми глазами, это не значит, что я сплю. — возразил Аль-Хайтам. — А если храпишь? — собеседник закинул голову и рассмеялся. — Лекция, кстати, была об отличиях архитектурного стиля Пандья от архитектурного стиля Васту-Шастра. Ты что-нибудь запомнил? — Нет. — помотал головой Аль-Хайтам. — Ты хочешь выставить меня дураком? — Конечно, нет! — махнул рукой Кавех. — Не люблю заучек и зубрил! Ты бы видел, как на тебя косился наш профессор и всё не решался разбудить! У меня потом целый день рёбра болели от смеха! Это такая редкость, посмеяться в Академии! По-моему, ты классный! Выпьем ещё? В голове уже немного шумело. Аль-Хайтам всё разглядывал лицо своего визави, пытаясь разгадать его намерения. В чём подвох? В Академии Аль-Хайтама не любили ни преподаватели, ни студенты. Сам он держался в стороне, не испытывая потребности в компании, и к нему никто не лез. А тут на него свалился какой-то чересчур дружелюбный парень… Как бы там ни было, через два часа Аль-Хайтам вышел из таверны, поддерживая полубезжизненное тело своего собутыльника. Компания Кавеха с первого этажа уже разошлась, и Аль-Хайтам с удивлением понял, что не может просто оставить его на улице. Адреса он не знал. Что же, оставался только один выход.