Все мои миллионы

I

Аль-Хайтам проснулся поздно. Он покатал голову по подушке — боли в затылке почти не ощущалось. Еда закончилась вчера, и нужно было пойти в таверну, чтобы позавтракать и привести мысли в порядок. Записка была написана вежливо, но в ней ощущалась скрытая угроза. Как будто бы они рассчитывали на то, что он не успокоится. Ловушка? Вполне может быть. Но почему тогда люди Багира сразу не разделались с ним? И почему надо сейчас задабривать его деньгами? Чтобы он потерял бдительность? Аль-Хайтам решил ничего не делать. Пусть матры проверяют всех по списку, а он займётся своими обычными делами. Может быть, даже сходит поработать в Академию. Выйдя из кафе, он в задумчивости потоптался на месте, а потом решительно двинулся в сторону Лотосовой улицы. Там располагалось несколько домов с апартаментами: студенты побогаче часто селились здесь, чтобы не прозябать в общежитии. Сцена с возвращением ключа так и не давала Аль-Хайтаму покоя. Он пребывал в недоумении, попеременно ощущая то уверенность, что может на что-то повлиять, то мрачное предчувствие, что любой контакт с Кавехом окажется болезненным. Однако, раз уж он заявился сюда, следовало что-то сделать. Аль-Хайтам и сам жил здесь какое-то время, пока не переехал в собственный дом. Он обошёл по порядку все подходящие дома, но администраторы раз за разом только разводили руками и пожимали плечами. Никаких следов Кавеха. «Может быть и к лучшему.» — подумалось Аль-Хайтаму, как его взгляд упал ещё на одно здание, которое не походило на апартаменты для студентов. Это была небольшая гостиница, выстроенная в каком-то иноземном стиле. В ней было так много витражей, что солнечные лучи, отражаясь от стекла, жгли глаза. Странная постройка, совершенно не подходящая к общей атмосфере Сумеру: Аль-Хайтаму хватало его непритязательного вкуса, чтобы это понимать. Кавех бы сбросил кожу, если бы ему пришлось жить в такой «вычурной безвкусице». Аль-Хайтам даже представил, как архитектор морщится, произнося это. Но спросить стоило. — Мне нужны апартаменты господина Кавеха. — сказал он человека за стойкой. Тот, ни секунды не раздумывая, отчеканил: — Здесь нет апартаментов господина Кавеха. Аль-Хайтам кивнул и уже повернулся, чтобы уйти, как портье добавил: — Господин Кавех проживает в апартаментах господина Павлика. — Хм. Я могу пройти к нему? — Да, конечно. Он как раз дома. — ответил служащий. И тут же уточнил. — Господин Кавех, не господин Павлик. Только зарегистрирую вас в журнале. Подниматься пришлось на самый верх. Кажется, это называется пентхаус — самый дорогой номер в отелях, часто двухэтажный, расположенный под крышей. Значит, богатый клиент. Сперва халат, а потом приглашение въехать. И чего же это ему не хватало, что он побежал к какому-то малознакомому типу, да ещё и из Снежной? Аль-Хайтам остановился у тяжёлой деревянной двери, подождал несколько секунд, а потом постучал. Послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял Кавех в том самом красном халате, на этот раз в чистом. — Ты! — ошеломлённо выдохнул он. Аль-Хайтам тоже решил не здороваться. — Я могу войти? — спросил он. — Заходи. — Кавех открыл дверь пошире и посторонился. — Что тебе нужно? Аль-Хайтам просто стоял и осматривал помещение. Большая комната была обставлена дорогой мебелью, по периметру располагалось несколько дверей и выход на балкон. Многочисленные окна были оформлены зелёными занавесками в золотую полоску, на обоях переливались тропические цветы. Повсюду стояли изящные кресла с розовой обивкой. Посередине комнаты располагалась большая софа, а перед ней столик. По центру столика красовалась та самая ваза с птицей, уже обожжённая и раскрашенная, свет от светильников давал множество бликов в глазури. Сияние многократно усугубляло то, что ваза доверху была наполнена морой. Рядом со столиком на треноге стояла довольно массивная фотокамера. — Ну и? — не выдержал Кавех. Аль-Хайтам порылся в поясной сумке, вытащил красную заколку и протянул Кавеху: — Вот. Ты забыл. — Пфф! Только не говори, что ты тащился сюда, чтобы отдать мне её! Мог бы выкинуть, никто бы о ней не вспомнил. — Ты настолько разбогател, что начал разбрасываться вещами? — спросил Аль-Хайтам. — Тогда, может быть, вернёшь мне мои деньги? — Деньги! — воскликнул Кавех. — Я так давно не слышал про деньги и уже подумал, что попал в королевство фей! Вот, значит, зачем ты явился: трясти с меня деньги? О, не беспокойся, я тебе сейчас всё отдам! Он подошёл к вазе, взял мешочек, лежащий рядом и принялся набивать его морой. Когда место закончилось, он со злостью стянул его концы и протянул Аль-Хайтаму. — Вот! Здесь, наверняка, больше, чем нужно! — Я не возьму это. — отрезал Аль-Хайтам. — Почему это?! — Это не твои деньги. — Да какая тебе разница! — Кавех уже завёлся. — Ты пришёл за деньгами, вот тебе деньги, забирай и проваливай! — Я не уверен, что эти деньги получены не преступным путём, — пожал плечами Аль-Хайтам. — И что через неделю у меня их не конфискуют. — Ну конечно! Так ты просто поиздеваться пришёл? — Нет. — А зачем тогда?! Аль-Хайтам немного помолчал, собирая душевные силы для рывка, выбрал свой наиболее убедительный взгляд, которым обычно припечатывал оппонентов в научных спорах, посмотрел в глаза Кавеху и произнёс: — Ты должен вернуться. Кавех на несколько секунд застыл от такого поворота, но потом быстро пришёл в себя. — Неужели скопилось так много пыли? Или закончилась чистая одежда? — Не преувеличивай, одежду я тебя стирать не заставлял. — спокойно ответил Аль-Хайтам, хотя, спокойствия внутри не ощущал. — До этого вот-вот дошло бы! Кавех уже вскинул руки. Плохой знак. Вот-вот начнётся не относящаяся к делу ругань, которую Аль-Хайтам терпеть не мог. — Хватит. — ответил он, уже чётко ощущая, что долго не продержится. — Возвращайся, и мы обсудим все условия. — Какие ещё условия? — почти завопил Кавех. — Нужно было изводить меня всеми доступными способами, тыкать носом в неудачи и свалить на меня бытовуху, ощущая себя при этом великим благодетелем! Да в Бездну твои условия! Теперь у меня нет никаких условий, понимаешь?! От меня здесь ничего не хотят кроме того, чтобы я просто был, представляешь?! — Может быть. — кивнул Аль-Хайтам. — Это и должно тебя насторожить. Пока ты не влип в какую-нибудь историю с этим Фатуи, ещё не поздно... откатить всё назад и что-то... — Павлик не Фатуи! — взвился Кавех. — Он коммерсант! Прояви уважение к человеку, когда стоишь у него на пороге! Тем более что ты явился сюда без приглашения! Такой уверенный в себе — «верните ему, как было»! Ты... ты... — Кавех в гневе тряс руками перед собой. — Ты вообще о ком-то, кроме себя, умеешь думать? Я не знаю, как взаимодействовать с настолько чёрствым человеком! И почему я должен это делать?! Я не хочу! Знаешь что? Иди и купи себе питомца. Пусть он скрашивает твою унылую жизнь, а я так не могу. Тут Кавех подошёл к двери, распахнул её и красноречиво кивнул в сторону коридора. Как и всегда в последнее время, всё снова пошло наперекосяк. Здравый смысл подсказывал Аль-Хайтаму, что для возвращения Кавеха следовало бы сразу предложить условия лучше прежних. И, возможно, даже лучше теперешних... Но беседа слишком быстро приобрела невыносимую тональность. Игнорировать это оказалось невозможно. Аль-Хайтама душили гнев и желание оставить за собой последнее слово. Он ненавидел эти состояния, но не умел выходить из них по щелчку пальцев. Оставалось только выйти физически. — Так и сделаю, — зло бросил он, направляясь к двери. — Питомец хотя бы не побежит за первым встречным кошельком. Когда он вышел на улицу, то уже почти восстановил дыхание. Конечно, он не ожидал, что Кавех бросится к нему на шею… А чего вообще он ожидал? Бесило всё. Сложно было поверить, что когда-то между ними всё было по-другому.

II

Хотя Аль-Хайтам довольно быстро осознал свой физический интерес к Кавеху, он не афишировал его. Хотя Кавех несколько раз рассказывал ему, что целовался с девушками, Аль-Хайтам постоянно подмечал косвенные признаки того, что девушки интересовали Кавеха лишь в качестве подруг: он постоянно болтал о мужчинах. Всё произошло внезапно. Как-то раз они расположились прямо на траве у одного из корней Священного Древа между уровнями лестниц. Аль-Хайтаму нравилось это место: отсюда было видно многое из того, что творится на уровне ниже, вместе с тем, место оказалось довольно уединённым: никто не задирал голову и не разглядывал что-то наверху. Он сидел, прислонившись к толстому корню и читал, а Кавех рядом переписывал чей-то конспект пропущенной вчера лекции. Уже начинало темнеть, и каждому всё сложнее давалось его занятие. Наконец, Кавех захлопнул блокнот и потянулся, чтобы размяться. — Что ты думаешь о татуировках? — внезапно спросил он. — М? Ничего. Я о них не думаю. — Аль-Хайтам тоже потянулся, но вернулся к чтению. — На днях я видел одного пустынника, — продолжил Кавех. — И его плечи покрывали цветные узоры, они спускались к локтям и постепенно исчезали, доходя до кистей рук. По-моему, вышло весьма эффектно. — Узоры не помогут ему в бою с хищниками и не утолят жажду в Пустыне. — ответил Аль-Хайтам. — Смысл прилагать столько усилий и терпеть боль ради нефункциональной надстройки? — Ну, мы не знаем всех тонкостей, — размышлял Кавех, задумчиво откидывая волосы со лба. — Может быть, эти татуировки выполняют какую-то социальную функцию, вроде устрашения врагов. Или это может быть «доска достижений». — Ну уж точно не «доска провалов». — усмехнулся Аль-Хайтам. — Для этого у него не хватило бы кожи. Люди гораздо чаще совершают ошибки, чем находят удачные решения. Всё равно сомнительная польза. Устрашение работает только против тех, кто не знаком с анатомией уязвимых точек: то есть, не на сильных противников. А если это маркер статуса — то лишь способ привлечь внимание грабителей. В любом случае, затраты времени и ресурсов не окупаются практическим результатом. — Ты упускаешь ещё одну важную составляющую — красоту. — мечтательно улыбнулся Кавех. — На красивого человека приятно смотреть. И у него было, с чем работать... Такой чёткий рельеф на загорелой коже... Тут Кавех протянул руку и провёл пальцем по плечу Аль-Хайтама: — Вот здесь... Палец спускался ниже по руке, по дороге делая различные движения. — И здесь... Тебе бы, пожалуй, тоже пошло... Аль-Хайтама накрыла волна мурашек, а в штанах стало тесно. Он уставился на Кавеха, но тот ничего не замечал, погрузившись в воспоминания. Он так и водил пальцем по коже, и терпеть это было затруднительно. К тому же, он ещё ни разу не прикасался к Аль-Хайтаму настолько откровенно. Аль-Хайтам резко схватил его за запястье. — Эй, ты что, соблазняешь меня? ... Кавех испуганно уставился на друга и попытался осторожно освободить руку. Но не вышло. — Н-нет, с чего ты взял? — Ты постоянно прикасаешься ко мне, улыбаешься и заглядываешь в глаза. В лёгких романах так поступают соблазнители. Кавех нервно хихикнул. — Так ты читаешь лёгкие романы? Это новость дня! — Прочитал несколько, чтобы быть в курсе. На самом деле, можно было прочитать один. Не съезжай с темы. — И что, интересно, ты хочешь от меня услышать? Кавех тяжело дышал и смотрел куда-то в сторону. Аль-Хайтам почувствовал, как часто бьётся его пульс на тонком запястье. Его приятель сейчас явно был взволнован и смущён, но ещё в этот момент между ними витало что-то неуловимое, что Аль-Хайтам мог только почувствовать, но не описать словами. И ему невыносимо захотелось сделать с этим что-нибудь прямо сейчас. Тогда он потянул на себя ладонь Кавеха, положил себе на грудь и накрыл своей ладонью сверху. Тот удивлённо поднял взгляд. Первичный испуг в его глазах постепенно сменялся удивлением, удивление надеждой... Они сидели в молчании, глядя друг на друга, пока Аль-Хайтам глухо не произнёс: — Пойдём ко мне. Внутри него откуда-то появилась уверенность, что Кавех совершенно точно не будет возражать.