Все мои миллионы

I

Можно было даже не ходить в Цитадель Регзара, чтобы понять, что дуболом не имел никакого отношения к Бригаде тридцати. Вероятно, приятель Багира. Они не понимают, какой Бездны ему надо и нервничают. Аль-Хайтам проигнорировал приглашение в рыбную лавку Кульсум, и теперь его пришли пощупать прямо на работу. Сперва они могли принять его за кого угодно: он не носит униформу Академии. По голове и в канаву — вот и весь сказ. Но потом они его идентифицировали, и что-то изменилось. Секретарь Академии может представлять угрозу для теневого бизнеса? Интересно. Но не настолько, чтобы лезть к тигру в пасть. Не успел Аль-Хайтам подойти к дверям, как увидал идущего навстречу Сайно. — Аль-Хайтам! — тот поднял руку в приветственном жесте. — А я как раз ищу тебя. Ты мне нужен. Аль-Хайтам вздохнул. Ну почему в последние несколько дней всё идёт наперекосяк? Ничего хорошего этот чудила в шлеме ему не скажет... Он кивнул головой назад, приглашая Махаматру следовать за собой, развернулся и пошёл по направлению к кабинету. Кресло ещё не остыло. Аль-Хайтам расположился в нём и положил ноги на стол. С сапога отвалился засохший кусочек грязи и шмякнулся прямо на заявку. Сайно покосился на бумаги и садиться не стал: — Сразу скажу, что ничего нового пока нет. Зейнаб, мать Аяза, устроила матрам такую истерику, что сбежалось полквартала. Она чуть не оторвала уши сыну за то, что он «выдумывает то, чего не было», пришлось долго её успокаивать. Отца Шахзады звали Кирим, и он погиб на стройке два года назад, мы проверили по документам в похоронной службе. Снова у нас ничего нет... А Рыба-меч — девочка-подросток, родители тоже погибли в море во время шторма. У неё осталась еле живая бабушка и рыбная лавка. Мы осмотрели склад и документы, не нашлось ничего подозрительного. Твой наркоман, должно быть, что-то перепутал… Запутал сети. Рыба… сети… — Ясно. — поспешил перебить его Аль-Хайтам. — Спасибо, что сообщил. — Это ещё не всё. — ответил Сайно. — На самом деле, у меня есть к тебе небольшая просьба в связи с расследованием. Никаких рисков. Аль-Хайтам вопросительно поглядел на генерала. — Мне не дают покоя эти записи в журнале Рави о заказе печати литературы для Дома Даэны. Обозначенная литература ни в ту дату, ни позже в Академию не поступала. Накладная содержит подробный список книг, но названия типографии я там не нашёл… — И ты думаешь, что эта типография на самом деле существует? — Думаю, шанс неплохой. Время от времени мы случайным образом проверяем закупки Академии. Выбираем сделку и требуем предоставить все детали. Случись подобное, полагаю, тогда бы литература была экстренно напечатана. И её нужно где-то быстро и тихо изготовить. Аль-Хайтам меж тем поменял местами ноги и снова откинулся в кресло. — И кто я теперь? Секретарь Академии, который собирается сделать заказ на книги? — На твоё усмотрение. Мы насчитали в городе семь типографий, и Академия всё время что-то в них печатает: у каждого Даршана свои потребности, плюс бывают спонсорские покупки. Подозрений ты не вызовешь. Три крупных типографии, остальные помельче, я бы обратил внимание на них. Мне нужен кто-то достаточно умный, кто, не привлекая внимания, сможет поискать зацепки. Сайно стоял напротив стола и выжидательно смотрел на Аль-Хайтама. Тот поразмыслил и ответил: — Ты же понимаешь, что мои услуги мальчика на побегушках должны быть оплачены самым лучшим образом? Два миллиона моры меня устро… — Я ожидал этого. — отчеканил Сайно, но тут же спохватился. — Чтооо?! Два миллиона? Уже почти стемнело, когда они, наконец, сторговались. *** День уже сполна потрепал нервы, и нужно было попасть домой, пока ещё что-нибудь не стряслось. Аль-Хайтам зашёл по дороге в последнюю открытую лавку и купил еды. Вовремя вспомнил, что не нужно брать с запасом… Снова только на одного. Его утренний визит в апартаменты Павлика оказался крайне неприятным, даже учитывая, что Аль-Хайтам предвидел такой исход. После того как Кавех заселился к нему, то часто вёл себя враждебно, и стратегия «я буду это терпеть, пока что-то не изменится» оказалась провальной. Но вышло так, что Аль-Хайтам понял только сейчас: пока бывший любовник копошился где-то поблизости, ему было до странности спокойно. Словно само присутствие Кавеха в доме создавало какое-то равновесие, пусть и хрупкое, пусть и построенное на взаимных претензиях. Но не сейчас. Сейчас Кавех от него совершенно не зависит — у него есть богатый покровитель, роскошные апартаменты, финансовая стабильность, и, возможно, что-то ещё... Всё то, чего Аль-Хайтам никогда не предлагал и не собирался предлагать. Кто бы мог подумать, что осознавать это будет настолько болезненно? Словно кто-то методично выдёргивал занозы, о существовании которых он предпочитал не думать. И на что только он рассчитывал после трёхлетнего разрыва? Аль-Хайтам заставил себя честно проанализировать этот вопрос. Что Кавех будет смотреть на него с восхищением, как когда-то? Что он будет слушать и слушаться, как когда-то? Что он не будет спать с другими мужчинами? Надо признать уже, что студент-недотрога, который краснел от брошенного на него плотского взгляда — этот юноша теперь вырос и может обустраивать свою личную жизнь, как посчитает нужным. Прошло три года. Три года — это тысяча девяносто пять дней. Более двадцати шести тысяч часов. Достаточно времени, чтобы человек изменился до неузнаваемости. После разрыва с Кавехом Аль-Хайтам никогда не искал других партнёров: отношения не привлекали его, требовали слишком много эмоциональных затрат при сомнительной отдаче, и ему проще было как-то обходиться без секса, чем терпеть кого-то рядом, даже на короткое время. Он мог контролировать своё тело так же, как контролировал свой разум — вопрос дисциплины, не более. Если тебя накрывает какая-то вязкая лавина, используй холодный душ, дополнительные тренировки, погружение в исследования до полного изнеможения. Работало безотказно. А вот Кавех всё время находился в гуще событий и общался с кучей людей — его мастерская была проходным двором, в тавернах его знали по имени, на улицах к нему постоянно кто-то подходил. Экстраверт, эмпат, человек, который нуждался в эмоциональных связях как в воздухе. Конечно, он наверняка уже сменил несколько любовников… Это было логично. Рационально. Предсказуемо. Так почему же от этой мысли сейчас хотелось что-нибудь сломать? Но этот Павлик… Спать с клиентом? Это же не входит в список услуг архитектора? Аль-Хайтам представил, как мог бы выглядеть коммерсант и поклонник искусств из Снежной. Наверняка ему уже под пятьдесят — прожжённый проныра с пузом, лысиной и потными пальцами, которые оставляют жирные следы на чертежах. Из тех, кто привык покупать всё: искусство, красоту, людей. И он заставит Кавеха отработать каждую монету из той хрустальной вазы, каждый ужин, в их каждую ночь в шёлковых простынях… Стоп. Аль-Хайтам резко остановился посреди улицы, заставив кого-то сзади недовольно обойти его стороной. Нет, этого неженку недостаточно побила жизнь, чтобы он начал «обслуживать» богатых стариков. У Кавеха были принципы — наивные, идеалистические, часто мешающие его же выживанию, но железные. Он скорее умер бы с голоду, чем поступился бы своими представлениями о чести. Аль-Хайтам знал это наверняка — это было одной из немногих констант в уравнении под названием «Кавех». Значит, он просто принял приглашение пожить потому что… Потому что… Потому что нуждался в крыше над головой? Нелогично. Потому что этот Павлик действительно ценит его работу? Возможно. Он же тебе всё рассказал... Ты был слишком… Слишком холоден. Слишком требователен. Слишком сосредоточен на себе. Список можно продолжать, и каждый пункт будет правдой. Аль-Хайтам прекрасно осознавал свои особенности — осознавал, но не считал нужным их исправлять. Он был тем, кем был. Менять себя ради кого-то другого казалось ему формой предательства собственной личности. И Кавех больше не... Не зависит от тебя. Не нуждается в твоём одобрении. Не ждёт, что ты изменишься. Не хочет быть с тобой. Последняя мысль неприятно отдалась в груди. Хватит. На всё это уходит слишком много сил — эмоциональных, ментальных, физических. Аль-Хайтам чувствовал усталость. Он потратил много времени, чтобы проанализировать ситуацию, которая не имела решения. Это было нерационально. Непродуктивно и глупо. Он раздражённо захлопнул дверь своего дома — так что эхо разнеслось по пустым комнатам. Никто не крикнул из кухни: «Ты мог бы закрывать дверь потише, я тут работаю!» Никто не высунулся из гостиной с возмущённым: «Некоторые люди пытаются сосредоточиться!» Только тишина. Он оказался слишком вымотан сегодня, оттого и уязвим для мрачных мыслей. Сон должен был исправить всё — перезагрузить систему, вернуть ясность мышления, восстановить привычный контроль. Утром он проснётся и снова будет собой: рациональным, сосредоточенным, невозмутимым. Утром всё встанет на свои места. Сон тоже был о Кавехе. И в нём Кавех смотрел на него так, как не смотрел уже три года.

II

Если бы нужно было определить старт их совместного проекта, Аль-Хайтам, пожалуй, назвал бы тот самый вечер. Такой шанс нельзя было упустить, и он предложил Кавеху взять на себя расчёты по количеству жилых площадей и систему распределения жилья. Для Кавеха это оказалось шансом выложиться на полную в проектировании района, не занимаясь скучными расчётами. Он с радостью согласился. Сперва они подготовили план и представили его Совету Мудрецов, после чего получили одобрение на финансирование. Совмещать учёбу и проект было тяжело, приходилось постоянно работать вместе и сверяться, а они ещё и трахались без остановки... Кажется, тогда Аль-Хайтам обходился парой часов сна в сутки… В конце-концов они решили пригласить в проект ещё троих соавторов. Если бы только Аль-Хайтам мог знать, чем всё это кончится... *** — Я больше так не выдержу! — скулил Кавех. — Это была твоя идея. — напомнил Аль-Хайтам. Кавех сидел на нём сверху. Он только что уселся на член Аль-Хайтама, и теперь выл от боли. Его собственный член безнадёжно опал, хотя каких-то пятнадцать минут назад Кавех ёрзал под ним, скулил и умолял «трахнуть его». Трепетный студент так быстро заводился от ласк, что начинал болтать всякие непристойности, а Аль-Хайтам был вынужден к нему прислушиваться. — Да что ты там такое себе отрастил-то?! — Давай поменяем позу? Ты ляжешь на спину, может быть так расслабиться сможешь? — Ну уж нет! — огрызнулся Кавех. — Ещё раз я этого не вынесу! Аль-Хайтам знал, что постепенно боль утихнет. Мышцы расслабятся и привыкнут. После того, как они с Кавехом принялись изучать тела друг друга, он даже начал тренировать сфинктер, погружая туда разные вытянутые предметы. Такой практичный подход лишил бы их подобного болезненного опыта. Но Кавех не горел желанием быть активом. А сам, конечно же, не готовился. — Иди сюда, — Аль-Хайтам вытянул руки. — Ляг на меня. Кавех послушался и распластался на нём. Аль-Хайтам обнял его обеими руками и медленно гладил по спине. Он надеялся, что эрекция немного спадёт, и партнёру будет не так больно. Но напрасно. От ощущения себя внутри Кавеха Аль-Хайтам мог только заводиться ещё больше: слишком узко и горячо… — Отпускает? — через какое-то время спросил он Кавеха. — Пора бы уже… — Вроде. — недовольно отозвался тот. — И откуда только ты всё знаешь… — Я читал об этом. — Где это, интересно, ты взял такие книги? — Ну, от родителей осталась большая библиотека, там было всякое. Плюс, бабушка покупала мне литературу по запросу. Кавех резко выпрямился и сел, уставившись на Аль-Хайтама. — Что?! Бабушка покупала тебе порнуху? — Нет, — усмехнулся Аль-Хайтам. — Но твоя реакция бесценна. Кавех начал хохотать: — А я уже… представил твою бабушку… как она приходит в книжную лавку… и шёпотом просит кое-что для любимого внука! Его так разобрало, что он сотрясался от смеха, сидя сверху, и Аль-Хайтаму пришлось очень постараться, чтобы его не унесло от приятных ощущений. Вдруг Кавех резко перестал смеяться. Видимо, вспомнил, где находится и чем собрался заниматься. — Хайтам, — его глаза были широко распахнуты. — А ты уже трахаешь меня прямо сейчас? Это считается? — Считается. — ответил Аль-Хайтам и очень медленно подался вверх бёдрами. Глаза Кавеха подёрнулись пеленой. Он облизал губы и спросил ещё раз: — Ты меня сейчас трахаешь? Отчего-то грязные словечки Кавеха сейчас пробрали и Аль-Хайтама. В паху невыносимо заломило от напряжения. — Да. — кивнул он. — Любишь, когда тебя трахают? И снова сделал плавное движение вверх. А потом ещё раз, и ещё. Кавех в ответ застонал, а лицо приняло беспомощное выражение. Аль-Хайтам поднял голову и посмотрел на его член, теперь тот бодро торчал вверх. Он продолжал делать свои плавные движения с небольшой амплитудой, а Кавех, судя по стонам, распалялся всё больше. Через какое-то время Аль-Хайтам перестал смотреть на него, чтобы не кончить прямо сейчас, и уставился в потолок. Это немного помогло. Вдруг Кавех схватил его за руку: — Хайтам! Хайтам… Так хорошо стало! Я сейчас… ах… Он тоненько вскрикнул и задёргался на члене. На живот Аль-Хайтаму пролилась первая струйка спермы. Он сжал в одной руке ладонь Кавеха, а другой схватил его за бедро, толкнулся внутрь несколько раз, стараясь быть таким же медленным, и тут его, наконец, накрыло. Через несколько секунд Кавех, тяжело дыша, снова распластался на нём. — Хайтам, — шепнул он ему на ухо. — Ты трахнешь меня ещё раз? На столе в гостиной скучал открытый план.