Все мои миллионы

Вывеска в виде рыбы-меч никуда не делась, всё так же поблёскивала лаком в лучах утреннего солнца, а в лавке стояла та же характерная вонь. Но девочки в голубой косынке Аль-Хайтам не увидел. Вонючие дары моря лежали на прилавке, весы с гирьками тоже были на месте. Вся утварь производила впечатление, будто старуха с внучкой сбежали в спешке без вещей. — Здравствуй, Кульсум. Помнишь меня? — негромко произнёс Аль-Хайтам. Тишина. Он ещё раз посмотрел по сторонам, надеясь заметить что-то интересное в лавке, но взгляд ни за что не зацепился. Он уже хотел уйти, но услышал тихое шуршание. Через секунду из тёмного угла резко появилась бабка Кульсум с огромным ножом для разделки рыбы. Увидев гостя, она презрительно фыркнула, бросила нож в нишу под прилавком и уселась в углу. — Я помню всех, кто заходит. Иначе я не смогла бы торговать… Зачем пришёл? — Разве ты не слышала про Великого Мудреца? Он же был… как бы…— Аль-Хайтам многозначительно повёл бровями. — А мне что за дело? Я торгую рыбой в порту. Если ваша Академия завтра сгорит вместе со всеми мудрецами, у меня не поменяется ничего. Я буду так же торговать рыбой в порту, как и 60 лет до этого. — Кульсум говорила уверенно, глядя с сторону, показывая, как ей плевать на визит Секретаря. — Да, представляю. Ты, должно быть, ещё помнишь, как начинали строить маяк. В самом деле, чего тебе суетиться? Жизнь прошла… То ли дело — твоя внучка. У неё всё впереди. И ей явно не наплевать на смерть такого важного человека, раз она унесла ноги уже на следующий день. Или ты просто отослала её в лес за грибами, а, Кульсум? Бабка засмеялась, показав жёлтые обломки зубов. — Возвращайся в свою Академию, господин учёный. — заговорила она сквозь смех. — Возвращайся, и никогда не суйся нюхать бедняцкий смрад, которого ты не знал в своих роскошных залах с книгами! Ты выучил много наук, но ничего не смыслишь в нашей жизни, жизни простых людей! Ты не рос на улице, тебя не били пьяные родители. На тебя никогда не спускали собак богачи, к которым ты залез в сад, чтобы сорвать пару персиков, чтобы не сдохнуть с голоду! Может, ты и уважаемый господин среди таких как ты, но здесь ты никто, просто кошелёк на ножках. Ножки твои рано или поздно подрежут, а денежки пропьют. Тебе ведь уже дали разок по башке? Под конец Кульсум уже не смеялась, а говорила со злобой и презрением. Однако, на Аль-Хайтама подобные речи действовали слабо. Он раздражённо закатил глаза и ответил: — У тебя уже был шанс подрезать мне ножки, когда я был в твоей вонючей лавке первый раз. Зачем меня тогда пригласили? — Он велел тебя не трогать. Он ждал тебя здесь, хотел с тобой говорить. Но ты опоздал. — Он — это Багир, как я понимаю. А зачем громила с рыжими усами ударил меня по голове? — А ты думал, можно безнаказанно ходить домой к господину Багиру и приставать к его дочери? С тобой обошлись мягко, обычный бродяга за это лишается головы. Не иначе, господин Багир хотел что-то от тебя. Хоть ты и болван, как все учёные из Академии, — Кульсум снова засмеялась. — Что же он от меня хотел? — Мне такое знать не положено. Но если б ты не был городским болваном, ты бы догадался сам. В мудрецы не берут бандитов и сирот с улицы. Если тебе кто-то будет рассказывать, как сначала воровал и побирался, а потом стал мудрецом — это враньё, от таких как мы Академию оберегают похлеще, чем Сумеру от пустынных бродяг. Но откуда тебе такое знать? Возвращайся в свою гнилую Академию, книжный червь. Что она хочет сказать? Кульсум уловила его замешательство. Похоже, ей нравилось чувствовать своё превосходство над «городским болваном». — Что, молодой господин, туго соображается? Не удивительно. Пока ты копаешься в своих бестолковых книжках, умные люди проворачивают интересные дела, великие дела. Я тебе подскажу: ни один честный бандит не будет слушать приказы чистоплюя из Академии. И ни одному бандиту никогда не стать мудрецом. Уж тем более Великим Мудрецом. Но Академия — это власть, это влияние, это деньги. У кого в кармане Академия, у того в кармане Сумеру. «Юджин был марионеткой», — чуть было вслух не пробормотал Аль-Хайтам, ошеломлённый своим открытием. Это значит, что у банды всё ещё есть главарь. Но зачем тогда убивать Юджина? Такой ценный ресурс… Кульсум просто молча смотрела с торжествующим видом. Аль-Хайтам спросил спокойным, будничным тоном: — Так когда малышка Кульсум вернётся из леса? Я бы… я был бы не прочь купить грибов. Старуха ещё раз расхохоталась, но внезапно резко стала серьёзной. — Правда, я отослала мою малышку Кульсум, но не в лес, а подальше отсюда. Её никто не найдёт, уж поверь. У малышки Кульсум всё будет хорошо. А мне уже 85 лет, всё хорошее со мной уже случилось. Я останусь тут, в своей лавке до самой смерти. И мы ещё посмотрим, как скоро она наступит. Старую Кульсум голыми руками не взять. Я за свою долгую жизнь выпотрошила не одного столичного модника вроде тебя. Да и перед головорезами из пустыни никогда не пасовала! Если бы я тебя не признала, ты бы уже любовался на свои кишки. На слове «кишки» бабка явила столь жуткую гримасу, что Аль-Хайтаму наконец стало не по себе. Однако, он не ошибся, предположив, что обеим Кульсум угрожает смертельная опасность. — Значит, ты приготовилась встречать гостей. Я мог бы помочь. — Мне твоя помощь не нужна. И вообще чья-либо помощь. Это они пусть ищут помощи. Я давно живу, я видела как всё строилось, а теперь вижу, как всё летит в Бездну. Я знаю, как поступить правильно. А ты убирайся. — Они? Что за «они»? — Убирайся, пока у меня не лопнуло терпение. Аль-Хайтам развернулся, чтобы уйти, но тут вспомнил про детали бомбы. — Я уйду и больше тебя не потревожу. Взгляни только напоследок вот на это. Он достал из кармана платок и расстелил его на прилавке. Затем достал пакет с деталями взрывателя и высыпал их на платок. Металлические пружинки и пластинки почти не повредило Дендро взрывом, но на них остался зелёный налёт. Кульсум не очень-то хотела смотреть, что ей принёс городской болван, но из любопытства бросила беглый взгляд на прилавок. И тут сразу стало понятно, что это устройство ей хорошо знакомо. Она улыбнулась, и пробормотала, глядя в пол странным, стеклянным взглядом: — Да. Он придёт за ними. Чёрный Унут придёт за ними. Больше ничего Аль-Хайтам от неё не добился. Но всё равно он вышел из рыбной лавки довольным. Во-первых, он выяснил прозвище убийцы Юджина. Бабка, должно быть, совсем выжила из ума, и перестала понимать, о чём не стоит болтать с учёными из Академии. Впрочем, такой ли это секрет? Надо поспрашивать уличную шпану, может быть Чёрный Унут это вообще местная легенда, которой пугают детей. Во-вторых, многое встало на свои места. Выходит, Багир хотел вести с ним какие-то переговоры. Не сложно догадаться о чём: наверняка хотел попытаться каким-то образом наладить отношения, заручиться поддержкой в борьбе с главарём. Вероятно, с перспективой сделать Аль-Хайтама такой же марионеткой, какой был Юджин. Но Багир погиб, и не успел узнать, насколько бесполезной была эта затея. Впрочем… Должно быть, его «пасли» уже давно, как потенциального кандидата… Тут Аль-Хайтам внезапно встал, поражённый открытием. Ну да. Ну конечно. Как же удачно им подвернулся Павлик со своими долгами… Когда карточки с Кавехом попали к громилам, Багир получил отличный повод взять Аль-Хайтама за задницу. Теперь он мог сделать предложение, от которого невозможно отказаться. Вероятно, фотографии Кавеха не должны были всплыть без отмашки Багира. Но Багир погиб, и рыжий дуболом тут же начал действовать без всяких отмашек. Ему ведь надо было вернуть долг. Или Павлик изначально был частью банды? Никто не видел, как кто-то его прессует… Аль-Хайтам даже потряс головой. Хотелось бы ему разбираться в людях настолько хорошо, чтобы исключить такой поворот. Он всё стоял и стоял посреди портового закоулка, через который можно было пройти к трущобам. Он считал себя человеком без привязанностей, которого особо нечем и некем шантажировать. Ему нравилось так думать, но неужели это самообман? А ещё он не привык, что бандиты могут действовать так тонко и расчётливо. С досадой Аль-Хайтам признал свою самонадеянность, признал, что недооценивает врага. Да, они с Сайно продвинулись в расследовании, но всё ещё далеки от поимки главаря. Только внутренние склоки между бандитами смогли помешать Багиру как следует прижать Аль-Хайтама. Ни Генерал Махаматра, ни Секретарь Академии сами никого не поймали и никого не спасли. Разве что взяли рыжего громилу, но что с того? Вспомнились насмешливые речи старухи Кульсум. В них была… доля правды. — Помогите парой монет, богатый господин! Аль-Хайтам вздрогнул, услышав за спиной звонкий детский голос. Он резко повернулся, готовый достать меч. Но это был всего лишь мальчик в бесформенных лохмотьях. — Не боишься тут один шастать? — спросил он, доставая кошелёк, — в этом закоулке кто угодно может напасть и отобрать твои монетки. — Я никого не боюсь, — ответил малыш, протягивая вперёд грязные ладошки, — Я вон какой сильный! И меня тут все знают! Аль-Хайтам присмотрелся к пацану и важно кивнул: — Вижу. Точно никого? Даже Чёрного Унута? Мальчик даже встал на цыпочки от любопытства. Похоже, он очень любил всякие жуткие истории и сказки. — Не-ет, а кто такой Чёрный Унут? Расскажите, господин, умоляю! Хотите, я отдам вам все монетки? Я сегодня целых 10 штук насобирал! — Я сам его ищу. Наверняка ты в курсе, у кого спросить. Кто здесь в порту всё про всех знает? Я тебе ещё пятьдесят монеток дам, если скажешь где найти такого человека, и как его зовут. От такой перспективы мальчик открыл и позабыл закрыть рот. Он, сопя, загибал пальцы, пытаясь прикинуть, что за богатство свалилось на него нежданно-негаданно. — Ну так что? — поторопил его Аль-Хайтам. — Попугаиха. — выпалил пацан. — Её зовут Попугаиха. — Ладно. Как я её узнаю? — Красное лицо. Половина. Через пару минут Аль-Хайтам уже шагал в сторону портовых закусочных. Наполовину красное лицо... интересно.