Танец для спектакля валентин дэй эдишн

Вообще, Джину было все равно. Все равно ровно до того момента, когда произошло... что произошло. Сидел он значит спокойно, строил свой комфорт разговор со своей второй личностью(читай шизой) Эдиком в пустой библиотеке рядом с универом. Никто сюда не ходил, но Сокджину было максимально комфортно здесь. Даже запах давно не стиранных занавесок (кстати, надо бы спросить разрешения сносить их домой, чтобы привести в должный вид), и другой рухляди совсем не мешал парню, в этом была даже какая-то своя изюминка, неповторимая атмосфера. Было тихо, и они с Эдиком наслаждались этой тишиной. Но нарушитель всегда найдется. Вернее, этот нарушитель пришел найти самого Сокджина, но не суть. — Хён! — Я не хочу никуда идти, Хоба. —Я знаю. Но, Джинни.. Сокджин замер. Но в отличие от его хозяина, сокджиново сердце выписывало кульбиты в груди. Он поднял глаза на Хосока. Младший вздохнул, на секунду исчезнув, перестав так смешно и мило выглядывать из-за покрытого слоем пыли книжного шкафа, но тут же появившись с рюкзаком красивого шоколадного цвета (откроем секрет, Сокджин однажды подарил этот портфель Хосоку через тайного Санту, но это уже совсем другая история). Хоби осторожно подошёл к столику старшего. — Я... — Хоба, ты можешь сесть здесь.. "Идиот, как будто он сам не догадался бы", со злостью на самого себя подумал Джин. "И что за голос, что это вообще, мистер похоронная интонация. Ещё на актерском учишься, научись играть хотя бы перед ним". — Спасибо, хён. Хосок сел на старый облезлый стул, некогда покрытый красивой бархатной тканью, которая превратилась в нечто с течением времени. Младший не сводил глаз с Сокджина, который сейчас судорожно думал, каким образом что-то сказать и не выдать свое волнение и свою очередную тахикардию от нахождения в одной комнате с человеком, который ему так нравился. Пока что никаких идей, даже Эдик сегодня молчит. Катастрофе быть. — Хён, мне правда больше не с кем танцевать в этом спектакле.. — Чон Хосок, можешь не морочить мне голову, пожалуйста. Столько людей учатся на твоём курсе, и настолько никто не хочет работать с тобой, что ты пришёл просить меня? —Да, это так. —Что так? Наступило недолгое молчание. Сокджин уставился на руки младшего, которые в нескрываемом волнении мяли страницы сценария(он был достан из коричневого портфеля минуту назад). Мысль, что не один Джин здесь безумно нервничает, не добавляла смелости, наоборот, узел внутри живота завязывался сильнее, и хотелось уже срочно что-то сделать с этим, невыносимо. —Хосокаа... Расскажи мне, почему ты так хочешь, чтобы именно я танцевал с тобой в сценке к 14 февраля, ммм? Мыслительную работу младшего можно было заметить невооружённым глазом, и Сокджин посмеялся бы, если бы это не было так мило. Вообще, растекаться от любви к Чон Хосоку— обычное дело, и Джин научился делать это незаметно для окружающих, по крайней мере он так думал. Старший позволил себе мягко улыбнуться и мысленно зацеловать каждый участок личика Хоби. И как это работает, одновременно мистер неловкость и мистер комфорт?? — Я... На самом деле, моя партнерша... Она отказалась от танца... и... И ещё, ты мне нравишься, Сокджин-хен.— необычно твердый и уверенный взгляд Хосока застал Джина врасплох. А слова вогнали в густую краску и дикий ужас от происходящего. "Я ЧТО, СПЛЮ? ИЛИ В СКАЗКЕ? ЧТО ПРОИСХОДИТ?"— пока Джин судорожно ловил ртом воздух, Хосок что-то решил сам для себя и с отзеркаленным от физиономии Сокджина красным сконфуженным личиком вылетел из библиотеки. Катастрофа случилась. Мысли в голове крутились в хаотичном порядке, и Джин закрыл лицо руками, пытаясь скрыться от этого мира. Эрик вернулся, но даже он не смог успокоить нервы своего хозяина. Обычное явление— сокджинов мир перевернулся с ног на голову всего за несколько секунд, и он совершенно не знал, что с этим делать. "Боже мой, он был таким серьезным. Почему он так серьезно сказал мне эти три слова, как будто войну объявлял, клянусь", радость и теплота вытеснили смущение, и старший просто сидел и улыбался закату. Сквозь грязные занавески продирались красные лучи солнца, падая на забытые на столе смятые страницы сценария.