Танец для спектакля валентин дэй эдишн

Ну и что. Откуда ты знаешь, что именно имеется ввиду в этой части... —Джин-хен! Неизвестно откуда взявшийся радостный Мин Юнги сильно напугал старшего, и Джин сделал вид, что качается из стороны в сторону. Ну а что, мало ли кто подумает, что он вздрогнул от испуга? — Хён,— Мин с сожалением обнимает его за плечи, подстраиваясь к неспешному ритму шагов Сокджина. — Я напугал тебя? Прости, пожалуйста! "Догадливый чертёнок", подумал Сокджин. — Зачем так резко появляешься и прерываешь нашу высокоинтеллектуальную беседу, мистер Мин Юнги? Он не был зол, просто привык, что его никто особо не трогает, из-за так скажем.. немного странного поведения. — Ну хён! Опять Эдик? Извините, пожалуйста,— издевательско-добродушным тоном ответил Мин.— Ну так что, ты идёшь сегодня на репетицию? После происшествия (читайте как: признания) в пыльной библиотеке прошло уже 2 дня, и Сокджин за это время успел: во-первых, постирать занавески; во-вторых, провести дискуссию со своей третьей личностью Вадиком, которого он завел совсем недавно; в-третьих, поссориться со своим попугайчиком. Неплохо. А если говорить серьезно, Джину было непросто, так как Хосок его постоянно избегал. А ему нужно было с ним поговорить, хоть и страшно было пипец как. Всё-таки его сердце не железное, а младший внезапно превратился в иголку в стоге сена. Из-за этого они и поругались с попугайчиком— Сокджин слишком нервничал из-за признания Хоби и готовил своё, а попугайчик постоянно пел припев песни "Fake love". Тупая птица. — Слушай, это очень глупый вопрос,— нахмурившись, сказал Сокджин. Они уже подходили к их аудитории, и он свернул к коридорным лавочкам, из-за чего Юнги немного сбился с курса и неловко покачнулся.— Как, кроме как пойти на эту репетицию, я смогу поговорить с человеком, в которого я влюблён? Мин промолчал. Они сели, после чего стали наблюдать за проходящими мимо студентами: Сокджин— жадно выискивая взглядом знакомую милую мордашку, Юнги— со скукой зевая. Последний уже чуть ли не начал засыпать, когда старший воскликнул что-то неразборчивое и побежал в толпу второкурсников. Серьезно, знакомый до боли портфель шоколадного цвета не мог обмануть его, и Сокджин действительно не ошибся— он вытянул из толпы красного до кончиков ушей младшего, который смущённо поступил взгляд. "Где вас таких делают-то", подумал Джин, агрессивно пытаясь не завизжать от переизбытка хобитонина, что он сейчас начал получать. "Сколько ещё раз с этим бубликом я настолько сильно буду понимать фразу "в любви", ну что это такое есть". Главное не спалиться. — Хён, я.. Хосок поднял глаза и... Это, конечно, было понятно сразу, но чтобы они были настолько красивыми, Сокджин не мог себе представить, он утонул в глубине этих омутов, или какие ещё метафоры подбирают там эти писатели... "Он дьявол... Но такой красивый", думал Сокджин, отчаянно пытаясь хоть что-то сделать, хоть как-то перестать тупо смотреть в глаза своему объекту поклонения. Катастрофе, видимо, быть снова. Она всегда случается, когда эти двое хотя бы подышат рядом, всем нужно признать это. И смириться. — Джин-хён... — Заходите, пожалуйста, сейчас будем репетировать! Сокджин готов был проклясть преподшу, что это сказала, на всех языках, которые он знал, включая язык Хосока, но передумал, когда младший воспользовался тем, что Джин отвлекся, и... поцеловал его в щеку. Быстрый чмок, и ошарашенный Сокджин стоит посреди пустого коридора совершенно один, с розовыми щеками и чувствуя все самые прекрасные чувства, что только может ощущать человек— по крайней мере, ему так кажется. *** "Я его люблю", думал Сокджин. "Я его люблю", думал Сокджин, пока с уже совсем не скрываемым восхищенным взглядом следил за тем, как Хосок неуклюже падает на пол зала, пытаясь выполнить элемент танца. Извините, любовь слепа. —Ким Сокджин?— молодая преподша подошла к нему, сразу понимая, что все плохо, судя по тому, как она махнула рукой, и сразу же перешла к другой паре после. — Джинни, помоги мне.. пожалуйста.. Хосок встал, потирая пятую точку, и старший перекрестился в душе, потому что жгучее желание зацеловать все места, которыми ударился Хо, пока падал, никуда не проходило— оно наоборот, усиливалось в геометрической прогрессии, мешая нормально жить. — Что.. Ч-что мне нужно сделать? И когда это ты начал заикаться, Ким Сокджин? — Просто положи свою руку вот сюда— повторяет свои слова, кладя руку старшего на свою талию, — потом второй рукой держи меня за правую ногу. Ты все поймёшь в процессе, просто следуй тому, что я говорю, и дальше все пойдет как по маслу, я уверяю тебя. Это давалось им слишком легко. Спустя примерно двадцать минут, Джин оглянулся, и понял, что они уже давно превзошли всех остальных, хотя место девушки в их паре занимал совсем не маленький Хосок. Младший довольно светился, и его улыбка была главным топливом упорства и профессионализма Сокджина— он слишком сильно хотел сделать её ещё ярче, ещё шире, ещё прекрасней. И Джин учился танцевать движения изо всех сил, яростно пытаясь прыгнуть выше головы в этом вопросе. Знаете, он неплохо справлялся. — Репетиция закончена, все свободны! Пожалуйста, не забудьте тренироваться дома, у нас не так много времени до выступления! Для кого она вообще это все говорит, если эти двое уже совершенно никого не слушают, пребывая в своем собственном мире? Непонятно( ладно,видимо, всем остальным студентам, но не суть).