Танец для спектакля валентин дэй эдишн

Когда они выглянули в окно, закончив занятие, то заметили, что сегодня рано стемнело. Тихо и ветрено— странное сочетание, но когда вообще что-то странное имело значение в жизни Сокджина? — Куда ты собираешься идти после репетиции?— спросил Хосок, который прислонился к холодной стене коридора, следя взглядом за старшим, что с большим трепетом перекладывал помятые листки сценария из своего портфеля в шоколадный рюкзак. Сокджин со всей серьёзностью отнёсся к этому поручению— имел на это право, между прочим. Святой рюкзак шоколадного цвета, это вам не шутки. — Ну, цветочек,— Джин с удовольствием наблюдает, как от этого обращения розовеют щечки Чона. Он застёгивает портфель младшего, незабыв незаметно кинуть кое-что в боковой карман. Ничего запрещённого, просто записочка.— Наверное, я пойду в библиотеку, хотя планов на сегодня нет. А ты что будешь делать? Хосок стоял и нервно перебирал выбившийся из-за уха локон густых волос, словно на что-то решаясь. "Он когда-нибудь доведет меня", подумал старший. — На самом деле, Хён. Я хотел бы сходить с тобой в кафе неподалеку. Решимости младшего можно было позавидовать, и Сокджин завидовал. Открыто и возмущаясь, завидовал. —Конечно, пойдём,— с глупой улыбкой на все лицо воскликнул Джин, и светящийся цветочек отзеркалил его улыбку, взял за руку, и повел к выходу из универа. "Хоть бы моя ладонь не была слишком мокрой", все мысли Сокджина в этот момент. Несколько секунд они просто неловко шли в таком положении: Хоби тянул Джина за руку, а последний еле успевал перебирать ногами, чтобы успеть. Но к счастью, обоим это быстро надоело, и вскоре они просто стали идти, держась за руки. В какой-то момент Сокджин даже стал махать той рукой, которой он держал ручку Хо, и младший начал весело хохотать. "Это было лучшим моим решением за всю жизнь, айм попал в эвен", подумал Джин, не сводя взгляд с ослепительной улыбки Хосока. Но внезапно все пошло куда-то коту под хвост. Потому что погода решила, что дело дрянь, и нужен дождь. Зачем, Сокджин не мог себе представить, но попаданство в какую-то дораму заценил. — Бежим! Мы успеем добежать до кафе, тут недалеко!— младший потянул Джина за руку сильнее, и они побежали. Не тут то было. Ливень начался конкретный, и они промокли до нитки— что и можно было ожидать от октябрьской погоды, но они этого, видимо, не предусмотрели. Как и не предусмотрели то, что Сокджин не очень-то хорошо и быстро перебирает ногами, потому что спустя минуту... они оба шлепнулись на асфальт, в огромную лужу около супермаркета. Даже сквозь пелену дождя Сокджин увидел, как собираются слёзы в уголках глаз Хосока, и он сам готов был заплакать— ведь священный портфель шоколадного цвета был безнадежно испорчен лужей, асфальтом и дождём. Но больше всего Джин был расстроен слезами Хоби, который так хотел хорошо провести вечер. Видимо, все испорчено. — Эй, Сокджин-хён! Да Господи, чего вы здесь делаете?? Мин Юнги. Он выбежал из дверей супермаркета, в спешке передав битком набитые пакеты своему другу, Пак Чимину, и бросился поднимать из лужи этих двоих. "Явление Христа спасителя бедным жителям, умершим от депрессии". "Ой, да заткнись, Эдик". — Пошлите в машину, любовники, бля. Как будто не видели прогноза погоды, скоро гроза начнется, ну же! Джин встал первым, и, помогая Хоби встать тоже, заметил ссадины на коленях младшего. "Надавать бы тебе подщечин, Джин, штук миллиард". "На этот раз справедливо, Эдик". В бежевом салоне авто было тепло и сухо, играла приятная музыка, а Юнги передал им невесть откуда взявшиеся махровые полотенца, приказав "вытереться и не портить новый салон". Чтож, уже неплохо. —Мы вернёмся позже, нужно забежать в аптеку,а вы сушитесь! Наскоро обтерев все свои проблемные места, которые потенциально могли навредить сидению, Сокджин отбросил использованные полотенца, и посмотрел на Хосока. Младший сидел на своеобразной подстилке, потупив взгляд, и явно в расстроенных чувствах, из-за чего Ким судорожно вздохнул. Чувство вины накатило с новой силой, и, дабы хоть как-то загладить свое положение, он взял чистое полотенце. Сокджин осторожно принялся вытирать личико и волосы Хоби, чуть ли не с благоговением и чисто влюбленным взглядом. Младший посмотрел на него, их взгляды столкнулись, и... — Прости меня, пожалуйста. "Чтооо?? Чон Хосок, ты что делаешь-то?" Единственный, кому надо извиняться, сейчас смотрит прямо в твои удивительные глаза. — За что ты извиняешься?— спросил Сокджин, отлепив взгляд от чарующего взгляда Хоби, перейдя полотенцем на плечи младшего.— Это я виноват, из-за меня мы попали в эту гигантскую лужу. Мне нужно извиняться. — Если бы не я, мы бы не пошли никуда. Помнишь, это же была моя идея, пойти в кафе? А в итоге что? Эта гроза, и мы, полностью мокрые и такие жалкие,— с горечью в голосе сказал Хосок. Он остановил руку Джина, что бережно обтирала его грудь, и застонал от боли в колене— там была неглубокая, но серьезная ссадина, и сердце старшего сжалось. Юнги ушел, а местоположение аптечки никому из них не было известно, но даже так Сокджин воздержался от того, чтобы просто взять и начать наговаривать бабушкино "у сороки боли́, у вороны боли́.." Вместо этого он обнял Хосока, крепче прижимая к себе, и сказал, что сказал: — На самом деле, ты тоже ужасно нравишься мне, Хоба. И ни молния, ни оглушающе барабанящий по стёклам машины косой ливень, не могли помешать им в данный момент. Кроме прихода Юнги с Чимином, конечно же.