La vie est belle. С любовью

*** —Я тебя ненавижу! — - Кричал Тэхён в лицо Дасону. Глаза застилали слезы, а руки тряслись — ненавижу эту страну! Эту школу! Ненавижу!!! — Закрой рот! — отец подошёл в плотную к парню и схватив его за руку выше локтя, с силой дёрнул. Пальто, которое Тэхён так и не снял по приходу, треснуло по швам. А больно вывернутая рука заныла. Явный запах алкоголя, исходивший от отца, забился в ноздри. — Laissez moi partir! (Отпусти!) — кричал парень, пытаясь вывернуться из захвата, — Hé, ne me touche pas! (не смей меня трогать!) Но отец ещё сильнее сжал его предплечье вновь дёргая. Плечевой шов деликатного кашемирового пальто не выдержал, и нитки полетели во все стороны. — Я научу тебя уважать старших! Они ругались на разных языках, но казалось будто прекрасно понимают друг друга. Парень ощущал себя абсолютно беспомощным. Первый раз в жизни, но целых два раза за один день на него поднимают руку. И это переворачивает мировоззрение с ног на голову. А что хуже всего, он абсолютно не понимает, чем заслужил такое обращение. — Твой дом здесь! — закричал на него отец, что-то разобрав на французском, и уже занёс руку для пощечины, но невидимая сила остановила его. Не желая больше спорить, быстро развернувшись на пятках он вышел из комнаты. Неимоверной тяжести отчаяние сдавило парню грудную клетку. Желание бороться вдруг исчезло, осталась только пассивная обида на весь мир. Нащупав рукой стену позади себя, Тэ попытался опереться, но ноги подкосились. Он сполз по стене вниз, и захлебываясь от рыданий, плюхнулся на грязный пол. *** 6 месяцев назад —Тэтэ, спускайся к завтраку, — кричала с кухни миловидная женщина в голубом платье. Её светлые волосы были аккуратно уложены в элегантную причёску, держа в одной руке кружку с кофе, второй она размешивала хлопья в тарелке. Рядом на стуле шевелила ножками маленькая девочка пяти лет. Через большие окна в комнату заливался утренний свет, играя солнечными зайчиками на светлой мебели гостиной. —Уже иду мами, — на лестнице послышались быстрые шаги, и через секунду в кухню зашёл молодой парень. В отличии от женщины, явно европейки, парень имел азиатский разрез глаз, смуглую кожу, и смоляно-чёрные, торчащие во все стороны волосы. Но несмотря на это, было в их внешности что-то неуловимо общее, явно указывая на близкое родство. Может быть этот выразительный нос, или интересная форма губ? — Доброе утро Жожо, — он улыбнулся девочке, уплетавшей хлопья, и взяв кружку подошёл к кофейнику. — Во сколько ты сегодня вернёшься? — обратилась к нему женщина. — Мы с Жилем, вечером хотели все вместе сходить в ресторан, ты с нами? — Не знаю, ма, — налив в кружку кофе, повернулся к ней парень. — Я хотел с Полем попасть на новую выставку, или просто погулять. — отхлебнув горячий кофе, он опёрся бедром о столешницу. — Погулять? Или прогулять курсы? — улыбнулась мама. — Ой, да учу я этот корейский, ма, — отмахнулся Тэхён, — не понимаю зачем он мне нужен, во Франции все разговаривают на французском. — Мы же с тобой вместе это обсуждали: музыкой ты занимался, и бросил. Плаванье, теннис, волейбол, танцы, вокал, и даже конный спорт — ты всем занимался, тебе не понравилось. Нужно же что-то делать. Английский язык знаешь прекрасно, почему бы не выучить ещё один? — женщина допила свой кофе, и поставила чашку в раковину, — Ты же сам выбрал корейский. Тем более это твои корни. — В жопу такие корни, — пробубнил в кружку Тэ, — И почему ты до сих пор не поменяла мне фамилию? — уже не в первый раз спрашивал он у мамы. — Очень много мороки с бумагами, ты же знаешь, — она потрепала сына по волосам, — да и какая разница какая фамилия, если у тебя на лице всё написано, — залилась смехом женщина. — Очень смешно, — съязвил Тэ, но не смог сдержать улыбки, — расистские шуточки, мам, это очень по-взрослому. И они, глядя друг на друга засмеялась. Джозефина, для своих близких Жожо, доела хлопья, и смотрела большими глазками на взрослых. — Ты очень красивый мальчик Ким Тэхён, — отсмеявшись, с нежностью посмотрела на него мама, — и твоё имя очень тебе подходит. Об’ер Тэхён — разве звучит? Или ты хочешь фамилию Жиля: Шар’ле Тэхён. Нет, думаю твоя фамилия тебе идеально подходит. А вообще тебе скоро 18, а там делай, что хочешь, хоть зелёной обезьянкой назовись, для меня ты всё равно будешь моим милым Тэтэ. Я буду любить тебя несмотря ни на что. Но на курсы вечером нужно сходить, я уже оплатила этот месяц. Как там кстати успехи? — Я выучил хангыль, — парень отпил кофе и продолжил, — теперь я могу читать палочки и кружочки. Знаю простейшие фразы, и, наверное, даже смогу спросить дорогу если понадобится, но не факт, что пойму ответ. — Ты молодец, — мама погладила его по плечу — а теперь нам с Жожо нужно спешить, мы очень занятые девочки, поэтому давай нам по поцелуйчику, и мы побежим. Тэхён чмокнул в подставленную щёчку сначала маму, а потом наклонившись расцеловал сестрёнку. — Увидимся вечером! *** Ким Тэхён ещё учился в школе, но уже знал, что хочет поступить в академию искусств. Он с детства увлекался изобразительным искусством и скульптурой. И сейчас, когда до мечты было рукой подать, он старался не упустить не одной возможности чтобы улучшить свои знания, и умения. Вся его комната напоминала мастерскую художника: мольберт стоял возле окна, с незаконченной картиной дождливого, туманного Парижа, разбросанные на полу палитры, справочники по галереям, биографии импрессионистов, и огромный стеллаж, заставленный альбомами с репродукциями известных художников. Сам хозяин всего этого бардака, сидел на полу с учебником корейского. Сегодня у него выходной, и он надеялся посвятить весь этот день незаконченной картине, но пришла мама, и ткнула его носом в домашнее задание, по языку, который он не хотел учить. Через открытое окно, вместе с лёгким весенним ветерком, колышущим занавески, из кофейни напротив доносились звуки популярной песни, вперемешку с запахом свежей выпечки. Тэхён поднялся на ноги и подошёл к окну. Опёршись на подоконник, и закрыв глаза, он подставил лицо мягкому солнышку, вслушиваясь в звуки города. Он безумно любил Париж, он здесь родился и вырос, с пелёнок впитывая в себя атмосферу творческой свободы, наполнявшую этот город. На углу улицы продавец в газетном киоске выкрикивал самые сумасшедшие заголовки, надеясь привлечь людей. Через дорогу булочник опять ругался с бакалейщиком, из-за слишком большой вывески, создающей тень его магазину. Колёса машин неспеша шуршали по асфальту, развозя своих пассажиров по важным делам. Эту музыку города Тэхён знает наизусть, но не устаёт наслаждаться. Когда они только переехали сюда с мамой, этот шум, непрекращающийся ни на секунду очень раздражал, но постепенно он врос в человека, и стал необходимой частью каждого дня. Эта необъяснимая любовь к прекрасному передалась Тэхёну по наследству: его мама, учась в академии искусств, познакомилась с его отцом, учеником по обмену из Кореи — Дасоном. Их любовь была яркой и стремительной, вследствие чего и родился Тэхён. Молодой и гордый отец, полный патриотизма, дал сыну свою фамилию, и выбрал имя. Уверенная в высоких чувствах мать Тэхёна, Луиза, посчитала это нормальным, ведь они строили далеко идущие планы, и собирались жить долго и счастливо, хотя так и не расписались. Маленький мальчик родился копией отца, взяв от матери совсем немного, но та всегда называла его на французский манер Тэтэ. Любовь Дасона закончилась вместе с последним курсом академии. И защитив диссертацию по теме «Особенности пейзажной живописи 16 века», он вернулся на родину. Тэхёну на тот момент было почти два года, и, что удивительно, к тому моменту Луиза не очень расстроилась отъезду своего несостоявшегося мужа. Наверное, их любовь действительно была яркой и стремительной, а социальные различия и менталитеты не позволили установиться стабильным отношениям. Но Луиза очень любила своего мальчика, и никогда не считала его ошибкой молодости, как говорили ей знакомые. Некоторое время она ещё поддерживала отношения с Дасоном по телефону, но это тоже быстро сошло на нет. Родители очень помогали ей, и только благодаря им, она смогла закончить академию искусств, и устроится на работу в галерею. Имея на руках маленького ребёнка, она все выставки и инсталляции посещала вместе с ним, с детства приучая его к прекрасному. Видя жизнь её глазами, маленький мальчик рос с ощущением принадлежности к миру искусства. Он ничего другого не видел и не знал. Пока остальные дети учили буквы он учил фамилии гениев эпохи возрождения. К сожалению, через несколько лет, родители Луизы скоропостижно умерли, оставив ей наследство, тогда она с сыном и купила эту большую светлую квартиру почти в центре Парижа. Тэхён оттолкнулся от подоконника, и подошёл к столу. Рядом с горой книжек и ноутбуком стояла фотография в деревяной рамке, на которой маленький Тэхён улыбается в камеру, держа маму за руку. Ему на фотографии 8 лет, и это первый его поход в зоопарк — так мама решила познакомить его со своим мужчиной. Жиль сразу понравился мальчику. Он был добрым и как умел старался баловать ребёнка. Тэхён, никогда не знавший отца, очень хотел иметь в своей жизни значимого мужчину, быстро привязавшись к отчиму. Тот отзывался на все его просьбы, никогда не отказывал, всегда становясь на сторону ребёнка, даже если тот шалил, и получал нагоняй от матери. Иногда забываясь, мальчик называл его папой, а потом смущался, считая, что нужно уважать старших. Мама всегда учила его держать себя в руках, не позволяя фамильярностей. Сердце отчима же в эти моменты готово было разорваться от радости. Но он ничего не требовал от мальчика и разрешал обращаться к себе, как угодно. Когда через четыре года родилась Джозефина, Тэхён безумно ревновал родителей к ней. К тому времени он уже привык быть единственным ребёнком у родителей, забирая себе всё время и внимание. Он ожидал, что Жиль отдалится от него, ведь теперь у того появился свой родной ребенок, но мужчина, наоборот, изо всех сил старался показать Тэхёну, что его не забывают. Отчим безмерно любил Луизу и так же сильно любил мальчика. Ничуть не меньше, чем собственную дочь. Мудрое поведение Жиля сплотило семью, и малышка, которую все называли Жожо, росла самым счастливым ребенком на свете. Внезапный звонок телефона вырвал Тэхёна, из плена воспоминаний. На дисплее высветилось имя лучшего друга, и Тэ не раздумывая провел пальцем по экрану. — 'Salut l'ami' (привет друг) — 'Bonjour', Тэтэ, я достал билеты на выставку Бэнкси, — кричал в трубку друг. — Что?! Как?! Их же раскупили ещё два месяца назад — не поверил такому неожиданному счастью Тэ. — Плохо слышно, я в метро, буду у тебя через час, — пытаясь перекричать шум на заднем фоне, ответил друг — 'au revoir (до встречи) *** Через сорок минут Поль, прислонившись к косяку, стоял на пороге комнаты, и смотрел на Тэхёна, который перед зеркалом поправлял на голове берет. На нём была зелёная рубашка в мелкий цветочек, заправленная в классические штаны песочного цвета. У Тэхёна был на удивление стабильный и изящный стиль в одежде, подходящий только ему. Полгода назад он проколол уши, и мама подарила ему первые серьги из белого золота. Сейчас у него уже имелось несколько разных сережек, которые он подбирал под одежду. — 'Oh mon Dieu' (Боже мой), иногда я забываю, что тебе семнадцать, а не сорок лет. Что это за шапочка? — окинул его скептическим взглядом друг. Он в отличии от Тэхёна выглядел на свои семнадцать: белые кроссовки, светло-серые джинсы, чёрная майка с принтом Симпсонов, и вьющийся растрепанные волосы русого цвета. — Это берет Поль. Не шапочка. — не отрываясь от зеркала, отозвался Тэ, надо отметить, что берет был его любимым головным убором, их имелось в шкафу великое множество, всех цветов и фасонов, но друг не переставал подтрунивать над ним, — расскажешь, как достал билеты? — Связи, Тэтэ, — хитро улыбнулся друг. Потом выдохнул, — короче, на работе у отца подруга участвовала в подготовке выставки, и билеты были забронированы для группы иностранцев. Но что-то у них поменялось, и они отказались, вот она и пристраивала, — как на духу выпалил друг. — Ясно, — повернулся к нему Тэхён, — я даже не надеялся, что смогу попасть. Билеты на официальном сайте были распроданы буквально за несколько минут. Я искал их потом у перекупов, но даже там ничего не было. — Наверное будет много коллекционеров. — Я бы тоже хотел, чтобы когда-нибудь у мамы в Галерее выставлялся Бэнкси. Блин, мне так нравятся его работы. Дерзкие, откровенные, оригинальные… — А, по-моему, какая-то мазня на стенах, — Тэхён в возмущении уставился на друга, но тот и бровью не повёл, — короче, будешь должен. Как кстати продвигаются дела с Жюльет? — игриво подмигнул он, меняя тему. Тэхён вздохнул и направился к шкафу, открыл его и… забыл что хотел. — Знаешь, она явно не та, кто мне нужен. Сначала мне казалось, что она прикольная, милая. Но после пары встреч, она стала выставлять мне какие-то требования. Сказала, что академия искусств — это не серьёзно, и мне нужно поступать на дипломата по международным связям. Хотя я ей говорил, что у мамы Галерея, и я планирую продолжать дело. — он стал раздвигать висящие на вешалках костюмы, — мы два часа просидели в ресторане, а разговор особо не клеился. А сейчас она перекрасилась в блондинку и теперь даже по внешности мне не нравится. Короче я посадил Жюльет на такси, и поехал в клуб, к ребятам из Попинкур*. (*Попинкур — 11 округ Парижа. Именно в нем расположено наибольшее количество стильных клубов и всевозможных пабов) — Ну хоть поцеловались? — перебил Поль. — Обижаешь, — ухмыльнулся Тэ, — правда я надеялся на большее, — он стянул с одной из вешалок кардиган горчичного цвета, и накинул на плечи, — теперь, если честно, даже переписываться с ней не хочется. —Ну и пошла она, у тебя ещё тысяча таких будет, даже лучше, — махнул рукой друг, и развернувшись, вышел из комнаты. Тэхён последний раз бросив взгляд в зеркало, двинулся за ним, — пошли уже, а то опоздаем. *** Возвращаясь домой, после выставки, Тэхён был воодушевлен, и окрылен. Вдоль улицы зажглись фонари, создавая уютную атмосферу. Жизнь города не прекращалась ни на секунду, небольшие кафе, со столиками на улице, скрытые тенью деревьев, были заполнены людьми, группа туристов, вооружённых фотоаппаратами, во главе с невысокой женщиной-гидом, прошла мимо. Магазины своими яркими витринами зазывали покупателей. По дороге, не снижая скорость, пронеслись два мотоцикла, один за другим. За крышами домов, виднелась Эйфелева башня, расцвеченная огнями. Воздух наполнился вечерней прохладой, и Тэхён запахнул поплотнее кардиган. В наушниках у него играла: «Si tu vois ma mère» Sidney Bechet, что несомненно было странным выбором для молодого парня, но Тэхён, помимо всего прочего безумно любил джаз, и считал себя настоящим ценителем. Если бы он не был так помешан на картинах, он, несомненно, стал бы музыкантом. В детстве, он даже несколько лет ходил в музыкальную школу, но ему быстро надоело. Он предпочитал наслаждаться музыкой, а не создавать её сам. За своими приятными мыслями он и не заметил, как дошёл до дома. Открыв дверь своим ключом, и стянув ботинки, он направился в ванную комнату вымыть руки. Из гостиной был слышен смех и детский крик. Подойдя к дверям, ему предстала увлекательная картина: Жожо с родителями играла в твистер, и сейчас стоя на одной ноге, искала куда бы поставить другую. —'Frère préféré! ' (любимый братик!) — первая увидела она Тэхёна. — Как выставка Тэтэ? — спросила мама, стоя практически в мостике, и выглядывая из-под коленки Жиля. — Круто, божественно, потрясающе! Я так рад, что попал туда. Мне кажется, я даже видел самого Бэнкси, но я не уверен, — не скрывая эмоций выпалил Тэ, — а вы тут тоже смотрю не скучаете? — Этот маленький чертёнок совсем нас не жалеет, — пожаловался Жиль, ему пока досталась самая простая поза, он просто стоял, широко расставив ноги. — Тэтэ давай с нами, — не отвлеклась от игры Жожо, — Папи левую руку на красное. — Ты что хочешь сломать папу? — застонал Жиль, пытаясь поставить руку на красный круг. — Нет, милая, спасибо, но я устал. Пойду отдыхать, и переваривать ощущения. — ответил Тэхён, и улыбаясь направился к своей комнате. У него внутри бушевал океан эмоций, и он хотел поскорее выплеснуть его на свой рисунок. Выставка так вдохновила его, что казалось кисть в руке легла увереннее, а мазки стали чётче и отчаяннее. Дождливый Париж на холсте медленно оживал, и, если прислушаться можно уловить тихий стук капель по крыше.