La vie est belle. С любовью

Дни текли за неделями медленно и размеренно. Жизнь отбивала свой ритм рутинными делами и круговертью забот. Тэхёну оставалось несколько месяцев до окончания школы, и он разрывался между ней, художественной школой, и курсами корейского. Париж оживал после зимы, распускаясь почками на деревьях. Звеня ручейками вдоль тротуаров, и позволяя солнцу не только светить, но и греть. По каналу проплывали катера, журча винтами. Люди, запертые холодами в своих квартирах, снова гуляли по аллеям. На часах было шесть вечера, а солнце только начало клониться к закату. Тэхён возвращался из художественной школы, неся за плечами тубус с набросками. Он переходил мост, когда телефон в кармане пальто завибрировал. — Алле Жиль? — поднял трубку Тэхён. — Тэ, — на том конце провода слышался непонятный шум, — мама в больнице, её сбила машина, — сердце ухнуло в пятки, теперь Тэхён понял, что Жиль всхлипывал, — забери, пожалуйста Жожо из садика. — Как мама? — через несколько секунд спросил Тэ, мысли в голове путались, противная тяжесть, вязким узлом страха, скрутила внутренние органы. — Она в реанимации, я потом позвоню, — было слышно, как тяжело даётся Жилю это относительное спокойствие. Ещё несколько минут Тэхён стоял на мосту и пялился в потухший экран телефона. Липкий страх пополз вверх по позвоночнику, сжимая горло. Не позволяя себе окунуться в эти эмоции, он сорвался с места, как сумасшедший, сбивая людей на своём пути, и побежал за Жожо. Она не должна ни о чем догадаться, она ещё маленькая, для таких потрясений. Уже дома, накормив сестрёнку ужином, и посадив перед телевизором смотреть мультики, Тэхён не находил себе места, меряя шагами кухню. Паника всё больше овладевала им. Секунды тянулись вечностью, он то хватал со стола телефон, и уже собирался позвонить Жилю, то бросал его, вспоминая что тот обещал позвонить сам. Он пил уже 2 кружку кофе, в надежде успокоиться. Наверное, если бы он курил, то выкурил бы уже пачку. Внезапно ключ в замке повернулся, и в прихожую вошёл Жиль. Тэхён бросился к нему навстречу, но замер в дверях, понимая всё без слов. Отчим стоял, прислонившись к стене, по щекам его беззвучно текли слёзы, капая на паркет, а руки сжимали мамину сумочку. Противный ком ужаса скрутил живот. От него по всему телу поползли жуки, топотом своих маленьких лапок заглушая окружающие звуки. Этого не может быть. Нет. Так не бывает. Мозг отказывался верить. — Жиль? — голос Тэхёна задрожал, — нет, Жиль, нет! Скажи, что всё хорошо!!! — в неожиданном приступе ярости закричал он. Почему Жиль молчит и плачет? Это ведь не правда. Мама не может умереть. — Она… — этот взрослый мужчина был абсолютно разбит, — она… её не спасли. Последняя хрупкая надежда разбилась, расцарапывая сердце Тэхёна. Всё внутри перевернулось. Отчаяние, своими скользкими пальцами сдавило горло, из которого, вырвались непроизвольные рыдания. Тэхён сам не заметил, как начал плакать. Тяжесть потери, огромным весом навалилась на грудную клетку, в прямом смысле придавливая к земле, ноги подкосились, и парень упал на колени. Ужас происходящего, ещё не осознанный до конца, убивал мучительно и жестоко. Любимой женщины, жены и матери больше нет. Двое мужчин, прямо в прихожей, утопали в своём горе. Волны отчаяния захлестывали с головой, заполняя всё пространство отвратительным смрадом ужаса, не давая возможности дышать. Камнем ко дну. В Марианскую впадину боли. Следующие дни прошли как в тумане. Сознание Тэхёна пыталось защититься, отказываясь понимать и принимать трагизм происходящего. Парню будто отключили все чувства, он ощущал себя призраком под толщей льда, живя на автомате и рефлексах. Он практически не запомнил похороны. Фрагментами ужасного фильма видел закрытый гроб, деревянный крест и огромное количество белых цветов. Чёрный костюм, в который его одел Поль, сковывал не только движения, но и мысли. Отголосками ощущений чувствовал собственный страх и полное отторжение происходящего. Сначала он плакал, но слёзы не приносили облегчения. Через неделю слезы закончились, а ощущение нахождения в кошмарном сне продолжалось. Жожо отвезли к бабушке, чтобы она этого не видела. От Жиля осталась одна оболочка, которая кое-как передвигалась и разговаривала. Какие-то незнакомые люди приходили к ним в дом, приносили цветы и соболезнования. Что-то говорили Тэхёну, хлопая его по плечу. Поль принёс валериану и капал в стакан, не отходя от друга ни на шаг. Он ночевал с Тэхёном почти неделю, но тот не замечал ничего вокруг. И его нельзя в этом винить. Потеря самого близкого и любимого человека — это бесконечная боль, и открытая рана в сердце. Эта рана, которая никогда не заживёт, просто со временем перестанет кровоточить, и человек научится с ней жить. Просыпаясь утром Тэ, надеялся, что это просто ночной кошмар, и мама сейчас позовёт его к завтраку. Но выходя из комнаты, он снова слышал рыдания Жиля за стеной, и бесконечная тяжесть опустошала его, лишая сил. Наверное, так и продолжалось бы, если бы в один из дней, к ним не пришла пожилая женщина из органов опеки. Тэхён находился в состоянии полусна, когда, спускаясь по лестнице услышал разговор в гостиной. — Мы уже связались с его отцом, и обязаны передать мальчика ему на воспитание — говорил незнакомый голос. — Как же так? — а это уже голос Жиля, — я воспитывают его уже девять лет, неужели у меня нет никаких прав? — К сожалению закон однозначен по этому вопросу. У ребёнка есть два родителя, и, если с одним из них что-то случается, как в вашем случае, мы обязаны передать ребёнка на воспитание второму родителю. — Но ему уже 17, неужели ничего нельзя сделать? — Жиль не знал, как реагировать. — К сожалению, Вы не имеете никаких прав на него. — голос смягчился — Мне очень жаль, я прекрасно вас понимаю, но закон есть закон, я просто исполняю свои должностные обязанности. Тэхён решил, что должен тоже присоединиться к разговору. — Здравствуйте, — зашёл он в комнату, и посмотрел на сидящую на диване женщину. Она была уже в возрасте, на маленькое, сухое тело был одет скромный серый костюм. Каштановые волосы, явно крашенные, заколоты заколкой. Она с интересом подняла глаза на парня, одетого в мятую, несвежую пижаму, с торчащими в разные стороны волосами. И тепло улыбнулась. — Здравствуй. Это ведь ты Ким Тэхён? — обратилась она к нему. — Я, — всё ещё в полусне, ответил тот. — Присядь, — женщина постучала маленькой ручкой по дивану рядом с собой. Тэхён как болванчик повиновался, и сел — твой отец мсье Ким Дасон, считает нужным, чтобы ты теперь жил с ним. — Нет! — слишком громко закричал Тэ, потом опомнился, — нет, я его даже не знаю. Я здесь живу, и никуда не поеду. Жиль мне как отец — он посмотрел поверх плеча женщины на отчима, тот сидел, уперев руки в колени и рассматривал свои ладони. — К сожалению, Жиль официально тебе никто, поэтому мы обязаны передать тебя отцу. Тэхён сидел и непонимающе хлопал глазами. — Вы не можете, — вновь подал голос Жиль, — я сейчас же свяжусь с адвокатами, чтобы помогли мне усыновить Тэтэ. Парень с надеждой посмотрел него. — Это ваше право, — спокойно отреагировала женщина, — я сообщила вам всё, что должна была, — она поднялась с дивана, — увидимся через неделю. Её силуэт уже скрылся в дверях, а Тэхён, как и его отчим, не могли сдвинуться с места. Первый отмер Жиль, достав телефон, и поднявшись отправился на кухню, бросив напоследок: — Не переживай Тэ, я всё улажу. Поднявшись в свою комнату Тэхён, вновь упал на кровать. Прикосновение к родным ранее вещам, приносило боль, будто током отдаваясь в кончики пальцев. Весь его художественный арсенал так и был разбросан на полу, раньше мама заставляла его убираться, а сейчас… Сколько времени он лежит, не вставая? Неделю? Месяц? Он потерялся во времени, и в жизни. Будущее, раньше такое яркое и заманчивое, вдруг стало пугающим и размытым. Через несколько дней, сидя всё в той же пижаме на кухне, пытаясь впихнуть в себя какую-нибудь еду, Тэхён застал вернувшегося откуда-то Жиля. — Привет Тэтэ, — поздоровался он, — ты как? — Херово — честно ответил тот. — Я… э, был у юристов, — Жиль, отодвинул стул и сел, — в общем, я действительно ничего не могу сделать. Я мог усыновить тебя, если бы мама дала согласие, но сейчас… уже не могу — опустил он голову, — я пытался найти лазейку, но по закону, ты должен сейчас жить с родным отцом, который вписан в твоё свидетельство о рождении. — А, — волнение всколыхнулось где-то внутри Тэ, но переживание потери так тяжело давило сверху, заглушая все чувства и эмоции, что он не мог даже до конца понять, что ему говорят, — что это значит? Мне нужно уехать? — Прости меня Тэ, пожалуйста, — плечи Жиля начали сотрясаться, он всё ещё смотрел в пол не в силах поднять голову. Тэхён же смотрел на него, ища ответ на свой вопрос. — Надо, значит, надо, — покивал сам себе парень. В его голове был водоворот недоступных для осознания вопросов: «Надо уехать? А зачем? К отцу? Но я же его знать не знаю. А мама как без меня? Мама… На следующий день, к ним опять пришла женщина из опеки, и спокойно пройдя в гостиную села на диван, попросив поговорить с Тэхёном. — Здравствуйте, — зашёл он в комнату, и сел рядом. Вчера Поль всё-таки заставил его помыться и переодеться в чистую пижаму, поэтому сегодня Тэ выглядел почти нормально. Женщина с доброй улыбкой посмотрела на него. — Здравствуй Тэхён. Как ты себя чувствуешь? — Херово. — Ну, что ж, я сегодня должна тебе сказать, что, мы уже связались с отделом по опеке над несовершеннолетними в Сеуле, и с твоим отцом. Он будет очень рад познакомить тебя с семьёй. У него есть сын от второй жены. Ты знал, что у тебя есть младший брат? — Нет. — Думаю он будет счастлив встретиться с тобой. Сейчас у твоего отца свой бизнес. Ты знал, что он владеет рестораном? — Нет. — Нам сообщили, что для тебя уже всё готово, мне нужно будет посадить тебя на самолёт, а там Сеульский департамент по опеке над несовершеннолетними встретит тебя в аэропорту, не переживай. Билеты заказаны на завтра. — Что?! — неожиданно Тэхён осознал всю необратимость ситуации. А женщина как ни в чем не бывало продолжала. — Я заеду за тобой в два, пожалуйста будь готов, — и ласково погладила его по руке. Как только женщина закрыла дверь, Тэхён обернулся к Жилю. Неожиданно тихая ярость на весь мир обрела вектор и обрушилась на голову ни в чём не повинного отчима. — Ты хочешь от меня избавиться? Я теперь тебе в тягость?! — Что ты такое говоришь Тэ?.. — мужчина непонимающе смотрел на него. — Что, не так? Это ты им сказал, что я не твой сын! Никаким органам я был не нужен, а тут они объявились! — парень кричал вне себя от злости. Он думал, что все слёзы уже выплакал, но на щеках вновь появились мокрые дорожки, которые он даже не замечает. — теперь меня выкидывают из собственного дома, и отправляют к какому-то мифическому отцу! Может хоть ему я действительно нужен! Но всё равно мой дом здесь! Здесь могила моей мамы, а я не могу остаться? Только потому, что мне нет восемнадцати, у меня нет никаких прав? И ты — ничего не можешь сделать? Конечно! Так я и поверил! Мама умерла, и я сразу стал тебе не нужен?! — Тэхён видит, как больно бьет ядовитыми словами отчима, как пулями, метя точно в сердце, но продолжает, — я думал мы с тобой всё ещё семья, я всегда тебе доверял! А теперь…никакой ты мне не папа! — Я…Тэтэ, прости меня. Может я и правда делал недостаточно… — мужчину трясёт, он склонил голову перед парнем, безропотно принимая его жестокие слова. — Ты меня никогда не любил! — выкрикивает младший, и быстро разворачиваясь, убегает вверх по лестнице в свою комнату. *** Тэхён не первый раз был в аэропорту. Они любили путешествовать всей семьёй: ездили на море, на горнолыжные курорты, в турне по Европе. А в прошлом году, Тэхён с друзьями из школы, летал в Лос-Анджелес на каникулах. Там они с Полем в первый раз напились до состояния беспамятства, и Тэхён заснул на пляже, в обнимку с какой-то афроамериканкой. Сейчас стоя посреди зала ожидания, рядом с маленькой женщиной, он не испытывал радостного предвкушения, как обычно было в аэропорту. Он ужасно не хотел никуда уезжать, но внутренних сил бороться у него тоже не было. Он не осознавал до конца, что с ним происходит, мысли в голове заморозились, и спрятав их под защитный купол непонимания, психика как могла защищалась от потрясений. Так как на улице стояла ранняя весна парень был одет в классические брюки, мягкий свитер из тонкой пряжи с вышитым логотипом бренда на груди, и бежевое кашемировое пальто. Как всегда элегантно не по возрасту и статусно. Когда пришло время прощаться, Жиль стоявший рядом, хотел обнять Тэхёна, но тот сложил руки на груди и отодвинулся. — Прости меня Тэтэ. — мужчина старался не подавать виду, что такое отношение парня его задевает, — звони мне, я всегда на связи. — Да, Жиль, хорошо, — как робот отвечал Тэ. — Как только тебе исполнится восемнадцать, ты сможешь сам решать, где хочешь жить. И твой дом всегда останется твоим — если бы у мужчины остались слезы он бы заплакал. — мы с Жожо будем очень скучать. — Поцелуй от меня её, — вздохнул Тэ, и тихо проговорил — я буду звонить, обязательно. — Поцелую. Береги себя пожалуйся. И не забывай нас. — Мне не хочется вас прерывать, но нужно, — подала голос стоявшая рядом женщина из опеки. — уже объявили посадку на рейс. Жиль, не спрашивая разрешения всё-таки сжал парня в объятиях, и отпустил. Тэхён посмотрел ему в глаза. — Скажи Жожо, что я её люблю — слабая улыбка появилась на его лице, та самая улыбка, которая у них с мамой была одинаковая. Отчим закивал, и тепло улыбнулся в ответ. Смотря в огромное окно, на взлетающий со стартовой полосы самолёт, в голове Тэхёна даже промелькнула мысль, что может это и к лучшему: уехать как можно дальше, от места, где всё напоминает о маме. Как бы ужасно Тэхён себя не чувствовал, он осознавал, что оставляет в Париже всю свою жизнь. Собирая чемодан, он взял только самое необходимое, оставив весь свой арсенал художника, и свою огромную мечту в комнате, в которую возможно никогда не вернётся.