La vie est belle. С любовью

— С Днём рождения, Тэхён-а, — Юнги встречает прибывших на пороге квартиры, пропуская внутрь, — о, ты уже с чемоданом. Что Чонгук тебя выгнал? — Э, я не выгонял! — С чемоданом, чтобы завтра сразу ехать аэропорт, — Тэхён разувается, и оставляет чемодан в прихожей, проходя за Чонгуком на кухню. — Тэхён-а, с Днём рождения! — обнимает его Чимин, — мы вас ждали. Это правильно, что с чемоданом, Хоби притащил два пакета алкоголя, так, что вы сегодня уже не уйдёте. — он снова обнимает парня и шепчет ему на ухо, — я постелю вам в своей комнате. — Нам? — не понимает Тэхён, но видит, как Чимин указывает глазами на Чонгука, и поджав губы кивает. — Можно открывать соджу! — хлопает именинника по спине Хосок, и лезет в холодильник за бутылками. Передавая каждому по одной. — Мы заказали доставку, — говорит Чонгук, принимая соджу из рук Хоби, — скоро будет. — Как быстро растут чужие дети, — Джин тоже протискивается на кухню, и сжимает Тэхёна в объятиях, — жаль мы мало времени проводили вместе, ты хороший парень. С днём рождения! — Спасибо вам! — оглядывается Тэхён, — спасибо, что устроить этот вечер. — Не обольщайся, — отвечает Юнги, открывая бутылку соджу, — нам просто нужен был повод выпить. И тут же получает подзатыльник от Чимина. Но Тэхён смеётся, уже заражаясь атмосферой, и ловит на себе светящийся взгляд Чонгука, который подходит к нему, забирает из рук бутылку, и щёлкнув пробкой отдаёт обратно. — За Тэхёна! — поворачивается он к ребятам, в приглашающем жесте поднимая соджу. — За Тэхёна!!! — тянутся руки со всех сторон, звеня стеклом друг об друга. — Пойдёмте в гостиную, там места больше, — руководит Чимин, и все послушно идут за ним. Время пролетает незаметно. За весёлыми разговорами, общими воспоминаниями, соджу и вкусной едой. Чонгук с юмором рассказывает, как они выбирали куртку Тэ. И как они пытались что-то готовить. — Вы всё делаете вместе? — смеётся Джин. — Всё, — отвечает Чонгук, беря ладонь Тэ в свою и ласково сжимая. За непринужденной атмосферой Тэхён не замечает, как расслабляется и привычно придвигается к Чонгуку кутаясь в его объятия. Тот с любовью прижимает парня к себе целуя в макушку, от чего по коже пробегают мурашки. Хоби рассказывает про какую-то девушку, с которой познакомился на танцевальном баттле, и как опозорился при первой же встрече. Тэхён смеётся вместе со всеми забываясь, но ловит на себе взгляд Юнги, который возвращает его на землю. Старший встаёт и выходит на кухню. А Тэ, с болью выпутываясь из объятий идёт за ним. В кухне открыто окно, и хён затягиваясь сигаретой смотрит в ночное небо. — Дашь прикурить? — спрашивает Тэхён, закрывая за собой дверь. Юнги кладёт на стол сигареты и зажигалку. Тэхён подходит ближе, становясь у окна и прикуривает, втягивая в себя дым, затем выпуская его. — Чонгуку не понравится, что ты куришь, — Юнги не смотрел на младшего, но Тэхёна всё равно трясло. — Раньше я курить кальян. А сейчас пытаться успокоится, — ответил он. — Понимаю. Юнги затягивается, глядя куда-то далеко в ночь, уходя в свои мысли. — Ты осуждать меня хён? — спрашивает младший. — Нет. — отвечает тот, вдыхая дым, и вновь замолкает. Молчание растягивается, Тэхён тушит сигарету и хочет вернуться к ребятам, но Юнги вновь заговаривает, — ты можешь остаться с нами, я получил гонорар, мы сможем оплатить аренду на троих. Он всё так же не смотрит на Тэхёна, обращаясь куда-то в ночь, но младший возвращается и вновь становится рядом. — Не могу, — говорит он. — Я так и думал. — Я люблю его, хён, — быстро пытается оправдаться Тэ, — но я не могу. — Я понимаю тебя, — кивает тот головой, — но я должен был предложить. Тэхён вновь закуривает, у него трясутся руки и дрожит голос. — Мне будет больно? — зачем-то спрашивает он. — Очень. — не секунды не сомневаясь отвечает Юнги. А затем поворачивает голову и смотрит прямо в глаза другу, — но не только тебе будет плохо. Чонгук тоже будет страдать. Тэхёна будто расстреляли на месте. Вспороли внутренности и выпотрошив, выбросили пустую оболочку. Меньше всего ему хотелось, чтобы любимый человек страдал. Но он никак не мог защитить его. Он же сам и был причиной боли. — Я чувствовать вину, что любить так быстро, после смерти мамы, — голос Тэхёна дрожал, и сигарета совсем не успокаивала. Он первый раз говорил об этом вслух, и наконец произнеся это, понял как же сильно чувство вины мучает его. — А ты не думал, что мама, оттуда, — тыкает пальцем вверх старший, — послала тебе его, что тебе было легче, — задумался Юнги. — Но мне не легче, — тихонько говорит Тэ. — Но ведь было? Счастье было? — Было, — сглатывает комок в горле младший, вспоминая улыбку Чонгука, — он чудо. — Он тоже самое говорит о тебе. — Хён, любить всегда так сложно? — Всегда, — вздыхает старший, всё так же глядя куда-то в ночное небо. Он с такой уверенностью отвечает, будто прошёл такую же дорогу. Сигарета в руках Тэхён тухнет, догорев до фильтра, и он бросает её в пепельницу. — Я так боюсь, что больше никогда не увижу его. Юнги видит, как трясёт Тэхёна, и кладёт руки ему на плечи, мягко сжимая, и пытается успокоить. — Вы расстаётесь, это больно, ты будешь хер пойми, где, а он здесь. Вы будете скучать, это понятно. Но сейчас век высоких технологий, скайп и всю остальную хуйню никто не отменял, — Юнги не привыкший размазывать сопли, всегда был реалистом, и других призывал к тому же, — он должен закончить учёбу. Тебе нужно разобраться с наследством, найти работу и на что-то жить. А потом вы уже придумаете, как вам сойтись. Заберёшь его к себе, например. Охуенный план? Тэхён смотрел на хёна и улыбался сквозь слёзы. Действительно, чего он нюни распустил, ведь никто не забирает у него Чонгука, просто они расстаются на время, а потом обязательно встретятся. Правда? — Правда? — Ну конечно. Пошли, а то Хосок там без нас всё выпьет. Время близилось к двум часам ночи и ребята уже стояли возле подъезда, собираясь расходится. Тэхён подарил всем милые новогодние пижамы к предстоящему празднику. И ещё раз обнявшись Джин и Хосок уехали на такси. — Чонгук, иди забирай своего красавца, — Чимин пнул под бок младшего, кивая на Тэ. Тот стоял, подпирая стену и хлюпая носом смотрел по сторонам замутненным взглядом. — Ты как? — подошёл к нему Чонгук, обнимая за плечи. — Кажется второй бутылка есть лишняя, — хихикнул Тэхён и вцепился в него как в свой спасательный круг. — Кажется тебе вообще нельзя пить, — кивнул сам себе Чонгук, — держись за меня, тут ступеньки. Они вновь поднялись в квартиру, и прошли в комнату Чимина, любезно предоставленную им на ночь. — Бедный Чимин-и, — проговорил Тэхён, падая на мягкую кровать. — Почему? — А ты не слышишь? Затихнув и прислушавшись, Чонгук услышал громкие голоса за стенкой. — Ты не будешь спать со мной! Уходи! — Юнги, наверное, пытается выставить Чимина, который пришёл к нему со своей подушкой. — Но я уступил свою комнату Тэхёну, где мне теперь спать?! — В гостиной есть диван, спи там! — Ну хён, ну пожалуйста, ты же знаешь, на диване не удобно! — Не знаю, проваливай! — Надеюсь они помирятся, — вновь подал голос Тэ, отвлекая Чонгука от подслушивания. — Они всегда мирятся, — присел на кровать Чонгук, — всегда ругаются, как кошка с собакой, и всегда мирятся. Так что за них не переживай, — Чонгук протянул руки к ремню на джинсах Тэ, от чего тот подскочив, чуть не свалившись с кровати. —Эй! — Я хочу помочь тебе раздеться, — Чонгук засмеялся от реакции парня. Потом сам поднял руки и стянул с себя толстовку. — Не надо меня помогать, я сам, — смутился Тэ, и быстро стянув одежду залез под одеяло. Постель Чимина пахла каким-то сладким кондиционером для белья, и это несомненно был приятный запах, но это был не запах Чонгука, поэтому, когда тот лёг, Тэхён придвинулся к нему поближе и уткнулся носом в грудь. — Всё хорошо? — Чонгук выпрямил руку так, чтобы старший мог лечь на неё, положив голову ему на плечо. — Я просто хочу запомнить, — вздохнул Тэ, кладя голову на поставленную руку. — Мы же договорились не грустить Тэтэ, — сказал Чонгук, хотя сам же прижался к макушке парня, вдыхая аромат волос. — Какие у тебя планы? — Сейчас или в глобальном смысле? — Вообще. — Вообще, — Чонгук задумался, — в следующем году я заканчиваю школу, и хочу поступить в университет, по спортивной специальности, — он медленно гладил Тэхёна ладонью по спине, — и ещё хочу найти работу, чтобы помогать маме. А потом, если получится, подкопить денег и приехать к тебе в Париж. Например, на каникулы. — Было бы здорово, — улыбается Тэхён. В его мечтах тут же возник образ как он показывает Чонгуку свой город, водит его по своим любимым местам, знакомит с Жожо. То, как Чонгук планирует свою жизнь, и как вписывает в свои планы Тэхёна, восхищает. Тэхён из тех, кто никогда ничего не планирует, он скорее мечтает о будущем. Не загадывая наперёд и не имея перед собой чётких целей. — Я бы хотел пообещать тебе очень много, — продолжает Чонгук, — но я не хочу, да и не имею права, обременять тебя какой-то ответственностью. Просто хочу тебе напомнить, что ты мне ничего не должен. И если ты встретишь другого человека, захочешь более близких отношений, я пойму. И даже тогда, пиши мне иногда. Мне надо знать, что с тобой всё хорошо. Договорились? — Я хочу быть тебе должен, — не согласился Тэ, — хочу ждать тебя. — Тэ, — перебивает его Чонгук, — ты же понимаешь, — слова даются трудно, но их нужно произнести, нужно до конца понять и принять ситуацию, — я могу и не приехать. Жизнь может повернуться так, что мы действительно больше не увидимся. Тэхён поднимает голову, заглядывая глаза Чонгуку. Из освещения только уличные фонари, собираясь в сверкающие созвездия заманивают в глубокие карие омуты напротив. Которые разбивают сердце молодому парню, заглядывающему в них с надеждой, и нашедшему там всё самое дорогое собственному сердцу. Весь Чонгук, несомненно, прекрасен, и Тэхён очень хотел бы понять, насколько объективен он сейчас, рассматривая своего любимого. Ведь видит он перед собой как минимум божество, и от этого захватывает дух. Так бывает? Господи, Чонгук, за что ты такой красивый? — Поэтому я хочу, чтобы ты пообещал мне не закрываться, не прятаться, заводить новые знакомства и общаться, — продолжает Чонгук. — Но я… — Пообещай, — настаивает младший. — Обещаю, — сдаётся Тэ, — но и ты жить так же, — вновь укладывая голову на грудь младшего, серьёзно говорит он, — общаться, развлекаться, влюбляться, если вдруг…. — голос дрожит, а сердце кровью обливается произнося эти слова, но так надо. Надо чтобы Чонгук знал, что Тэхён любит его, а значит не привязывает к себе, доверяя. — а я найти работу, и постараюсь тебе приехать в Париж. Хоть-бы на каникулы. В идеале Тэхёну хотелось бы чтобы Чонгук переехал к нему, но до этого так далеко, что даже загадывать страшно. — Договорились, — вздыхает Чонгук, внутренне противясь такому соглашению. Но только так возможно отпустить, доверяя своё сердце, и ничего не требуя взамен. И он ничего не требует, он собирается наслаждаться оставшимся временем, которое как вода утекает сквозь пальцы, — Тэтэ, хороший мой? — А, — поднимает голову тот, — что? — Я собираюсь целовать тебя всю ночь, — он перекладывает старшего на подушку, сам нависая сверху, — пока ты не попросишь пощады. —Не дождёшься, — тут же оживляется Тэхён, сам притягивает парня к себе и нежно целует. Руки блуждают по спине запоминая гладкость кожи, и рельеф мышц. Чонгук не напирает, он предельно нежен и ласков. Их поцелуи — это безмолвное признание друг другу, чувств, которые по-другому не выразишь. Это обмен мыслями, верой друг в друга, будто легкое дуновение ветра, которое ощущается кожей. Чонгук ласковый до безобразия. Он трепетный по отношению к своему парню, и очень чуткий. Тэхён хотел бы продлить этот момент, растянуть его на вечность и остаться тут навсегда. Но усталость берёт своё, он медленно моргает и зевает. Младший улыбается и отстраняется от него. — Я люблю тебя, — шепчет он, прижимая парня к себе и укладывая его голову на свою руку. Он всё ещё гладит Тэ по спине, и того медленно затягивает в царство Морфея. Старший перестаёт бороться со сном, начинает дышать глубоко и размеренно — И я люблю тебя, — бурчит он, устраиваясь поудобнее, закидывая ногу на Чонгука, как кот, прижимаясь ближе, хотя куда уже ближе, он уже внутри. Как пишут в женских романах: течёт по венам, и образ его выбит на внутренней стороне век. Спать осталось несколько часов, но сон абсолютно не идёт к Чонгуку. Он пытается смириться с мыслью, что придётся отпустить Тэхёна. Его маленького и нежного Тэхёна. И вот это точно не объективно. Тэхён совсем не маленький, возможно он даже перерастёт Чонгука в будущем. И не всегда нежный. Но по собственным ощущениям в глазах Чонгука он именно такой. Рассматривая спящего парня, он пытается представить, как изменится Тэ повзрослев: возмужает, расцветёт, станет ещё красивее, изящнее, поймёт своё влияние на окружающих и будет умело этим пользоваться. Чонгук понимает, как тяжело ему пришлось, когда его из-за безразличия государственных органов власти, выдернули из привычной жизни, и фактически бросили одного в чужой стране с чужими людьми. Чонгук восхищается им, вспоминая его прошлое. Ведь он был золотой молодёжью, у которой есть всё с рождения, а потом стал никем, не имея ни влияния, ни денег. И Тэхён пережил, нашёл в себе внутренний стержень, и выстоял. Даже какие-то плюсы в своей ситуации находил, искренне пытаясь полюбить свою новую семью. И ведь полюбил, своим большим сердцем полюбил непутевого отца, вредную бабушку, безразличную мачеху, и младшего брата. Поэтому и страдал так от предательства. Потому что верил им до последнего. И поэтому, несмотря на то что пообещал Тэхёну не ограничивать себя, сам себе Чонгук пообещал совсем другое. Он не предаст. И уверенный в своём упрямстве парень верит в свои цели, и сделает всё для их достижения. Сделает всё, чтобы быть ближе к Тэхёну. Будильник звенит, голова раскалывается. Самолёт через пять часов, и нужно торопиться. Тэхён наскоро умывшись заходит в кухню, заставая Чонгука у плиты. — Кофе? — Да, спасибо, — зевает он, потирая глаза, — Юнги с Чимином ещё спать? — Да. Если хочешь с ними попрощаться придётся разбудить. — Юнги-хён будет недоволен. — Тогда сначала разбуди Чимина, он должен быть на диване в гостиной, и брось его хёну, — смеётся Чонгук. — Так нельзя, — улыбается Тэ, — он же ему голову откусить. —Это тебе, или мне он голову откусит, а на Чимина чуть-чуть побубнит и послушается. Чонгук взбивает венчиком омлет, и Тэхён невольно засматривается на его руки. Тряхнув головой, он сбрасывает наваждение. — Да? Тогда ладно, пойду попробую. Он тихонечко открывает дверь, заглядывая в гостиную, но диван как был собран так и остался, ни подушек, ни постели. Пройдя через комнату, Тэ так же тихонько открывает дверь в комнату Юнги, на которой всё ещё висит тетрадный листок, приклеенный скотчем, с огромной надписью «Не беспокоить». К кровати он подходит на цыпочках, и вытянув шею, вглядывается в комок тел под одеялом, из которого торчат чьи-то руки и красная макушка. — Там Чимин спит с Юнги-хёном. Как мне их будить? Чонгук услышав это сложился пополам от смеха. — Наконец-то. — Как хён разрешил ему спать вместе? — недоумевал Тэхён, — они же вчера ругались. — Ты ещё не понял, Тэ? Ты же жил с ними. — Не понять что? Чонгук перестал смеяться и присел на стул возле парня. — Не всегда любовь бывает взаимная, знаешь? И часто это приносит боль людям. — Чимин? — округлил глаза Тэ, — он любит Юнги-хёна? — С детства, — кивнул головой Чонгук, — иногда мне кажется, что он всегда его любил. А потом он признался, что гей, думал, что теперь-то сможет добиться взаимности, ведь Юнги всегда его защищал, заботился. Но нет. Юнги продолжил относится к нему как к брату, и по-другому никак. А Чимин и уйти хочет, забыть, и не может. И отношений никаких построить не может, потому что любит. Не взаимно, к сожалению, — Чонгук вздыхает, он всегда переживал за друга, не понимал, как можно жить с тем, кого любишь, и не надеяться на взаимность. Теперь понимает, теперь он бы сам как собачка бегал бы за Тэхёном, только чтобы знать, что с ним всё хорошо, что он счастлив, пусть и не с тобой. — А хён? Он знать? — Надо быть совсем без глаз, и без мозгов, чтобы не заметить. Так что, конечно, он всё знает, и понимает, но дать ему то, что тот желает не может. Так бывает. Чимин ему как младший брат, и всё, насильно мил не будешь. Тэхён хватает Чонгука за руки, сжимая ладони. — Я тебя не отпустить Чонгук, — в порыве нежности говорит он, — я буду работать, чтобы мы быть вместе. Я… — Я знаю, знаю, — перебивает его Чонгук, с нежностью заглядывая в глаза, — я тебе верю, и ты верь в меня. — Я верю, — повторяет за ним Тэ. — А теперь завтрак, — Чонгук выпускает руки парня, и встаёт накладывать еду. — Я не хочу, чтобы ты ехать со мной в аэропорт, — говорит Тэ, отпивая кофе, — я не хотеть прощаний, мне так всё болит внутри. Аэропорт я не смогу тебя отпустить. Будут плакать перед всеми. Чонгук замер с тарелкой в руках, что-то обдумывая. — Конечно, — он поставил завтрак перед своим парнем, и сел напротив, — я понимаю, думаю это правильно. Я посажу тебя на такси, а ты потом напишешь мне как долетел. Окей? — Ты не обижаться? — Нет, не обижаюсь, — улыбался младший, — так на самом деле будет лучше, а то в аэропорту разрыдаюсь я, буду хватать тебя за руки, валяться в ногах, залью тебя слезами, соплями, и полетишь ты мокрый и вонючий, — Чонгук откровенно стебал его, умышленно сводя всё к юмору. — Фу, Чонгук-а, — засмеялся Тэ, выплюнув завтрак в тарелку, — я же ем! — Прости, прости, — Чонгук поднялся, — пойду я попробую всё-таки наших сонь разбудить. — Кого разбудить? В проходе стоял взъерошенный, как воробушек, Чимин, его красные пряди торчали в разные стороны. Он смотрел на ребят одним глазом. — О, ты уже сам проснулся. — Такой не удобный диван, — Чимин прошёл на кухню почёсывая бок, и забрав у Чонгука кофе, наконец разлепил второй глаз. — А где хён? — поинтересовался младший, с прищуром разглядывая заспанного друга. — Откуда я знаю? Спит, наверное, у себя, — тот отхлебнул ещё кофе и плюхнулся на стул, — а вы как? А? Что-то ночью было подозрительно тихо, или я быстро заснул? Осквернили мою постель? — хихикая он посмотрел на Чонгука. — Заткнись, — поджал губы тот, чтобы не засмеяться. Тэхён залился краской, усиленно запихивая в себя еду, и делая вид, что его вообще тут нет. — То есть как? — не успокаивался Чимин, — совсем совсем ничего? Даже на флейте не поиграли? — Блять, Чима закрой рот, пожалуйста. Тэхён непонимающе хлопал ресницами вопросительно смотря на Чонгука, а тот не мог сдержать смех, пожимая плечами. — Всем хреновое утро, — хриплым ото сна голосом поздоровался Юнги, заходя в кухню, — Чима сделай мне кофе. — А почему хреновое? — спросил Тэхён, пока Чимин порхал по кухне выполняя поручение. Он будто стал легче, воздушнее, хотя и пытался выглядеть как обычно, глаза его сверкали, и сам он будто светился изнутри. — Потому что утро, — ответил хён, — ненавижу утро. Кстати, почему вы ещё здесь? — Твой кофе, — Чимин аккуратно поставил кружку перед Юнги, — с двумя ложками сахара. — Потому что… — Чонгук поднял голову и посмотрел на часы, висящие на стене, — Тэхён-а, во сколько тебе нужно быть в аэропорту? — За три часа до взлёта, то есть в восемь. А сейчас? — он обернулся, тоже смотря на часы, — ой, мне уже нужно собираться. — Шесть тридцать? — удивился Чимин. — Ещё почти час до аэропорта ехать, — ответил ему Чонгук. — Шесть тридцать, мать вашу, а я думаю, почему мне до сих пор голова болит, — Хён уронил её на стол, тяжело выдыхая. — Допивай кофе Тэ, и в душ, — махнул головой Чонгук в указанном направлении, — потом ещё высохнуть надо и переодеться. — А чего это ты командуешь? — возмутился Чимин, но Тэхён сделав большой глоток, поставил чашку и поднялся с места. — Да, я быстро, — кивнул он Чонгуку и вышел из кухни. — Пойдёшь поможешь помыть спинку? — Ткнул Чимин друга локтем. И тут же получил ответный пинок в живот. — Закройся, пожалуйста. Снег падал небольшими хлопьями, белым покрывалом укрывая все поверхности. Чимин, стоя в тонкой кофточке обхватил себя руками, пытаясь согреться, пока Юнги, уже минут 15 что-то усиленно объяснял Тэхёну. Чонгук переминался с ноги на ногу, пытаясь скрыть волнение. — И обязательно позвони как долетишь, хорошо? — давал последние наставления Юнги, — я буду тебе скидывать, если что, потому что звонить дорого, а ты будешь перезванивать, окей? — Окей, хён, я всё понял, — кивал Тэхён. Чимин подошёл и молча обнял его, отпихивая старшего. — Не забывай нас, ладно? — Не забуду. Чимин отпустил его, и Тэ попытался обнять Юнги. Немного побрыкавшись хён сдался, и младший стиснул его в объятиях. — Я буду скучать по вам. — Мы тоже будем, — подал голос хён, — ну всё можешь отпускать меня. Тэхён улыбнулся и отпустил его. Он кожей чувствовал, как Чонгук не спускает с него глаз, изредка посматривая на часы. — Хорошо долететь, — видимо Чимин тоже это чувствовал, потому что он взял Юнги под руку и потянул за собой, — пойдём хён, пусть они спокойно попрощаются. — У них целая ночь была, что они не попрощались? — Пойдём хён. Дверь подъезда захлопнулась. Снег всё ещё шёл, оседая хлопьями на мягких волосах Чонгука. Думая об этом, Тэхён неосознанно сделал шаг вперёд и подняв руку стряхнул снежинки с волос парня. А тот перехватил его руку и вложил в неё большой пакет. — Что это? — спросил Тэ, заглядывая внутрь. — Да, так, ерунда, — замялся Чонгук, — я отстирал твою куртку, подумал, может она тебе ещё понадобится. И там маленький подарок на день рождения. Посмотришь, когда прилетишь. — Спасибо, — Тэхён наклонил голову с нежностью заглядывая в глаза, — теперь я чувствовать себя вину, ничего нет для тебя. — Как это ничего? А пижама с зайчиками, она классная, — Чонгук улыбнулся, обнажая передние зубы, и сам стал похож на милого зайчика, — остальное готов взять натурой. — Думаю, мы уже не успеем, — наклонившись к его уху прошептал Тэ. — Как сказал бы Чимин, а что вы ночью делали? Оба парня рассмеялись, сложившись пополам. — У нас ещё вся жизнь впереди, — выпрямившись Чонгук провел холодными пальцами по щеке Тэхёна, — всё успеем, я обещаю. Тэхён поджал губы, борясь с эмоциями. Он, бросив пакет, вцепился двумя руками за ладонь парня, прижимаясь к ней как котенок, ищущий ласки. — Я не хочу уезжать от тебя. Не хочу. не могу, — эмоции взяли вверх, и глаза наполнились слезами, — я не могу без тебя. Ты мне нужен. Я не могу… — Тшш, — Чонгук прижал старшего к себе, не обращая внимания на прохожих, и стал нежно гладить по волосам, — я же не умираю. Я буду здесь, я буду писать тебе, звонить, ты даже соскучится по мне не успеешь. Ты просто возвращаешься домой. Ты же помнишь свой дом? — Тэхён всхлипнул, уткнувшись в плечо Чонгука и кивнул. — Ты не будешь один, твой отчим и Жожо, уже, наверное, ждут тебя. Твоя галерея, академия искусств, тебя ждёт столько интересного. — А ты? — А я закончу школу, поступлю в университет, и смогу приехать к тебе. Помнишь? Мы же договорились. — Я хочу остаться с тобой. — У тебя тут нет будущего, ты ненавидишь эту страну, я не хочу, чтобы ты мучался из-за меня. Я хочу, чтобы ты занимался тем, что любишь и был счастлив. А я буду любить тебя. Тэхён уже откровенно рыдал у него на плече, что-то невнятно бормоча. Чонгук продолжал гладить его по спине, прижимая к себе, и успокаивая. Он сам держался из последних сил, смахивая слёзы. Сердце обливалось кровью, предвидя скорую разлуку. Долгую разлуку. — Ты сильный Тэ, я верю в тебя. Синий Hyundai с шашечками, остановился возле парней, подавая гудок. — Je t'aime. Я люблю тебя, — с трудом отрываясь от плеча Чонгука, смог проговорить Тэ. Он пытался собраться, но его всего потряхивало. Водитель вышел из машины и открыв багажник уложил туда стоящий на тротуаре чемодан, и пакет. Тэхён же как в бреду, мёртвой хваткой вцепился в руки Чонгука не желая отпускать. А тот подвёл его к машине, открыв дверцу, аккуратно толкнув старшего на сиденье. Затем поднёс их всё ещё сцепленные руки к губам и осыпал ладони Тэхёна поцелуями, с болью отрывая их от себя. — Я люблю тебя, — прошептал он, целуя его руки. И отстранился, закрыв дверцу. Ещё долго всматриваясь в даль, где растворился в потоке машин синий хёндай, Чонгук не сдерживаясь расплакался. Он сжимал кулаки, до крови впиваясь ногтями в кожу. Но легче не становилось. У него только что, живьём, вырвали из груди сердце, и оставили стоять посреди улицы с зияющей дырой в груди. Слезы текли по щекам, разбавляя солью горечь разлуки. Он не рыдал так даже на похоронах отца, пытаясь держать себя в руках. Но сейчас у парня не было сил держаться: бессилие, страх и обречённость заполняли капилляры сосудов, и кровяных протоков. Любить больно, а отпускать ещё больнее, теперь Чонгук это знает. Ему понадобится много времени, чтобы научиться жить с пустотой внутри, но если это для блага Тэхёна, то он сможет. *** А такой ли я сильный, как думает Чонгук? Рассматривая облака в иллюминатор самолета, Тэхён без конца прокручивал в голове их последний разговор. Он столько всего хотел сказать, хотел выразить как младший важен для него, и что они обязательно встретятся. Но в итоге расплакался. И не просто расплакался, это была истерика. Пару месяцев назад он думал что разучился плакать. Отец терпеть не мог, когда он вёл себя не по-мужски, и не забывал напомнить, как это по-мужски: пиная и ударяя по лицу, чтобы не распускал нюни. Тогда Тэ быстро научился скрывать эмоции, и вообще, как можно меньше взаимодействовать с отцом. Не плакать, не задавать вопросов, не перечить, и кланяться. Как же хочется поскорее забыть всё это. Парень закрыл глаза представляя милую улыбку, озорные глаза, и тёплые ладони. Боясь упустить мельчайшую деталь образа. Чонгук его радость и боль одновременно. Радость от того, что воспоминания о нем наполняют сердце любовью. И боль от того, что любовь находится так далеко, что нет возможности прикоснуться. --- Опустела без тебя Земля. Как мне несколько часов прожить? Так же падает в садах листва, И куда-то все спешат такси. Только пусто на Земле одной без тебя, А ты, ты летишь, И тебе дарят звезды Свою нежность. Так же пусто было на Земле, И когда летал Экзюпери, Так же падала листва в садах. И придумать не могла Земля, Как прожить ей без него, пока Он летал, летал, И все звезды ему отдавали Свою нежность. Песня «Нежность» Музыка: Александра Пахмутова Текст: Николай Добронравов