Новый — не значит лучше.

      "Грозные забияки на деле оказались глупыми мальчишками! И что я от них ожидала? Поссорятся, а потом через меня будут передавать друг другу сообщения... Надо их разнять!" — подумала Коюки.       Девочка подошла к братьям и стала между ними.       — Нашли повод для ссоры! Вы дверь проверили? Нет. А я вам больше скажу — она закрыта. Так что нечего выяснять отношения, — выпалила Коюки.       Затем настала тишина, Хайтани были шокированы такой эффектной формулировкой, сказанной без запинок, словно перед ними стоит вовсе не их младшая сестра, а взрослый человек. Риндо хлопнул пару раз глазами и уж было собрался проверить, закрыта ли дверь, но его схватил за руку Ран. Братья пересеклись взглядами.       "Надеюсь, я понятно вам объяснила. А теперь пока, я сваливаю!" — девочка даже отошла, дабы не мешать "примирению братьев".       Но вдруг её схватил старший Хайтани за волосы.       — Ну-ка, повтори, что ты только что сказала?       "В лечебницу тебе пора! Я для тебя словно животное, над которым можно издеваться!", — Коюки пыталась вырваться, издавая своим тонюсеньким пясклявым голоском «Ай-Ай-Ай!», но её попытки были тщетными.       — Я хочу кушать! — крикнула девочка, и в это же время у неё в доказательство очень вовремя ещё раз проурчал живот.       — И что? Нам плевать, что ты хочешь! Иди на кухню и ешь, правда, кроме сырой картошки ты там ничего не найдёшь! — Ран не выпускал волосы сестры из рук, с каждой минутой сжимая ещё сильнее, создавая ещё больший дискомфорт сестре.       "Я уже начинаю скучать по своей работе... Меня там хотя бы никто так не мучил..." — грустно вздохнула Коюки, однако девочка сдаваться не собиралась.       Она, как только её мучитель отвлёкся на своего брата, решившего удостовериться в том, что дверь на задний двор была действительно закрыта и сестра не соврала, перехватила руку старшего Хайтани и сильно ущипнула того.       — А-а-ай! — отскакивая чуть ли не на два метра от Коюки, крикнул Ран. — Ненормальная!       Девочка, в свою очередь, получила, что хотела, теперь она, держась за болящее на голове место, грозно смотрела на брата, у которого в уголках глаз слегка поступили слёзы. Её взгляд был устрашающим и совсем не детским. Не так обычно смотрит ребёнок, которого со всей силы потянули за волосы.       "Ну что, получил? Не понравилось, да? А что мне, простите, оставалось делать, если ты схватил меня за волосы?"       — Ран, с тобой всё в порядке? — младший Хайтани тут же кинулся к брату.       — Надеюсь, общая беда вас сплотит, — кинула напоследок какую-то странную фразу Коюки, перед тем как уйти.       Девочка, всё также держась за больное место на голове, ушла в первую попавшуюся комнату, дабы побыстрее сбежать от братьев.       — Что? Какая беда? — удивился Риндо.       — Братиш, мы её прикончим! Ты погляди, что она сделала! — Ран показал предплечье, на котором красовался яркий красный след от щипка.       — Но... Ей ведь тоже было больно...       — Ты её жалеешь? — возразил старший Хайтани. — Ты знаешь, как это больно? Вдруг в следующий раз она тебя также ущипнёт?

* * *

      "Картошечка, я иду к тебе!" — утешала себя Коюки тем, что сейчас сможет утолить хотя бы свой голод.       Искать долго не пришлось, девочка быстро нашла кухню. Там, под раковиной, она увидела купленную сетку картошки, затем взяла из ящика нож и стала чистить.       В своей "прошлой жизни" девушка жила с восемнадцати лет одна и, соответственно, готовить она умела. Частыми её завтраками были яичница или йогурт, на обед Коюки брала в офис бутерброды, а вечером ходила в кафешку за кофе и небольшим хлебобулочным изделием. Однако сейчас ей как никогда пригодятся навыки готовки, ибо, судя по интонации Рана, который своими речами так ярко описывал наличие "сырой" картошки в доме, тот готовить не умел.       "Что бы они без меня делали? — ставя вариться на плиту начищенную картошку, думала девочка. — Еда есть, а элементарных блюд приготовить не могут! Как они вообще живут? К слову, а где родители?"       И правда, за всё время Коюки так и не встретила ни одного взрослого в доме, что теперь ей казалось очень странным. Не могут же три ребёнка, если считать и саму девочку, жить без взрослых? Или что-то Коюки опять упускает из внимания?       "Итак, картошка сварится через минут двадцать, а пока надо бы приготовить гарнир, или как там в кулинарии зовётся, короче мясо!" — девочка подошла к холодильнику.       Открыв его, Коюки была поражена наличием в нём продуктов: и овощи, и полуфабрикаты, и сыр, и колбаса, даже курица, однако девочку заинтересовали рыбные наггетсы, которые нужно лишь разогреть на сковородке.       "Или всё же из взрослых тут кто-то есть... — в своих мыслях Коюки сомневалась, как никогда раньше, однако сейчас ей надо думать о другом. — Вот же блин! Я ж теперь ребёнок! Я не достаю до плиты, нет, я достать рукой-то могу, да не увижу, когда наггетсы сжарятся".       Девочка взяла из-за стола стул и приставила его к плите, а затем, став на него, смогла контролировать процесс готовки. Наггетсы жарились как миленькие, а картошка почти сварилась, так как была порезана кубиками.       "И-и-и-и! Главный вопрос, а звать мне моих братьев? — где-то в душе "тётя Хайтани" злобно смеялась, качая головой. — Эх, ладно, была не была!"       Когда еда была готова, девочка разложила её по трём тарелкам поровну, дабы никто не стал драться за большую порцию, а то Коюки знает детей. Им только повод дай! Затем, прочтя молитву, девочка пошла искать Хайтани. К удивлению, далеко ходить не пришлось, братья стояли в нерешительности у дверей кухни и смотрели на сестру голодными глазами.       — Вы кушать будете? — Коюки задала вопрос первой.       — Да, — одновременно ответили Хайтани.       — Идёмте, я уже всё приготовила и поставила на стол, — девочка последовала на кухню, а за ней неуверенно поплелись голодные братья.       — Когда ты научилась готовить? — спросил Риндо.       — Как-то само получилось, — ответила Коюки, садясь на стул у окна.       "Молчите? Ха, голод не тётка? — мысленно ликовала девочка, потому что не трудно было догадаться, куда делась вся агрессия у её так называемых братьев. — Теперь я знаю вашу слабость!"       Дети сели за стол и стали кушать. Затем младший Хайтани спросил сестру о том, что за блюдо они едят и как она его приготовила, в то время как старший молча ел, опустив голову, и, смотря в свою тарелку, явно стыдился своего прежнего поведения.       "Надеюсь, теперь наши отношения хоть немного улучшатся, особенно с Раном! Прошу, пусть он, наевшись, не забудет, кто готовил еду! — Коюки прекрасно понимала, что дети склонны тут же забывать тех, кто им помог. — Так, а теперь самый невинный вопрос..."       — А когда вернутся папа с мамой?       Риндо чуть не подавился рыбным наггетсом, а Ран поднял свои фиалковые глаза на сестру. Старший Хайтани сощурился, однако всё также продолжал молчать.       "Что не так с моим вопросом? Я же ребёнок, я могу подобное спросить, верно?"