Отцы и дети.

Сентябрь 2010

Вечером приходит сообщение от Юры, просящего забрать фотографии, потому что он не успевает. Следом приходит адрес проявочной, Юра знает, что Костя не сможет отказать ему, и успешно этим пользуется. В самом фотоцентре его встречает улыбчивый парень в очках, на бейджике, которого красуется имя «Павел». Павел нервно улыбается, как только видит Костю в дверях салона, у него пальто припорошило снегом и щеки красные, потому что парковка к этому центру оказалась у черта на куличках. — Подсказать что-нибудь? — вежливо интересуется Павел. — Да, мне бы фото забрать. — Потирая задубевшие руки отвечает Костя. — А на чье имя было записано? — Татищев Юрий. — Костя засмотрелся на витрину, на которой было много предметов для фото, рамок и альбомов. Особенно ему понравился небольшой альбом, размеров а5, с единорогами. — Сорок шесть фото готово, осталось еще пятьдесят одна. Сейчас заберете или когда всё будет готово? — Поинтересовался Павел. Получив краткий ответ, что фото заберут сейчас, Павел скрылся в мастерской. Костя все-таки решил купить этот милый розовый альбом. Когда парень вернулся, руки его дрожали и сам он выглядел взволновано. Все запинался, болтая чепуху, и все не мог нормально открыть витрину, промазывая по замку. Костя решил не обращать на такое поведение внимание, может у него был неудачный день. Забрав всё, и расплатившись за фотографии, Костя был остановлен в дверях, дрожащим голосом продавца. — Будьте осторожны с фотографиями. — Почему? — Костя нахмурился. Павел немного стушевался. — Боюсь там то, что вам не понравится. Уже в машине Костя вертел в руках конверт, но не решался открыть, Юра же хотел, что б они все вместе смотрели эти фото. Он убрал его в карман пальто и не мог успокоится, на душе стало гадко, хоть он не знал причины.

***

Костя устало прислонился к стене в коридоре. Дома было темно и тихо, лишь слышалось как лилась вода в ванной. Причина тишины нашлась было, дети спали, развалившись в неудобных позах на диване. Из телевизора истошно кто-то закричал, Костя вздрогнул и быстрым щелчком пульта выключил ночные ужасы. Но это не остановило проснувшегося Сережу, который увидав, что отец вернулся, полез обниматься. Весь в отца, другого только. Сережа сонно потягиваясь сам ушел в свою комнату спать, оставив сестру на диване. Поняв, что в ванной был Юра, Костя аккуратно поднял дочь на руки, и отнес в комнату, предварительно расстелив там постель. Мягкий свет от ночника освещал, сделанные вручную Юрой, звезды. Костя ненадолго остался у постели дочери, гладя ее двухцветные волосы, так похожие на него. Юра много смеялся, когда видел их, и говорил «Сережа моя копия, а Катюша твоя. Я уверен, что третий будет общим». Что смешило Юру, Костя не понимал, но с грустью думал, что третьего у них так и нет. Хлопнула ванная дверь. Костя поспешил уйти. Через несколько минут из ванной вышел Юра, за ним шлейфом горячий пар. Весь красный и распаренный, с полотенцем на плечах, он выглядел таким… домашним. Костя чувствовал, что его сердце сейчас взорвется, от переполняющей любви к своей паре. — Ты уже вернулся? — лениво поинтересовался Юра, решив устроить потягушки прямо в коридоре. Он счастливо жмурился, вытянув руки к потолку и поднявшись на носочки. Костя не мог пропустить такой момент, подхватив последнего за бедра закружил по коридору к кухне. Юра легко смеялся и несильно хлопал по сильным плечам в бесполезных попытках спуститься. — Я тебе цветы купил. — Не выпуская из объятий, прошептал в черную макушку Костя. — Да? И какие? — Юра уткнулся в воротник чужой рубашки и не мог надышаться таким родным, успокаивающим запахом. — Сегодня праздник и я опять забыл? — Разве цветы можно дарить только по праздникам? Почему я не могу купить их, что бы порадовать тебя? — Костя заглянул в родные чернющие глаза и утонул. Десять лет назад Юра бы закатил истерику, что он не баба и вообще «Нормальные мужики другим мужикам цветы не дарят». Но это было бы много лет назад, в то время когда он был молодой и глупый, реагировал на все резко. Юра отказался от своих принципов некоторое время назад, устав сам от себя. Головная боль и только. Сейчас он просто… жил и не пытался никому ничего доказывать. Юра нежно гладил белые лепестки гвоздик. Букет не был вычурным, это вам не сто красных роз метровой длины в прозрачной упаковке. Нет, это были скромные гвоздики, белые как полотно, нежные, какими бывают цветы. — Красиво. — Прошептал Юра и повернулся с блестящими глазами к Косте, стоявшему позади него, прижавшись к спине.

***

После ванны и хорошего отмакания Юра становился дико голодным. Уплетая за обе щеки горячий курник, Юра поинтересовался не забыл ли Костя забрать фотографии. Костя на вопрос утвердительно кивнул, и через несколько минут перед Юрой уже лежал белый толстый конверт. В приятной тишине кухни звонка щелкнула микроволновка. Костя, отвлекшийся на доставание горячей тарелки, с оказавшимся внутри холодным супом, не слышал судорожного выдоха. Он разочаровано поставил тарелку обратно и включил таймер побольше. Когда он повернулся на притихшего Юру, то честно испугался. Тот сидел белее снега и крепко сжимал фото в руке. — Юра, Юра, Юрочка. Что случилось? — Костя взволновано подбежал в любимому, но ответа не получил. Он попытался положить руку на плечо. Юра дернулся от него как ошпаренный. — Не трогай. — Дрожащим голосом просипел Юра, не смотря в глаза, а куда -то в стену. — Просто не трогай. Не сейчас. — И сбежал. Костя остался на кухне один, ошарашенно смотря в след, слыша как хлопнула балконная дверь. Все дело в фото, решил он и поднял мятый прямоугольник. И… Лучше бы он не смотрел, лучше бы эти фотографии никто не находил, думал он. Мир остановился, Косте казалось, что он погружается на дно глубокой реки. На фото был он… Но другой, страшный, с тяжелый взглядом исподлобья, от которого у него даже сейчас встали волосы на затылке. Там, на фотографии он сидел в глубоком кресле, широко расставив ноги, в белой расстегнутой рубашке, с обильными красными пятнами на ней. Костя надеялся, что это краска, прекрасно понимая, что нет, не краска, а кровь, самая настоящая. Другие фотографии было не лучше, разбросанные в произвольной порядке на столе, они ужасали своей действительностью. На одной он с другими какими-то людьми сидит перед столом с оружием, большим количеством оружия. На другой он один, с постоянно разбитыми руками, красными костяшками, и таким тяжелым взглядом. Самыми страшными были фото с Юрой. От одного такого, он не мог оторваться, разглядывая, каждый сантиметр. И глаза, эти испуганные большие глаза, смотрели прямо на него, заглядывая в душу. Юра, на фото, был к собеседнику спиной, повернув голову назад, словно его позвали. Но глаза, они не давали Косте покоя. Что-то было не так. Словно… Неужели Юра боялся его в то время? От одной мысли о таком его затошнило. Скрипнул порог. Костя повернул и встретился и напряженным взглядом с Юрой. — Ты спрашивал меня, почему я тебе не рассказывал о прошлом. — Негромко сказал Юра, не отводя взгляда. — Вот почему. Он прошел к столу и присел, словно ничего не было. — Наслаждайся.

***

Декабрь 1997

Юра со своего места в кресле наблюдал, как в комнату зашел Костя. Его Костя. В темноте самого его видно не было, только узнавалась тяжелая поступь шагов. Юра не видел его лица, но почему то прекрасно знал что тот недовольно хмурится. Широкий, с залаченными волосами и сигаретой в зубах, вот кем был сейчас Костя. Один из самых влиятельных людей теперешного криминального мира. Он ходил по комнате, выкладывая вещи из карманов, не замечая сидящего в кресле у окна Юру. Тяжелая, потертая кожанка, была небрежно скинута на спинку другого кресла, зеркалившего Юрино. В темноте чиркнула спичка и комнату заполонил терпко-горький запах сигарет. Костя грузно упал в кресло широко расставив ноги, свесив руку с сигаретой через подлокотник и полностью расслабился. Он не спеша щелкнул переключателем на маленькой настольной лампе. Желтый свет осветит небольшой участок комнаты, в основном кресла, стоящие у окна и журнальный столик. Только что глубоко затянувшийся Костя, сильно закашлялся, заметив молчавшего доселе Юру. — Ну привет. — Зло улыбнулся Юра, закинув ногу на ногу, для большего эффекта.

***

— Что ты сказал? Разойтись? — Ошарашено спросил Костя, выпучив глаза, словно ему сказали, что бог существует. — Да, ты все правильно слышал. — Но почему. — Поджигая вторую сигарету, сипел Костя. — Хм. Почему? Оглянись — Юра обвел рукой пространство квартире, осмотрев загаженную мебель, непонятного происхождения пятна на письменном столе, и он очень надеялся что рассыпанный нам белый порошок был мукой. Через тонкое, разбитое и заклеенное окно свистел ветер, завывая симфонию. — Тебе ЭТО стало стало роднее, нашей квартиры в Свердловске. — Так зачем ты приехал? — Костя словно не слышал, о чем ему твердил Юра или не хотел слышать. — И правда, зачем. — Еле слышно выдохнул Юра, посмотрев красными глазами на собеседника. - С чего я вообще решил, что ты будешь думать об нашей семье. Мы ведь даже не женаты, не то что-бы пара. — Костю передергивает на слове «женаты», для него это больная тема и Юра знает куда бить. У Юра глаза слезятся и в груди больно-больно. Сдавливает так, что дышать тяжело, и руки почему дрожат. Костя смотрит в глаза пустым взглядом, он правда ищет что-то, что даст ему не сомневаться в нем и находит ровным счетом, ничего. Юра встает, застегивает куртку, хлопая по карманам, проверяя, что бы не забыть. Его за руку дергает к Косте, наклоняя ближе к телу, еще чуть-чуть и он упадет на него. — Я люблю тебя. — Жарко выдыхает Костя прямо в губы. Юра смотрит. — Мне такой любви и не надо даром. — Ядовито выплевывает Юра, выдергивая руку из крепкой хватки, идет к выходу. — Можешь не возвращаться. На самом выходе из квартиры, почти в подъезде его догоняет Костя. Хватает за руки и нежно целует руки и костяшки. Смотрит так жалостливо, заламывая брови. — Я понял тебя. Понял. Я действительно налажал, да? Такого больше не повториться, я обещаю тебе. Не уходи только! Я ж… — Задыхаясь бормочет Костя. — Я ж не выживу без тебя. Ты простишь меня, Юр? Юра считает, что он слабак и тряпка, иначе не знает как объяснить то, что он прощает его. — Только на этот раз.

***

— Если… — Юра в отражении окна видит как Костя поворачивается к нему, внимательно слушая. — Если такое еще раз повторится, тебе ад, покажется раем. Я найду тебя, не сомневайся, где-бы ты не был. Да хоть из-под земли достану. Костя приобнимает его, невесомо целуя в висок и шепчет: — Не повторится. Юра не верит ему.