Часть 4. Одна из первых встреч
6 апреля 2023 г., 08:40
Эти два персонажа встречались в прошлом несколько раз. Неблизком прошлом. Прошлом не десятилетней давности. И даже не семилетней или восьмилетней давности. Это случилось не у моря в две тысячи тринадцатом, не в стране с восточным колоритом в 1600-х или 1700-х годах…
Всё произошло в крае, облюбованном крылатыми хищниками и изящными созданиями, похожими на лань, косулю иль же аксиса .
***
Шум воды, зелёная трава, горы, светло-зелёные и изумрудные деревья, редкие низкие кустарники, скалы, покрытые мхом, крутые склоны. Пение птиц. Запах горных трав. Небо, низкое, заполненное ватными облаками, гармонично окрашенное разными голубыми оттенками. Романтика дикой, высокогорной природы. Где-то вдалеке, ближе к середине плато, восседает вышедший из строя самолёт. Рядом возится красавец лётчик, пытающийся починить никак не желающий поддаваться летательный аппарат. Лётчик ворчит на языке, похожем на квенский, хмурит красивый лоб и с досадой вздыхает. Завтра нужно будет забрать заказ и доставить по адресу, а винт лишь слабо вращался, и то недолго, мотор глох, заводился, кряхтел да пыхтел и снова глох. Поворчав немного, шатен провёл рукой по коротким волосам и огляделся. Местность он знал неплохо, как и возможные способы спуститься, вот только все эти «способы» занимали слишком много времени. — Впрочем, можно будет снять часть деталей и сконструировать крылья для спуска вниз… но это так, на крайний случай, если самолёт не поддастся. Будет быстро, но рискованно… Хотя… — рассуждал парень вслух, вытерая перепачканые руки и повторно осматривая крылья, винт и приборную панель летающего друга, — Возможно ещё сохранилась та бесконечная лестница. Может и от дороги для повозок что-то осталось… Парень растерянно и задумчиво хмыкнул. Что-то пока не особо у него ладилось с ремонтом. Слава покровителям авиации и двоюродному брату, такому же рыжему, как закат над норвежским фьордом, в их семейном ангаре осталось ещё два самолёта для перевозки грузов. Когда ремонт был почти завершён, усталый лётчик на миг отвлёкся и мельком заметил в ста шагах от места незапланированной временной стоянки низенькую, старую, деревянную хижину ивово-коричневого оттенка крытую кровлей цвета горького шоколада. Лётчик, решив размяться, вылезает из-под самолёта, смотрит какое-то время в ту сторону, наблюдает за тем как из хижины, низко склоняя голову, выходит девушка в длинном голубом платье, вытащив предварительно мольберт. Она идёт до ближайшего камня, устанавливает свой рабочий треножник, раскладывает на специально приспособленных подставках кисти и краски. Лётчик поднимается с земли и, словно примагниченный, направляется к ней. Когда девушка готова была приступить к работе, резкий порыв ветра сорвал ленту с её вьющихся волос. Лента, пронесясь в воздушных потоках, зацепилась за крону невысокого деревца на возвышенности. Правая косичка распустилась и растрепалась на ветру. Глядя на развевающиеся на ветру тёмные кудри, на её обеспокоенное, немного растерянное и слегка испуганное лицо, молодой лётчик понял, что пропал. Юная художница не походила ни на одну из местных жительниц. Хрупкая, темноволосая, неулыбчивая, с сильно вьющимися локонами, оливковая кожа с несильным румянцем, тёмно-карие глаза и тёмные изогнутые брови. Девушка была по-своему красива и несколько загадочна. Лётчик точно пропал. Потонул в тёмной, бездонной бездне глаз. Он обязательно должен вернуть ей ленту, ведь она ей важна. Он это чувствует, читает по глазам, видит по её реакции. Перевозчик выцепил своими зоркими серо-карими с зеленью глазами нужное дерево и запутавшуюся за ветви ленту. Он поспешил к дереву лишь только художница вскочила со стульчика, совсем немного опередив её.***
Парень, высвободив ленту, задумался. Лишь та оказалась у него в руках, испытал знакомые ощущения. Почерк мастера, расшившего и украсившего ленту подвесками, был ему знаком, только он не помнил, где мог раньше её или же подобное изделие видеть. — Похоже, эта лента ей очень дорога… — тихо рассуждал вслух парень. Тем временем девушка удивлённо за ним наблюдала. Девушка глядела на молодого человека, невесть откуда появившегося, словно Волшебник на голубом вертолёте, и гадала, это ли подарок духа безмятежности, обещанный за труды? Она сделала всё, как они договаривались: выполнила все нужные и срочные дела, то, что могло занять время и не являлось таким уж нужным и полезным — отложила — прогнала тревоги и опасения и позволила душе успокоиться и освободиться от негатива. — Он такой… необычный, — наконец подобрала художница слово для описания таинственного незнакомца, прибывшего с неба. Подумав об облаках, художница подняла к ним взгляд и улыбнулась, поблагодарила их за неожиданный прилив вдохновения и появление этого необычного лётчика. Художница опустила глаза на мольберт. Подумав снова о ленте и вспомнив о последней встрече с дарителем, она загрустила. С того дня она его больше не видела, а спустя недели две получила весть о его гибели. … — Простите. Девушка вздрогнула и обернулась. — Простите… напугал Вас… — … — немного помолчав, кареглазая наконец выдала тихое ≪Н-нничего≫ и робко покраснела. — Похоже что эта лента очень важна для Вас. — Ммм. д.да. спасибо… Протягивая ей ленту, лётчик бросил случайный взгляд на холст. Лётчик оценил пусть и не завершённую, но довольно хорошую, даже больше, чем ❮❮довольно❯❯, работу. Наверное, всё потому, что он влюбился. Девушка перебирала задумчиво ленту — всё что осталось от выпускного платья мамы — изящными и трудолюбивыми пальцами и снова представляла себя и брата маленькими, маму в небесно-синем платье с красивым синим камнем в центре и расшитой мамиными руками лентой, завершевшей композицию. Они восхищались мамой и громко смеялись всякий раз, как она вспоминала что-то забавное. Это воспоминание всякий раз вызывало печальную улыбку в компании с тоской и слёзами. — Вы о чём-то задумались? — осторожно задал вопрос лётчик, словно сошедший со страниц любовного романа или прибывший из страны того самого Волшебника из песни. — Просто вспомнила кое-что. Простите… Парень снова глянул на холст и похвалил картину. В ответ девушка залилась краской и сказала, что она ещё не завершена. «Ну и что», — ответили ей, — «Перспектива уже заметна, цвета свето-тени подобраны грамотно и соотвествуют времени года и суток. Блики не слишком яркие, пейзаж реалистичный. Когда закончите, будет выглядеть как фотография высокого качества». — Да. Было бы неплохо. Только где такую возьмёшь… — В будущем качество фотосъёмки только будет улучшаться. Скоро фотоаппаратура изменится и станет ещё дороже, а за хорошими фотографами будут бегать по всему миру и выстраиваться к ним в огромные, длинною свыше двух киломметров, очереди. Уж поверьте. — За хорошими художниками и так гоняются даже и после их смерти, — улыбнулась художница и чуть сощурилась, — И будут гоняться. Уж поверьте, — было сказано в тон ему. Парень улыбнулся чуть шире. — Не сомневаюсь. Оригинальные картины талантливых художников, старинные полотна, гобелены, гравюры, фрески на стенах монастырей… Всё это бесценно. С этим не поспоришь. — Надеюсь, Вы и не собираетесь. Надеюсь Вы измените своё мнение и полюбите живопись не меньше, чем фотографию и полёты, и будете относиться к ней не хуже, чем наши предки к рукоделию, ткачеству и художественной росписи. — Извините. Я не собирался Вас оскорблять или же расстраивать. Поверьте, работать кистью мы любим не меньше, чем фотографировать или конструировать самолёты. — «Мы»? — «Мы» — я и мой младший брат. Они ещё долго беседовали о живописи и фотографии, об авиации и авиамоделировании, о путешествиях, странах и, возможно это странно и кого-то может удивить, транспортировке грузов на длительные дистанции. — А Вы знаете, чем является фотография с точки зрения кинематографа? Художница лишь вопросительно приподняла брови и заинтересованно на него посмотрела. Оценив её реакцию, лётчик хитро улыбнулся прежде, чем ответить. Услышав ответ, юная пейзажистка мило рассмеялась и сразу же смутилась. — Это… очень занятно… — поправив тёмную прядь, она опустила глаза и стеснительно нежно покраснела. Лётчик нашёл это милым. … Во время разговора девушка прибывала, что с ней ещё ни разу не случалось со времён гибели брата, в хорошем расположении духа и, как минимум, ещё пару-тройку раз улыбнулась. — Почему Вы так смотрите, — смутилась девушка. Парень не сводил с неё глаз. Его пристальный, изучающий взгляд был направлен то на её столь редкую улыбку, то на глаза, то на ловкие, красивые руки. — Странно, — вдруг произнёс он, — Вам так идёт улыбка. Вы так солнечно и искренне улыбаетесь… однако, складывается такое ощущение, что в последние годы Вы это делали так редко, а потом совсем перестали. Отчего же? Художница изменилась в лице, несколько удивлённая и растерянная тем, что малознакомый человек выдал такое. И как это он понял? Всё настолько очевидно? Художница поправила волосы, едва касаясь ленты, которую помог повязать этот удивительный человек. Тихо, глубоко вздохнула. — Повода как-то особо не было. — Простите, — вновь извинился. Ему иногда с ней было трудно взаимодействовать и приходилось не раз извиняться, — Задел больную тему. Он вновь смотрел в сторону своего так и недоотремонтированного транспорта. Девушка молчала. Она заговорила не сразу. — Давайте помогу Вам спуститься. — Да, спасибо, — небольшая пауза, — Мы ещё увидимся? До самолёта они шли молча. После завершения ремонта молодой человек получил долгожданный ответ: «Возможно». — Мы с Вами столько проговорили, но толком не представились, — перед прощанием решился всё же узнать её имя, — Вёринг Квен. Лётчик-испытатель, грузоперевозчик по совместительству. — Здесь прекрасная долина, неправда ли, — вместо ответного представления промолвила та, — Я лишь скромная художница… — Дален, — задумчиво повторил лётчик-испытатель, — Необычное имя… Прекрасное, как и эта долина. Вы правы. И да, Вы прекрасно рисуете. Уверен, у Вас хорошие творческие перспективы. Девушка покраснела и отвела взгляд. — Если Вам интересно, то старая лестница со времён гостиницы ещё жива, как и лошадиная дорога. — Спасибо. Учту. До свидания, прекрасная Дален. — Удачи, герр Квен.
