Прошу, поговори со мной

Общение с Руи возобновилось. Можно сказать, что Тенме стало из-за этого намного лучше, однако он продолжал изолировать себя от общества и друзей, находясь дома в полном и ненавистном ему одиночестве. В груди часто и неприятно щемило, временами до такой степени, что парень почти задыхался. Головная боль и головокружения сбивали с толку, а внезапно накатившие на глаза слезы заставали врасплох. «Ох, я что, плачу?». Настолько же одинокая, как и он сам, слеза скатится по щеке, оставляя сразу обдаваемым холодком мокрый след на светлой коже, падая на пожелтевшую страничку старой книги. Подобное жалкое поведение вызывало у него только смех. А в голове так и крутилось: «За что я подобное заслужил?». Единственное, что вызывало улыбку на его лице и отгоняло столь неприятное чувство в груди - это чат с Камиширо. Режиссер после их встречи стал часто писать, хотя и до этого он пытался связаться с игнорирующим его блондином не раз. Только сейчас это не столь важно для актёра, важно то, что происходит на данный момент. Цукаса был рад отвечать на его сообщения, продолжая игнорировать замолкнувшие чаты друзей, возможно все потому, что Руи дал понять всем, что не о чем сильно беспокоиться. Однако несомненно стоило. Тенма зависим. Зависим от чужих сообщений, ожидая с нетерпением вибрации от уведомления на телефоне, расстраиваясь каждый раз, если сообщение не принадлежало их личному чату с ним. Ему важно видеть, ведь слышать он был не способен. Важно видеть сообщения Руи, ведь он единственный, кто лишает его всех этих страданий. Важно… Он важен. Его полный боли и зависти взгляд настолько часто останавливался на счастливых людях за окном собственной спальни, что он однажды задернул занавески. Они смеются, болтают и не заботятся ни о чем. Они разговаривают. Они слышат друг друга. Свет солнца совсем перестал попадать в его комнату, его вытеснил холодный голубой свет Луны по ночам. Она ему стала подругой, напоминанием о человеке, что также любил сидеть за своими изобретениями до глубокой ночи. Кажется, Цукаса в какой-то степени стал его понимать. Стал понимать, почему же его верный друг и режиссер предпочитал в это время не спать. Ночью не было видно на улицах людей, они не надоедали Цукасе, которого раздражали их улыбки. А он, вообще-то, жаждал дарить их людям… Кому какое есть дело до глухого актёра, что не способен вновь вернуться на сцену из-за своей травмы?

***

— Братец, ну что ты здесь вновь в полной темноте сидишь? Спишь что ли? — возмущается вслух Саки. Она уже давным-давно заметила, что с наступлением утра Тенма старший занавешивал шторы. Да и его режим достаточно поменялся, что совсем было для него странно. Девушка заходит в комнату к брату и подходит к окну, чтобы наконец-то впустить в помещение солнце, на что, в ответ, получает недовольное бурчание со стороны Цукасы. Привлекает его внимание постукиванием по кровати, и как только два измученных, словно янтарные бусы, глаза посмотрели на нее, Саки начинает активно жестикулировать руками. 「Цукаса, пойдем прогуляемся? На улице такая прекрасная погода! Давай, поднимайся скорее, я приготовила легкий завтрак. Он скоро остынет, если ты наконец не поднимешься! 」 Саки скачет на месте в небольшом нетерпении, ведь она давно никуда не выбиралась вместе со своим братом. Хватит уже сидеть и тухнуть дома! Как раз в ее адрес не следует никакого отказа, так что она покидает его комнату, напевая себе какую-то дивную мелодию под нос. Парень просто не успел сообразить из-за своей сонливости, но, так-то, было бы неплохо наконец-то выйти и подышать свежим воздухом, иначе ему потом совсем перестанет таким образом хватать в организме витамина D. На улице и вправду была неплохая погода для осени. Тепло. Цукаса обошелся одной рубашкой и молочного цвета свитером. Саки же, в отличие от него, оделась чуть теплее, накинув, но не застегнув короткое пальтишко кофейного цвета. Можно даже было сказать, что у них был подобран под друг друга стиль и цвета одежды, в которой они отправились гулять. И совсем было не удивительно, что Тенма младшая приведет их в тематический парк Феникса. Актёр не сильно беспокоился о встрече с друзьями с утра, особенно когда Руи писал ему о том, что они пока приостановили репетиции и выступления вместе, решив до восстановления Цукасы уделить внимание другим аспектам своей жизни, самосовершенствуясь и овладевая новыми навыками актёрского мастерства. Разве что он мог пересечься с Эму, ведь ее семья владела этим местом. Парк, как всегда, был наполнен людьми, что также в свой выходной, как и они, решили посетить его и повеселиться от души. Только вот блондин чувствовал здесь себя довольно неуютно. Не ощущалось той же легкости и радости, как это было обычно, а на его лице не наблюдалось никакой улыбки, которую дарило ему это воистину прекрасное место. Вскоре Саки ведет Цукасу по знакомому, давно выученному наизусть, пути к Чудо-сцене. На мгновение сердце пропускает удар, его съедает некое волнение. Он никак не ожидал увидеть там своих друзей, хотя некое предчувствие подсказывало ему за пару минут до встречи, что они по-любому находились здесь. Выйдя из-за клумбы, сразу можно было заметить сидящих Руи и Нене на скамейке на первом ряду у сцены, они что-то мирно обсуждали, пока рядом носилась энергичная Эму, предлагая ребятам выбрать понравившуюся газировку. Она первой замечает Цукасу и его сестру, вытягивая руку вверх и с громким возгласом приветствуя их, активно махая своей ручкой в воздухе. Как раз обратив внимание на подругу, те двое обернулись, чтобы посмотреть, кто идет. — О, это и вправду происходит наяву? — вопрошает Нене, подняв от удивления свои брови. — Ура! Цукаса-кун наконец-то выбрался из дома! — хихикает довольная Эму и по старой традиции жмется к блондину, заключая его в свои объятия. — Полегче, Эму-кун, — усмехается тихо Руи, наклонив чуть в бок голову и с любопытством глядя на низкого парня, что был в полной растерянности. Чуть покраснев от злости и по привычке оттягивая от себя Эму, он фыркает себе под нос, силясь не издать какой-нибудь нечленораздельный звук. Это точно тот Цукаса, которого они знают. — Но я так соску-училась! — хнычет девочка, продолжая липнуть к старшему. — Давайте-ка лучше перекусим, думаю, есть что обсудить за прошедший месяц, — предлагает Нене, достав сладкие закуски, которые принесла Эму на их небольшой осенний пикник. — Конечно! Если что, я буду переводить тебе, братец, — говорит и одновременно использует язык жестов для Цукасы Саки, счастливо улыбаясь. Она зарядилась искренней радостью Эму, что они наконец-то вместе со своим другом могут хорошо провести время. Как раньше. Но тот только покачал головой: 「Отдыхай.」 — Уа-а! Цукаса-кун использует жесты для общения?! — как-то удивленно, но с восхищением выпалила Эму, держа свои ручки в кулачках перед собой, — Так интересно! — Да и это совсем не сложно, — усмехается Саки, — Таким образом можно поговорить с моим братиком! Если хотите, могу и вас научить. — Было бы неплохо, иначе по-другому до этого дурака не донести, какой же он глупый. — Нене, ну не нужно так! — возмущается Эму. — Ха-ха, я шучу. Когда они все дружно расположились на скамейках, Отори вручила блондину баночку со сладкой газировкой. Кстати, со вкусом ананаса, что забавно корчил рожицы на этикетке. Девушка очень любила забавные и милые вещи, они поднимали настроение. Оглядев всех взглядом, он понимает, что пикник был спланирован. Они все его ждали. Цукаса тоже очень хотел с ними увидеться, но не сейчас. Видеть улыбки на лицах, как они взаимодействуют друг с другом, разговаривают… Ему было невыносимо. Он не хотел быть обузой. Он также хотел уметь говорить, слышать, быть услышанным. Неужели актер единственный ощущает эту глубокую пропасть между ними? Он игнорировал их, они должны держать на него обиду, гнев, но никак не радоваться тому, что Цукаса сейчас проводит время рядом! Парень чувствовал себя неуверенно рядом с компанией, наблюдая за происходящим: как они разговаривают о чем-то, делятся новостями, смеются с шуток. Не слышит, он абсолютно ничего не слышит, ничего не чувствует. Он не может наслаждаться пикником, не может вникнуть в суть разговора, не может рассказать о чем-то сам. Да и разве было что? За последний месяц ему вспомнится только то, как он перечитывал сценарии пьес, которые они ставили с труппой, читал книги, учил язык жестов и общался с Руи по интернету. Кстати, о Руи. Взгляд медовых глаз цепляется за парня напротив соседней скамейки, что сверлил его серьезным взглядом, спрятав половину лица за сцепленные в замок руки. А, нет, скорее задумчивым. Все равно, это не отменяет того, что щеки Тенмы немного покраснели от такого пристального внимания к себе, и он нахмурил свои брови, пытаясь понять, чего от него хочет Камиширо. Тот, в свою очередь, наконец-то поймав на себе внимание Цукасы, выпрямляется. Задумчиво стучит фалангой пальца подбородку, все еще находясь в своих размышлениях. Шевелит губами, помня, что парень умеет читать по губам и, одновременно с этим, указывает пальцем на него. «Ты». Ставит перед собой руки заборчиком, направив ладони друг на друга с небольшим расстоянием. Двигает в сторону, словно бы что-то расставляя на полочке, друг за другом, в определенном порядке. «Порядок». Глаза парня, что были опущены вниз, наконец смотрят на него с вопросом, некой обеспокоенностью. 「Ты в порядке? 」 Он только что… Использовал язык жестов? Что за непонятное чувство только что охватило его? Приятное тепло расползается в груди, словно в нем расцветают цветы, а щеки еще больше краснеют, когда Цукаса опускает свой взгляд вниз, прячет глаза, чтобы не видеть лица напротив. Пальцы сжимаются на свитере в области сердца, что бьется необычайно быстро для него. Как будто трёхкилометровый кросс пробежал. Он никогда не чувствовал себя более растерянно и неуверенно, чем сейчас. Актер приоткрыл рот, пытался что-то сказать, а после сжал губы и утвердительно кивнул своей головой. Опять же, неуверенно. Но, немного поразмышляв, он не желает скрывать своего состояния и сомнений от Руи, и уже более уверенно качает своей головой из стороны в сторону. Вновь смотрит на режиссера. Ему одиноко. — Руи-кун, у Цукасы что-то случилось? — обращается к ним Саки, забеспокоившись за брата, она так увлеклась разговором с девчонками, что чувствует вину за то, что оставила брата. Только вот она его не оставила. Руи, они с ним общаются, вроде, совсем неплохо. Так с чего бы ей нужно было волноваться? — Не беспокойся, у нас все отлично, — улыбается ей Камиширо, — Мы отойдем ненадолго? — Конечно! Только не задерживайтесь, Эму принесла с собой чизкейк, иначе мы его весь съедим без вас! — Фу-фу, будет сделано, — усмехается парень и тянет Цукасу за руку за собой. Они не отходят далеко от группы, размещаются на самом последнем ряду скамеек перед Чудо-сценой. Все потому, что Руи было немного неловко использовать язык жестов рядом с сестрой Тенмы. Он учил его с помощью видео в интернете и боялся использовать неграмотно, а взаимодействовать с Цукасой хотелось, очень. И чтобы их никто «не подслушивал». Ведь у парня, видимо, есть чем поделиться, рассказать, что его гложет. Поэтому Руи пытался объяснить все свои слова жестами, неуклюже, заторможено и постоянно задумываясь перед использованием того или иного действия. Это очень забавляло блондина, и он даже… Смеялся? Как приятно было услышать родной неподдельный смех, с легкой и довольной улыбкой наблюдая за этим прекрасным мгновением. Цукаса, успокаиваясь, смотрит на него в ответ, смущаясь, и машет рукой перед лицом режиссера, заставляя Руи дернуться и раскраснеться на ровном месте. Кажется, он слишком засмотрелся на него. — Ах, прости! — нервно смеется Камиширо и, отведя в сторону глаза, чешет затылок рукой, растрепав свои и без того неряшливые волосы. — Руи, — тихо зовет его Тенма, обратив на себя обратно внимание. 「Спасибо.」 На лице сияет улыбка. 「Спасибо за то, что я могу тебя «слышать», могу с тобой разговаривать.」 На глаза наворачиваются горячие слезы, что начинают стекать по щекам, и раздается первый тихий всхлип. Но Цукаса продолжает… 「С тобой я не чувствую себя ненужным, я не считаю себя тем, кто всех обременяет…」 — Цукаса-кун… Такие откровенности "слышать" от блондина было как ножом по сердцу. Руи подрывается со скамейки и притягивает к себе актера, заключая его в такие необходимые сейчас объятия. Подобное заставляет Цукасу расплакаться еще больше, но он также обнимает парня напротив, цепляясь дрожащими пальцами за его кофту, пряча покрасневшее лицо в подставленное плечо. — А? Ц-Цукаса-кун что, плачет? — слышится полный удивления возглас Эму вдалеке. Она заметила движения позади, так как изредка наблюдала за Камиширо и Тенмой старшим. Поэтому парни не остались без внимания со стороны друзей. Поддержка для него сейчас будет как нельзя кстати, чем ощущать совсем ничего. Пустоту в сердце.